Счет

Денег никогда не хватало до конца месяца, до получки. Всегда появлялись обстоятельства и приходилось затягивать пояса до зарплаты. А декабрь и январь были самыми дорогими месяцами в году, когда расходы превышают доходы. Рождество, Новый год, подарки жене, дочери, друзьям и коллегам, елка, семейные обеды, распродажи, ужины и плюс коммунальные расходы и налог на имущество опустошали карты нещадно и незаметно.
Бывший режиссер Парчев спешил на встречу со взрослой дочерью, которая после праздников возвращалась в Нью Йорк. Было решено поужинать вместе в удобном ресторане по выбору дочери.  Албене, менявшей свои диеты с веганства на глутен фри, было поручено найти ресторан, где она вместе с отцом и его женой провели бы прощальный вечер за ужином. Друзья из Софии порекомендовали дорогой домашний ресторан  с интригующим названием «Новая забытая София». Интерьер, кухня и сама атмосфера в ресторане располагали душевному разговору и покою.
За ужином Албена, так долго державшая дистанцию, внезапно разоткровенничалась и рассказала о своем разрыве с любимым человеком в Нью Йорке. Разрыв был болезненный как все, связанное с первой  любовью. Распереживались все: и жена отца, тактично не задававшая лишних вопросов, и  Албена, раскрывшаяся наизнанку, а больше всего сам Парчев. Разбитое сердце дочери вызвали в нем слезы и приступ гнева наказать обидчика, хотя  виноватых в этой истории не было.
Весь день он нервничал на работе, а хватит ли денег на карте на этот прощальный ужин. На балансе было около 100 евро. Парчев не хотел брать взаймы из театральной кассы. Унижение перед коллегами останавливало его. Бесталанные, душевно грубые начальники  незаконно имели доход, во много раз превышавший его зарплату. По расчету, денег должно было хватить: жена не ест мяса и оба - дочь и жена - не пьют  алкогольных напитков.
Первая прибыла Албена в ресторан и сразу же заявила, что это - ее подарок отцу и мачехе. Дело в том, что режиссер и его жена действительно много потратили на Албену, постоянно привозя ей подарки из разных стран по случаю дня рождения и без всяких случаев. Уже второй раз они взяли ее со собой  и оплатили абсолютно весь вояж в Париж и Рим. Особенно в Париже ложа в дорогущей Grande Opera Garnier на Тоску стоилa целоe состояние.
Было приятно, что дочь повзрослела и хотела оплатить ultima cena. Но не могло быть и речи, что она возьмет на себя эти расходы. И жена, и Парчев горячо возразили Альбине. После десерта принесли счет, и Парчев, схватив его,  прошел в другую комнату, чтобы расплатиться инкогнито. Его жена продолжала убеждать Альбену, что она всегда будет маленькой лапочкой дочкой своего папы, даже, дай-то Бог, дожить обоим до пенсионного возраста.
Разволновавшийся Парчев вошел в залу триумфатором: по его сияющему виду было ясно, что все обошлось. О, боги, действительно, счет был на 92 евро.
Обратно шли пешком, была прекрасная мягкая  январская ночь, и два бродячих пса присоединились к ним, как конвой сопровождая их по всему пути. Проводили дочь, и пришлось взять трамвай, так как сильная боль сжала сердечную мышцу. Было больно и за душевную травму дочери, и за то, что он так и не приспособился к миру злата, не продав за 30 серебреников себя и свой талант.  Бродячие псы бок о бок с Парчевым дошли до  трамвайной остановки.
Один из них мордой и телом приник, по-собачьему, обняв его. Пес почувствовал его сердечный удар и, прикоснувшись к нему, спас от смерти.