Неправильная аватарка 2-17 Чума и кошелёк

Глава 17
Тварь ли я дрожащая или право имею?
Ф.М. Достоевский

Путешествие от замка-города герцога Клилианда до Зауи прошло без происшествий и заняло полторы недели. Реонорикс меня избегала, да и сам я не искал с ней встречи. Иногда по ночам меня навещала Ташка, я не спрашивал, но наверняка Ри (так я про себя называл Реонорикс) была в курсе.
Единственным более-менее значимым происшествием была задержка на постоялом дворе, где мы с леди впервые встретились. Меня, конечно, никто не узнал. С утра, когда караван должен был тронуться, выяснилось, что Дигриз куда-то пропал. Первой мыслью было, что он, прихватив выигрыши у проигравших в карты солдат, пустился в бега. Он «разул» в карты половину солдат кортежа. Но нет. Через час после отъезда леди с сопровождающими я нашёл его пьяным в стельку в обнимку с толстухой Ганой. Честно скажу, по себе помню: Ганин самогон — штука коварная, да и сама она, может, внешне и не красавица, но на сеновале та ещё штучка. В кармане у него, однако, я нашёл колоду карт, которая при внимательном изучении оказалась краплёной. Я забрал находку «на хранение», пообещав недоростку «поговорить» по прибытии к месту назначения. К полудню мы догнали отряд.
Ещё через несколько дней мы въехали в Зауи. Это был большой город-порт, построенный в основном из белого камня, с трёх-четырёхэтажными домами под красной черепицей. Главные улицы были мощёны плиткой, боковые улочки — булыжником или просто засыпаны гравием. Когда-то читал, что средневековые города — рассадник антисанитарии, где на голову прохожим выливают помои. Ничего подобного. Чисто, даже клумбы с цветами, и деревья с широкой кроной спасали от солнца. Хотя, присмотревшись, я заметил, как стражник у ворот небрежно махнул рукой купцу, сунувшему ему в руку монету. И в переулках, отходящих от главной артерии, пахло уже не цветами, а сладковатым запахом помойки. Сама же центральная улица, по которой мы ехали, лоснилась благополучием и была забита повозками, вьючными ослами, лотошниками, зазывалами и прочим людом. Где-то в этой человеческой муравьиной куче пряталась моя цель. Вернее, две цели: лысая аватарка Бааст и первенец одной венценосной пары.
Перед городской ратушей мы распрощались с кортежем леди Реонорикс. Дигриз посоветовал постоялый двор «Меч и Дятел» — не слишком дорогой, но с приличной кухней, недалеко от центра и с хорошей баней. Я снял там две комнаты, для себя и недомерка. Сначала хотел отправить его спать на конюшню, но, вспомнив о его бэкграунде, решил — пусть лучше будет под рукой. Стараниями леди Тчепс у меня был целый гардероб шмотья, еле умещавшийся в два больших походных короба.
Прежде чем отправиться в ратушу, пару дней я осваивался в городе. Посетил поверенного герцога в городе, некоего господина Торвина Лакхарта, от него узнал, где остановилась Ри, и передал ей привет и адрес моей временной квартиры. По его рекомендации нашёл школу фехтования, где могли помочь с моим необычным оружием. Зашёл в пару кабаков, попробовал местную кухню. Опять же, совсем не похоже на то, что я знал, вернее, думал, что знал, про средневековье. Обилие морепродуктов и свежих овощей, желаешь мясо — навалом, причём свежее, а не какая-то жёсткая подмётка, фрукты, сладости, специи. Всё что хочешь, были бы, как говорится, деньги, а у меня их чуть не стало неожиданно меньше.
Дигриз, который следовал за мной и исполнял роль экскурсовода, поймал за шиворот какого-то мелкого засранца, у которого в грязных лапках был зажат мой кошелёк. По совету карлика я не стал тащить паршивца стражникам, а просто отправил вниз по улице, отвесив хороший пендаль. По совету Дигриза я положил деньги в местный аналог банка — меняльную контору «Тихая ладья» гильдии торговцев пряностями, обменяв их на именные векселя.
Вечером следующего дня, когда я, попивая местный коньяк, играл в карты с Дживсом, в дверь постучали. На пороге стояла женская фигура в плаще с капюшоном, скрывавшим лицо. Это оказалась Ташка. Она принесла письмо от Ри и сказала, что госпожа ждёт утром ответ. Тонко намекнула, так сказать. Я рассмотрел девушку — за месяц она достаточно сильно изменилась. В ней появился какой-то лоск. Дело было не только в красивой укладке и косметике, не в дорогом платье и украшениях из серебра с жемчугом и янтарём. А в умении держаться. Она как бы пыталась копировать надменную холодность своей хозяйки, но вместе с тем в ней оставалась непосредственная живость девчонки с лесного хутора. Если Ри была куском стального льда, то Ташка — весёлым предновогодним снегом, который тоже чистый и холодный, но им весело играть в снежки. Письмо было вежливо-доброжелательным, в котором леди сообщала, что устроилась хорошо, её представили жениху, и свадьба назначена через три месяца. При упоминании свадьбы Ри у меня немного испортилось настроение. Ответ я надиктовал Дигризу и размашисто подписал.
Ташка скинула плащ и бесцеремонно уселась с нами за стол. Я послал Дигриза на кухню, чтобы он заказал нам ужин и принёс ещё бутылочку коньяка, чтобы это самое настроение улучшить. До ночи мы втроём сидели за столом, играя в карты, делая ставки по мелкой монете и разговаривая о местных сплетнях. Когда Дигриз выгреб всю медь из наших кошельков, я отправил его к себе в комнату.
Проснувшись утром, Ташки рядом не застал. Она ушла незадолго до рассвета, как тут считалось принятым у дам, посещавших любовников. Там у них вообще ****ский политес с этими любовными отношениями. Светской львице в порядке вещей иметь нескольких кавалеров, но надо это скрывать, вернее, делать вид, что скрываешь. То есть идти на свидание днём с молодым человеком без сопровождения неприлично, а идти вечером трахаться с ним, укрывшись плащом с капюшоном, — норм. Чёрт ногу сломит. Как и со всеми их местными законами, по которым меня натаскивал Дигриз.
Этим же днём я явился в городскую ратушу и предъявил рекомендательные письма герцога. Меня принял первый секретарь городской управы. После недолгого собеседования, касающегося в основном знания местного законодательства, я был принят на работу на престижную, но не очень денежную должность дознавателя. Дознаватель — это что-то среднее между опером, следователем и участковым. Не очень доходная — не в смысле невысокой зарплаты (она-то как раз по местным меркам очень даже неплохая, три сольда в месяц), а в смысле района не доходного. Так называемый «Высокий холм» — действительно возвышенное, стоящее немного отдельно от городской застройки скопище домов местной элиты. Престижно, но не денежно. Вот если бы у меня на территории был порт или рынок, то понятно, доход с земли был бы другой.
Местный отдел, или, как он тут назывался, «канцелярия порядка», возглавлял пожилой мужичок солидной комплекции по имени Вайрус Дэекхел. Встретил меня не с распростёртыми объятиями, но и не со злобным оскалом, что, мол, вот ещё одного выскочку прислали. Объяснил местные порядки: главная идея — не суйся к местным богатеям, а не то неприятностей не оберёшься. В отделе, кроме меня, было ещё двое коллег, и при необходимости мы могли привлекать стражников, несших патрульно-постовую службу в нашем районе.
Я сразу добился расположения коллег. Пригласил их в кабак «Краб и якорь», накрыл поляну и заказал дорогих девок из весёлого дома, по уверению Дигриза, «чистеньких, как слеза ангела». Во время празднования моего вступления в должность случился неприятный инцидент, за который я получил звездюлей от начальства, но завоевал уважение коллег. Мы уже где-то часика два кутили с девками и сходили с ними пару раз в номера. Вместе с нами бухал, естественно, Дигриз. Коллеги сначала удивились, что я позволяю рабу сидеть с нами за столом и пользовать девок, пусть и по остаточному принципу. Я объяснил, что Дигриз не просто раб, а мой личный смартфон. Мол, у меня на родине принято иметь умного, образованного раба, который занимается организацией жизни хозяина: ищет съёмные квартиры, следит за одеждой и т.п., ведёт за него рабочую документацию и является справочником всяческой (хотя и не всегда достоверной) информации, а также доставляет и получает сообщения. И главное его достоинство — то, что он занимает мало места. Коллеги заинтересовались и решили с утра навестить гильдию работорговцев с целью узнать цену такого полезного приобретения.
Так вот, когда Дигриз-смартфон потащил девку наверх в номера, один из компании морячков, бухавших в компании своих коллег, решил перехватить девку. Он легко оттолкнул карлика, отчего тот под хохот собравшихся в таверне плюхнулся на пол, и, обняв девку, потянул её к себе на колени. Но шлюха была профессионалка, легко отшила морячка, впрочем, что-то шепнув ему на ушко и дав пощупать свои прелести, после чего помогла подняться Дигризу и вернулась с ним к нам за стол.
У карлика явно пропало настроение на интимные игры. Осушив одним махом кружку тёплого тёмного пива, он вскочил на стол и, дирижируя сам себе кружкой, запел песенку, явно своего сочинения:
Ах, вы, морские волки, псы помойной лужи!
Ваш удел — дырявое корыто!
Ваша доблесть в том, чтоб драть друг другу жопы,
Чтобы ночью боцман сладкой попкой был доволен!
Народ в кабаке заржал над тупой песенкой. Шестеро морячков, включая отвергнутого шлюхой, насупились, встали и направились к нашему столику. А Дигриз, купаясь в лучах славы под хохот шлюх, продолжил:
Вы о «бурях» врали, сидя в тёплой луже,
Ваша «рубка» — гальюн что у кормы!
И «киты», что вы ловили в тёмных водах,
Сопливее вашей же хлюпающей дыры!
— Заткнись, раб! — резко бросил самый здоровый из моряков.
— Это что за лягушка морская здесь квакает и пытается указывать моему смартфону, что делать? — сказал я, поднимаясь из-за стола.
Дигриз, почуяв, что пахнет жареным, юркнул под стол, а оттуда — под юбку одной из девок. Здоровяк подошёл и ткнул меня грязным толстым пальцем в грудь.
— Заткни своего раба, или ответишь за его шуточки!
— Тут кто-то квакает, или это хлюпает чья-то соскучившаяся по крепкому члену боцмана жопа? — послышался голос Дигриза из укрытия.
Морячок взревел от ярости и врезал мне в челюсть — хорошо так врезал, я аж попятился. Здоровяк уставился на меня в недоумении — видимо, обычно от его коронного удара противники сразу падали. Тут я заметил, что он ударил меня не просто рукой: в его кулаке был зажат медный кастет. А я ещё злился на Анубиса за тело деревенского дурачка-овцеёба. Отличное тело — вон как удар держит. Взревев от ярости, я схватил морячка за грудки и, со всей силы притянув к себе, ударил головой в лицо, почувствовав, что от удара что-то хрустнуло. Его приятель замахнулся на меня скамейкой, но не успел осуществить свой коварный план по причинению вреда моему драгоценному здоровью. Один из моих новых коллег, Брукс, разбил бутылку с вином о его голову и отправил отдохнуть на пол. Следующего я отправил в нокаут, пробив коронную двоечку в печень и челюсть. К морячкам присоединился ещё один их коллега, и они навалились на нас кучей. Я решил выпендриться и пробить одному из нападающих «вертушку».
В зале у меня очень неплохо получалось молотить по груше ногами, так как растяжка от природы у меня была хорошая. А вот у Теккена-овцеёба растяжка была никакая. Мало того что я растянул себе паховые мышцы и порвал штаны, при развороте я задел лавку, опорная нога поехала в луже вина, и я совсем не кинематографично съехал под стол. Этим воспользовались нападавшие, которые стали меня пинать ногами, обутыми в крепкие деревянные башмаки. Не то чтобы было очень больно — сильно пнуть меня они не могли, потому что я спрятался под столом, — но и вылезти не давали. Брукс перешёл в партер и катался по полу с одним из морячков. Понивасий, наш второй коллега, куда-то пропал. Неожиданно раздался визг, и град ударов, обрушивающийся на мою многострадальную тушку, стих. Выглянув из-под стола, я увидел, что Дигриз вцепился зубами в ногу одного из морячков, тот визжал, а его приятели тянули карлика, стараясь его оторвать.
Я вскочил на ноги, схватил лавку и бросился на помощь своему имуществу. Но тут вмешалась проклятая география. Не надо забывать, что Зауи — портовый город, и основные посетители таверн и кабаков — моряки, малость озверевшие от долгого плаванья и совсем не дураки помахать кулаками. Нас прижали к стенке, и была высокая степень вероятности нашего поражения, если бы не прибыла кавалерия. Кавалерия в лице патруля городской стражи, возглавляемая Понивасием. Крепкие, рослые ребята, вооружённые обмотанными кожей дубинками, в кирасах и шлемах, быстро навели порядок.
Посреди разгромленного зала стоял хозяин заведения и, заламывая руки, верещал о невосполнимом ущербе, который понесло его заведение. Обычно в кабацких драках за ущерб платит побеждённый. Но я решил не упустить шанса заручиться лояльностью аборигенов. Поговорив с начальником патруля, капралом Ником, я проставился патрулю и сунул ему в лапу монету в полсольда. А потом, заревев «Всех угощаю!», кинул кошелёк хозяину трактира. Хозяин, заглянув в кошелёк, ойкнул и побежал раздавать указания и тумаки своим работникам, чтобы они быстрее шевелились, наводили порядок и обслуживали гостей. Через час мы с моряками уже горланили какую-то моряцкую песню, а Дигриза приняли в юнги, макнув для этого с головой в бочку с элем. В общем, проставление мне обошлось почти в пятьдесят сольдов — две мои годовые зарплаты.
Наутро я проснулся с адской головной болью и сушняком, похожим на пустыню после засухи. В ушах всё ещё стоял гул от песен, а в носу — едкий запах перегара, дешёвых духов и разлитого эля. Рядом валялись и храпели две страшные шлюхи. Надеюсь, у меня с ними ничего не было, а то придётся неделю в местном мирамистине отмачивать. Дигриз, бледный как смерть и пахнущий, как бочка для отходов, принёс мне пива похмелиться и новости. Новости были такие: наш начальник, Вайрус Дэекхел, желает меня видеть. Немедленно.
В «канцелярии порядка» меня ждал не просто выговор, а целая лекция о должном поведении представителя закона на Высоком холме, дополненная красочными описаниями того, как мой предшественник был вышвырнут с должности за «недостойное поведение, порочащее мундир». Вайрус был зол, но не настолько, чтобы сходу меня уволить. Видимо, рекомендательные письма герцога и золото, щедро потраченное вчера (о чём он, конечно, уже знал), сыграли свою роль. Итогом стала «строгая выговорная запись» в личное дело и урезание жалования на треть на следующие три месяца. А также чёткое указание: «Сдерживай своего говорящего гнома, или я сошлю тебя дознавателем на рыбные склады, где единственные преступления — это вонь и крысы размером с собаку».
Выйдя из кабинета, я застал коллег — Брукса и Понивасия. Несмотря на имеющиеся у них на лицах следы от вчерашней буйной ночи, настроение у ребят было хорошее. Брукс, более сдержанный, кивнул и достал объёмистый кувшин пива. Так начались мои будни в Зауи. Работа дознавателя на Высоком холме оказалась скучной и бумажной: кражи фамильного серебра у сенатора, драки перепившихся слуг знатных домов, расследование того, кто подбрасывал дохлых кошек в сад жене судьи. Благо, я свалил всю бумажную работу на свой двуногий смартфон. Этот мелкий хмырь, правда, и тут нашёл способ подзаработать, составляя отчёты и рапорты моим коллегам за пару медяков.
Дигриз был незаменимым помощником. В частности, он нашёл мне в аренду сравнительно недорогой домик недалеко от работы: спальня, кухня, столовая, гостиная, кладовка, комната для прислуги и ещё несколько кладовок на чердаке; в маленьком дворике — туалет типа сортир. И всего-то за половину месячного жалованья. Пришлось нанять кухарку-помощницу по хозяйству. Но в деньгах я не нуждался, так что это не было проблемой.
Поиски первенца герцога и герцогини шли, как говорится, по плану. Из допроса папаши герцогини Анубисом выяснилось, что он через доверенного слугу отдал ребёнка семейной паре вкупе с крупной денежной суммой, с наказом в недельный срок покинуть пределы герцогства. Изучая архивы герцогства, удалось установить, что в подходящий период город покинули четыре подходящие под описание семейные пары. Одна отправилась в Олеанское герцогство, расположенное к югу от Зауи. Эта пара была маловероятной, так как гадание на Таро Анубисом говорило, что мои поиски наследника и аватарки Бааст пересекутся. Одна семья осела на дальнем хуторе, и ребёнок у них, судя по отчётам, умер. Так что осталось ещё две семьи, переселившиеся в Зауи. К сожалению, особых примет у младенца не было, за исключением того, что «мальчик был крупным». Я выложил кругленькую сумму местным архивариусам, чтобы они подготовили мне список семей, подходящих по параметрам.
С поиском аватарки было сложнее. Ритуал позволял лишь определить, что она где-то в городе. Единственным способом попытаться её найти, до которого я додумался, было распространение её описания среди информаторов, которых подогнал мне Дигриз. Это тоже обошлось мне в кругленькую сумму.
Через месяц после вступления в должность мне удалось ещё поднять свой авторитет в конторе. В пасмурный денёк нас вызвали на убийство. Это было редкое, хотя и не уникальное, преступление в нашем околотке. Убит был владелец лавки по продаже тканей, готового платья и пошива на заказ. Аренда на холме была непозволительно высокой, поэтому предприятий торговли там было мало. Продовольственных лавок практически не было — богачи предпочитали, чтобы еду им готовили дома профессиональные повара, прислуга и обслуживающий персонал питались там же или приносили еду с собой из дома. Ценник в местных кабаках был, мягко говоря, конский. А вот торговля одеждой, пошив одежды, ювелирка вместе со всякими дармоедами типа юристов, нотариусов и гадалок были местной публикой востребованы. Последних (гадалок), впрочем, периодически жгли на кострах инквизиторы, но это я считаю правильно — нечего людям мозги засирать и вытягивать из них крохи, обещая всякую мистическую дребедень. Хотя после встречи с Анубисом я бы не стал уж совсем игнорировать их предупреждения.
Так вот, был убит мэтр Азарий, уважаемый владелец лавки, член гильдии торговцев. Тело обнаружил его сын у него в кабинете. Пожилой мужчина сидел в деревянном кресле с перерезанным горлом. Кто-то подкрался сзади и, заткнув ему рот куском шёлка, перерезал горло.
— Дешевле было золотом рот заткнуть, — сказал Понивасий, извлекая изо рта трупа кусок шёлковой ткани.
— А узнать, из чьей лавки кусочек, есть возможность? — спросил я у коллеги.
Мы продолжали осматривать кабинет, делая замечания, а Дигриз вёл протокол осмотра.
— Не знаю, вряд ли, — ответил он. — Лавок, тряпками торгующих, в городе как блох на чумной крысе.
— Не, начальник, — вставил свой медяк Дигриз. — На торговлю шёлком лицензия нужна. Таких меньше, чем пальцев на руке у слепого мясника.
— А и верно, — согласился Понивасий. — Надо такой смартфон купить, полезная зверюшка. Не уступишь?
— Такая корова нужна самому. Ну, разве что за пятьсот сольдов.
— Дороговато. Ладно, Дигриз, а у кого есть лицензия?
— Точно не скажу, надо в гильдии спрашивать, но у торговца напротив точно есть.
Я внимательно осмотрел клочок шёлка. Ткань была плотной, с мелким, едва заметным узором — не просто оторванный клок, а аккуратный прямоугольник, будто специально вырезанный.
— Понивасий, — сказал я. — Давай разделимся. Ты с Бруксом опроси сына, слуг, узнай, были ли у покойного враги, долги, любовницы. А я с Дигриза пройдусь по соседним лавкам, посмотрю, у кого такой же шёлк в продаже. И проверь, не пропало ли чего из кабинета — деньги, документы, ценности.
- Не - сказал Понивасий – смартфон оставь писать много предстоит.
- С вас тогда пиво - согласился я.
Присел на корточки рядом с телом, стараясь представить, как всё происходило. Убийца вошёл сзади, когда Азарий сидел в кресле. Левая рука — на рот, правая — лезвие по горлу. Быстро, чисто, без лишней крови на полу. Профессионал? Или просто знал, что старик не окажет сопротивления? И зачем заткнул рот именно шёлком? Не чтобы заглушить крик — для этого подошла бы любая тряпка. Хотя и случайности исключать нельзя. Вы же таскаете с собой кусок тряпки постоянно в кармане. А тут вот шёл человек с куском ткани на шторы который он взял чтобы показать жене и по дороге прирезал знакомого владельца лавки потому - что у него ничего подходящего не оказалось. И как он в дом попал?
- Не забудьте опросить слуг- не было ли кого нового подозрительного- сказал я, выходя из комнаты.
Напротив, располагалась лавка почтенного мэтра Лагаша члена той-же гильдии что и покойный. Не успел я сделать и шаг по направлении к лавке как ко мне подбежал мальчишка и бросил под ноги сложенный кусок бумаги и убежал вниз по улице сверкая босыми пятками. Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, нагнулся и подобрал листок, развернув прочитал «нижний ящик рабочего стола мэтра Лагаша».
Пришлось возвращаться звать коллег и делать досмотр рабочего места хозяина магазина. В нижнем ящике рабочего стола был найден завёрнутый в кусок шёлка окровавленный нож. Понивасий тут же арестовал мэтра Лагаша и под вой его единственной дочери потащил его в «канцелярию порядка» дабы запереть под замок и провести допрос пока без применения особых средств. Разрешения на усиленный допрос он сможет получить не раньше сем завтра ближе к вечеру. Для него картина была ясна, торгаш убрал более удачливого конкурента.
Мне же вся эта ситуация не нравилось, воняло от неё тухлятиной как в привокзальной чебуречной. Позвав Дигриза, я описал ему мальчишку и поручил найти его как можно скорее. Сам же поднялся в контору убитого и стал проверять имеющиеся там бумаги на предмет схожести подчерка с запиской. Вскоре пришёл Дигриз и приволок с собой мальчишку, вручившего мне записку. Мальчишка ломаться не стал, и за полмарки рассказал, что записку мне его просила передать девушка по описанию очень похожая на дочь задержанного торговца. Брукс со стражниками ломанулся в соседнюю лавку и перехватили зарёванную девушку на выходе из дома с дорожным коробом и увесистым кошельком. Я приказал поставить стражу и никого не впускать, и не выпускать из лавок до утра. Сам же поспешил в канцелярию, где мы разыграли с Бруксом хорошего, плохого следователя. Последним звеном мозаики стало снятие восковых отпечатков пальцев у всех, кто находился в лавке и сравнения их с отпечатков пальцев с ножа которые я сделал с помощью пепла и вощённой бумаги. Ближе к утру мы заявились в лавку убитого и доставили к нам в контору.
В общем расклад был простой. Сынок убитого очень хотел занять место папаши и заняться бизнесом самостоятельно. К тому же сердце его воспылало к дочке папашиного конкурента. Девушка ответила взаимностью и результат этот самой взаимности должен был вылезти наружу месяцев через семь-восемь. Так как ни о каком браке отпрыска, тем более с дочерью конкурента, папаша и слышать не желал сынок решил объединить два бизнеса. Уговорив подругу стащить кусок шёлка из новой партии он разделил его на две части после чего зашёл в кабинет и заткнув рот перерезал горло родному отцу. Затем завернув окровавленный нож в несколько слоёв шёлка передал его вместе с запиской подруге. Ей он навешал лапшу на уши что если полицейский найдёт этот сверток, то папаша сразу благословит их брак. При этом он ей строго настрого запретили открывать записку и сверток. Действие девицы конечно отличаются редкостным идиотизмом, но, с другой стороны, что ещё ждать от четырнадцатилетней беременной дурочки. Во время допроса она, истекая соплями и слюнями всё лепетала «Он сказал, это для нашего будущего! Для малыша!». Легко представить какое у её будущего если бы она вышла замуж за человека готового из-за наследства перерезать горло собственному папаше и отправить тестя на эшафот.
Дел было много и три месяца пролетели незаметно. Утром нас вызвал начальник и сказал, чтобы на следующей день мы все явились в парадных кирасах и шлемах, которые должны сиять как кошачьи яйца. Мы должны будем стоять почётным караулом вдоль улицы, по которой будет следовать свадебный кортеж леди Реонорикс и, старшего сына главы города Зауи лорда Гейса. А потом у стражи будет внеочередная смена по охране общественного правопорядка, впрочем, это касалось не нас, а рядовых сотрудников от нас требовалось лишь постоять в карауле.
На следующей день мы как блестящие болванчики стояли в оцеплении и мимо нас проезжал длинный свадебный кортеж. В центе ехала открытая карета, в которой сидели жених и невеста. Реонорикс выглядела просто потрясающее. Её белое с золотом платье, украшенное затейливой вышивкой, и сложная причёска чёрных как сердце дьявола волос были произведением искусства, подчёркивающие красоту и её холодное обаяние, породу как сказал бы я раньше. Жених, высокий блондин тоже в белом с золотом камзоле блистал голливудской улыбкой и приветливо махал кричавшей здравица толпе. Несколько детей похожих на херувимов бросали в толпу мелкое серебро и конфеты. Думаю, вряд ли Ри заметила меня в строю, сверкающем начищенными доспехами. Ликующая толпа кидала под ноги юмам везущим молодожёнов цветы и короткие записки с пожеланиями счастья и всего прочего что принято желать новобрачным.
Нас распустили через час после того, как карета проехала, обратно везя уже мужа и жену на свадебный пир в ратуше. Выпив с ребятами по паре стаканов за счастье молодых, я в примерзком настроение отправился домой. Жутко хотелось набить кому ни будь морду. Но нагоняй, полученный от Вайруса всё ещё был свеж в памяти и мне удавалось сдерживать свои кулаки. Хотя конечно пару пьяных, не уступивших мне вовремя дорогу, столкнул в канаву. В голове крутилась картинка моя Ри страстно целуется с этим блондинистым хлыщём а он радостно стаскивает с неё свадебное платье. По дороге я прикупил бутылочку коньяка надеясь, что алкоголь прогонит дурацкие мысли, но получилось, наоборот. Когда я завалился домой Дигриз только взглянув на меня ящерицей метнулся под лавку и, по-моему, просочился в какую-то крысиную нору.
Пнув не в чём не повинную лавку, я прошёл в спальню и не зажигая свет и не раздеваясь завалился на кровать. Где-то через час, когда я выпил половину бутылку коньяка дверь бесшумно отворилась и в спальню зашла женская фигура в знакомом плаще. Она снова прислала мне Ташку! Как бросила кость дворовому верному псу! В награду ****ь за верную сука службу! Ну я вам сейчас покажу, как цепные псы обращаются с брошенной им костью. Схватив девушку и срывая с неё одежду, я повалил её на кровать, а сам навалился, сверху стягивая с себя штаны.
Через несколько секунд в ночной тишине раздался короткий вскрик Ри впервые познавшей мужчину.