Лёгкий пар и тяжёлые последствия

Глава 1: Ритуал

Тридцать первое декабря выдыхалось предпраздничной истерикой. Катя Шилова, архитектор, задержалась на работе, дописывая пояснительную записку к проекту, который всё равно отправят на доработку. Город за окном её мастерской сиял миллионами гирлянд, но её мир сузился до экрана с чертежами.

— Шилова, всё, сдавай вахту! — крикнул охранник дядя Витя, проходя по коридору. — Новый год на носу, а ты тут как монах в келье.

Катя вздохнула, сохранила файлы и потянулась. Ей было тридцать четыре. Жизнь напоминала идеально выверенный, но абсолютно бездушный чертёж. Работа, квартира в типовой многоэтажке, кот Марсик, редкие свидания, которые ни к чему не приводили. Единственное незыблемое — новогодний ритуал.

Дома пахло мандаринами и хвоей. Она налила себе глинтвейна, накинула уродливый, но тёплый плед с оленями, устроилась на диване и включила телевизор. «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Священнодействие началось.

— Опять этот сюрреализм, — раздался голос из кухни. На пороге стоял её младший брат Сергей с бутылкой шампанского. — Ты не устала? Из года в год одно и то же. Люди водкой злоупотребляют, города путают, а потом героически любовь находят. Бред.

— Это не бред, — отрезала Катя, не отрываясь от экрана. — Это архетип. Вечная история о том, что судьба может быть слепой, но она не глупая. И молчи, когда играет саундтрек Таривердиева.

Сергей фыркнул, но присел рядом. На экране Надя плакала у телефона. Катя, как всегда, почувствовала смесь жалости и раздражения.

— Ну почему она такая… пассивная? — вырвалось у неё. — Весь фильм ждёт, пока этот недотепа опомнится. Нашла бы себе человека, который хотя бы географию в совершенстве знает.

— Ты всё анализируешь, — заметил Сергей. — Ты же архитектор, для тебя даже любовь — это проект. Со сметой и ТЗ.

Катя не ответила. Она смотрела, как Женя Лукашин пьяно шатается по чужой квартире, и думала о фундаментальных ошибках планирования жизни. В этот момент экран завибрировал. Из динамиков полилась не просто знакомая музыка, а какое-то густое, многоголосое эхо. Из-под панели телевизора, старого «Электрона», повалил густой белый пар.

— Сереж, ты что за парилку в ванной устроил? — спросила Катя, но голос её звучал приглушённо, как из колодца.

Пар был не горячим, а теплыми, пах берёзовым веником, ёлкой и чем-то неуловимо советским — одеколоном «Шипр» и восточными духами. Он клубился, сгущался, образуя вихревую воронку.

— Кать, что это?.. — испуганно спросил Сергей, но его слова растворились в гуле.

Паровая лента, живая и упругая, обвила Катю, сдавила грудь и рванула на себя. Диван, ёлка, брат — всё поплыло, растеклось радужными разводами. Последнее, что она успела подумать: «Черт, заказ на реконструкцию кинотеатра “Мир” я не доделала…»

Глава 2: Неудачная планировка

Катя пришла в себя от резкого холода, бьющего в оголённые ноги. Она лежала на сквозняке, на скрипучем паркете. Над ней склонились три заспанных, растерянных мужских лица. В воздухе висели тяжёлые запахи: перегар, табак, дешёвый одеколон и селёдка под шубой.

— Гражданка, вы в сознании? — спросил брюнет в роговых очках, наклоняясь. На нём был застиранный свитер и пижамные штаны в елочку.

Катя села, обхватив голову. На ней был не её плед, а чужой, сиреневый, потертый халат.

— Где я? — хрипло спросила она.
— Это наш вопрос! — выпалил рыжеватый мужчина в тельняшке. — Вы как сюда попали? Мы дверь не открывали!
— Павлик, успокойся, — пробурчал третий, самый молодой, похожий на студента. — Может, она с того этажа? Тоже отмечали, заблудилась…

Катя медленно огляделась. Комната. Типовая, до боли знакомая. Стенка «ГДР», сервант с хрустальными рюмками, ковёр с оленями на стене, гитара в углу. Она знала эту квартиру. Она видела её в мельчайших деталях пятьдесят раз подряд, каждый год.

— Москва? — выдохнула она. — Проспект Вернадского, 32? Квартира 12?
Мужчины переглянулись.
— При чём тут Вернадского? — нахмурился брюнет. — Мы в Ленинграде, на улице Строителей. И квартира 24. Я Ипполит Георгиевич. А это мои друзья. Мы… ну, слегка перебрали. А вы кто?

В голове у Кати что-то щёлкнуло. Ипполит. Павлик. Ленинград. Пьянка. «Ирония судьбы». Она медленно поднялась, подошла к окну и отдернула занавеску. За стеклом, в мареве снегопада, угадывались силуэты одинаковых пятиэтажек. Двор, заваленный снегом, тусклые фонари. 1974 год. Или 75-й. Сердце не забилось тревогой, а напротив, странно успокоилось. Архитекторский мозг, отбросив панику, начал анализ.

«Панельный дом, серия I-515-5. Несущие стены в гостиной уже снесены, что ослабляет конструкцию. Балконная плита — типовой дефект, проседает. Санузел совмещённый, ванна чугунная…»

— Вы из милиции? — сдавленно спросил Павлик. — За стекло? Мы уже всё вставили! И за дверь соседям заплатили!
— Я не из милиции, — обернулась Катя. — Я… из будущего. Попала в телевизор.

Ипполит Георгиевич снял очки и протёр их. Его взгляд выражал профессиональный интерес терапевта, столкнувшегося с интересным психическим случаем.

— Галлюцинация коллективная, — пробормотал он. — Интересно. Павлик, что мы пили? Не ту ли самодельную настойку из аптечных трав?
— Брось, Ипполит, — сказал студент. — Она же живая. И халат на ней — твой, из ванной.

В этот момент в квартире раздался скрип ключа. Все замерли. Дверь медленно открылась, и на пороге появилась она. Надя. Не Барбара Брыльска с экрана, а живая женщина. Щёки, раскрасненные от мороза, в больших снежинках на вязаной шапке. Глаза — огромные, испуганные, полные невероятной, наивной надежды.

— Ипполит? — тихо позвала она.

Потом её взгляд упал на Катю в халате Ипполита. На лицо Нади медленно наползла тень. Не гнева, а глубокого, леденящего разочарования. Вселенная дала сбой. В сценарии не было лишней женщины в халате на утренней пьянке.

— Я… я, кажется, не вовремя, — прошептала Надя, и её голос задрожал.

Катя увидела, как по щеке женщины скатывается слеза. И в этот миг что-то в ней, Кате Шиловой, архитекторе и цинике, не выдержало. Не романтическая струна. Чувство профессиональной неприязни к неэффективности. К растраченному впустую времени, к нелепым ошибкам, к готовности жить в плохо спланированной судьбе.

— Стойте! — её голос прозвучал в тишине громко и чётко, как удар молотка по стеклу. Все вздрогнули, включая Надю. — Не уходите. Вы всё не так поняли.

Глава 3: Перепланировка судьбы

Наступила гробовая тишина, нарушаемая только хриплым дыханием Павлика. Катя выпрямилась, чувствуя, как сиреневый халат предательски сползает с плеча. Она была в чужом времени, в чужой квартире, но говорила своим, твёрдым тоном сдачи объекта.

— Представлюсь. Меня зовут Екатерина. Я здесь случайно, это технический сбой вселенского масштаба. Но раз уж я здесь, давайте наведём порядок. — Она указала на Ипполита. — Вы — не тот человек, которого она ищет. В смысле, вы физически тот, но ментально — нет. Вы боитесь чувств, вот и прячетесь за пьянками и философией.

Ипполит аж поперхнулся. Павлик захихикал, но под взглядом Кати смолк.

— А вы, — Катя повернулась к Наде, которая смотрела на неё, как на пришельца. — Вы прекрасны. У вас лицо, за которое можно простить многое. Но зачем вам его прощать? — я ткнула в сторону Ипполита. — И кстати, вы действительно хотите ждать человека, который даже адреса путает, как носки? У вас, наверное, прекрасная работа, верные подруги, целая жизнь. А вы тратите её на ожидание звонка от… — она жестом показала на всё пространство квартиры, — от всего этого бардака?

— Я его люблю, — тихо, но твёрдо сказала Надя. В её глазах мелькнул огонёк.
— Любовь — это не инвалидность, — парировала Катя. — Это партнёрство. А с партнёрами, которые вечно теряются, то в бутылке, то в пространстве, ничего не построишь. Я архитектор, я знаю.

В дверь снова постучали. Негромко, неуверенно. Все обернулись. На пороге стоял он. Женя Лукашин. Заснеженный, помятый, с портфелем в руке и выражением полнейшей, абсолютной потерянности на лице.

— Извините, — хрипло произнёс он. — Это снова я. У меня ключ подошёл… Я наверно не туда попал…
— Как раз туда! — Катя перебила его с такой энергией, что Женя отшатнулся. — Проходите, товарищ Лукашин. Добро пожаловать в эпицентр абсурда.

Женя вошёл, неуклюже стряхнул снег с ботинок. Его взгляд перебегал с Нади на Катю в халате, на трёх мужчин.

— Я… может, я потом? — пробормотал он.
— Некогда «потом», — сказала Катя, чувствуя, как пар снова начинает ползти из-под двери ванной, сгущаясь в углах комнаты. Время поджимало. — Итак, экспресс-анализ ситуации. Два одиноких сердца. Одно — потерялось в пространстве. Другое — потерялось во времени, ожидая первого. Классическая ошибка планирования.

— Послушайте, кто вы такая вообще? — наконец опомнился Ипполит.
— Сейчас неважно, — отмахнулась Катя. Она шагнула к Жене и Наде, встав между ними, как рефери на ринге. — Задаю вопросы. Вы, Женя. Готовы ли вы к отношениям с женщиной, которая, возможно, ждёт от вас чуда, а вы в лучшем случае сможете найти её дом в другом городе?

Женя, ошеломлённый, просто покачал головой.
— А вы, Надежда, — Катя повернулась к ней. — Готовы ли вы перестать быть жертвой иронии судьбы и начать быть её соавтором? Создать не «случайное счастье», а проект «осмысленная жизнь»?

Надя молчала, глядя на Женю. В её взгляде уже не было слепого обожания, а появился изучающий, оценивающий интерес.

— И последний, самый важный вопрос для вас обоих, — продолжила Катя. Пар уже клубился у её ног. — Что вы будете делать завтра? Не в плане «буду ждать, буду искать», а конкретно. Чем займётесь? Какие у вас планы, мечты, кроме как найти друг друга?

Женя, к всеобщему удивлению, заговорил первым.
— Я… я хочу наконец-то написать диссертацию. Тема профессором медицины уже утверждена. Только всё откладываю. На «потом».
— А я, — тихо сказала Надя, — всегда хотела учиться. Может, на библиотекаря. Или… — она посмотрела на Катю, — на архитектора. Мне нравится, как вы говорите.

Катя почувствовала укол нежности. Глупой, нерациональной.
— Вот видите? — сказала она, и её голос смягчился. — У вас уже есть темы для разговора. Гораздо интереснее, чем «ах, какая встреча!». Стройте диалог. Стройте жизнь. И поменьше полагайтесь на совпадения. А теперь мне пора. Меня вызывает… другая реальность.

Пар поднялся стеной, поглощая комнату. Последнее, что Катя увидела, — как Женя, не спев ни одной дурацкой песни, осторожно спрашивает: «На архитектора долго учиться? У меня сестра в проектном институте работает, может, спросить?». А Надя, улыбаясь, кивает.

«Неплохой фундамент», — успела подумать Катя, прежде чем мир снова разорвался на молекулы.

Глава 4: Новая реальность

Она очнулась на своём диване. В ушах стоял оглушительный звон. На экране шли финальные титры под «С Новым годом!». Марсик тыкался мордой в её щёку. Рядом лежал недопитый глинтвейн и пахло мандаринами.

— Приснилось… — прошептала она, потирая виски. Невероятно реалистичный, странный сон.

Утром первого января мир был прежним. И всё-таки нет.

Первой странностью стало письмо на рабочей почте. От строгого заказчика, который всегда всё критиковал: «Уважаемая Екатерина Сергеевна! Ваш проект реконструкции кинотеатра “Мир” — блестящ. Особенно идея зимнего сада вместо гардероба. Это смело, современно и жизнеутверждающе. Заключаем договор на ваших условиях».

Катя перечитала письмо три раза. Она не предлагала зимний сад. Она предлагала экономичную отделку пластиком.

За завтраком Сергей, наливая кофе, сказал не глядя на неё:
— Кстати, Ленка согласилась.
— На что? — не поняла Катя.
— Выйти замуж. За меня. Вчера ночью пришел к ней, пока ты спала. Посмотрел «Иронию» и понял — пора перестать быть идиотом.

Катя онемела. Сергей пять лет носился со своей Ленкой, то сходясь, то расставаясь, вечно сомневаясь.

— Что на тебя нашло? — спросила она.
— Не знаю. Будто кто-то толкнул. Сказал: «Хватит метаться, строй уже свою крепость». Вот и пошёл строить.

Катя медленно отпила кофе. Слишком много совпадений.

Она зашла в соцсети. Старая подруга Настя, вечная «Надя», которая десять лет страдала от невнимательного мужа, выложила новый пост. Фото её улыбающегося лица на фоне чертежей. Подпись: «Сдала документы на курсы ландшафтного дизайна! А муж, представляете, поддержал. Сказал, что всегда знал, что у меня талант. А я и не знала, что он так внимателен».

В комментариях под постом муж Насти писал: «Горжусь тобой! Кстати, я тоже записался на курсы сомелье. Будем встречаться за бокальчиком соскучившись друг по другу ». Подпись: «Евгений».

Катя закрыла ноутбук. Руки дрожали. Она подошла к окну. За ним был её привычный двор, её машина под снегом. Но воздух, казалось, вибрировал иначе. Был более… устойчивым. Как будто кто-то подправил несущие конструкции мироздания.

Она вернулась к экрану, нашла старую запись «Иронии судьбы». Включила кульминацию. Всё было на своих местах: и пьяный Женя, и плачущая Надя, и их дуэт. Но… детали. На столе у Нади лежала не просто книга, а учебник по архитектурному проектированию. На полке у Жени, в московской квартире, среди книг стояла маленькая, кривая, самодельная вазочка — точь-в-точь, как та, что была в квартире Нади. А в самом конце, герои неожиданно едут в такси вместе, и Женя говорит не «Какая же ты красивая», а «Слушай, а давай в наш проект зимний сад встроим?». И Надя смеётся в ответ.

Фильм был тот же. Но в нём появились неуловимые, важные поправки. Как будто кто-то внёс правки в чертёж, сделав его прочнее и уютнее.

Катя села в кресло, обняла подушку. Она попала в фильм. Она влезла в чужую историю со своими архитекторскими ключами и отвёртками. И, кажется, кое-что подкрутила. Не судьбы Жени и Нади — они взрослые люди. Она подкрутила сам принцип. Принцип пассивного ожидания чуда.

Она взяла телефон и набрала номер мужчины, с которым несколько месяцев переписывалась, но всё откладывала встречу.
— Алло, — сказала она, услышав его голос. — Это Катя. Давай встретимся. Не «когда-нибудь». Завтра. У меня есть идея для одного совместного проекта. Небольшого. Например, завтрак.

Повесив трубку, она улыбнулась. За окном садился январский день. Где-то там, в другом слое реальности, 1975 года, Женя и Надя, наверное, пили чай на кухне и спорили о преимуществах панельных домов перед кирпичными. И оба были счастливы не истеричным, а очень спокойным, прочным счастьем. Потому что их свела не слепая ирония судьбы, а странная женщина в халате из будущего, которая научила их главному: жизнь — это не готовая типовая квартира. Это чертёж. И его всегда можно переделать. Сделать больше света. Прорубить новые окна. Или просто — построить зимний сад там, где раньше был тёмный, скучный холл.


Приглашаю на свою страницу в
Стихи ру https://stihi.ru/avtor/veronique28
и мой творческий блог
VK https://vk.com/akademiyaliderstva