Оппозиционер

   Петр Сергеевич сложил пальцы в замок и положил руки перед собой на стол. Затем повернул голову и посмотрел на окно. По стеклу, в верхнем правом углу окна ползала муха. Муха была большая, зеленоватого цвета, с блестящими глянцевыми крыльями. Было совершенно непонятно, как она попала в кабинет Петра Сергеевича. Время от времени муха принималась жужжать и биться головой о стекло. Хотя соседняя секция окна была приоткрыта, муха настойчиво билась именно в закрытую часть окна.
«Вот же дура.» - чуть не произнес вслух Петр Сергеевич и перевел взгляд в противоположную от окна сторону. В этой стороне было интереснее. У дверей переминался с ноги на ногу Синебрюхов. Он зашел в кабинет три минуты назад и нетерпеливо ждал, когда на него, наконец, обратят внимание. На щеках  у Синебрюхова ходили желваки. Лицо его было напряжено до такой степени, что казалось вот-вот, и он начнет шевелить ушами.
- Здравствуй, Синебрюхов. – мягко и почти по-доброму сказал Петр Сергеевич, - не скажешь, где ты был пятого числа? Чем занимался?
- Не помню, - угрюмо буркнул Синебрюхов и в свою очередь уставился на оконную муху. Муха, не привыкшая к такому вниманию, стушевалась и временно перестала жужжать.
- А вот Инга Анатольевна из бухгалтерии говорит, что видела тебя в сквере на оппозиционном митинге. Несанкционированном.
- Ну и что?  Имею право выразить свою гражданскую позицию!
- Но ведь это было в рабочее время. А ты вроде, на больничном был. Или где?
- На больничном! Ну и что? – гнул свое оппозиционер, не отрывая глаз от изумрудно-зеленой мухи. Та, почуяв неладное, совсем притихла.
-А я тебе скажу «что»! На вашем, с позволения сказать, митинге было человек восемь. Из них трое мамкиных революционеров допризывного возраста и три их подружки. Седьмым был фээсбэшный опер. А восьмым был ты! Великовозрастный недоумок. А напротив скверика – здание областного ФСБ. Ясный пень, всех клоунов с плакатиками, вместе с тобой, записали на видео и задокументировали. Сейчас тебя, идиота, просто для смеха, поставят на учет как экстремиста и будут отрабатывать твои связи. С кем общаешься, кому звонишь, кто тебе звонит, к кому в гости ходишь. Что в гостях говоришь, какие книжки, блин, читаешь.
Петра Сергеевича, что называется, понесло:
- А общаешься ты, в основном с коллегами по работе! И полезет всякая хрень про всех и каждого. Кто женам изменяет, а кто может быть, и с граждан взятки берет. И все из-за тебя, Синебрюхов! Гражданская позиция у него! Из-за одного барана весь отдел перетрясут!
Синебрюхов как-то сник и уставился в пол. Муха на окне облегченно вздохнула и снова деловито зажужжала.
    После обеда Синебрюхов принес отчет о командировке. К отчету был приложен акт о списании тонны бензина.
- Это что?
- Акт. В командировке бензин израсходовал.
Петр Сергеевич устало посмотрел на Синебрюхова и подписал отчет с актом.
- Отдай в бухгалтерию.
Далее события развивались так: поползли слухи, что бензин Синебрюхов не израсходовал, а попросту продал «налево». Ну слухи, да слухи. Мало ли что можно наговорить на любого. Первым не выдержал сам Синебрюхов. Он без вызова пришел к Петру Сергеевичу:
- Я хочу вернуть бензин.
- В смысле? Он же списан. Отчеты проведены бухгалтерией. Как это вернуть? Ты же его израсходовал? Как его приходовать, если вернешь? Ничего не понимаю.
Синебрюхов, вытирая капельки пота со лба, мямлил что-то невразумительное на счет слежки  и невыносимой жизни под колпаком спецслужб. И что даже если он и продал бензин(а кто бы не продал?) то просит учесть, что это было первый раз. И в последний. Так как он все понял и больше не будет – запутанный монолог длился девять с половиной минут.
Петр Сергеевич перевел взгляд с часов на окно. Погода была под стать настроению - дрянная. Моросил мелкий противный дождь. На этот раз мухи на стекле не было. Наверное, все же вылетела в окно.
Через две недели, уволенный по собственному желанию, Синебрюхов устроился работать грузчиком на склад.  Во время перекуров, придав себе таинственный вид, он рассказывал окружающим, что был уволен со старого места работы по политическим мотивам. За участие в несанкционированном оппозиционном митинге.