Отрывок из романа Женщина. История одного рода

Годы шли, и Марина расцветала. В её движениях появилась грация, в глазах — осмысленность. А в речи — твёрдость, которой не было прежде.
Бабушка и дедушка не скрывали гордости за внучку.
— Наша Марина — настоящая леди. — говорила Полина, глядя, как та ловко управляется с рукоделием.
— У неё голова на плечах. И сердце доброе. — подтверждал Пётр.
Но в глубине души Марина давно чувствовала — ей тесно в этом городе. Её тянуло туда, где жил отец. Где она могла бы узнать его по-настоящему. Где могла бы начать жизнь, свободную от тени материнской нелюбви.
Для бабушки и дедушки известие об отъезде Марины оказалось полной неожиданностью.
— На родину отца? — переспросила Полина, сжимая руки. — Но это же так далеко…
— Я хочу быть ближе к нему, — тихо ответила Марина. — Хочу узнать его. Хочу, чтобы у меня был человек, который… который просто будет рад мне.
Она не сказала вслух, что уезжает ещё и от матери — от её холодных взглядов, от вечных сравнений с братом, от слов, которые ранили сильнее ударов. Но Пётр и Полина всё понимали. Они видели, как сжимаются плечи Марины, когда Маргарита заходит в комнату. Как гаснет её улыбка при этом, как она старается стать незаметной.
— Если ты чувствуешь, что это нужно, мы не будем тебя держать. Ты уже взрослая. Сама знаешь, чего хочешь. - сказал дед.
— Но обещай, что будешь приезжать, — добавила бабушка, и в её глазах уже блестели слёзы. — Хотя бы раз в год. Мы будем ждать. Всегда.
— Обещаю, — кивнула Марина. — Я буду писать, звонить, приезжать. Вы — моя семья. Настоящая.
Утро отъезда выдалось пасмурным. Низкие серые тучи нависали над городом. Природа будто пыталась удержать Марину. Она собрала вещи. Ещё раз оглядела комнату, где прошло её детство — ту самую, где бабушка научила её шить, вязать, а дедушка рассказывал о жизни, о том, как важно быть честным, как ценить труд, как не сдаваться перед трудностями.
На стене всё ещё висели её детские рисунки — неровные, яркие, полные наивной радости. На полке стояла поделка из глины, которую она слепила в первом классе. На столе — старая шкатулка с пуговицами, бусинами и нитками, с которыми она проводила часы, создавая свои первые шедевры. Всё это было частью её прошлого.
Провожать Марину на вокзал пришли не все. Брат даже не предупредил, что не появится. В тот день он уехал с друзьями на турбазу — он знал об отъезде сестры, но предпочёл не заморачиваться с проводами. Для него Марина всегда оставалась «младшей», чьи интересы и мечты были ему чужды.
Маргарита появилась лишь за десять минут до отправления поезда. Не с букетом, не с тёплыми словами — а просто «чтобы соседи не судачили». Она стояла в стороне, засунув руки в карманы, взгляд её скользил по перрону, избегая дочери.
— Смотри там, не позорь нас, — бросила она, едва глядя на Марину. — Веди себя прилично.
Марина молча кивнула. Она уже не ждала от матери ни любви, ни поддержки. Эти слова не ранили — они просто подтверждали то, что она давно знала: между ними нет связи, нет тепла, нет понимания.
А вот бабушка и дедушка пришли заранее. Полина держала в руках узелок с домашними пирожками.
— В дороге поешь, — сказала она, протягивая узелок. — Я сама пекла. С яблоком и корицей, как ты любишь.
Пётр, обычно скупой на эмоции, обнял внучку крепко, как никогда раньше. Он словно пытался передать ей всю свою силу и уверенность.
— Ты сильная. Ты справишься. Но помни: здесь тебя всегда ждут. Всегда.
Поезд тронулся. Марина смотрела в окно — на перроне оставались её любимые бабушка и дедушка. Поезд уже набрал скорость, а бабушка все не переставала махать платком. Дед тоже не спешил уходить, несмотря на физическое недомогание и слабость. Он стоял до последнего, пока поезд не исчез за поворотом. Мама же отвернулась сразу, как только состав отошел от перрона. Она не смотрела вслед, не махала рукой, не пыталась удержать взгляд дочери. Для неё отъезд Марины был просто ещё одним событием, которое не требовало эмоций.
Марина понимала, что матери всё равно на её отъезд. Возможно, она в дальнейшем будет иногда о ней вспоминать — да и на том спасибо.
В своём сердце Марина испытывала смешанные чувства. Тревога перед неизвестностью - как встретит её чужой город, как начнется новая жизнь. И тихая печаль — ведь она оставляла тех, кто по;настоящему её любил, тех, кто всегда был рядом, кто верил в неё. Но вместе с этим росло и облегчение: «Больше не нужно оправдываться. Больше не нужно терпеть. Теперь я сама строю свою жизнь. Я сама выбираю, куда идти, с кем быть, как жить».
Сидя у окна, Марина достала из сумки фотоальбом. На первой странице — снимок бабушки и дедушки в их саду, среди цветущих роз и георгинов. На второй — её детские рисунки, подаренные им на день рождения. Она провела пальцем по изображению, ощущая шероховатость бумаги, теплоту воспоминаний.
— Спасибо вам, — прошептала она. — Я не подведу. Я буду достойна вашей любви.
За окном мелькали поля, леса, станции. Поезд уносил её в новую жизнь. И пусть впереди были трудности — Марина знала: она готова к ним. Потому что теперь у неё была цель. И свобода. И вера в то, что где;то там, в конце пути, её ждёт человек, который скажет: «Я рад, что ты здесь. Я ждал тебя».