Сияние Софи. Часть 3. Глава 25

                Глава 25.

   На прииск Киткан опустилась густая, бархатная августовская ночь. Редкие фонари едва подсвечивают тихие, пустынные улицы. Воздух неподвижен, пропитан холодком и запахом увядающего лета.
   Из недавно шумных дворов не доносится ни звука — лишь где-то вдали негромко поскрипывает незапертая кем-то калитка.   Посёлок — в глубоком, непробудном сне, словно тайный покров забвения опустился на него.
   Вдруг высоко в небе, среди звёзд, из одной светящейся точки вырывается яркий луч и стремительно мчится вниз.
   Достигнув поверхности земли, он падает на дорогу у дома Людмилы. Раздаётся приглушённый удар, поднимается пыль и в ночи высвечивается круг диаметром около полутора метров.
   Внутри круга, ограниченного плотной стеной уходящего вверх света, начинают сверкать бесчисленные радужные искорки, издающие шелест затухающих высоковольтных разрядов. Тут же из них, собравшись воедино, вырастают два мерцающих силуэта.
   Немного померцав, блёстки начинают дрожать и с лёгким шорохом осыпаются, открывая юные, полупрозрачные фигуры Татьяны и Александра.
   Обнявшись, они медленно заканчивают начатое где-то вращение и зависают в полуметре от земли.
    Вот вращение плавно завершается, и они осторожно опускаются на землю. С радостным удивлением оглядевшись по сторонам, берутся за руки и неторопливо идут в конец улицы. Вокруг темно, но путь им освещает мягкий золотистый свет.
   Всё с той же неспешной походкой Татьяна и Александр подходят к его дому и останавливаются.
   Татьяна оживлённо что-то говорит Александру и жестами показывает, как поднимала и бросала камушек в его окно, как привязывала ленточку на веточку черёмухи. При этом она о чём-то спрашивает его, и Александр, улыбаясь, кивает, обнимая её за плечи.
   Неожиданно в доме напротив вспыхивает свет.
   Александр резко поворачивает голову и смотрит на светящиеся окно дома Николая. Мгновенно грусть ложится на его лицо.
   Заметив это, встревоженная Татьяна обращается к нему с каким-то вопросом, и он что-то отвечает ей, показывая на дом Николая.
   По лицу Татьяну пробегает тень печали — она вспоминает того парня, с кем, так давно, у неё произошла незадачливая ссора у клуба. Татьяна берёт Александра за руку и уверенно тянет его за собой.
   Пройдя сквозь закрытую калитку, они подходят к стене дома и исчезают за ней.
   В это время Николай сидит на краешке кровати и подаёт лежащему на ней молодому парню лекарства и стакан воды.
  Бледный юноша безвольно лежит под тонким цветастым покрывалом, и лишь в ещё живых глазах на худеньком лице сверкают слёзы безнадежности, которые, собравшись у нижних век  никак не могут сорваться вниз.
   Рядом с его головой на подушке лежит большая морская ракушка.
   Напоив сына водой, Николай отходит к столу. Сев на табурет, он закуривает и хмуро опускает голову.
   В глубине комнаты, на стареньком диване, сидит его жена, со скорбно опущенными плечами.
   Татьяна и Александр подходят к их сыну и останавливаются у изголовья.
   Татьяна смотрит на него взглядом полным сочувствия и глубочайшей нежности. Затем улыбается, простирает над ним правую руку и медленно разжимает кулак.
   На ладони, обращённой вниз, зависает маленький светящейся голубоватый шарик. Он дрожит, отрывается от ладони и начинает осторожно опускаться на чело юноши.
   Комнату мгновенно озаряет мягкий голубой свет.
   Николай резко поднимает голову и видит, как внезапно появившейся голубой шарик подлетает к голове его сына. Он замирает в растерянности, не зная, что думать и как действовать.
   Жена Николая привстаёт с дивана и с изумлением в глазах наблюдает за полётом шарика.
    Шарик продолжает плавно опускаться. Достигнув восторженно смотрящих на него глаз юноши, он мгновенно растворяется в его теле. В тот же миг из-под покрывала вырывается волна небесно-голубого света и гаснет в воздухе.
   Юноша некоторое время лежит, словно в забытье, затем вздрагивает всем телом и начинает медленно приподниматься, опираясь на ещё слабые руки.
   Николай и мать бросаются к нему и падают рядом на колени.
   Татьяна и Александр, радостно улыбнувшись, берутся за руки и делают шаг к стене.

   В то время как над Китканом царствует ночь, в Прибалтийке стоит знойный летний полдень.
   На набережной тихо плещут морские волны, доносится крик неугомонных чаек и звучит несмолкаемый гомон отдыхающих на расположенном неподалёку пляже.
   По высокому парапету медленно прохаживается белая голубка, внимательно наблюдая сверху за купальщиками.
   В отличии от душной улицы, пропахшей выхлопными газами и горячим асфальтом, в просторных коридорах университета, расположенного неподалёку от набережной, свежо и прохладно.
   У одной из дверей с надписью "Приёмная комиссия" толпится молодёжь.
   Дверь кабинета распахивается, и из неё выходит сияющая от счастья Женя. Тут же с подоконника спрыгивает и подбегает к ней её новая подружка Лена, с которой она познакомилась в общежитии, где жили все иногородние, приехавшие поступать в университет.
   — Ну как, приняли? — спрашивает она, не сводя глаз с сияющего лица Жени.
   — Да! За-чис-ли-ли, — разделяя каждый слог, довольным голосом отвечает та.
   — Поздравляю! — восклицает Лена.
   Они радостно обнимаются.
   — Как я за тебя рада! — возбуждённо говорит Лена. — Теперь будем вместе учиться, на одном факультете.
   Смеясь и перебивая друг друга восторженными словами, они берутся под руки и направляются к выходу по шумному коридору.
   — А я пока тебя ждала, — на ходу говорить Лена и, озорно блеснув глазами, шепчет Жене на ухо:
   — Тут такие парни ходят! Я с одним уже познакомилась. Давай и тебя с его другом познакомлю. А? Симпатичный такой парень.
   — Лена, ты что, совсем уже? — отвечает Женя, смущённо взглянув на неё. — Сразу и знакомиться… Лучше пошли на набережную, прогуляемся, мороженого поедим.
   — Скажи, а тебе какие парни больше нравятся? — не унимается подруга.
   Женя недовольно машет рукой:
   — Да ну тебя… Всё парни, парни… Сначала надо отучиться, университет закончить, а потом уже парни.
   Она останавливается, достаёт из сумочки косынку Татьяны и повязывает её на шею. Но едва собирается сделать первый шаг, как вдруг замирает на месте.
   Лена с тревогой смотрит на неё:
   — Что случилось?
   Прижав руку к груди, Женя тихо говорит:
   — Не знаю… Чувство внезапно пришло, что сейчас произойдёт что-то приятное, радостное…
   — Так уже произошло! — смеясь, выкрикивает Лена. — Тебя в университет приняли! У тебя реакция какая-то замедленная!
   — Точно, — отвечает Женя, улыбаясь, — заторможенная!
   Девушки вновь трогаются с места и направляются к расположенному впереди пешеходному переходу.
   Весело смеясь и подталкивая друг друга, они подбегают к полосатой зебре и, не взглянув на красный сигнал светофора, смело ступают на неё.
   Не успевают сделать и двух шагов, как воздух прорезает визг  тормозов. Подружки взвизгивают и замирают на месте, словно вкопанные.
   Из белого "Шевроле" выскакивает молодой, высокий парень. Его глаза горят возмущением, но голос звучит скорее с досадой, чем с гневом:
   — Эй! Девчонки, вы что — совсем заучились в своём университете? Не видите, какой свет горит? Очки купите!
   Он собирается продолжить свою назидательную речь, как вдруг его глаза встречаются с взволнованно-радостным взглядом Жени, и он замирает, так и оставаясь с приоткрытым ртом.
   — Пошли быстрее, — испуганно шепчет Лена. — Наш светофор загорелся.
   Она хватает Женю за руку и тащит на противоположную сторону дороги.
   — Развелось машин, пройти спокойно не дадут, — громко и самоуверенно произносит Лена, уже перейдя проезжую часть. — Он что, совсем не видит, что мы торопимся? Пусть лучше себе очки купит. Итак, не на что смотреть, а тут еще и очкариком будет.
   Девушки выходят на набережную. Лена всё ещё весело что-то рассказывает, но Женя почти не слушает. Она всё думает — что же так встревожило её, отчего сердце забилось чаще?
   Машинально Женя оглядывается на всё ещё стоящего у своей машины и смотрящего им вслед молодого парня. Тем временем из приоткрытого окна его торопит сидящая на заднем сиденье Маргарита Петровна:
   — Алексей! Тебе ещё рано на девушек заглядываться. Ты только жить начинаешь. И пора ехать — жёлтый свет уже мигнул, сейчас зелёный загорится.
   — Да-да, бабуль, — растерянно отвечает он. — Я знаю: жёлтый — предупреждающий.
   С задумчивостью на лице Алексей садится за руль автомобиля.

   Женя и Лена неторопливо идут по набережной.
  Под тенью большого баннера стоит лоток, у которого бойкая продавщица средних лет торгует мороженным. Лена становится в небольшую очередь, а Женя решает пройти немного вперёд — побыть несколько минут наедине с собой и спокойно обдумать случившееся на переходе.
   Со стороны лимана тянет тёплый ветерок, пахнущий морем. Его бархатное дыхание мягко касается лица Жени, обвивает голову и уносит мысли куда-то ввысь — туда, в лазурное, безоблачное небо, в самом центре которого, как что-то чуждое и постороннее, застыла едва приметная иссиня-чёрная туча.
   Женя останавливается, поднимает счастливые глаза к небу. Взгляд пробегает по нему, останавливается на туче, и вдруг в её глазах проскальзывает тревожное удивление: туча словно смотрит на неё в ответ и манит к себе.
   Внезапно усиливается ветер, и гонимая им туча закрывает солнце. На набережной становится сумеречно, и откуда-то издалека раздаются глухие раскаты грома.
   От громовых ударов Женя вздрагивает, её взгляд, устремлённый в небо, становится напряжённым, а лицо принимает выжидательное выражение. Неожиданно она резко вскидывает правую руку и прижимает ладонь к левой стороне груди. Прикрыв глаза, словно прислушиваясь к себе, держит её в таком положении, затем медленно переводит ладонь на плечо и с усилием отводит левую руку назад.
   В тот же миг по обнажённой до локтя руке пробегает голубая змейка, ладонь сверкает голубым светом и на ней появляется крохотный голубой шарик. Шарик отрывается от ладони, падает вниз и, немного не долетев до земли, рассыпается мелкими искрами.

   По автотрассе мчится машина Алексея. Локоть его левой руки лежит на дверце с опущенным стеклом. Неожиданно он морщится, словно почувствовал внезапную боль, высовывает руку в окно и начинает встряхивать, разминая пальцы.
   — Что случилось? — сочувственно спрашивает Маргарита Петровна. — Тебе плохо?
   — Рука затекла, — с досадным спокойствием отвечает он.
 Алексей продолжает разминать высунутую руку, не отрывая внимательного взгляда от трассы. По этой причине и не замечает, как его ладонь озаряется не ярким голубым светом и на ней возникает голубой шарик. Встречный поток воздуха сдувает его с ладони, и шарик рассыпается блёстками за капотом автомашины.
   Алексей облегчённо трясёт рукой, берётся за руль и давит на газ.

   Женя продолжает всё так же стоять на набережной, не отводя взгляда от тёмно-голубой тучи, которая начинает вести как-то странно: она то чуть приближается, то вновь отдаляется от неё. Внезапно туча сжимается в едва заметную чёрную точку и  исчезает, рассыпавшись россыпью мелких голубых искр.
   На её месте снова ярко светит солнце. Его лучи озаряют лицо Жени, слепят глаза, но она не отводит взгляда, устремлённого в высокое небо.
   — А мы всё равно найдём друг друга, — произносит она негромко, но твёрдо.
   — Я буду рада, — вдруг откликается весёлый женский голос.
   Женя вздрагивает и резко поворачивает голову налево, но  видит только белую голубку, сидящую на парапете.
   Смотрит направо — мимо проходит молодая женщина, оживлённо разговаривающая по телефону.
   Женя вновь переводит взгляд налево — и в этот момент голубка срывается с места, стремительно взмывает вверх и исчезает в синеве неба. Женя провожает птицу взглядом, затем задумчиво опускает глаза и делает несколько шагов вперёд.
   Вдруг раздаётся громкий, возмущённый голос Лены, подбегающей к ней с двумя стаканчиками мороженного в руках:
   — Женя, ты не представляешь! Эта продавщица такая тупая! Я, хоть и скромная, и тихая — ты знаешь, — и то не выдержала! Я ей говорю: "Дай шоколадное мороженное." Она даёт клубничное. Я говорю: "Мне надо шоколадное." Она говорит: "Оно сверху в шоколаде." Я ей: "Мне надо шоколад внутри." Она мне: "Бери на палочке." Я говорю: "Сама ты на палочке." Она говорит…
   Под беспрерывное щебетание Лены подруги уходят по набережной, растворяясь в пёстром потоке людей.