Неоконченная война. Часть 2. Глава 21

         В свободное от дежурства время Александр один или на пару со своим товарищем Игорем Парамоновым с позывным Трибунал, с которым подружился, проживая в одной комнате, шли по городу просто поразвлечься и посидеть в кафе. А проще говоря, развеяться… Правда этих мест, конечно, было в пригороде теперь не так уж и много, но все же были, впрочем как и крупных магазинов...

        Александру осталось два дежурства, и потом поедет в небольшой отпуск домой на целую неделю, приказ уже подписан, надо оформлять документы.  И тогда гори все здесь синим пламенем – надоело до чертиков! Все же давненько не видел своих родных и соскучился, что там говорить. Нет-нет да слышал их голоса, которые иногда проскальзывали в его голове. И тут же представил их в своих глазах воочию: радостных и счастливых, немного озабоченных, а потому и суетливых…  общем всяких и до боли милых и родных!

       В этот день Игорька с ним не было, и он бродил по улицам один, попутно размышляя, что и где прикупить из подарков каждому из них: Науму Ефимовичу и Вере Андреевне, тетке своей Оксане Наумовне и племяннице Лизе. Без подарков никак нельзя! Не забыл и про своего песика Буяна, поди, подрос уже. Собственно, он все это время держал их в своей памяти, ведь родных больше здесь никого нет.
         
       И сам себя заодно и корил, причем с давних пор, что не сохранил адрес своих родных со стороны матери, проживающих в России, в далекой Мордовии, где ему теперь никогда, по всей видимости, не быть. Ему помнилось, что в городке Ардатов, откуда была родом мать, у родной ее сестры Натальи Григорьевны в то время, когда мать была еще живой, подрастали две дочери – Зинаида и Светлана.

       Он их никогда, к сожалению, не видел, а вот дед и бабка – Григорий Петрович и Акулина Федотовна приезжали как-то к ним давным давно в Сходню в гости. Что с ними со всеми стало теперь – все ли живы и все ли хорошо и благополучно у них? Не находил ответа и знал, что его не будет. Но все же верил, что двоюродные сестры давно уже замужем и нарожали кучу детей.…  Пусть они и не близко сейчас от него, но все же родные, а это значит он по-прежнему не одинок в этом мире.
 
        Оказавшись среди бойцов ВСУ, почти с первых дней сполна узнал безжалостность и свирепость некогда обычно добрых украинских парней, теперь ставших солдатами армии. И эти вояки искренне верили в то, что имеют полное право безнаказанно убивать живущих на Донбассе, как им успешно внушила киевская власть. Здесь он впервые столкнулся с каким-то совершенно невероятным уровнем жестокости с их стороны.
 
         А о безжалостности и  бессердечии, озлобленности и бездушии Александр Коваль знал не понаслышке. Он сам через это давно прошел и испытал, когда мотал пятилетний срок на зоне! Да, там был явно не курорт и было крайне тяжело.  Как говорится, иногда  хотелось просто волком выть!  И были моменты, что впору  хоть в петлю лезь от отчаяния и бессилия и невозможности выйти из нелегкого, почти безвыходного положения.

       Но шанс, какой-никакой, пусть даже самый маленький все же оставался! И если ты был не слизняком, то мог зубами рвать каждого, отстаивая свое человеческое достоинство и остаться, в конце концов, живым и несломленным! Таких людей на зоне уважали, но, конечно, разные ситуации там были. Все как-никак от человека зависело!

        Но одно было бесспорно, что там на убийство зеки редко шли, только в крайнем случае! Жили по понятиям, а здесь в оккупированных зонах полный беспредел творился! И за жизнь взятого в плен ополченца или просто горожанина, который, к примеру, косо посмотрел, никто не даст и ломаного гроша. И тут тебе тогда нет никаких шансов и без всяких вариантов сразу жди пулю в лоб! Без разговоров влепят.

            Он много лет прожил на Украине, повидал предостаточно, встречался с разными людьми, работал с ними, сидел за одним общим столом и, конечно же, дружил. В большинстве своем ему встречались люди добрые и отзывчивые. И все переменилось, сначала майдан, а теперь вот уже и война изменила многое и раскрыла у людей самые низменные их чувства.  О которых сами никогда не думали и не подозревали, что они могут быть.

      Но эти постыдные явления проявились вдруг у них в полной мере.  Да они и не могли не проявиться, если на всех обрушилась такая лавина экстремальных факторов. А война это крайние и чрезвычайные обстоятельства, в которых все возможно! И можно сколько угодно с сожалением говорить о  падении у части общества общепринятых человеческих качеств, достоинства и нравственного состояния.

       Но это так случилось, если иметь еще в виду, что многие теперь просто стали думать, не особо заморачиваясь –  мол, война все спишет,  а там посмотрим, потом со своей совестью будем разбираться!

       Да, война покорежила психику людей и поменяла их сознание. И не только у военных, но и у гражданских лиц, находящихся  как на той, так и на другой стороне. Хотя на обоих противоборствующих рубежах понятие добра и зла,  света и тьмы, правды и обмана  были заведомо одинаковыми по содержанию и сути.  И каждая из них в свое сознание вкладывала только то, что сама подразумевала, считая это правильным, и свято верила себе.

       И получалось: одни защищают свои ценности, нападая, как делает сейчас Украина! А другие, наоборот, как Донбасс, обороняясь, тоже защищают свое. Вот ведь тонкая какая-то грань в этом противостоянии и вложено в само слово – защита! Парадоксально, не правда ли?

        И так было неизменно испокон веков и всегда будет происходить в условиях войны, когда есть две правды у сторон.  И война для достижения своих целей снимает всякие запреты, которые были раньше среди людей и ими выполнялись. Но не теперь и не при этих условиях. И более того, наряду с этим  приводит к тому, что люди начинают вести себя совершенно иначе: хорошие черты и благие порывы уходят, а ожесточение, агрессия и желание убивать  почему-то возрастает и обостряется.
 
       Что и говорить, если еще и образно  -  он знал, что в семье не без урода,  но чтобы это явление распространялось в больших и страшных масштабах и приобретало столь массовый характер в вооруженных силах Украины, – честно сказать, не ожидал такого!
      
        «И откуда взялась вдруг подобная ненависть и враждебность. Ладно, если бы здесь орудовали отпетые боевики Правого сектора, те, кто слыл и славился своей бесчеловечностью. Ну это же самые что ни на есть простые хлопцы, ставшие теперь солдатами, у которых есть свои семьи, матери и дети! А значит, великодушие должно же сохраниться и остаться? И как это вообще возможным стало?»

        Или он в своих соображениях на этот счет был не прав? Кто скажет? Но такое же ведь произошло! И это только его взгляд и мысли на случившиеся перемены с людьми!  И дальше пытался разобраться в этих нелегких вопросах, рассуждая и терзая себя порой так, что голова шла кругом. И было отчего.
 
      Вот что, значит, наделала киевская пропаганда, и народ в большинстве своем легко поддался ей. Все же СМИ – это великая сила! Как можно так бездумно позволить промывать себе мозги, что он под впечатлением от такой национальной обработки и родных своих не пожалеет, а может пойти и убить, чего доброго! Но думать-то головой им никто не запрещает! Тогда чего же?

      Впрочем, как когда-то и немецкий народ всецело и слепо поддержал своего фюрера. Как сейчас, так и тогда власть хорошо потрудилась, сформировала нужное общественное мнение и «завела» народ, он поверил, и повела его за собой. Другого объяснения он просто не находил.
 
      Перед его глазами калейдоскопом пронеслись возникающие время от времени кадры старой кинохроники времен гражданской и Великой Отечественной войн, а также из прошлых советских художественных фильмов про войну. И в них он пытался найти аналогию сегодняшним дням, в условиях, когда  человека лишают свободы при захвате в плен во время военных действий. На полях сражений там все просто и ясно: враг должен быть повержен и убит. Тут нет вопросов. И совершенно другое дело в отношении взятых солдат в плен. А здесь как быть?
    
        Вот белогвардейцы с ружьями наперевес ведут окровавленного большевика по деревне с завязанными руками на расправу к виселице. На лбу и на груди у него каленым железом выжжены звезды, рот вспорот до ушей, один глаз был подбит. А тут еще один кадр промелькнул в голове, как контрразведка белых привела к оврагу на расстрел группу солдат и командиров Красной армии, израненных, обессиленных, изуродованных и истекающих кровью. И послышалась безжалостная пулеметная очередь, и потом офицеры ходили с револьверами в руках и добивали раненых выстрелами в голову.
 
        Следующий кадр возник перед глазами: военнопленные цепью растянулись по полю, волоча за собой бороны, под дулами немецких автоматов шли вперед для разминирования минных заграждений. То тут, то там возникали и слышались глухие взрывы. Люди, которым не повезло, замертво падали на землю.
   
       Известно, что все познается в сравнении, и вот почему Александр попытался найти сходство и провести параллель между прошлым и настоящим в отношении захваченных в плен людей. Прямого столкновения с ополченцами, как говорится, лицом к лицу и с оружием в руках он не имел и видел их тут только пленными. Однако он знал и слышал, что пытки,  казни и издевательства над ними запрещены и являются прямым нарушением международного гуманитарного права. А тут у них такое творится!

       Иногда днем в ясную погоду среди руин на окраинах Авдеевки, которые ближе всего находились к Донецку, команда специально подобранных вэсэсушников, чтобы напугать и сломить волю к сопротивлению ополченцев, производили здесь ужасные пытки, причем, не скрывая – все выставляя специально напоказ. Знали, что с той стороны за ними наверняка ведут наблюдение из бинокля или других оптических средств, недвусмысленно намекая этим, какая расправа их ждет и что с ними будет в случае неповиновения.

        Сюда приводили и гражданских лиц, заподозренных в сотрудничестве с «москалями» или просто в назидание другим. Пусть смотрят и боятся!  И конвейер изуверств и пыток приступал к работе.

       Ломали и простреливали руки и ноги. С остервенением били ногами и палками, иногда забивая до смерти. Мужчин подвешивали на дыбу и подключали к току. От нестерпимой боли люди теряли сознание, медицинской помощи, понятное дело, никто не оказывал, если только выливали ведро холодной воды, и то только для того, что смыть кровь и не испачкаться самим.
 
       Пытали и били жестоко, методично и со знанием дела, получая от этого садистское удовольствие. Повсюду слышались душераздирающие крики и  проклятия, мольбы о пощаде, плач и стоны. А мучители лишь только усмехались и громко ржали и продолжали вершить кровавое свое дело. Вот что значит обладать неограниченной властью над беззащитными людьми.
 
       Одно лишь его успокаивало, что не так много было пленных. И славу Богу!  Но эта жестокость напрягала и не укладывалась в его голове. И невольно мысли возникали сами по себе: неужели и на той стороне проделывают то же? Не хотелось верить в это, ведь там другой народ, к которому он намного ближе по своим убеждениям,  а он бы никогда не позволил себе терзать подобными пытками даже своих злейших врагов. Застрелить застрелил бы, но издеваться не стал!
 
      А здесь насмотрелся такого, отчего волосы у него буквально дыбом вставали. И кровь в жилах стыла! Он всматривался в лица этих извергов, пытаясь найти что-то человеческое, но в их глазах читалась только одна  кровожадность! Хотя он был человеком далеко не робкого десятка, но мурашки по коже все равно пробегали и его даже пробирал от негодования озноб.

      Он был недоволен собой, что не в состоянии повлиять и прекратить это и скрипел от злости зубами. Он всегда так делал, когда был в сильном волнении или возбуждении, как сейчас. Нет, не его эта война. По крайней мере, не на этой стороне. Но известные жизненные обстоятельства в семье Ковалей вынудили его вступить в ВСУ. А так бы ни за что на свете!
 
      А тут как назло, когда проходил мимо расположения одного штурмового подразделения, увидел, что солдаты играют в футбол, присмотрелся и обомлел: играли отрезанной человеческой головой.

     От удивления он изумленно раскрыл рот и захлопал глазами и только потом крепко выругался, покрыв их матом. И если был бы автомат, то не сдержался и прямо сейчас перестрелял бы этих подонков. И окончательно решил, что с него хватит, нельзя так дальше жить и молча наблюдать.
      При первой возможности обязательно рассчитается с теми мучителями, которые пытали ополченцев. Особо усердствовали среди них двое. Он запомнил на всю жизнь их уродливые лица, а заодно зацепит и этих «футболистов». И потом при удобном случае, который непременно случится, перейдет на сторону воюющего народа Донбасса. А пока надо съездить домой, повидаться с родными.
Продолжение следует...