Анна-Мария. Заяц на ложе

27 ноября 1941 года

Киллили, Ирландия

Жанна была чистым спецназовцем; до сегодняшнего дня никого никогда нигде не пытала и не истязала (это делали прикомандированные к её спецназу палачи – Будика, Шарлотта Корде, Марта Эрлих, доктор Кронбергер и другие).

На пытках она лишь присутствовала - считанное число раз. Только при крайней необходимости, когда информация от объекта была нужна здесь и сейчас, а «испорченный телефон» (дознаватель) был слишком ненадёжным.

Однако книги профессора истории Марии Нолан (она же великая княжна Мария Николаевна Романова) о пытках, казнях и телесных наказаниях не просто прочитала, а внимательно и тщательно изучила.

И потому знала, что кроме гораздо более известной страппадо (она была частью первой УПК Святой Инквизиции), существовала ещё и дыба-ложе... которая, вообще говоря, была и не дыба вовсе. Этот пыточно-истязательный дивайс следовало бы назвать «растяжкой» или «вытяжкой».

Ибо он представлял собой действительно ложе (деревянное ложе, если быть более точной), с валиками на обоих концах, на которые наматывались верёвки, удерживающие запястья и лодыжки жертвы. Хотя чаще валик был один, а руки жертвы крепились к специальной перекладине.

При вращении валика верёвки тянулись в противоположных направлениях, растягивая тело и разрывая мышцы и суставы пытаемого (в момент ослабления верёвок пытаемый испытывал столь же жуткую боль, как и в момент их натяжения). Или пытаемая – что на самом деле случалось даже чаще – особенно в приснопамятное «время огня».

С которым Жанна была знакома не понаслышке – её спецназ принял самое активное (некоторые считают, что решающее) участие в истреблении настоящих ведьм. Большинство которых было ликвидировано непублично… хотя всё равно в очищающем пламени. Ибо очищение было жизненно необходимо.

Аналогичный по назначению дивайс - австрийская лестница - была устроена по тому же принципу, однако могла причинять пытаемой еще большие страдания благодаря определённым «усовершенствованиям конструкции». Поэтому её иногда совершенно справедливо называют «усиленной дыбой».

Дивайс получил такое название потому, что во времена правления династии Габсбургов эта пытка была едва ли не основной в Чехии, Австрии и Венгрии... в общем, по всей Австро-Венгерской империи.

Хотя на самом деле эта дыба была немецким изобретением. Как и классическая дыба-ложе, которую изобрели нюрнбергские палачи (поэтому её иногда называют нюрнбергской дыбой - хотя надо бы называть нюрнбергской растяжкой).

Лестницу устанавливали к стене под углом в 45 градусов (отсюда и «лестница»). Жертву клали на нее навзничь (в смысле, на спину), а связанные в запястьях руки привязывали к одной из перекладин. Внизу лестницы находилась такая же, как и у обычной дыбы, лебедка, к которой привязывали ноги жертвы.

Когда палач вращал рычаг лебедки, та тянула ноги жертвы вниз до тех пор, пока они не оказывались вывихнутыми. Ступеньки лестницы с острыми краями впивались в тело допрашиваемого, существенно усиливая боль от растяжения мышц, суставов и всего тела.

Кроме дыбы-ложа и австрийской лестницы, существовал и третий – английский – вариант дыбы. В котором ложа не было вообще – за ненадобностью. По наиболее распространённой версии, в старую совсем недобрую Англию дыба попала в середине XV столетия стараниями некоего Джона Холланда, четвертого герцога Эксетерского, когда он был коннетаблем (комендантом) Лондонского Тауэра.

Поэтому её предсказуемо прозвали Дочь герцога Эксетерского, а о ее клиентах говорили, что они «женятся на дочери герцога Эксетерского». Вид у «дочери» был суровый (и это ещё очень мягко сказано).

Это была большая, сделанная из дуба рама, установленная горизонтально на высоте трёх футов над полом. Узник (или узница) ложился спиной на пол в центре рамы, после чего его или её запястья и лодыжки привязывались веревками к длинным цилиндрическим воротам (валикам), установленным по краям рамы,

При вращении рычага верёвки растягивали тело жертвы, постепенно поднимая его (или её) над полом на один уровень с рамой. Затем узнику задавались вопросы, и если ответы мучителей не удовлетворяли, вороты вращали до тех пор, пока не выскакивали суставы и не начинали рваться сухожилия...

Впрочем, и дыба-ложе получила свой усилитель, который получил на первый взгляд весьма странное название – шпигованный (или шипованный) заяц. Жанну больше удивило не это название, а что усилитель вообще понадобился.

Ибо заплечных дел мастера короля Филиппа Красивого с помощью самого примитивного дыбы-ложа заставили кремнёвых, закалённых в тяжелейших боях с сарацинами рыцарей признать (на первый взгляд) просто безумные обвинения.

Граф фон Шёнинг (в то время маркиз де Монферрат) считал несколько иначе. Ибо принял весьма активное участие в разгроме Ордена Храма – в качестве теневого партнёра Гийома де Ногарэ. Принял потому, что… в общем в предъявленных тамплиерам обвинениях была определённая сермяжная правда…

Что же касается пыточного зайца, то изначально он (как и многие другие дивайсы) был никаким не орудием пытки – а вполне себе мирным… кулинарным приспособлением. Шипастым деревянным валиком, которым делали отверстия на мясе (в частности, зайца – отсюда и название) для вставки в него кусочков жира или пряностей перед жаркой.

Изначально это был отдельный дивайс – им проводили по голой спине пытаемого или пытаемой. Точнее, проводили шипами, в зависимости от размера и остроты или причинявшими боль разной интенсивности... или вырезавшими целые полосы кожи и мяса. Затем «шпигованных зайцев» начали устанавливать на дыбе-ложе, создавая дополнительную боль при растягивании жертвы.

Жертву либо просто растягивали на дыбе, при этом шипы валиков впивались в тело; или укладывали на них и начинали таскать за руки-ноги, прокатывая по валикам, зачастую от шеи до лодыжек, истязая всё тело...

Баронесса (ибо существо на удивление ленивое), решила обойтись самым примитивным вариантом… почти. Либо (что гораздо более вероятно), просто реквизировала что под руку попалось… в ближайшем музее орудий пыток.

Поэтому великая княжна покорно легла на спину на обычную деревянную скамью (основу дыбы-ложа) – поясницей на шпигованного зайца. Жанна затянула верёвочные петли на её запястьях и лодыжках… а королева Анна, как ни странно, попросила: «Постарайся не терять сознание как можно дольше – это очень важно. Жизненно важно…». Мария кивнула: «Я буду очень стараться…».

Жанна внутренним зрением увидела, как подземное Зло развернулось и заметно напряглось. Что Орлеанскую Деву не удивило – она достаточно разбиралась в радиотехнике (ибо ХХ век), чтобы знать, что рамочная антенна, в которую превратилась распятая на ложе Мария, намного мощнее штыревой у столба.

Анна на правах королевы кивнула Жанне: «Приступай». Жанна вздохнула – и начала медленно поворачивать ворот, растягивая голое тело духовной сестры. Периодически давая той небольшой отдых… пока не растянула до реального физиологического предела болевой и анатомической выносливости Марии.

Великая княжна уже привыкла к нечеловеческой боли – и потому не кричала, только громко и тяжело стонала. А вот подземному Злу было реально плохо… и хорошо. Ибо излучаемый Марией неземной свет воздействовал на Зло… как огнемёт вермахта Flammenwerfer 41 на спрятавшихся в ДОТе бойцов РККА.

Поджаривал, проще говоря. Через примерно полчаса Мария потеряла сознание – а Зло заметно уменьшилось в размерах. Жанна сняла растяжку; Баронесса полностью восстановила женщину, её вернули в чувство, усадили на солому, заковали в кандалы и приковали к стене. Она мгновенно уснула.

Проснулась через полчаса, и вздохнула: «Я отдохнула… я готова к страппадо…»