КрымНаш 2021. Малый Иерусалим

   В начале аллеи, на пути к музейному комплексу «Малый Иерусалим», нас встречает монумент кирпично-красного цвета… это симпатичный такой мужчина в национальной одежде и с музыкальным инструментом, похожим на домру. Игорь читает: «Памятник великому национальному крымско-татарскому поэту Ошику Омеру (представителю тюрко-язычного населения). Так… и через минуту:
 – Как думаешь, какого ещё национальности поэта, здесь в Крыму, увековечат так же пафосно?
В тот момент мы ещё даже не представляли, кто это будет, да и будет ли…
   Слева от монумента буквы почти в человеческий рост – «АК САРАЙ», что такое? Информации нет, но как-то не похоже на «Малый Иерусалим». Идём дальше и вот они торжественные врата в место (местечко) где мирно сосуществуют четыре религии.
   Сведения из инета: Собор Святого Николая Чудотворца; Мечеть Джума Джами; Синагога Егия-Капай и ещё одна Мечеть (не запомнила чья). Не оправдывая себя, скажу, что мало интересуюсь принадлежностью того или иного народа к какой-либо религии (только если это «не назойливо», как в Марокко – по пять раз в день «стоны» глашатая с минарета). Но здесь нам «повезло»: все богоугодные заведения закрыты (по какому случаю не выясняли), оставалось осмотреть лишь наружные пристройки к религиозным «капищам».
   Сей «дружественный» мемориал всех религий Крыма начал создаваться на месте древнейших поселений Гезлёва (Керкинита-Евпатории) и это совсем недавно – в 2003 году, сразу после юбилейных торжеств в честь 2500-летия освоения берегов местного залива. Узнаваемые голубые купола на фоне розоватого закатного неба очень эффектны – и это, конечно, собор Николая Чудотворца. Сразу оговорюсь, ничего оригинального (в комплексе Малый Иерусалим) не сохранилось: всё это, так называемый «новодел». Да собственно в Греции было то же самое, редкие раскопанные раритеты в музеях за стеклом. Поэтому мои описания будут краткими, без информации типа «когда и где».
   Второй по красоте, на мой непросвещённый взгляд, является
многокупольная мечеть – Джума-Джами. Оба – и собор и мечеть, имеют прообраз, где? Ответ на «поверхности» – турецкий Собор Святой Софии в городе Стамбул. По чистым, вымощенным плиткой улочкам-переулочкам идём дальше.
Прошли совсем немного и снова мемориальная табличка – «Турецкие бани». Они сохранились как раритет – и в настоящее время там никто не моется. А ведь было дело, мылись, и даже, возможно, в очереди стояли на помывку.
– Так Игорь Иванович, быстро вставай рядом, покажешь этот кадр Саратовским парильщикам в бане №11.
– А то, как же, поверят они, что я мылся в Крыму, в турецком хамаме.
Читаю дальше – бани использовались по прямому назначению вплоть до распада СССР. Ох, уж этот «распад»– все бывшие союзные республики, если что у них не так, ссылаются на это. Вот как хорошо всем жилось до распада. А я в таких случаях вспоминаю свою сестру Наташу, как она говорила:
–И что вам не нравится в Советском Союзе, какого дьявола вы с флагами бегаете по площадям и митингам – «дерьмократы хреновы»!
И в очередной раз сошлюсь на Куприна:
Что за странная пора
Что за век такой
То кричали мы Ура!
А теперь вопим долой
Ста лет не прошло со времени первой революции (1905 года)…
Отчасти – и сестра и я, оказались правы.
– Слушай, а я ведь, когда была в Агадире (Марокко), мылась в бане хамам. И на мой «вкус», ничего особенного в такой бане нет. Тупо лежишь на каменной скамье, и тебя банщица моет мочалкой с мылом, а потом и скупывает чистой водой.
– А как же веничком дубовым похлестаться (или турок сам тебя хлещет)…
– Во-первых, не турок, а в моём случае турчанка, во-вторых, конечно, ни тебе душистого берёзового веничка, ни подброшенного крепкого парку на полок, нет и в помине.
– Читайте дальше, Игорь Иванович, – какой такой «катаклизм» разрушил здешние хамам-бани.
– Разрушены бани не варварами, а современными людьми. Всё, как всегда просто, поменялось руководство страной. Крым «отдали» Украине – и всё!
   А где закон? – а нет закона! Тащи, всё что плохо «лежит» – выковыривали куски старинного мрамора, отбивалась изразцовая плитка (в личном хозяйстве – сгодится). Последними были «унесены» ванны (возможно, поднимались строительными кранами – а иначе-то никак…). Думаю, что даже если восстановят эти бани, то они на больших любителей.
   Дорожка извивается, и вот мы стоим, если точно запомнила –
Синагога Купеческая – то есть, построенная на деньги купцов. О том, что это синагога, можно узнать только из таблички на фасаде кирпичной кладки. Разрушило её не время и даже не атеисты-коммунисты, разрушило её землетрясение, и пока её как бы и нет. Как нет и тех, кто посещал эту синагогу, но есть память, и она сохранила… что караимские потомки пустынников – хазар, при первом же послаблении властей… приняли иудаизм и сбежали кто в Америку, кто в Израиль.
   Идём дальше, у когда-то весьма значительной греческой диаспоры в этом местечке тоже есть своя «молельня» – имени Пророка Илии. Но она на нас не произвела впечатления, поэтому и не буду писать о ней. Пусть греки спокойно отправляют свои обряды, это и их родная Крымской земля.
   И вот мы пришли на симпатичный, обихоженный пятачок (французы бы назвали величественно «пляс»- площадь), стены украшены панно из «местечковой жизни».
– И разве здесь была причина так волноваться?.. Да никто – я сама себя задержала…
– Прости, прости – больше ни слова, просто я пришёл в трепетное волнение, наконец, увидев тебя! Давай расскажу, что за евреи здесь жили раньше. Вот взгляни на этот рисунок…
Суетится вокруг симпатичной смуглой девушки, рыжеватый светлобородый парень.
–А какой у меня есть выбор? – Таки-да, или таки-нет? ; шутливо передразнивает парня девушка и примирительно берёт его под руку.
   Этот диалог краем уха услышала, разглядывая бричку (с горшками цветов). Парочка остановилась у панно, что в манере Питера Брейгеля (младшего) «высвечивает» аспекты прошлой Епаторийской местечковой жизни.
– Послушай, дорогой мой, после твоей «вакации»-лекции, про еврейские ветви, основательно-таки жившие здесь (девушка громко, заразительно хохочет):
– Мне пришла в голову мысль, а если не только на Земле живут местечковые евреи? И что посоветуешь почитать для просвещения?
– Молитву… ; обиженно (ковыряя ногой землю) бурчит парень.
– Илюша, да не дуйся ты по пустякам, мы же с тобой одной крови!
Девушка ласково дует парню в ухо и нежно гладит его слегка вьющиеся волосы – Ну что мир и дружба?
– Вот, у тебя всегда так: сначала смеёшься с меня… а потом извиняешься. Пойми, я стараюсь избавиться от национальных штампов, но иногда не получается…
– Ладно, ладно, я тоже постараюсь не передразнивать тебя, скажи, куда пойдём дальше.
   Я рассматриваю бричку, с демонстративно брошенными оглоблями – на возу горшки с цветущей геранью, Игорь застрял у панно:
– Иди и глянь сама, в центре-то наш царь Николай Второй или я ошибаюсь?
– Ба, точно он самый, а я издали-то и не разглядела.
– Понимаешь, пытаюсь определить марку автомобиля, смотрю рядом мужчина во френче и сапогах, а за ним в матросском костюмчике… ну, точь в точь наследник (царевич).
– Да, а мне показалось, что это обычная сценка из местечковой жизни и вокруг радостные «заинтересованные личности». Мужчина в чалме и с длинной бородой – возможно мулла. Сионисты с пейсами, два еврея в свитках, бабы с детьми… А в центре кинооператор с треногой.
– Теперь ты поняла, почему на набережной установили бюст царю, как-никак историческое посещение Евпатории. Не зря я сфоткал его.
– Представляю, какая в то время это была «дыра», а тут сам царь!
– Так, оставь сарказм всяк сюда вошедший, как-никак это мемориальный центр всех религий Крыма!
–А я, что?.. я ничего – вот здесь, на твоём месте, сейчас стояла парочка, и парень по виду совсем не еврей втолковывал своей девушке (возможно с еврейской наследственностью), что все русские особы, начиная с Екатерины Великой, посещали Крым.
Я, глядя на эту парочку, вспомнила рассказ Куприна «Жидовка» (с очень неоднозначными эпитетами для нас женщин).
Если коротко (содержание в двух словах) – симпатии русского мужчины оказались на стороне молодой еврейки, несмотря на её неряшливый вид (грязное бельё и немытые волосы). И ей противопоставляется… приводится характеристика – возможно, будущей русской супруги, без точной принадлежности – татарки, украинки, мордовки и т. д. Не дословно, но как у Куприна в «Жидовке» – образованной, но истеричной, с узким тазом и с холодным пупырчатым синим телом (как у общипанного курёнка)… Точно не упомню остальные эпитеты, просто стало обидно за нас русских женщин. Эх, Александр Иванович…
   Куприна в то время «мучил», казалось, неразрешимый вопрос многонациональности российской империи. Выпячивание на его фоне, как ему казалось, – «псевдо русскости». Особенно, в этом отношении характерна дискуссия главных героев в рассказе «Корь». То, что сейчас в 21 веке мы смело можем объединить понятием русский: – белоруса, татарина, казаха, башкира, якута, мордвина и т. д., ибо прожили вместе рядом не одну сотню лет, проросли друг в друга корнями. Да, что там говорить, даже в Европах и Америке наших туристов из разных регионов считают принадлежащими к одной нации – русской.
– А мне Куприн никогда не нравился, с тех самых пор, как я прочитал его «Гранатовый браслет». Ну, что за любовь такая… тратить казённые деньги на безделушку, а потом расплачиваться за это жизнью. Выдумка – чистой воды!
– Да, похоже на то, Игорь Иванович. В молодости зачитываясь Куприным, мало интересовалась его личной жизнью. С возрастом пришло понимание: такие экзерсисы – обычная «месть» писателя всем дамам, отвергшим его ухаживания, начиная со времён «кадетства». И всё же для меня Александр Иванович – бесспорно талантливый писатель, гуляка – отменный, но талант не пропивший, хотя и очень «старавшийся».
Готовясь к нашей поездке, случайно наткнулась не только на факт знакомства Куприна со Шмидтом, но ещё, представляешь? Он был однокашником по Александровскому юнкерскому училищу, не поверишь кому…
– И какому будущему военному начальнику или генералу?
– Нет-нет, и нет! Оказывается они однокашники с известным композитором новатором, изобретателем понятия цветомузыка Скрябиным!
– Ты не ошиблась, кадет, юнкер, военный человек – и музыка? Помнится, я по молодости слушал в нашей филармонии его «Поэму экстаза» – ничего особенного, вся «соль» оказалась, как бы теперь сказали в правильной рекламе.
– А я ещё «одолела» поэму «Прометей» и так же, как и ты совсем не прониклась. Вероятно, нам с тобой не хватило музыкального образования. Вот Куприн в «Юнкерах» пишет, что в училище регулярно проводились субботние концерты симфонической музыки. А ещё он упоминает, как в освоении науки фортификации ему помог сокурсник – гениальный пианист (фамилию не помню, но, кажется, не Скрябин).И ещё тогда подумала: – Ничего себе, откуда в военном училище пианист? Теперь сопоставив все факты… Куприн – сын вдовы мелкого чиновника, и Скрябин – сын дипломата! Не удержусь от клише: «О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух?..» И так ли была плоха система образования в империи, если… один юнкер стал известным писателем, а другой новатором в музыке!
– Так, давай оставим Куприна в этой части городка, а сами пойдём посмотрим рыжего котяру у входа в ресторан «Йоськин кот». Ну, и затейники эти евреи, смотри, это же не спина у кота, а сиденье-лавочка, Игорь хлопает ладонью по предполагаемой спине:
– Сядем?..
– А знаешь, на кого похож этот рыжий котяра?… Ну?
– Да, на парнишку, что «окучивал» сейчас здесь дивчину!
– Да, с юмором, Танюша, у тебя всё в порядке…
   Из-за занавески ресторана звучит еврейский мотив и пахнет рыбой. В углу у входа (справа) – на рисунке колоритный еврей со скрипочкой в окружении котов, на другой стороне – два еврея в свитках.
– Честно говоря, запахи меня не вдохновляют – и ещё, мы не всё здесь посмотрели. Давай поужинаем не здесь, а в санатории.
Игорь кивает в знак согласия головой и посмотрев по сторонам:
– Слушай… оказывается, это единый комплекс – синагога «Егия-Капай» и ресторан с музеем! А впрочем, я никогда не сомневался в рациональности  этой нации. Синагогу ни с чем не спутаешь – сиреневого цвета Звезда Давида на фасаде. Кода-то синагогу построили на свои деньги ремесленники. Сегодня, думаю, ремесленники исчезли, как класс – а вот вера в Звезду Давида осталась и поэтому синагога действующая. Но мы туда сегодня не пойдём (посещение свободное), хотелось бы ещё побывать в центре современной Евпатории.
   Выходим на улицу Караимскую… кажется, все более-менее интересное посмотрели… ан-нет, вот ещё одна памятная табличка, а на ней барельеф с очень узнаваемым профилем. При жизни официозом не признанный и очень любимый народом (всего, не побоюсь этого слова, СССР!). Догадались? Правильно, здесь в 1972 году в фильме «Плохой хороший человек» снимался обычный артист (без звания) В. С. Высоцкий. Режиссёр Хейфиц». Вот так догнала артиста всенародная слава. Кстати, такие памятные доски есть (насколько мне известно) во всех городах и места, где побывал Владимир Семёнович.
   А мы идём дальше. Но усталость даёт о себе знать. И мы усаживаемся отдохнуть на «скамью примирения» (именно такая надпись венчает её).
– Давай никогда не ссориться, никогда? Никогда!
Напеваю стихи из старой песенки и тут же сама себе отвечаю:
– Жаль, но это не про нас с тобой…
– Не будем обобщать, вон видишь симпатичный жёлтый «Жигулёнок» с рекламой винного магазина…
– Всё понятно, ты идёшь покупать пиво…
– А разве не заслужил?
– Да-нет, всё нормально… ой, что это за вело-каракатица двухколёсная? Сбегай, запечатлей, пока она стоит под светофором.
– Конструкция интересная, рама изогнута необычно, а педали расположены рядом с передним колесом, как у детского трёхколёсного велика. Думаю, крутить их будет трудновато, и тут самое интересное… на велогонщике мотоциклетные очки… неужели «каракатица» способна развивать «достойную» скорость?.. Да, ещё чуть не забыл, ты видела знак перехода?
– Ну и … – я не успеваю закончить вопрос.
– А то, что знак имеет цвета украинского флага, заметила?
– По сравнению с тем, что у них на автомобилях украинские номера, думаю это для них мелочи, которые и внимания не стоят.
Супруг искренно огорчён пренебрежением к нашим национальным символам:
– Да, вот так, мы продолжаем игру в дружбу «народов-братьев»… как бы нам это не аукнулось… Семь лет прошло с референдума, денег Россия на Крым потратила немеряно… а они здесь всё «примеряются» – ждуны! Едем домой в санаторий… – А как же пиво?
– Обойдусь, купим вина по пути, вечером отметим отъезд.
   А потом мы сели в трамвай, выкрашенный в цвета Российского флага, но Чешского производства, вероятно подарок от европейских «друзей» ещё самостийной Украине. В Евпаторийском трамвае, как и в автобусе, не было кондуктора (возможно, проезд был оплачен Россией). А за окном (буду говорить честно) мелькали довольно унылые картины – пожелтевшие, давно не стриженные газоны, дома с осыпающейся штукатуркой… А люди, ну что люди?.. в основном, у большинства тоскливое выражение лица (я бы даже сказала резче – подавленное). Такое ощущение, что они не ждут ничего хорошего ни завтра – ни послезавтра (в отличие от Аксёнова – руководителя Крыма, произносящего бравые речи на центральных телеканалах). Грустно всё это, и пока необъяснимо…
   Забегая вперёд. Через год жизнь преподнесла логически неоспоримые доказательства правоты России по отношению к Украине. Но это будет потом… а пока в Киеве – майдан… прыгающая (скачущая) молодёжь с лозунгами: «москоляку на гиляку, хто не скаче ; тот москаль»; и благодарно «щедрая», раздающая направо и налево печеньки, Виктория Нулланд (на минуточку американский госсекретарь).
   А в городе Одессе, отстроенном царским визирем-фаворитом Екатерины и русским генералом Потёмкиным (кстати, и там же преданном земле), «неизвестные» сожгли якобы протестующих против самостийности Украины. В российских магазинах бойкая торговля конфетами фирмы «рашен» (вольная производная от фамилии украинского президента Порошенко). А вы что подумали?..
От раша–то есть, Россия? Как бы ни так!
   Мы успели вернуться к ужину, по пути прикупив в супермаркете бутылку сухого вина Евпаторийского винзавода. Вечером в номере отпраздновали окончание нашей Крымской эпопеи. Мне на закуску достались бананы и виноград, а Игорю вяленая хамса, сыр и сухая колбаса.
   А завтра, завтра у нас последний день на море в санатории Приморье.