Ключ от всех дверей, часть 11

Глава 11

Цеена

Она медленно пробиралась среди деревьев, ступая по снегу так мягко и бесшумно, будто была не весомее пушинки. Скрываясь за стволом сосны на небольшом пригорке, она наблюдала, как из своего снежного убежища выбирались медведь и девочка.

«Очень странно, что им здесь надо. И куда они держат путь?» — мысленно промелькнуло у неё, пока её алые, пронзительные глаза следили за каждым движением незваных гостей.

Затем, не издав ни звука, она так же легко и бесшумно скользнула вперёд, начиная следовать за ними, сливаясь с синими тенями зимнего леса. Рядом с ней, почти на уровне плеча, летел её спутник — ворон, чёрный, как сама смерть. Его блестящие, умные глаза внимательно следили то за своей госпожой, то за удаляющимися силуэтами впереди. Он был её глазами в небе и безмолвным стражем.

Наблюдая за ними и так же стараясь оставаться невидимой, она проследовала за путниками на почтительном расстоянии. Теперь те добрались до замёрзшей реки и, судя по всему, решили устроить привал.

Цеена, как настоящая лесная акробатка, с лёгкостью и грацией взобралась на толстый, нависающий над берегом сук старой сосны. С этой позиции перед ней открылся отличный обзор на наших путников, а со стороны они не могли её заметить — её скрывала густая хвоя и тени от ветвей.

Ворон, её безмолвный спутник, уселся на её плечо, вцепившись когтями в прочную ткань куртки. Он слегка наклонил голову набок, и его чёрный, блестящий глаз с таким же холодным интересом наблюдал за происходящим внизу.
---

Лия устроилась на поваленном дереве у самого берега и с улыбкой наблюдала за Черноухом. Сначала медведь с разбегу проломил не очень крепкий лёд у самого края реки мощным ударом лапы. Затем, с каким-то почти детским, веселым взглядом, он увлечённо стал нырять в ледяную воду, погружая в неё половину своего огромного тела.

И, как профессиональный рыбак, уже через пару секунд вынырнул, высоко подняв голову. В его мощных челюстях отчаянно билась и трепыхалась довольна крупная, серебристая рыба. Брызги от её попыток вырваться разлетались во все стороны, сверкая на солнце.

Затем Черноух с громким фырканьем встряхнулся, отправив вокруг себя ливень ледяных капель, и с огромным, явным удовольствием принялся поедать свой улов, явно наверстывая упущенное за время вынужденного поста.
Лия весело наблюдала, как медведь, словно увлечённый ребёнок, полностью отдался рыбалке, и не смогла сдержать смеха, глядя на его комичные и такие непривычно радостные движения.

Насытившись, Черноух, весь мокрый и довольный, устроился рядом на снегу, улёгшись на спину кверху пузом. Слегка рыгая от обильной трапезы, он тоже тихо урчал от смеха, разделяя веселье девочки. Он начал рассказывать — точнее, передавать звуками и жестами — как ловил рыбу, как она иногда юрко ускользала прямо из-под его пасти, и как он в итоге всё-таки вылавливал .
А в это время за ними всё так же пристально наблюдали четыре глаза — два алых и два чёрных, блестящих. Взгляд эльфийки, всегда холодный и оценивающий, внезапно зацепился за крохотное, едва заметное мерцание в глубине капюшона у девочки.

«Неужели…» — молнией пронеслось в её голове. «Фея? Но как? Никогда такого не было. Никто не видел за сотни лет, то что они были спутниками.

Тихо повернувшись к своему Ворону, она аккуратно прошептала ему что-то на своём, похожем на шелест листвы, языке. Ворон, кивнув головой, вспорхнул с её плеча. Он сделал широкий круг над нашими ничего не подозревающими путниками, будто просто обычная птица, и затем бесшумно скрылся в густом лесном массиве, унося с собой весть о невероятной встрече.

Звонкий, беззаботный смех разносился над замёрзшей рекой, нарушая её ледяное безмолвие. Медведь, сытый и довольный, катался в снегу, оставляя за собой гигантские вмятины, а Лия, решив не отставать в веселье, достав из сумки пирог, с аппетитом его уплетала.

— Можно я буду тебя звать… Ушастик? — неожиданно, с полным ртом, спросила Лия.

Медведь остановил свои кувырки и поднял голову, удивлённо моргая.

— Это… почему? — спросил он, явно озадаченный.

— Ну, пожалуйста! — взмолилась девочка, смеясь. — У тебя же такие красивые ушки.

Этот простодушный комплимент почему-то смутил медведя. Он никогда не думал о своих ушах — больших, округлых, чёрных — как о чём-то красивом. Наоборот, в глубине души он считал их своего рода «меткой», что отделял его от своих
 сородичей.
— Хорошо… — наконец пробасил он, немного смущённо отводя взгляд. — Если тебе так нравится…

И, словно желая подтвердить её слова, он немного неуклюже, но старательно приподнял и оттопырил обеими лапами свои большие уши, чем вызвал новый, ещё более раскатистый взрыв смеха у девочки.

Фея, сидевшая в тёплом капюшоне, смотрела на эту весёлую сцену и тоже невольно улыбалась, её сияние стало чуть теплее. Но постепенно её внимание начало что-то отвлекать и тревожить, на душе зашевелилось смутное предчувствие, будто сама лесная тишина вокруг них сгустилась и стала выжидающей.

— Нам надо дальше, — тихо, словно шелест крыла, прошептала она Лие прямо в ухо. — Мне не нравится это место. Я что-то чувствую, но не могу понять что именно.

— Да, действительно, — согласилась девочка, её смех моментально сменился лёгкой настороженностью. — Ушастик! Давай собираться.

— Ты отдохнула? — спросил медведь, вставая и отряхивая снег.

— Вполне, — с уже более сдержанной улыбкой ответила Лия, быстро заворачивая остатки пирога.

— Ну тогда залезай…

Он наклонился, и девочка забралась к нему на спину. Веселье у реки закончилось так же внезапно, как и началось, уступив место привычной, сосредоточенной готовности к пути.


Но тут, нарушив покой и тишину этого места, прямо над их головами с резким хлопаньем крыльев пролетел чёрный ворон. Он скрылся среди густых ветвей ближайшей высокой ели.

— Каааррр!.. Каааррр!.. — его хриплый, пронзительный крик громко разнёсся над рекой, эхом отражаясь от ледяной поверхности.

И медведь, и Лия машинально повернули головы на исходящий звук, их взгляды устремились вверх, на чёрное пятно среди зелени. Этого мгновения хватило.

Они не заметили, как впереди них, словно вырастая из самой тени сосны, появилась фигура эльфийки Цеены. Она стояла неподвижно, преграждая им путь, её красные глаза холодно и оценивающе смотрели на незваных гостей.
— Стоять! — резко, чётко и очень громко произнесла она. Её голос, холодный и властный, как удар хлыста, заставил вздрогнуть Лию от неожиданности.

— Вы должны пойти со мной, — продолжила она, не сводя пронзительных красных глаз с медведя, следя за каждым его движением.

— Ты кто такая, чтобы командовать, куда нам идти? — зарычал в ответ Черноух, делая угрожающий шаг вперёд.

Но в этот момент в свободной руке Цеены вспыхнуло резкое, холодное голубое свечение. Оно было похоже на сгусток молнии, но беззвучным.

— Молчать!! Раб!!! — прошипела она, и её голос прозвучал как приказ.

И тут ошейник на шее Черноуха отозвался. Он сжался с такой силой, с какой не делали этого гномы, когда был заточён в клетку. Медведь невольно издал удушливый хрип и отпрянул назад, его лапы подкосились от внезапной, сковывающей боли.

Лия, не успев удержаться, скатилась с его спины и упала в снег. Но она мгновенно вскочила на ноги и, не думая о последствиях, бросилась вперёд, встав между эльфийкой и медведем, широко раскинув руки, как живой щит.

— Нет! Не надо! — закричала она, и в её голосе звенела отчаянная мольба. — Умоляю, не трогайте Ушастика! Он не сделал вам ничего плохого!
— Кто ты, дитя людей? — тем же ледяным, властным голосом спросила Цеена, её взгляд буравил Лию, словно пытаясь прочитать каждую мысль.

— Я… я Лия, — смущённо, но твёрдо ответила девочка, стараясь не отводить глаз.

— Если хочешь, чтобы этот раб остался жив, — медленно, подчёркивая каждое слово, сказала эльфийка, — вы должны проследовать за мной. Наша госпожа, Пророк, хочет познакомиться с вами.

Она сделала короткую паузу, и её алый взгляд скользнул вниз, к капюшону Лии, где тот самый слабый свет едва угадывался.

— И с той… которая прячется у тебя за спиной, — добавила она, и в её голосе впервые прозвучало нечто кроме холодного приказа — оттенок холодного, но живого любопытства.
— Ладно, ладно… — поспешно закивала Лия, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Только умоляю, не делайте ему ничего плохого! Он мой друг. Мы… мы пойдём куда вы скажете.

В этот момент на плечо эльфийки бесшумно уселся  чёрный ворон. Он устроился, словно живое украшение, и его блестящие глаза безмолвно наблюдал за сценой.

Напряжение с ошейника медленно спало. Черноух, тяжело дыша и всё ещё пошатываясь, пришёл в себя. Он низко, с подавленной яростью и стыдом, опустил голову, но не стал больше сопротивляться. Лия снова забралась к нему на спину.

И в тяжёлой, молчаливой, полной немого напряжения тишине наши герои тронулись в путь, следуя за уверенной, бесшумной поступью тёмной эльфийки Цеены, углубляясь в чащу леса, прочь от реки и солнечного света.;