Бумажный кораблик

Сначала подумал, что это тент, закрытый со всех сторон, но, присмотревшись, понял: это большая палатка у самого моря. Совсем рядом, на берегу, двухместная моторная лодка…

Мы: я и друг детства, которого я не видел с тех самых пор — похоже, только что вышли из этой палатки и решили отправиться в плавание. Хмурая погода — будто грядёт шторм. В небе клубящиеся серые тучи, серо-бежевые волны качают лодку. Я столкнул её в воду, друг ловко запрыгнул в неё, а я на некоторое время бессильно повис на борту и не мог вскарабкаться, словно все мои силы ушли ровно на то, чтобы сдвинуть её с места.

Выглядело всё это немного комично и неловко — особенно в свете того, что для этой моей внезапной немощи не было совершенно никаких предпосылок. Хорошо, что мой приятель не заметил — он в это время склонился над панелью управления, пытаясь разобраться — что к чему.

Я тем временем, кряхтя и напрягаясь, справился сам: сначала удалось перекинуть через борт одну ногу, затем другую и в итоге оказался на днище лодки. Как раз в тот самый момент, когда друг запустил двигатель и она, дернувшись, понеслась, прыгая по волнам подобно необъезженной лошади. Замешкайся я мгновение дольше и оказался бы в воде.

Однако наше путешествие было недолгим. Возникло странное чувство: оно как будто уже состоялось.
Мы решили вернуться назад. К тому же погода окончательно испортилась и подул сильный ветер…

Явно надвигался шторм.

Вскоре причалили к берегу и заторопились к палатке. Вошли внутрь, а там уже набилось людей — едва свободное место найдёшь. Вся команда нашего корабля. При этом в палатке не стало более тесно — она, среагировав на наше появление, тут же расширилась. В голове появилась мысль:

«А где, интересно, сам наш корабль?»

Задержалась на непродолжительное время и резко погасла, как если бы это был флажок семафора с текстом на нём.

Люди были взволнованы надвигающимся штормом, безликая толпа молчаливо колыхалась. Кто-то встревожено спросил:

— Кто ещё не лежал в обнимку с капитаном?

Явно намекая — погода всё больше ухудшается и с этим надо что-то делать.

Это была такая, хорошо известная традиция у команды нашего корабля, о смысле которой следует поговорить подробней. Дело в том, что капитан корабля обладала способностью успокаивать любые эмоции и для этого надо было всего лишь полежать с ней в её объятиях, разделив свои тревоги. Она принимала весь эмоциональный груз на себя и превращала его в удивительную тишину и спокойствие.

Затем эта атмосфера, распространяясь в пространстве наподобие запаха, передавалась всем остальным. Это полное безмолвие — подобно клинку. Оно, встретившись со штормом, могло рассечь стихию пополам, заставив пройти мимо, даже не задев корабль. Или вообще рассеяться.

Наш капитан — уверенная в себе молодая, спортивная и симпатичная девушка, с короткой стрижкой и волевым выражением лица. И несмотря на её молодость её уважали все без исключения, она была для нас непререкаемым авторитетом.

Мой друг детства отозвался и сказал, что поскольку он отсутствовал, то не успел совершить ритуал. И без промедления ушёл в её каюту, которая примыкала к палатке в виде дополнительной секции. Перед этим он снял свою тёплую куртку на меху и заботливо отдал мне, заметив, что мне холодно и я совсем замёрз. Я надел куртку и сказал, что тоже ещё не был на встрече с капитаном. Затем ненадолго вышел наружу, чтобы посмотреть, насколько сильно ухудшилась погода.

Небо ещё больше нахмурилось. Отяжелело грозовыми тучами, чью ткань, время от времени раскраивал ножницами молний невидимый небесный закройщик. Непрерывно дул холодный ветер.

Я смотрю вдаль и вижу повсюду бескрайнее беспокойное море до самого горизонта. И только с правой стороны от палатки видна земля — отвесная стена столовой горы. На её плато зелёная растительность и признаки живущих там людей. Наш маленький островок соединён с горой тонким и длинным перешейком. Он извивается дугой на километры тропой из глинозёма и редких пучков травы.

А наш корабль… нигде не вижу…

Времени нет. Спешу к капитану.
Люди расступаются, пропуская меня к её каюте. Обнимаю её и понимаю, что она не только наш капитан — она и есть наш корабль… Уютный и родной. Мы обнимаем её… наш материнский корабль и в ответ получаем упокоение душ.

Шторм решил с нами не связываться и прошёл стороной.
Море успокоилось. Потревоженный песок осел на дно.
Воды снова стали прозрачны и рыбы с любопытством смотрят на неведомых нас… забредших неизвестно куда.
Небо прояснилось и горизонт умылся лучами заходящего солнца.

Наш капитан бьёт в рынду, в которой отражается всё волшебство заката…
Ослепляет бликами до лёгкой рези в глазах.

Отвожу взгляд…

Бумажный кораблик, сложенный из исписанного красивым почерком тетрадного листа…
Наверняка — другом детства.
Его почерк.

Кораблик качается на волнах.
Всматриваюсь в него…
Звон рынды и крики чаек…
Смешиваются с запахом моря и солёными брызгами…
Сливаются в один звенящий вихрь.

Мы снимаемся с якоря и отправляемся в путь.
Покидаем земную юдоль…
С предчувствием неизвестного — заявляющего о себе порханием бабочек…
Где-то в самой светлой глуби уютного трюма души.
Там, где шепчутся тени далёких, как звёзды, забытых чувств.
Они манят.
Зовут в путешествие.
Приглашают вновь разжечь потухший внутренний огонь.

Они настойчиво говорят:

— Ты — можешь отправиться тоже.

Места на палубе корабля сновидения — хватит всем.


22.12.2025