Сказка о зеркале глубин

Разговор с Мудрецом
В далёкой-далёкой стране, где звёзды шепчут предсказания, а ветер рисует знаки на песке, рождались люди — не как чистые листы, а как свитки, уже исписанные древними письменами греха. С первого вздоха они отданы во власть Великой Судьбы и Вселенной-чародейки, что плетёт нити их жизней меж созвездий, словно искусная ткачиха — узор из серебряных нитей.

Знаки и предзнаменования указывали путь, но человек всё равно оступался. И в этих падениях, словно в тёмной, влажной почве, прорастали зёрна достойной души — не безупречной, а выросшей сквозь тернии ошибок, закалённой испытаниями, как меч в горниле.

Грех зеркал
Самым коварным из древних чар был грех зеркал. Стоило человеку взглянуть в чужое отражение, как оно начинало шептать соблазнительным шёпотом:

«Посмотри, как он ошибся! Разве ты не видишь его промах? Разве ты не лучше?»

И человек, очарованный, начинал копаться в чужих судьбах, как в сундуках с ветхими сокровищами, перебирая чужие промахи, словно потёртые монеты. Со стороны ведь всегда виднее! Со стороны легко быть героем: осудить — не рискуя собственной душой; дать совет — не платя ценой слёз и пота; объявить себя праведником — не заглянув в собственное сердце, не осветив его светом беспощадной правды.

Но однажды странник, чьё сердце томилось от тяжести невиданного вопроса, подошёл к Мудрецу, сидящему у древнего дуба, чьи корни уходили вглубь земли, а ветви касались небес.

— О Мудрец, — произнёс странник, и голос его дрогнул, — есть ли в нашем краю тот, кто не судит, а поднимает? Кто видит дьявола не в других, а в себе — и борется с ним, как боец в последней схватке?

Мудрец улыбнулся — тихо, словно рассвет касается горизонта, — и указал вдаль, туда, где на краю обрывистого ущелья стояла одинокая фигура у колодца.

Человек у бездны
Это был странник в потрёпанном плаще, изношенном ветрами и годами. Он стоял над колодцем, чьи глубины напоминали девять кругов Ада, а вода в нём была черна, как ночь без звёзд. В его глазах отражалось ледяное озеро — обитель лжи, похоти и ненасытности, где каждый всплеск выдавал тайные помыслы, спрятанные даже от самого себя.

— Почему ты смотришь туда? — спросил подошедший странник, и в голосе его звучала не осуждающая нотка, а искреннее недоумение.
— Потому что только так можно иссушить это озеро, — ответил тот у колодца, не отрывая взгляда от бездны. — Другие боятся. Они вешают свои тени на соседей, чтобы не видеть их в себе. Они живут, будто не придётся отвечать за слова, будто время — это река, которая унесёт все следы. Но когда приходит час, они отрекаются от всего… кроме собственной мелкой душонки, которую берегут пуще зеницы ока.

— А ты? — прошептал странник.
— Я учусь быть честным с бездной, — прозвучал спокойный ответ. — Каждый день спускаюсь в неё — не чтобы утонуть, а чтобы вынести свет. Свет, который рождается не в отражении чужих зеркал, а в глубине моего сердца.

Испытание
Тогда Мудрец, услышав их разговор, подошёл ближе и предложил страннику испытание — нелёгкое, как подъём на неприступную гору, но необходимое, как воздух для жизни:

Взгляд в зеркало.
Увидеть не чужие грехи, а свои — те, что прячутся в уголках души, как мыши в старых амбарах. Увидеть и назвать их вслух, не краснея, не отводя глаз.

Шаг в колодец.
Пройти все девять кругов, не закрывая глаз, не убегая от страха, а встречая его лицом к лицу. Ощутить холод лжи, жар похоти, тяжесть ненасытности — и не сломаться, а выстоять.

Возвращение.
Принести из глубин не тьму, а искру, способную зажечь сердца других. Не для славы, не для похвалы, а чтобы кто-то ещё смог увидеть свет там, где ему казалось, что лишь мрак.

— Но это непомерный труд! — воскликнул странник, и в его глазах мелькнул страх, древний, как сама жизнь.
— Да, — кивнул Мудрец, и в его взгляде светилась мудрость веков. — Потому и зовут его путём героя. Не того, кто побеждает драконов снаружи, а того, кто сражается с драконом внутри себя.

Финал
С тех пор в той стране повелось: кто отважится заглянуть в колодец своей души, тот найдёт не пропасть, а лестницу, ведущую к звёздам. Кто не побоится назвать свои грехи, тот получит силу прощать чужие, как дождь прощает землю. А кто иссушит ледяное озеро внутри, тот сможет:
подать руку упавшему — не из милости, а из сострадания, тёплого, как дыхание весны; увидеть дьявола в себе — и изгнать его, как рассвет изгоняет ночь; стать больше себя прежнего — не в отражении чужих зеркал, а в свете собственной правды, яркой, как солнце.

И если ты сейчас читаешь эти строки, знай: колодец ждёт. В нём — твой путь. В нём — твоя сказка. В нём — ты сам, настоящий, тот, кем ты можешь стать, если не побоишься спуститься в бездну и вынести оттуда свет.