Шутник-невидимка

Шутник-невидимка
В зачарованном королевстве Между-Мирами, где туман сплетает сны с явью, а ветер пересказывает секреты звёзд, стояло древнее Зеркало Судеб. Оно не показывало облик — лишь тени поступков и отблески грядущего.

У Зеркала день-за-днём толпились жители: юноши с горящими глазами, старухи с тяжёлыми узлами воспоминаний, купцы, воины, поэты. Каждый хотел увидеть путь к славе, богатству, признанию. И каждый, взглянув, либо вскрикивал от восторга, либо отшатывался в ужасе.

Среди зевак бродил Шутник-невидимка — существо, чьё лицо никто не мог запомнить, а голос звучал сразу отовсюду и ниоткуда. Он смеялся, когда кто-то восклицал:
«Я гений! Моё имя прогремит на века!»

…а через миг сжимался от боли, увидев в Зеркале изломанную тень вместо сияющего облика.

— Послушай, а что, по-твоему, меня веселит больше всего? — шептал Шутник юноше по имени Лукас, который только что рвал на себе плащ, жалуясь на судьбу. — Видеть, как меркнет показное величие. Как тянутся к недостижимому — и срываются вниз. Как рисуют себе корону гения, а потом горько плачут, когда она падает.

— Но… что несправедливого? — выдохнул Лукас.
— А что, — усмехнулся Невидимка, — они такого сделали, чтобы справедливость осыпала их своими дарами?

Шутник провёл рукой над толпой, и в воздухе проступили тонкие светящиеся нити: одна обвивала запястье гордящегося поэта — и тянулась к забытой матери в далёкой деревне; другая оплетала шею купца — и уходила к обманутому партнёру; третья дрожала у сердца воительницы — там, где она когда-то не протянула руку упавшему.

— Человек, — произнёс Шутник, — не видит, где привязаны эти нити судьбы. Но для прозревшего… в этом — вся глубина замысла.

— Ты… ты насмехаешься? — сжал кулаки Лукас.
— Я смеюсь, — отозвался Невидимка. — Над насмешкой жизни. Над тем, как боль становится уроком. Если, конечно, ученик готов его принять. Большинству он невдомёк.

— А если я брошу вызов самому Владыке Судеб? — вдруг выкрикнул Лукас. — Если скажу: «Я сам кузнец своей судьбы!»?

Шутник замер. Ветер стих. Зеркало потемнело.

Он взмахнул рукой — и нити вспыхнули ярче. Лукас увидел: свою гордость, разбивающую чужие надежды; своё «я гений», за которым пряталась боязнь быть обычным; свой гнев, маскирующий обиду на мир, не оправдавший ожиданий.

— Боль — это зеркало, — тихо сказал Шутник. — Не для того, чтобы страдать. А чтобы увидеть себя.

Лукас остался у Зеркала на три дня. Сначала кричал, потом плакал, потом молчал. На третье утро он подошёл к Невидимке и спросил:
— Как перестать падать?
— Не переставай падать, — ответил тот. — Учись видеть ниточки. Учись не рвать их, а плести заново.
— Но как?
— Начни с малого: Признай, что не всё зависит от тебя. Прости тех, кто, как тебе кажется, помешал. Сделай что-то не для славы, а для души. Посмотри в зеркало — не чтобы обвинить, а чтобы понять.

Лукас вернулся в город. Он больше не кричал о гениальности. Вместо этого: помог старухе донести воду; извинился перед товарищем, которого когда-то предал; написал стихи — не для наград, а потому что сердце пело.

Люди спрашивали:
— Что с тобой случилось?
А он улыбался и отвечал: «Я научился смеяться не над другими, а над собой. И в этом — свобода».

Эпилог. Кто держит нити?
С тех пор в Между-Мирах повелось: Кто видит свои ниточки — перестаёт обвинять судьбу. Кто признаёт ошибки — получает шанс их исправить. Кто смеётся над собственной гордыней — становится сильнее.

А Шутник-невидимка всё бродит у Зеркала, шепчет:

«Ну что, кто следующий? Готов увидеть ниточки? Готов упасть — чтобы взлететь?»

И если ты сейчас читаешь эти строки, знай: твоё Зеркало где-то рядом; твои нити — в твоих руках; твой смех может стать ключом к свободе.
Готов ли ты взглянуть?