Грязная работа

Их было четверо – двое оперов и двое участковых.
Начальству срочно понадобилось прочесать конкретную улицу и установить всех, кто проживает на квартирах без прописки.
Зачем, почему? – никто не заморачивался.
Сказано – прочесать, о результатах – доложить.
Всё.
Четкая цель – пройти все дома, взять всех «на карандаш».
Улица была не очень длинной, так как с одной стороны ограничивалась городским рынком, а с другой – стадионом.
Частный сектор прямо в центре города.
Это не редкость в небольших городках юга России.
Опера были, как обычно – в гражданке, участковые – в форме.
Привычно разделились на две пары: опер-участковый, и разошлись по обе стороны улицы. Каждой паре – одинаковое количество домов.
Задание было рутинным, достаточно скучным и отработанным донельзя. Никто особо и не торопился.
А вот Виктору надо было выполнить задачу побыстрее, так как вечером его с другом ждал жених, у которого Виктор должен был «отработать» дружком на свадьбе.
Вечерняя встреча посвящалась обсуждению последних деталей свадебного торжества, ну и «по-пятьдесят» предполагалось хлопнуть, в честь завершения холостой жизни еще одного опера.
Виктор привычно бухнул в очередную высокую калитку кулаком.
Звонка на этих воротах отродясь не водилось.
Бухнул еще раз, небрежно облокотившись на высокий забор из плотно подогнанных друг к другу досок, положив руку с рабочим блокнотом-ежедневником на верх забора.
За забором было тихо.
Но внезапно блокнот просто выскользнул из руки и… исчез.
Незаметно подкравшаяся собака взметнулась, как молния из-за забора и выхватила блокнот. Только челюсти глухо щелкнули.
Виктора передернуло, когда он представил, что вместо блокнота на заборе могла так же небрежно лежать его рука.
Собака ни разу не гавкнула, ни до «подхода к снаряду» ни после.
Ученая, зараза.
Как потом оказалось – это был американский терьер.
Он матюкнулся и с удвоенной силой загрохотал в калитку.
Блокнот про…прощелкать, мл-ля! Так глупо!
Он же служебный! Прошитый и пронумерованный!
Сразу возникла четкая мысль, которая явно не порадовала бы членов общества защиты животных:
«Пристрелю однозначно долбанного лохматого сторожа, если затаскает блокнот куда».
Через некоторое время калитка распахнулась и в проеме нарисовался хозяин, смущенно протягивавший оперской блокнот.
- Ты это, извини, собачка у меня ученая, не гавкает.
На обложке блокнота отчетливо виднелись следы зубов.
Но сам блокнот был цел.
Виктор неодобрительно покачал головой, забирая его у домовладельца.
Дальше все пошло по накатанной.
В принципе, этого маленького забавного эпизодика никто и не заметил.
Осталось обойти всего несколько домов.
Дело клонилось к вечеру. Было душновато.
Земля парила после дневного дождика.
Он сразу толком ничего не понял.
И детский визг, раздавшийся за спиной, всерьез не воспринял.
Ну, играют дети, бегают, верещат.
Улочка тихая, дети мотаются прямо по проезжей части,
машин за три часа от силы – парочка проехала.
Однако, когда он обернулся – ох…ох…охренел, в общем!
Было от чего.
Фильм ужасов, воплотившийся тихим летним вечером в уютном провинциальном городке.
Прямо по улице шел высоченный мужик лет тридцати,
размахивающий косой.
Да-да.
Косой. Простой такой. Которой селяне траву косят.
В лучах заходящего солнца смотрелось это весьма впечатляюще.
Ярко бликующее, отбрасывающее солнечные зайчики, лезвие косы, хорошо отбитое и заточенное.
И дети, визгом разбегающиеся в разные стороны.
Большой детский мячик, медленно катящийся по асфальту.
Такой, разделенный полосками на четыре части, красно-синий.
Сюрр! Прям оператора с камерой не хватает.
Опера как морозом обдало, когда он представил, что лезвие косы легко разрубает детское тельце…
Утешало то, что никто из детей пока еще не пострадал.
В следующий момент Виктор стартанул вперед.
Его коллеги сориентировались так же быстро.
«Косарь» оказался окруженным офицерами.
Которые, не сговариваясь, в четыре глотки заорали:
- Брось косу идиот!!!
Однако на косаря это произвело обратный эффект.
Увидев участковых в милицейской форме, он взревел что-то нечленораздельное и ринулся вперед.
Со стороны это, наверное, смотрелось весьма забавно.
Четверо мужиков, двое из которых в форме, прыгают вокруг высоченного мужика, который машет косой, как вертолет – пропеллером.
Ну и выражения висят в воздухе – соответствующие.
Какого чёрта этот тип появился на городской улице с косой? – в данный момент было непринципиально. А вот то, что он находился в стадии агрессивности то ли пьяный… то ли обдолбленный какой-то наркотой… и махал весьма опасной сельскохозяйственной приспособой – вот это было крайне серьезно.
Дети, отбежав на безопасное расстояние, никуда удаляться 
не собирались, с интересом смотря на разворачивающееся представление.
Мало того, на улицу начали выползать их родители, образовав немаленькую группу любопытствующих.
А косарь разошелся не на шутку, лихо вращая косой,
Он сам начал кидаться на оппонентов, которые мешали
ему идти дальше по улице.
Уворачиваться от лезвия косы было весьма неудобно.
В траву на обочине полетели блокноты с ручками, папки и фуражки.
Без них, как-то сподручней.
Но с косой, клиент, расставаться решительно не хотел.
Живописная компания постепенно перемещалась по улице, но все оставалось по-прежнему.
В центре – косарь, вокруг – опера с участковыми.
Они не выпускали его из кольца, но и приблизиться к нему не могли.
Пат.
Виктор, попытался поднырнуть косарю под руку.
И…еле отпрянул назад.
Лезвие просвистело в нескольких сантиметрах от его шеи.
Второй опер –  Серега, взбеленился. Ведь рабочий день уже заканчивался.
- Я тебя, с-сука, застрелю щас! – рявкнул он, выхватывая из оперативки пистолет.
- Не надо, Серый, - выдавил Виктор, - свидетелей куча.
Скажут потом – четыре мента с одним дятлом не справились.
И тут! – удача улыбнулась ему.
Возбужденный неудавшимся броском опера, косарь стал размахивать своим инструментом с удвоенной силой.
Воздух стонал и свистел вокруг него.
Во время очередного замаха, косарь повернулся к Виктору боком, уводя правую руку, державшую хомутообразную рукоятку, слишком далеко вперед.
Правый бок косаря – открылся и Виктор, как на тренировке,
вылетел вперед-вверх, отталкиваясь правой ногой, четко всаживая противнику под мышку – ребро стопы левой ноги.
Косаря унесло на несколько метров, и он с размаху шлепнулся в большую лужу.
Коса отлетела в сторону.
А все окружающие оказались душевно заляпаны лужной  или лужевой грязью.
Дождевой водой назвать ее было трудно, уж больно много грязи разлетелось из лужи.
Коса – на земле.
Косарь – ворочается в луже, правая рука – повисла плетью.
Такое бывает после удара под мышку.
Вокруг – обтекают доблестные сотрудники милиции.
Мат, которым приласкали Виктора товарищи – был не менее экспрессивным, чем тот, которым они награждали косаря.
Зато местная публика приветствовала,
классический тоби-йока-гери – восторженными воплями.
Дежурный по горотделу, вызванный по рации, не нашел нормальный УАЗик и прислал им для транспортировки задержанного свободный экипаж ГАИ на чистеньких жигулях-семерке.
Гаишники сначала поржали над операми и участковыми, а потом категорически отказались вести в салоне долбанного косаря.
Он-то был грязнее всех.
Данную проблему разрешил  лепший друг-опер  –  Вадик, который подъехал к месту происшествия, узнав по рации, где так весело проводит время Виктор.
Вникнув в тему, Вадик решительно распахнул багажник гаишной машины и широким жестом предложил косарю разместиться в нем.
Косарь категорически отказался. Он никуда не торопился.
Но торопился Вадик – именно он должен был везти Виктора к жениху, для обсуждения животрепещущих вопросов об организации свадьбы.
Вадик вежливо, под локоточек, подсадил косаря на край багажника и... коротко двинул его локтем в лобешник, после чего тот мешком свалился в багажник.
Гаишники признали, что в таком формате они смогут доставить косаря в дежурку.
Участковые и опер Серега, неформально выражаясь, поплелись в горотдел – пешком.
Им еще предстояло писать рапорта по задержанию косаря-клоуна.
А Виктор, ссылаясь на неотложные проблемы по подготовке свадьбы, уехал вместе с Вадиком.
Надо было успеть домой – переодеться.
Ведь их ждал жених, да и неплохо было бы «вылить испуг»…
Правда штаны и майку ему все-таки пришлось снять прямо на улице, забросив грязные шмотки в багажник.
Местные жители провожали его аплодисментами.
Наверное, им понравилась расцветка оперских трусов с веселенькими сердечками и надписями «Love you».
Так Виктор торжественно и уехал в трусах и кроссовках,
держа в руках блокнот со следами зубов тихушника-терьера и оперативную кобуру с табельным пээмом.
Надевать ремень с кобурой – на трусы, было бы э-э…
нарушением формы одежды.