Новое судно, новый вахтенный моторист. 1982-1983

   Передавая дела, на мой вопрос, кто будет со мною стоять вахтенным мотористом, Виктор ответил, что старший моторист Николай. Но сейчас он взял отгулы на время стоянки и живет в гостинице. Сам родом из Тамбовской губернии, на время стоянки к нему приехала жена. «Нормальный специалист, но с типично русской ленцой». Меня тревожил вопрос компетентности моего вахтенного. Да, я разберусь и системами, обслуживанием двигателей, механизмов и со своим хозяйством. Но мне нужно какое-то время на все это. И желательно человек, который уже знает судно и заведование, у которого можно уточнить многие вопросы.
   Подошло время отхода. Вот и мой вахтенный. Плечистый, лысоваты парень с невозмутимым и простым лицом. Чистая роба, на ногах прогары или «ГД»(«гады»), но не на кожаной подошве, как у всех, а на резиновом ходу. Не расползается такая подошва через три, четыре месяца от хождения по маслу или топливу. Практичные такие «гады».
 Движется в раскачку и не спеша на слегка кривоватых ногах. Машинная команда, да и не только она, но и палуба, уважительно здороваются с ним за руку. Дед называет его ласково: "Николаша". Чувствуется, что команда не только уважает, но и побаивается моего моториста. Знакомимся и мы. Рука крепка, как и сам моторист. «Все, придется самому все по вахте делать. Эту гориллу тамбовскую под плиты не загонишь» — с тоскою думаю я. «Пипец котенку…».



   Начали движение. Первая ходовая вахта. Моторист оказывается покладист и быстр в движениях. Он чисто моторист вахты четвертого механика, на судне не первый год. Я успокаиваюсь, сработаемся. Пока идем в Балтике и всю прелесть нахождения в МО (машинном отделении) нового парохода я еще не оценил. Уже достаточно жарко, а тропики еще впереди. Пока только сорвал голос, в машине очень шумно, воют 4 турбины двух мощных 16 цилиндровых дизелей, приходится орать, чтобы тебя услышали. Впервые использую наушники-иначе оглохнешь. Однако потихоньку осваиваюсь. После вахты спускаюсь в машину, изучаю и рисую в тетрадочку системы своего заведования- это пока главное. До остальных систем дойдет и их очередь. На вахте задаю вопросы по системам своему вахтенному, пролезть и увидеть куда идет та, или иная труба не всегда возможно. Обращаемся друг к другу проще - Коля и Саня. Такое обращение не приветствуется на флоте между начальником и подчиненным, поэтому при других мы — Николай и Александр. По отчеству назвать меня еще рано. Молод еще.
   В субботу, традиционно на судах, банный день. Меняют белье, команда ходит в баню. В этот же день выдают Тропическое вино, а выдают его два раза в неделю. Среда и суббота по бутылке белого сухого белого вина всему экипажу. В медицинских целях, для восполнения ферментов в суставах, которые у белого человека распадаются в этих гребаных тропических широтах. Положено по 200 гр. в день. Где это делают ежедневно в ужин, по одному стакану вместо компота в ужин, а где два раза в неделю сразу по бутылке. Там, где нормальный комиссар, Мастер и команда, в которой есть уверенность, что не напьются.



   В очередную субботу собираемся в баню и мы после вахты. Коля в 23 часа поднимается наверх и включает в бане электрическую печь. У нас по бутылке тропического вина «на после бани». Они лежат в холодильнике моей каюты и ждут своего часа.
 Раздеваемся в парилке. Колю голым вижу первый раз. Такого телосложения людей ни до ни после я не встречал. Живота нет-кубики пресса, мощная грудная клетка. Все тело свито из жил, полное отсутствие лишнего веса. Кажется, что ты смотришь на фото человека в анатомическом атласе, и мне становится немного неприятно. Однако это не мешает нам хорошо пропариться, а потом, в моей каюте, под винцо вести длинные разговоры. О прочитанных книгах, которые мы берем в судовой библиотеке, о природе, о делах семейных. Порою засиживаемся до утра, если у нас по паре пузырей, которые взяты у друзей по принципу: «Сегодня в среду я пью твое тропическое, а в субботу отдам тебе свое». По такому принципу работает мой обмен с системным механиком Валерой. Порою, если успеваю первым, отжимаю еще один пузырь у не пьющего четвертого помощника Андрея. Желающих отжать лишнюю бутылку вина много.


    На Кубу-Кубань возим ВАЗы, на обратный ход грузим трубы большого диаметра в Европе на палубу и что-то в трюма. Стоянки коротки, переходы стремительны. Судно ходит 25-26 узлов (морская миля/час). Только успевай поворачиваться. На изучение своих систем и основных ГД (Главных дизелей) уходит три- четыре дня. Методика освоена с предыдущих судов. Заведование мое большое и путанное. Судно на много больше предыдущего. Особая головная боль -трубопроводы пара в трубном тоннеле и паровая система. Поляки уже тогда, когда не было еще Леха Валенсы и «Солидарности» вредили нам, где могли. На паровую систему, где давление до 6 кГс/см2 и температура под 125 – 130 гр.С, через две, три прокладки вместо паронита пшеки-вредители поставили резиновые. Уплотнения  высохли и потрескались не сразу, был расчет на гарантийный год у судна. Вылетать резина начала  кусками через 3-4 года. Стоишь вахту, дизели на полный ход крутят вал через редукторы. Утиль котел в работе, на его пару греется все на судне. Топливо Главных дизелей до 120 гр, сепараторы топлива и масла до температуры сепарации, мытьевая вода на камбуз и каюты экипажа. Греются расходные и отстойный танки дизелей, греются «спутники»-топливопроводы к ним и от них, греются топливоподогреватели ТНВД и форсунок.


   Вдруг- бах, и вылетает кусок резиновой прокладки где-то под подволоком -струя пара бьет с давлением котла. В системах падает и давление и температура. Падает стремительно. Срабатывают сигнализации по давлению пара в котле, температурам в системах. Об аварии извещают ревуны тревоги в машинном отделении, крутят тревогу фонари- мигалки желтого и красного цветов. Срывается вахта и несется к щиту аварийно- предупредительной сигнализации. Защита может остановить ГД по критическому сигналу. Так и мы с Колей несемся бросив все в ЦПУ (центральный пульт управления), чтобы успеть нажать кнопку квитирования-отбоя тревоги. Иначе тревога начнет орать на мостике и в каюте деда. Смотрим, что случилось: «Падение пара в утиль котле». Вызывается из каюты Дед, он и остается управлять машиной вместо меня.
   Мы с Колей определяем место прорыва и перекрываем подачу пара на аварийный участок. Если конечно можно это проделать запорным клапаном. Если нет, ставим заглушку. Надо раздать болты, разжать фланцы, вытащить-выдернуть-вырвать мать ее за ногу старую прокладку, зачистить посадочные места и снова, разжав фланцы, вставить аккуратно стальную заглушку с двумя прокладками с обеих ее сторон. Обжать по-новой соединение. А оно не всегда находится в удобном для работы месте. Позы, которые мы порою принимаем при ликвидации аварии, нелепы и смешны. Работать надо быстро, иначе остынет топливо для ГД и может заклинить форсунки и плунжерные пары. Тогда- авария, потеря времени и объяснения Мастера и Деда в Пароходстве о причине срыва графика движения. Судно стоит на линии, отходы-приходы расписаны до часа. На весь рейс, как у поездов.
   «Жопа в масле, член в тавоте,
    но зато в торговом флоте!»



   Перед одной из стоянок беру разрешение на вывод паровой системы. А именно -главного парового трубопровода, который питает остальные потребители, для полной замена его прокладок, замененные нами ранее я прекрасно помню. Мне уже по барабану, какие менять, решил действовать радикально-менять все и сразу.  Не зависимо от того, резина или паронит. Прошу вывести систему на весь рабочий день. Выпрашиваю Колю в помощь из рабочей бригады, в которой он будет работать на стоянке. Получаю добро.
    Коля по – крестьянски обстоятелен. Мой предшественник был тоже из мотористов. Все хозяйство ими аккуратно разложено по полочкам в нашем рундуке. Прокладочки, набивка сальников, приспособы для вытаскивания старой набивки, подшипники насосов. Ключи висят на отдельном щитке с внутренней части двери. Они не только выкрашены в белый цвет, но и запилены по четыре отметины на ручках. Нет-нет ключи могут оказаться у других "случайно" покрашенными в другой цвет. А цвета у всех механиков разные. «Это наши ключи! Наш цвет!», но мне плевать на цвет краски, четыре запила выдадут хозяина-четвертого механика.
 Изначально  меня бесили долгие Колины сборы, потом понял, что делать надо именно так. Неторопливо и продуманно сложить ключи тех размеров, которые будут необходимы, либо могут потребоваться, набор прокладок разных размеров, банку с графитовой смазкой на основе смеси графита, тавота и масла, кисточки к смазке, ручники, монтажки, чтобы разжимать фланцы, зубила для рубки непослушных гаек в недоступных местах. Перчаток, ветоши и много того, что называется «это на всякий случай». «На всякий случай»- нож для подрезки оторвавшегося куска старой прокладки, специальный тонкий ударный шаберок, чтобы сбить его, если не подлезть ножом и т.д.


    На мою просьбу: «Коля, давай скорее!» в начале совместной работы, матерый моторист Коля ответил анекдотом: «Стоят два быка на горе. Молодой и старый. Внизу стадо коров пасется. Молодой-старому. «Давай быстро-быстро спустимся вниз и задерем рыжую Зорьку!» Старый: «Неааа…» Молодой: «Давай тогда быстро-быстро спустимся вниз и задерем белую Буренку!». Старый-«Неаааа», Молодой-«Старый, а давай…».Старый перебивает его: «Сейчас мы медленно, медленно спустимся вниз и перетрахаем все стадо!»
   Коля добавляет : «Так и мы с тобою, Саня. Медленно, медленно спустимся вниз и перетрахаем все прокладки».
  Я соглашаюсь с ним и беру его подготовительный подход к работе за правило для себя. Со временем у меня выработался еще ряд личных требований к себе.
1. Знать системы своего заведования лучше любого моториста. Не ты должен у него спрашивать, что где идет и проходит, а он.
2. Любую работу по заведованию ты должен выполнять лучше и быстрее, чем самый толковый и опытный моторист, не зависимо от разницы в сроке работы на флоте.
Только в этом случае ты будешь Механиком и с тобою будут считаться более старшие и опытные. Считаться и не вступать в споры, что их мнение единственно правильное. А ты-типо дуришь по неопытности. Только в этом случае ты можешь ответить любому мотористу на его ответ «Я не успел. Иди сам покажи/ попробуй, как это сделать» тем, что пойдешь и не только покажешь, но и сделаешь то, чего он не смог за это же время. И после этого ответить ему :«Ну и чего ты ссал мне в уши? Сколько время ушло? Шланг ты гофрированный, а не моторист. Говно ты неумелое.» Единственно, что не освоил хорошо токарно-сварочные работы. В дальнейшем, конечно, и точить и форсунки тереть самостоятельно пришлось. Как говорится: "С...ать захочешь, штаны скинешь".



   Оба висим на страховочных поясах под подволоком, там проходит главный паропровод. Висим, распершись, ногами где в соседнюю трубу, где ногой на переборку. Гайки идут тяжело-поставлены поляками на «сухую», без смазки. Болты, где под ключ на на 24, а где и 27 мм. Резьбы соединений «пошли» -въелись металлом гайки с болтами друг в друга. Даже не въелись-вгрызлись. Местами упираю трубу, накинутую на рожок ключа в какой-либо упор, тогда налегаю на вторую сторону ключа двумя руками. Тронуть гайку –пол проблемы, под действием температуры у нее изменился и шаг, его «потянуло» и приходится налегать всем весом, чтобы согнать ее с болта. Трещит металл болта, тяжело гайка идет так до самого конца болта. Тяжело обоим. Первый фланец, второй фланец, третий. Работаем не разговаривая, нечастые перекуры согласуем заранее. «Наверное минут пять еще и перекур?». Надо успеть как можно больше, если представился такой случай. Полно работы на стоянке у второго механика. Меняются крышки с прогаревшими клапанами, снятые надо почистить, клапаны проточить на токарном станке, отфрезеровать седла, притереть по месту проточенные.
 Коля тихо рычит и матерится. Гайка очередного болта идет тяжело.
-Саня! Сорву ему голову на хер!
Я тоже устал: «Рви !»
   Рывок Колиной руки, треск металла, удар головкой ключа о трубопровод, чтобы выбить из нее свернутую голову, головка болта со стуком падает на плиты, ударяется о нее и, отскочив замирает.
-Коля, что ты сделал?
-Голову свернул ему на хер!
-Сверни еще одну. Как ты это делаешь?
Рывок и еще одна голова болта на 27 стучит где-то внизу на плитах.
-А еще сможешь свернуть?
-А чего же не смочь? Колины слова звучат сквозь зубы.
  Оторванные головки последних болтов на фланце по очереди стучат на плитах внизу. И пошла у нас работа полным ходом. Там, где гайки идут особенно туго, подзываю в помощь Колю. Резкий рывок, голова болта свернута, можно продолжать работу  дальше.
   Как-то разговорились о том, чем в отпусках занимаемся. Халтурим, ответил Николай. На пару с батей сараи-хлева в совхозах строим. Строили они только вдвоем, сил хватало. "Как последнее бревно на венец кладете, приспособы, тали какие есть?"- спросил я. "Зачем? Батя подает бревно, я вверху принимаю и укладываю. Слабеть правда Старик мой стал...". Нормальный такой старичек, Коле 30, бате где-то от 20, значит под 50....Стареть стал...Ослабел...



    При очередных посиделках выяснилось, что Коля служил на дизельной подводной лодке 641 проекта, на который готовили и нас по второй специальности в БЧ-5. Служил там, где проходила и наша стажировка на 5 курсе. В славном городе Полярный. В мое время годковщина там была зверская. Над молодыми издевались не по делу, били ни за что. Мы были в авторитете, на рукаве-5 курсовок. Годки и не пытались к нам лезть, были у нас  и  ребята и постарше, уже отслуживших срочную.   Не раз и не два наши парни вступались за молодых. Поэтому, уже зная природную мощь своего моториста, как-то спросил насчет отношения к нему его на первых годах службы. Да, были у нас два-три урода, ответил Коля. Донимали меня. Достал как-то один, врезал я ему. «И что, жив он?»-спросил я со страхом. Коля хмыкнул: «Жив конечно, отлили водой минут через тридцать. Больше никто не трогал.» Еще бы, у меня и сомнений то не возникло. Мало кому в самоубивцы после такого записаться хочется.
   Сменили линию и наше судно теперь будет ходить Питер-Австралия. Точнее, линия Питер-Гамбург-Неаполь-Австралия-Новая Зеландия-Неаполь-Питер. Тянутся однообразные дни перехода. Скрашивают их только наши посиделки за винцом по средам и субботам. Как-то заходит разговор за Тамбовщину и Антонова в горячие годы после революции. Колин дед, как оказалось, был в числе примкнувших к повстанцам. Мой же дед, волею случая, тоже был там. Командиром Красной Армии. После Пулеметных курсов в Москве, которые теперь Дивизия им. Дзержинского. Словил свою вторую пулю там , на Тамбовщине. Первую, под Петроградом, от Юденича. Сын крестьянина из Тульской губернии, добровольцем в 16 лет ушел к большевикам. Но видно, наглядевшись на зверства, чинимые над селянами, после госпиталя тихо соскочил из армии и затерялся, справив бумаги другой В/Ч. Назад в армию, уже не вернулся. В автобиографии о том, что служил в Кремле и даже стоял на посту у кабинета Ленина, не упоминал.  Смогли найти его только на 100-летие Ленина. Когда стали разыскивать первых, оставшихся в живых  выпускников тех лет.



   «Не твой ли дед моего шмальнул в те времена»?-задал я вопрос Коле. «Может и мой»-был ответ. Мы очень нехорошо посмотрели друг на друга и разошлись после вахты  по своим каютам.
    Следующий день на вахте обходили друг –друга стороной и не общались. Перекуривали отдельно друг от друга. Отошли только к вечерней. Порешили, что деды-дедами, это их время было, мы же только их внуки и парни оба хорошие. Да и работать нам еще долго предстоит. Хлопнули по рукам, перекурили и повеселели, от того, что тяжелую ситуацию разрулили.
   В том рейсе Коле исполнилось тридцать лет, у меня родилась дочь. Дед подал на мое повышение. Сказал, что засиделся уже я в четвертых, уровень не мой стал. Понравился я Деду трудоспособностью и отношением к делу. Как-то спросил: "А ты точно в Москве родился? Уж больно ты, отец, по сельски обстоятелен" После отпуска я ушел на другое судно третьим механиком. А Коля ушел с флота, жена настояла, чтобы сошел на берег. Рожать ему отказывалась, пока по морям-океанам бродит.  Уезжая после увольнения домой, он заехал ко мне. К сожалению, меня не застал, я был в отпуске на Брянщине. Коля оставил письмо, оно не сохранилось, но я запомнил слова в нем: «Как мне повезло, что последние месяцы на флоте, мне довелось работать с таким человеком, как ты». Передавая письмо, теща сказала: "Вот, биндюжник какой-то письмо тебе передал". Читала или нет, не знаю. Письмо заклеенным было. Но эта дама, могла и расклеить любопытства для. Не любили мы друг друга. Пришлось покинуть мне эту семью ее стараниями.



   Прошло время, я тоже ушел на берег, сменил несколько специальностей и контор. Как-то сварщик из бывшей конторы, где я работал в длинных отпусках после рейсов техническим директором по судоремонту, варил у нас халтуру по моей просьбе. Олегом зовут. За чаем-перекуром оговорился, что сам с Тамбовщины и скоро поедет домой в отпуск. Разговорились, я вспомнил Колю и рассказал про него. Олег служил морпехом, заинтересовался и пообещал его найти. Через пару недель -звонок, нашел говорит и трубку передал. Слышу знакомый Колин голос. Оказывается, он переехал в другое место, но Олег упорный парень, нашел его. Как говорится: «Пацан сказал, пацан сделал!».
 Предчувствие какое-то было у Коли, накануне потянуло его старые флотские фото посмотреть. «А помнишь, Саня то фото, где мы с тобой на площади у елки в Новой Зеландии на Новый год стоим?»-спросил он. «Конечно, помню Коля. Есть такое фото и у меня»-ответил я. Защемило в горле у меня от воспоминаний. Встретились с Олегом после его возвращения. Ну, как там  друг мой, соответствует описанию или постарел, изменился? «Здоров кабанчик! Внуками уже обзавелся. Обожгло его здорово, пожар в мастерских тамошних был, на 70% обгорел. Выжил ведь!»-ответил мне бывший тамбовский браток, а ныне простой сварщик Олег. Ушел все-таки Коля от нее, от курносой. Не выживают обычные смертные после таких ожогов. Досмотрел видно за хорошим человеком Святой Николай, покровитель наш, да и решил, пусть поживет еще человек этот, детям -внукам порадуется.