10 марта

МЕСЯЦЕСЛОВ "ПОСОЛОНЬ"

Том 1.
ВЕСНА.

Сегодня, 10 марта, ТАРАС КУМАШНИК, ТАРАСИЙ БЕССОННЫЙ. А ещё день этот кличут ВЕШНЯЯ ДРЁМА или КУМАХА. Раньше-то больше человека по дворовой кличке звали, по-уличному, значит. Даже имена святых угодников, и тех  мужик перекраивал на свой лад.
В православии нынче чтят память великого ревнителя нашей праведной веры Святого Тарасия. И в своё время оказывалось ему немалое почтение, потому и был избран он в 787-м году председателем знаменательного VII Вселенского Собора, утвердившего почитание икон.
Мудрый и великодушный патриарх Константинопольский вёл суровую аскетическую жизнь. Это касалось и постов, и сна (не зря же закрепилось за ним прозвище «бессонный»). Святитель Тарасий прославился ещё и неустанной помощью страждущим и бедным. Благодаря его заботам, были построены больницы и возведён монастырь. Даже после смерти добрые деяния патриарха не прекращались. Известны случаи исцеления верующих от недугов у раки Святого Тарасия.
*
Почему-то народный календарь почерпнул из жития святителя лишь то, что спал он очень мало. Взяв пример с Тарасия бессонного, 10 марта мужичок наш, обычно отдыхавший после обеда обязательно, ни днём, ни вечером спать не ложился. Какой тут сон, когда лихоманку Кумаху, бабёнку вреднющую, на дела и на руку нечистую, нынче можно наспать. Попробуй потом от неё отделаться!
«Хочь по стенке ходи, а спать погоди», – бывало, как только одолевала вешняя послеобеденная дрёма, подбадривали друг дружку крестьяне. Как занеймётся прилечь после домашних дел -- хозяйка к божнице, призвать святого: «Тарас! Опрокинь на матрас!». Правда, запрет на сон детишек не касался.
Как гласит предание, у этой самой Кумахи Старшей, ещё двенадцать двоюродных сестёр-лихоманок было в сподручницах. А сама-то она неприглядная-а, неказистая-а, прям-таки с души от неё воротит. Росточку эта вешняя лихорадка нашей бабе где-нибудь по колено будет. Разве ж это стать? Так, тьфу! Одно слово – нечисть. Мордочка махонькая, скукоженная -- да любой и каждый мужик вам подтвердит: с куриную гузку.
Но, не смотри, что головка у Кумахи – с кукишек. Умочка хватает не по сараям, амбарам обретаться, кости свои сухие морозить, Кумаха – не дура, к домовому за печку присоседилась: подвинься, мол, сродственничек, чай, не стенка.
Поскандалил, поперебрёхивался за место своё насиженное, тёпленькое с ней Хозяин, а от бабы этой вздорной так и не отбился, так и делит поныне с приживалкой запечье. Конечно, ладят промеж собой они не очень. Дедушко-то поприжился, с хозяином, с супружницей его, с дитёнками вроде как в согласии обретается. Уж и пообвыклись: кой год бок о бок живут, избу одну делят. А эта вреднючка каждый раз объявится по весне, ни Домовому, ни людям прям-таки житья от неё ни на минуточку нет. Одни от Кумахи несчастья: скотина хиреет, урожай гибнет, добро пропадает. И в семье неладно: детишек она всех по очерёдке иссопливит, хозяина изломает, хозяйку изтрясёт да исчихает.

Потому как наваливалась обычно эта злодейка во сне, мужик наш, предусмотрительный, не откладывая в дальний ящик, 10 марта с первыми лучами солнца принимался молиться о защите семейства от Кумахи.
Случись, не устоит он да ненароком заснёт в неурочный час, так потом очнётся, давай себя ячневой крупой посыпать да заговоры супротив Кумахи начитывать, а то и пугать её станет, лихоманку. Знающие люди говорят: мол, дюже она мышей и лягушек боится. Коли и эти не помогут, тогда остаётся одно: нарядиться в вывороченный наизнанку собачий тулуп да и напасть на человека, к которому она прилипла.

Девкам же да парням ни Кумаха, ни сёстры её, злыдни-лихорадки, не страшны. Даже игру сочинили, ДРЁМУ: выбирали девицу или парня, усаживали на лавку и водили вокруг Дрёмы корогод. Поначалу Дрёма Вешний притворялся спящим, а потом вскакивал и кидался ловить хороводящих. Изловит трёх человек -- на его место усаживается другой. Верили, что такими заигрышами они помогают деревне избавиться от Кумахи.

Считалось, заболевшего лихорадкой надобно пользовать водой, которой мыли церковный колокол. Правда ли, нет, не знаю. Чтобы не соврать, скажу лишь, что помню, как в детстве бабуля лечила меня от всяческих простуд, лихорадок да «ворогуш» Крещенской водой: и пить давала по ложечке, и умывала ею же. А ещё пользовала, конечно, травяными «узварами». В бьющий ключом кипяток сыпала по щепоточке берёзовых почек, сухого липового цвету, листиков малины, цветиков обычной, меленькой, полевой ромашки, земляничного цвету. Обязательно – коры ивы, без неё какую же лихоманку одолеешь? Как теперь понимаю: всё противовоспалительное. Сама бабуля собирала, сама лечила. Меру травам, кореньям знала. Как не приноровиться за такую долгую жизнь?

                *
Мужичок, помня, что в первой половине марта Кумаха объявится в деревне обязательно, загодя готовился к её приходу. Вёрткая эта нечисть, полагали, проникает в избу разными путями, а по большей части – через печную трубу.
-- Ну, погоди! Ужо я тебе задам, - приговаривал мужик и лез на крышу, усаживал у трубы рядком двенадцать слаженных хозяйкой тряпичных куколок-закруток.
По поверью-то: надумает трясовица юркнуть в дымоход, глядь, сестрицы её встречают. А в одной из них она саму себя признает. Вселится в неё вместо человека, да в куколке и останется. До самого майского мая, до дня Богини Лады (23 числа) на крыше будут поджидать свою сестру-трясовицу тряпичные куколки. Пролетьем их сожгут, а по осени накрутят этих лоскутных оберегов заново.
Если уж говорить доточно, так следует заметить, что опасность в этот день подстерегает людей не только во сне. День этот, 10 марта, вообще считался неудачливым. Крестьянин верил: на каждом шагу, за каждым поворотом и проулком на Тарасия поджидали его неприятности, потому в это день настропалял ухо особо востро. Он и так-то до всего был дотошен, всё держал под своим приглядом, а нынче и вовсе.
Его и предупреждать не надо, он, к примеру, вот эти подсказки с мамкиным молоком впитал:
Если на Тарасия погоже, то лето будет пригоже. Тарас -- на проталины горазд. А гром нынешним днём предвещает похолодание.