Как филин Серёжа от грусти избавился

История восьмая

А вот еще одна  волшебная история для тебя — тёплая, как уютный плед в зимний вечер, и с лёгким шорохом крыльев…

---

Как филин Серёжа от грусти излечился

Высоко-высоко в лесу Подснежных Ветров, там, где сосны касаются облаков, а луна, бывает, задерживается подольше, чтобы поглядеть на спящих зверей, жил филин по имени Серёжа.

Серёжа был мудрым — все так говорили. Его глаза знали всё: почему падает роса, откуда прилетают мечты и куда уходят воспоминания. Но однажды — тихо, незаметно, как туман в овраге — в его сердце поселилась грусть.

Не та грусть, что от дождя или упущенной мышки. Нет. Это была пустота — тихая, как снегопад без следов. Он перестал петь лунные песни по ночам. Перестал рассказывать звёздам сказки. Даже очки, что он носил на клюве («чтобы мудрость не сползала»), запотели от невыплаканных слов.

Звери забеспокоились.

— Может, ему травку дать? — предложил ёжик, катаясь в колючке валерьяны. 
— Нет, Серёже нужен смех! — фыркнул барсук и принялся танцевать на задних лапах вперевалку. 
Филин лишь моргнул. Грусть не ушла — она, как старая перина, стала мягкой, но тяжёлой.

Тогда к сове-травнице прилетела маленькая фейри Юлька по прозвищу  Луна (да, так её звали, хоть она и не была луной — но мечтала ею стать).

— Я слышала, — прошептала она, мерцая, — что грусть у филинов лечится небылицами, рассеянными на рассвете. Но небылицы должны быть искренними. И их нужно искренне подарить, а не просто рассказать.

— А где их взять? — спросили звери. 
— В Пещере Отголосков снов — ответила Луна. — Там живут забытые слова, незаконченные мысли и первые шорохи надежды. Но путь туда может пройти только тот, кто  когда-то потерял улыбку,  но всё ещё верит, что её можно найти.

Серёжа вздохнул — и полетел.

---

Путь был нелёгкий: 
сквозь Туманные Пороги,  где голоса звучат задом наперёд; 
мимо Реки Шёпота,  где вода несёт только те слова, что сказаны с добротой; 
и, наконец — к Пещере, вход в которую был похож на  полуоткрытую ладонь, высеченнуб из камня.

Внутри — не темно, а мягко. Стены пели тихонько, как если бы тысячи сердец дышали в унисон. И там, в центре пещеры, висела… паутина из воспоминаний — переливающаяся, хрупкая, полная мерцающих капель.

— Это не паутина, — прошептала Луна, влетая следом за Серёжей. — Это сеть небылиц. Каждая капля — чья-то почти забытая мечта. Но чтобы взять её — нужно отдать что-то своё.

Серёжа подумал. Потом, осторожно, клювом коснулся одной капли — и шепнул:

— Я хочу вспомнить, каково это — ждать рассвета с радостью. А тебе отдам на память свою игру в индейцев и тарзанку на черемухе во дворе.

Капля дрогнула… и вспыхнула золотым.

Из неё вылетела небылица — тёплая, как пух, и лёгкая, как первый снег:

«Однажды, глубокой ночью, Луна спустилась с неба, чтобы поиграть в прятки с филином. Они искали друг друга до самого утра — и только когда солнце заглянуло за горизонт, Луна шепнула: “Ты выиграл. Я не могу уйти — ведь ты научил меня смеяться без звука”

Серёжа вдруг почувствовал — что-то тёплое проснулось у него под крылом. 
В груди проснулась  щекотка. 
Глаза распахнулись шире. 
И — о чудо! — с его клюва сорвалась улыбка. Тихая, чуть кривоватая… но настоящая.

В тот же миг грусть не исчезла — нет. Она изменилась: стала мягче, как подушка из старых писем. Серёжа понял: грусть — не враг. Это просто любовь, которая растет и хочет выйти за пределы сердца.

---

С тех пор каждую ночь Серёжа садится на самую высокую сосну и рассказывает лесу небылицы-лекарства. 
Он не излечился от чувства грусти, а принял его как сторону своей души и мудрости.

А Юлька- Луна теперь — его первая слушательница. Она сидит у него на плече, мерцает в такт словам и иногда шепчет:

— Серёжа… я люблю тебя;;;;;;

Филин улыбается — и кивает.

; А ты, читатель, знай: если вдруг почувствуешь в себе тихую пустоту — не спеши её выгонять. Сядь, как Серёжа, на свою сосну. Подожди. И, может быть… расскажи себе одну добрую небылицу. Она тебя услышит.