Панкуша

  Отработав 3 дня на выставке Аква-Терм в Крокус Экспо я возвращался в Финляндию в приподнятом настроении. К тому времени я уже окончательно разлюбил депрессивный Петербург и полюбил агрессивную Москву. С ее купеческим размахом, с её щедростью, с рисками и с бурлящей деловой активностью. Последним подарком Первопрестольной была поездка в метро до Ленинградского вокзала. В вагоне произошла стычка на национальной почве: два таджика с баулами сцепились с "гражданами кавказской национальности". До рукоприкладства дело не дошло, а причиной обоюдоострого конфликта было "понаехали тут". Выяснение отношений происходило на горбатом русском. Я шагал по вокзальной платформе и цокал языком, копируя про себя акценты противоборствующих сторон. Какой сочный бы получился рассказик! Московским приключениям предстояло завершиться в поезде "Лев Толстой". Мог ли знать большой любитель поездов и автор "Анны Карениной", что и сам, столетием позже, станет поездом, курсирующим между двумя столицами? Одной, большой, которая пытается стать русским Нью Йорком. И второй, маленькой, которая сделала всё, чтобы не стать Россией.   
  В купе номер 6 я оказался последним. Возле столика, напротив друг друга, сидели два финна в серых пиджаках с синим логотипом "Fortum" на лацкане. Им принадлежали две нижние полки. Вместо приветствия я спросил: "Похоже, что вы тоже возвращаетесь с выставки?". "Как ты догадался?" - спросил один. "Вместо ответа лучше анекдот расскажу. Он появился ещё в те времена когда шла Советско-Афганская война. Лондон. После долгого отсутствия доктор Ватсон возвращается на Бейкер-стрит. Шерлок Холмс приветствует его: "Ватсон, я вижу что Вы побывали в Афганистане!". Доктор Ватсон, в полном изумлении: "Какая проницательность, Холмс! Как Вы узнали?". Холмс: "Ватсон, Вы же в цинковом гробу!".   
  Это была рискованное начало знакомства, но оно того стоило. Весёлый рассмеялся сразу, а у Хмурого на пару секунд появилось смятение. "Слава богу, теперь мы обойдёмся без набившего оскомину смол-тока. Обсуждать погоду не было смысла."- подумал я с облегчением. Через 15 лет, вспоминая этот купейный анекдот, я понял, что он оказался для компании Fortum пророческим. Весь русский бизнес превратился для корпорации в цинковый гроб стоимостью в 6 млрд евро.   
  Фирмачи были всё еще навеселе, но было ясно, что стрелка барометра неумолимо ползёт вниз и им надо было либо ложиться спать, либо догоняться. Заметив беспокойство по поводу вагон-ресторана, мне захотелось поучить их уму-разуму. "Опытные пьяницы путешествуют так. Покупают 1,5 литровую бутылку Fanta. Выливают 0,5 литра в сугроб. Вливают в неё 0,5 литра водки. Так они обретают полную автономию в поезде". Попутчики были в восторге от моего дельного совета.
  Поезд тронулся. Третьей в купе была панкуша и ей было очень неуютно среди трёх самцов, говорящих на своём, непонятном. На ней были армейские ботинки,длинная шерстяная юбка из морской шинели и зимний кожан. На голове фиолетово-черная пакля, сваленная из того, что когда-то было волосяным покровом. Синеватые от холода пальцы опасно заостряли фиолетовые ногти. В ушах были серьги с намеком на инквизицию. Панковские элементы отражали культуру протеста, а готические - культуру побега.
  -"А Вы, похоже, сбежали с рок концерта и решили махнуть за кордон? - спросил я на русском. Девушка вздрогнула, сжалась, но обстановка в купе разрядилась. Она решила, что теперь у нее есть функционирующий в ее сигнальной системе сообщник.  "Почти угадали. Только я сбежала не из зала, а со сцены. Я была вокалисткой в одной инди-группе из Перми. Вы вряд ли знаете. Я еду до Kouvola".  Мне захотелось сломать языковой барьер, поэтому я перевел все на финский. Финнам была интересна Пермь, но не музыка. Это логично, ведь зарегистрированных рок-групп в Финляндии было 400, а Перми ни одной. Мы разговорились через переводчика, но было понятно, что никакая Пермь не может заменить попутчикам вагон-ресторан. Фортумцы ретировались, старательно закрыв за собою дверь.   
  Стало в полутемном купе нас теперь двое. Случается, что человек хоть и не вызывает симпатий, но он интересен. Мне хотелось разговорить попутчицу. Перейдя на былинный окающий говор, я спросил: "Счастья пытаешь, аль от горя мытаешь?". Кажется, эта фраза застала ее врасплох. Я видел, что она мечется между крайностями. Первое - отбиться, не твоё, дескать, дело. Еще было желание закричать, а еще больше хотелось поплакать. "Ага, похоже, что тут находится "damsel in distress".  Английская фраза вдруг успокоила ее, она улыбнулась жалкой, некрасивой улыбкой и певуче ответила: "This is one way ticket".   
  -"Чем хороши такие знакомства, так это тем, что вот встретились в купе четверо. Можно паясничать, откровенничать, ударить в грязь лицом, а потом плакать в жилетку. И никакого риска, никаких последствий. Полная и гарантированная анонимность. Я утром сойду в Vainikkala. Ты, часом позже, в Kouvola. Попутчики доедут до Helsinki. Мы разойдемся и никогда больше не встретимся так и не узнав по именам друг друга. Вот за это я люблю поезда. В такую поездку иногда за вечер узнаешь о человеке больше, чем его коллеги узнают за десять лет".   
  -"Я в такой ситуации впервые. Мы пытались стать в Перми как группа Joy Division в английском Солфорде. Но стало ясно, что никогда не поднимемся до их уровня, а я никогда не смогу петь как Ian Curtis. Он, кстати, повесился в 23. Мне сейчас  ровно столько же. 5 лет я жила с нашим басистом. Недавно потеряла голос, сразу нашли замену. Молодая напористая девчонка с сильным вокалом. Сначала решили голосованием что мне надо уступить ей микрофон. А позже ей понадобилось мое место в спальне. Вот я и решила сбежать. Меня давно ждёт один земляк, потенциальный жених. Он логист в Kouvola, зарабатывает дофига, домик купил. Я надеюсь исчезнуть с радаров, бросить музыку и выучить финский. Буду работать на погрузчике, или кассиршей. Рожу, если получится. Словом, начну в новой стране новую жизнь. Ведь это возможно?".
  -"Я знаю четыре способа трансформации. Первый - это вера. Второй - терапия. Третий - катастрофа. А четвертый - счастливый случай. Например ударила по башке молния и бах - стал ясновидцем. Похоже, что катастрофа уже позади". 
  -"Ну её к чёрту. Мне нужна вера. Я очень хочу верить".   -   
  -"В того, кто встретит тебя завтра в Kouvola?". 
  -"Конечно нет. Я хочу верить в себя. Так, как умела верить в детстве".
  -"Ого! Зря я тебя недооценивал. А ты понимаешь, что вера в себя и самоуверенность - это совершенно разные вещи? Ты знаешь в каком месте тела находится вера в себя? На английском self confidence?". Тут я перестал думать, затих и начал давить ей глазами на 3-ю чакру. Девушка оцепенела, глаза расфокусировались и она почти перестала дышать. Она вошла в состояние гипнотического транса. Как, впрочем, и я сам. В голову змейкой прокралась тревога: а вдруг она умрёт сейчас как её кумир Curtis? Поезд проходил заснеженную станцию, в купе врывались снопы белого света. В них я видел застывшее и бездыханное лицо девушки с полуоткрытым ртом. Это было мужское лицо, вовсе не  женское. Такими изображали в учебниках истории скифов. Когда станция осталась позади, я чужим для себя голосом произнес всего 3 фразы. Они явно исходили не из разума, поскольку я даже не понял сказанного. Не помню их и сейчас. Потом я услышал голос как из колодца: "Ну всё, достаточно. Я не хочу ничего больше слышать". Она была совершенно права. Лишней ложкой соли можно испортить любое блюдо.   
 Через пару минут я услышал наших соседей. Они старались вести себя тихо, но я чувствовал, что теперь-то они абсолютно счастливы. А расплата за это счастье настигнет их только утром. Они открыли дверь и замерли на пороге. Приятелям было ясно, что в купе происходило нечто интимное и непонятное. Что-то такое, чего не может происходить в купе международного поезда в начале 21 века. Мне было несложно их успокоить, я перешел на финский. Сказал, что на меня не стоило переводить деньги, поскольку я и так получу свою дозу от алкогольного выхлопа. Рассказал дикий русский анекдот про "газы-то выходят". Панкуша к тому времени окончательно пришла в себя и на твердом английском выствила нас за дверь чтобы переодеться и лечь.
  Утром нас разбудил паспортный контроль. Следом вломилась таможня. Нехотя и уныло за спиной исчезала Россия. Окончательно просыпаться никак не хотелось
Я сообщил попутчикам благую весть: "Мы уже в Финляндии, деревья тут прямо растут". Я приготовился на выход. Попутчики лежали вспоминая события прошлого дня. Фирмачи последний день выставки, щедрый фуршет с обнимашками, пробки на Ленинградском шоссе, вагон ресторан и идиотские шутки попутчика. Панкуша сканировала своё тело проверяя на месте ли её вера в себя. В Vainikkala мне захотелось пожать каждому руку. У Панкуши оказалась крепкая хватка, из ладони рвалась наружу неукротимая сила.
  Машина на парковке успела осиротеть, казалась грустной и мёртвой. Я запустил нагреватель и пошёл гулять по безлюдной станции. Кем же я был в этой странной истории, ловким трикстером, или марионеткой? Для финских попутчиков сначала соратником, затем юродивым, а лет через 15, возможно, вспомнят зловещим пророком. А для Панкуши? Очевидно, что не был я главным действующим лицом в этом спектакле. Она, проколотая булавками дива, была демиургом. Будучи на важном распутье, силой своей вовлекла меня в это действо. А я лишь показал на место пониже грудины и намекнул: "ищи здесь". Напомнило старый анекдот про смысл жизни. Спрашивает умерший у Петра: "Так в чем же он был, смысл жизни?". "А помнишь как ты ехал в поезде и женщина попросила передать ей солонку? Так ты передал. В этом и был смысл жизни". 
...........