Мужики...

    
      – Что Иван, в отпуск? Что планируешь  делать?
      Никитич, коллега Затевахина по работе в мастер-ской, присел на лавочку.          
      – Наверно на юг поедешь?
      Иван ухмыльнулся.
      –  Какой юг, осень, ты за окно посмотри, дожди хлещут, холодно. В Крыму, сводку смотрел, море в этом году совсем холодное, ветра гуляют. Нет уж, дома посижу. Да и что за отпуск, всего-то две с половиной недели. Расслабиться не успеешь и вновь на работу, а дома всегда дела найдутся. Пару дней просто посплю, а затем делами займусь. Ты кстати не подскажешь, где профиль для забора недорогой купить, листов с десяток заменить надо.
      Никитич нахмурился, сделал вид что думает, по-тянулся за сигаретами, закурил. Любил он напустить на себя маску всезнающего человека, Затевахин был знаком с этой особенностью  приятеля, потому не торопил с ответом. Однако знатоком в строительных де-лах Никитич был отменным.
      – Значит так…
      Минут через десяток, Иван получил полную ин-формацию, где, почём и к кому лучше обратиться по поводу листов профиля. Засунув листок с адресом в карман, поспешил к верстаку. Рабочий день продолжался, отпуск с понедельника.
К исходу дня, как и положено отпускнику, Затевахин накрыл поляну, особо не затягивая, выпили по стакашке и по домам, всё же суббота, семьи ждут. Поспешил к домашнему очагу и Иван.
      Маринка, поругала мужа, дескать, неделями всё на работе, да на работе, мог бы и цветы жене вместо запаха спиртного принести в честь отпуска. Отмазки Ивана, мол, проставиться положено перед отпуском, в расчёт не бралась. До скандала, слава богу, дело не дошло, хотя вполне могло, но Марина мудрая женщина, она давно ждала этот отпуск, было у неё домашняя заготовка на свободные Ивановы дни.
      В атаку она пошла сходу.
      – Надоела мне твоя работа. Вечно засален, спе-цовки каждый день стираю. От других мужчин хоро-шим одеколоном пахнет, а от тебя бензином и маслами разит.
      Другие к шести как штык дома, а ты всё под машинами ползаешь.
Хотела было добавить, что денег мало приносит, выпивает частенько, но это был бы перебор. Денег хватает и выпивает не так уж часто, а главное не запойный у неё мужик. А потому сказанного выше было вполне достаточно, и она завершила свой грозный спич.
      – Значит так. Работу тебе я нашла…
      Ваня замахал руками.
      – А ты дослушай, дослушай. Работа не пыльная, с техникой, как ты любишь, связана. Костюмчик оденешь, дома дольше будешь, выходные опять же дому посвятишь. И не отнекивайся. Два дня отоспишься и на работу.
      Последнюю фразу Марина уже говорила в спину мужу. Не дослушав жёнушку, Иван ушел спать.
      Поутру Затевахин, посмотрев на будильник, чертыхнулся и бросился одевать спецуху.
      Марина зашумела.
      – Куда! Ты же в отпуске. Ээ… а говорил, выпили по сто грамм не больше. Вот они, твои сто грамм… Память отшибло…
      Вновь чертыхнувшись, Затевахин плюхнулся в кресло. И то верно, память никудышной стала. Вспомнил присказку мастера Пал Сергеича: «Эффект собаки Павлова в чём состоит: сел обедать, рука к рюмке тянется». И сейчас тот же эффект, правда, без стопаря: «Будильник громыхнул – хватай одежду и бегом на работу». Конечно, два года без отпуска, инстинкты память заменяют. Рассмеялся шальной мысли.
      – Ладно тебе, Маринка, ты же понимаешь, привычка, от неё никуда…
      Спать уже не хотелось. Прилёг на диван, прикрыл глаза, а сон перебит.
      – Маринка, может, что по дому помочь?
      Жена, одевая сына в детский сад, проворчала.
      – Ладно уж, отдыхай, вот придёт Наташа, о твоей новой работе поговорим.
      Иван хотел было спросить, что за работа, да ещё и новая, но вспомнив вчерашний разговор, предпочёл промолчать.
      Вечером Маринка привела гостью.
      – Наташа.
Представилась миловидная дама среднего возраста.
      Иван настороженно посмотрел на женщину.
      – Иван…
      Марина поставила на плиту чайник, выгрузила на стол печенье, вафли, конфеты, загремела чашками, блюдцами, десертными ложками. Одним словом под-готовила материальную базу переговоров. Ваня мельком глянул на сервант, может коньяк достанет? Но нет, бутылка армянского на столе не появилась.
      Марина на правах радушной хозяйки налила чай гостье.
      – Наталья Павловна, угощайтесь.
      Наталья, кивнула, сделала несколько глотков ароматного напитка, поставила чашку на стол, внимательно посмотрела на Затевахина.
      – Иван, Марина сказала, вы хотели бы поменять работу. Мой брат вполне может трудоустроить вас. Он ищет водителя на личный автомобиль. Со стороны че-ловека брать мы не можем, а вот по рекомендации, Николай Павлович мог бы рассмотреть кандидатуру. Мариночка много рассказывала о вас и думаю, вы вполне подошли бы нам.
      К такому быстрому развитию событий Ваня не был готов. В голове роилась куча вопросов. Кроме вполне понятных «где, что, когда», появились новые – сколько, режим, условия и прочее. Но главным всё же был вопрос не о работе. Главное было самому понять, а на кой… ему всё это нужно и почему он должен «шило менять на мыло».
      Пауза затянулась. Наталья Павловна, потягивая чай, терпеливо ждала ответ.
      Выручила Маринка.
      – Ванечка ты ведь ничего не теряешь, никто тебя не гонит увольняться из автомастерской, ты в отпуске. Сходи завтра к Николаю Павловичу, обстоятельно поговорите, и решишь, как поступить. Правильно я говорю?
      Иван уважительно глянул на супругу. Мысль была вполне разумной.
      Так и решили.
      К 14 часам следующего дня, в костюме при галстуке, в новеньких туфлях, Иван был в конторе предпринимателя. Осмотреться в предбаннике офиса не успел, длинноногая козочка, видима секретарь, пригласила к шефу.
      За огромным столом восседал краснолицый лысоватый мужчина. Это был Николай Павлович Изборский.
      – Садись. Иваном звать? Отлично. На машине бу-дешь работать. Управлять авто умеешь?
      Ответить Затевахин не успел. Противно затрещал шефов мобильник. Тут же зазвонил телефон, стоящий на столе по его левую руку.  С двумя телефонами,  покрикивая в одну трубку и отвлекаясь на односложный разговор по другой, Николай Павлович успевал ещё и шелестеть бумагами на столе. Иван терпеливо ждал. Прошло минут двадцать. И вот, наконец, разговор завершился.
      Только Иван, подавшись вперёд, попытался рассказать  Изборскому на каких машинах ездил, вновь зазвонил телефонный аппарат. Прикрыв трубку рукой, Николай Павлович махнул Затевахину рукой.
      – Принят. Давай к помощнику, он расскажет, что делать и машину покажет. Давай, давай…
      Выскочив от шефа, Иван вытер платком вспотевшее лицо и сел на стул в приёмной.
      Козочка приятно улыбнулась.
      – Занят Николай Павлович? Ну да, у него много работы…
Только Иван хотел спросить, чем занимается их контора, как в приёмную зашёл молодой человек.
      – Затевахин?
      – Ну, я…
      – Пошли со мной.
      Молодого человека звали Сергей, он был помощником Изборского. Вышли на улицу. Помощник шефа кивнул в сторону чёрного авто.
      – Вот ключи,  знакомься с машиной и жди, шеф выйдет, домой отвезешь.
Вопросы?
      Вопросов у Вани было много, они, как и вчера в беседе с сестрой Изборского Натальей были те же – где, что, когда, сколько, режим, условия и прочее. Задать их Затевахин не успел, помощник Николая Павловича растворился за стеклянными сворками входных дверей здания.
      Вздохнув, Иван медленно побрёл к машине. Часа хватило на ознакомление с техникой. Машина понравилась. Toyota Camry была с небольшим пробегом, ухоженная, в салоне витал аромат лимона. Иван присел в водительское кресло, прикрыл глаза и настроился на долгое ожидание шефа. Однако ждать не пришлось. К машине подбежал Сергей, постучал пальчиком в стекло.
      – Вот адрес, номер телефона, заберёшь сына Николая Павловича и отвезёшь домой, потом сюда. Пацана звать Олег. По приезду позвони ему. Вперёд!
Через полчаса Затевахин был по адресу. Позвонил парнишке. Ждал не долго. И уже через час машина стоял у офиса.
      В этот свой первый трудовой день Затевахин ещё трижды ездил по заданию Изборского. Отвозил жену в парикмахерскую, помощницу по хозяйству доставил на рынок и обратно и, забрав жену шефа в парикмахерской, отвёз домой. У офиса он был в половине восьмого вечера. Шеф появился в десятом часу. Сел на заднее сиденье, прикрыл глаза, скомандовал.
      – Домой…
      Домой, так домой… Поехали…
      Иван аккуратно припарковался у ворот дома и повернулся к Изборскому, мол, приехали. Николай Павлович открыл глаза, скривил лицо и, выходя из машины пробурчал.
      – А дверь машины надо бы открыть. Не учили? Ладно, научим. Завтра к шести.
Ни тебе до свидания, ни тебе как дела… Ну и работодатель… Иван поставил машину в гараж, хорошо хоть Сергей рассказал о гараже, ключи дал, и поехал домой. Дома был в одиннадцать часов.
      Маринка, открыв дверь, подозрительно посмотрела на мужа.
      – И где это мы были?
      Ваня, не державший в течение дня во рту и маковой росинки, предельно злой на шефа, тут же отыгрался на жене.
      – Я-то на работе был, на той работе, куда ты меня вместе со своей товаркой Наташкой послала. И вместо того чтобы пожелать доброго вечера и накормить мужа, смотришь, будто я только из борделя.
      Маринка вскрикнула.
      – Ой, Ванечка, извини…
      Курица с макаронами пошла «на ура», Затевахин добавки попросил. После сытного, уже ночного ужина, Иван высказал жене всё, что думает о новой работе.
      – Кто эта твоя Наталья, и что за фрукт её брат, Изборский этот. За целый день первого рабочего дня я так и не понял, где работаю, сколько буду получать, каковы обязанности. Целый день дураком себя чувствовал. Это просто ужас… Нет, в мастерской проще. Там я человек, нужный человек и себе и людям…
      Маринка   кивала головой. Как могла, успокаивала Ивана.
      – Ванечка потерпи, всё сладится. Не говорил с тобой Николай Павлович, значит, завтра поговорит, всё разъяснит, расскажет… Потерпи немножко…
      К шести утра следующего дня Иван встретил шефа у дома. Соизволил при этом открыть дверь авто, хоть и воротил от барских замашек нос, но что поделать, шеф потребовал, надо исполнять. Второй день прошел по сценарию первого, а в довесок Затевахин узнал, что на месяц испытательного срока платить ему будут пятьдесят тысяч рублей, обедать будет в кафе рядом с офисом, кафешка принадлежит Изборскому и за счёт фирмы. Для второго рабочего дня это было уже неплохо.
Маринка дома не ворчала, улыбалась, встречая мужа и обильно подкармливала.
      Так продолжалось до субботы.
      В субботу Затевахин приехал к дому шефа как обычно к шести утра, отвёз его в офис, получил задание отвезти жену в торговый центр, завёз Олега на тренировку в бассейн, одним словом крутился как белка в колесе. В пять вечера Изборский позвонил Ивану на мобильник, что было странно.
      – Иван к семи приедешь к «Банному дворику», ждешь меня там. Усёк?
      Странно!
      Он не видел, как Изборский выходил из здания, и кто его отвезёт в этот Дворик. Что-то здесь не так… Впрочем за прошедшую неделю он понял простую ис-тину, думать, гадать себе дороже, надо просто выполнять то что тебе скажут. А потому без лишних переживаний и размышлений прибыл к семи вечера к комплексу «Банный дворик». Ждал долго, часики отстучали девять, десять, время шло к одиннадцати. Вдруг из дверей комплекса выскакивает человек обёрнутый простынёй и к машине. Обличье человека было незнакомо Затевахину.
      – Ты Иван?
      – Да, а что?
      – Выгружайся, шеф зовёт…
      Зовёт, значит, придётся идти. По закуткам и лабиринтам первого этажа Иван вслед за семенящей впереди личностью прошел к двери, на которой была размещена веселая картинка человека с веником в руках. За дверью слышался громкий разговор и музыка.
      – Погоди пару минут…
      Не через пару минут, а спустя почти час, простыня с пунцовым потным лицом позвала Затевахина.
      – Давай, заходи.
      С опаской переступив порог, Затевахин предстал перед весёлой компанией мужчин и симпатичных молодых девчонок, сидящих за столом. В центре, обёрнутый до пояса простынёй восседал Николай Павлович. Увидев Ивана, шеф широко улыбнулся. Ваня, пожалуй, впервые увидел улыбку Изборского.
      Обращаясь к присутствующим, шеф громко молвил слово. Шум в комнате стих.
      – Как и обещал, представляю вам моего помощника, звать Иваном. Прошу любить и жаловать. Ваня, раздевайся, девочки поухаживают и в парилку, потом к столу.
      Сказано таким тоном, что отнекиваться бессмысленно. Затевахин под ручку с молодой особой прошёл в раздевалку. Девушка попыталась было помочь Ивану  снять куртку, но он решительно отстранил её  и вытолкал за дверь. Разделся, обернулся лежащей в помещении простынёй и вошел в парную. Надо сказать в сауне парился Затевахин не впервые, ходили они с парнями в такие заведения, правда без женщин, просто с выпивкой и хорошей закуской, но больше любили общую баню, есть такая в их посёлке. Пар в сауне был хороший, сухой, с хвойным ароматом. Посидев на полке минут с десяток, Иван окунулся в небольшой купели, обмылся, обернулся простынёй и прошёл в комнату, где сидела честная компания.
      Изборский воскликнул:
      – Совсем другой человек и не скажешь что простой шофёр.
      Увидев, как напрягся Затевахин, шеф усмехнулся.
      – Ну, ну… Не надувай щёки. Лопнешь. Садись, пивка попей, водочки, закуси, всё  на столе твоё.
      На этом внимание к персоне водителя Изборского Николая Павловича иссякло. Компания переключилась на свои проблемы: девушки прижимались к мужикам, мужики, видимо пресыщенные ласками нажимали на спиртное.
      Иван присел на краешек лавки, осмотрел стол, который ломился от яств, взял яблоко, только надкусил, как спиной почувствовал ласку женских рук. Это была девица, которая в предбаннике пыталась его раздеть. Затевахин стряхнул прилипшую мадам.
      Этот жест не остался незамеченным. Изборский, хоть и был он в приличном подпитии, но всё видел, его глазёнки шёлкали и вправо и влево, хитрый мужик.
      – Ваня! Так не годиться. Женщине отказывать нельзя! А ну-ка пошли со мной…
      Качаясь, он встал с лавки, поманил пальчиком Затевахина. Прошли в предбанник.
      – Ваня, здесь все люди свои, ты не переживай, жене никто не настучит. Понял? А эту тёлку ты растяни здесь же, хорошая бабёнка, не один её пробовал. Так что вперёд.
      Смотрел Иван на толстую багровую рожу шефа и ненавидел этого человека. Какого… он распоряжается. Ишь ты, хозяин жизни. И так у него зачесались руки, просто кожей почувствовал, ещё минута и он съездит по сытой харе кулаком.
      Шеф прищурился.
      – А может ты того, не мужчина, болеешь. А..? Ты своей сучки боишься, так не…
      Закончить фразу Изборский не успел, Затевахин со всей силы съездил кулаком в скулу. Шеф упал, уда-рившись головой о кресло. На счастье кресло было мягким, а то не миновать беды.
      Иван повернулся, вышел из предбанника, оделся, бросил на тумбочку у выхода ключи от машины и вышел их здания. И такое облегчение почувствовал, словно тяжелогруженый мешок скинул с плеч. Сволота, сучкой Маринку обозвал, я тебе покажу, сучка…
      Дома Иван был вновь поздно. Марина, открыв дверь, со слезами на глазах, обняла Затевахина.
      – Ванечка, ну её к черту  эту работу, где это видано, чтобы человек сутками не приходил домой. Увольняйся, прошу тебя.
      Иван не стал ехидничать, мол, сама отправила к этим Изборским, а теперь просишь уволиться, хотя так и подмывало покуражиться. Да ладно, хватит того что честь супружницы защитил…
      – Я уволился. Что же от добра добро искать. Сегодня ключи от машины и отдал.
      – Ой! Ну и молодец! Ещё полторы недельки дома побудешь и на работу к своим ребятам в мастерскую. Пошли, я тебя покормлю, и рюмочку поставлю, сама выпью.
      В воскресенье Затевахин проснулся в двенадцать часов дня, встал, привёл себя в порядок, спустился на первый этаж. Маринка подбежала к мужу.
      – Ванечка, тут человек от Николая Павловича приезжал, конверт передал, я не вскрывала. Возьми.
      Она выжидающе смотрела на Ивана.
      – И что сказал, человек этот?
      – Да ничего толком я и не поняла. Сказал, передайте Ивану от шефа одно слово – «мужик».
      Затевахин после вчерашнего ожидал чего угодно, с опаской взял конверт, открыл. В конверте аккуратной стопочкой лежали деньги, он пошелестел бумажками – тысяча долларов. Первая мысль была выкинуть к чёртовой матери эти грязные деньги. Но поразмыслив, отдал конверт жене.
      – Это наверно зарплата за отработку.
      Марина посчитала валюту.
      – За неделю и так много!
      Ваня без тени сомнения ответил.
      – Так за переработку вдвойне причитается.
      Счастливая Маринка помчалась на кухню. Затевахин пошёл вслед. Эх, знала бы жена, за что реально отвалил деньги Изборский, сильнее зауважала бы мужа. А ещё подумалось, говнистый человек его бывший шеф, но мужик…