Между небом и землёй-1

Ничего не предвещало столь неожиданного финала этого вечера. Всё начиналось буднично, как, впрочем, и всегда, к чему Виктор Сергеевич Орлов так привык за последние годы.

Каждое утро в 8:15 он выходил из дома и шёл на работу пешком. Двадцать минут неспешным шагом до дверей института, где он преподавал много лет. Маршрут он знал наизусть: каждый поворот, каждую выбоинку на асфальте, каждое дерево вдоль тротуара. Порой он и не замечал, как добирался до места работы. 

Орлову действительно везло. Вот уже десять лет он не сталкивался с суетой общественного транспорта, не тратил часы на дорогу в переполненных вагонах метро или автобусах. Не мотался по городу в автомобиле, не пользовался услугами каршеринга — всё было предельно просто и вместе с тем незаменимо. Работа в шаговой доступности от дома казалась ему настоящим подарком судьбы, и он искренне был рад этому.

На дворе стояла ранняя осень — время, когда тёплый солнечный день сменялся прохладным вечером. Жёлтая листва щедро устилала мостовую, создавая дворникам дополнительную работу. Воздух становился особенно свежим, наполняясь терпким ароматом опавших листьев и приближающихся холодов. Орлов любил это время. Начало учебного года вселяло в него бодрость — надежду на обновление, на новые возможности, на то, что появятся новые талантливые ученики. Из которых можно было лепить будущих знаменитостей.

И сейчас, отработав с вечерней группой студентов, он возвращался домой. Мысли его были далеко: он прокручивал в голове состоявшийся просмотр, размышлял над вопросами, которые задали студенты, прикидывал план следующих занятий. Окружающий мир словно растворился — когда знаешь путь как свои пять пальцев, легко погрузиться в размышления, не замечая ничего вокруг.

Он шёл мимо привычных витрин магазинов, под кронами уже наполовину облетевших деревьев. Вечерний город жил своей жизнью: где-то смеялись прохожие, звенели велосипедные звонки, доносилась приглушённая музыка из кафе. Но для Орлова всё это было лишь фоновым шумом — он находился в своём внутреннем пространстве, где царили идеи, планы и размышления о будущем.

Именно в этот момент, когда всё казалось таким привычным и предсказуемым, судьба уготовила ему неожиданный поворот…

Вдруг — резкий удар по голове. Скорее всего, металлическим предметом. Справа, сзади. Исподтишка.

Орлов не ощутил боли сразу — сознание молниеносно погасло, укрыв его от первого шока. Когда же реальность начала просачиваться сквозь туман, он осознал: лежит на холодном асфальте. Где-то рядом — торопливое шуршание, чужие руки рыщут по карманам, дёргают застёжки, выворачивают подкладки.

Он попытался сфокусировать взгляд, но мир расплывался в мутных кругах. Сквозь гул в ушах доносилось прерывистое дыхание грабителя, скрип его кроссовок по брусчатке, звон мелочи, которую тот нащупал в боковом кармане. Потом сознание вновь отступило, утянув Орлова в беззвучную пустоту. 

Что, в сущности, можно было найти в его карманах? Жалкие пятьсот рублей, затёртые до блеска от постоянного перекладывания. Старенький мобильник с треснутым экраном — подарок дочери на прошлый день рождения, который он так и не решился заменить. Портфель, хоть и выглядел внушительно, оказался не интереснее: пара блокнотов для эскизов с поблёкшими обложками, набор карандашей, давно потерявших остроту, да несколько музыкальных дисков — реликты эпохи, когда он ещё собирал коллекцию джазовых записей.

Грабитель, видимо, быстро понял: добыча скудна. Ещё раз нервно ощупав карманы, он выпрямился, бросил короткий взгляд на неподвижное тело и шагнул в темноту. Улица вновь погрузилась в тишину, лишь листья, подхваченные ветром, шуршали по асфальту, будто пытаясь замести следы произошедшего.

Орлов остался лежать там, где упал. Ночь медленно сгущалась вокруг него, а где-то вдали, за поворотом, уже мигали фары подъезжающей машины — возможно, чьей-то случайной помощи, о которой он пока не мог знать.

Спустя некоторое время Виктор Сергеевич наконец очнулся. Голова раскалывалась от тупой, пульсирующей боли, к горлу подкатывала тошнота. Он медленно приподнялся, оперся на локоть и сел, пытаясь сфокусировать взгляд. Сознание возвращалось постепенно, обрывками: сначала — ощущение холода от асфальта, потом — жгучая боль в затылке, а следом — обрывочные воспоминания о произошедшем.

Дерзкое, подлое нападение. Почему он не почувствовал опасности? Не услышал шагов за спиной? Всё просто: как всегда, он был погружён в свои мысли, отрешён от окружающего мира. Улица, люди, звуки — всё это существовало где-то на периферии, не задевая его внимания.

Орлов огляделся. Рядом — кусты сирени, их густые ветви бросали на асфальт плотную, рваную тень. Вот оно, место засады. Злоумышленник выбрал его неслучайно: в сумеречной пелене листвы можно было скрываться до последнего момента. Ловко, чертовски ловко.

«И ради чего всё это? — мысленно сокрушался Орлов. — Ради старого мобильника? Ради пятисот рублей, которые я ношу с собой на всякий случай? Если бы он просто попросил… Я бы отдал. Без борьбы, без насилия. Зачем же бить человека по голове? Неужели жизнь настолько обесценилась, что чужая боль — лишь мелочь на пути к жалкой добыче?»

Он поднялся, едва не потеряв равновесие. Ноги дрожали, но держали. Пошатываясь, он двинулся к дому. Каждый шаг отдавался в голове глухим стуком, перед глазами то и дело вспыхивали разноцветные пятна. Путь до подъезда показался бесконечным, а подъём на пятый этаж — настоящим испытанием.

Наконец он добрался. Нажал на кнопку звонка. Тишина. Потом — ещё раз, дольше. За дверью — ни звука. Прошло несколько томительных минут, прежде чем он различил шаркающие шаги. Щёлкнул замок, повернулся ключ. Дверь приоткрылась.

На пороге стояла его жена, Надежда. В халате, с полотенцем на голове, лицо — в полумраке прихожей — выражало смесь тревоги и раздражения.

— Витя? Ты что, опять забыл ключи? — начала она, но, увидев его бледное лицо и дрожащие руки, осеклась. — Что случилось? Ты… ты ранен?

Орлов попытался улыбнуться, но губы не слушались.

— Всё в порядке, — прошептал он, переступая порог. — Просто… немного нехорошо.

Она тут же подхватила его под руку, втащила в квартиру, прислонила к стене.

— Господи, да у тебя же голова в крови! — вскрикнула она, заметив тёмный подтёк на виске. — Кто это сделал? Что произошло?

Он хотел ответить, но слова застряли в горле. Перед глазами вновь промелькнула тень под кустами сирени, звук шагов, удар — и пустота.

— Надя, Бога ради, дай мне раздеться. Я еле на ногах стою. И, пожалуйста, давай только без истерик. Лучше помоги ботинки снять — у меня голова очень болит, нагнуться не могу.

Обеспокоенная супруга тут же бросилась помогать. Движения её были резкими, но аккуратными: она осторожно расстегнула пуговицы на его пальто, сняла его, потом опустилась на корточки, чтобы развязать шнурки. Орлов, едва держась на ногах, опирался на её плечо.

Через минуту он уже сидел в кресле. Голова пульсировала с такой силой, что перед глазами то и дело вспыхивали разноцветные пятна. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но боль лишь усиливалась. Орлов знал: за свои пятьдесят с небольшим он научился различать оттенки боли, понимать, когда можно перетерпеть, а когда без врачебной помощи не обойтись. Сейчас был именно такой случай. «Не рассосётся», — мысленно констатировал он.

Надя, заметив его бледность и напряжённую гримасу, метнулась к телефону.

— Алло, «скорая»? — её голос дрожал, но она старалась говорить чётко. — У моего мужа травма головы…

Она бросила взгляд на Орлова, и тот, с трудом приподняв руку, указал на правый висок, затем сжал пальцы в кулак, показывая, насколько невыносима боль.

— Да… Да, очень болит правый висок, дотронуться нельзя, — продолжила Надя, следуя его жестам. — Алло, выезжаете? Через пятнадцать минут?.. Что? Уже будете? Хорошо, хорошо, ждём.

Она отложила трубку, руки её слегка подрагивали. Подойдя к мужу, она опустилась перед ним на колени, взяла его ладонь в свои.

— Витюш, держись, дорогой. Сейчас приедут, терпеть можешь?

Её глаза, полные тревоги, искали в его взгляде хоть каплю уверенности.

— Могу, — процедил Виктор сквозь стиснутые зубы. Он понимал: ещё несколько минут — и сознание может вновь ускользнуть. — Наверное, могу, — уточнил он, стараясь не потерять нить разговора.

Надя кивнула, поднялась и торопливо начала собирать необходимые вещи: полотенце, воду, документы. Она двигалась быстро, но без суеты — годы совместной жизни научили её не поддаваться панике в критических ситуациях. Время тянулось невыносимо медленно, каждый удар часов отдавался в висках Орлова глухим эхом.

В квартире повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь её торопливыми шагами и тихим стоном Виктора. Где-то за окном шумел город, но для них сейчас существовал только этот миг — ожидание помощи, страх и молчаливая поддержка друг друга.

                (продолжение следует)