Дело о судке с гурьевской кашей Мой прадед-Ф. Каль

Дело о судке с гурьевской кашей, инженере Ф;доре
Кале и высказываниях, «обидных для русского национального самолюбия», которые им произнесены не были.
(Бытовой инцидент в канун великого краха исторической России в 1917г.).

               
Каль Федор Федорович( 1865-1921)
Экспозиция

В начале июня 1916г., около 17 часов, нижегородский архитектор Ф;дор Ф;дорович Каль , потомственный дворянин, 51 года от роду, служивший в Главном управлении по квартирному довольствию войск инженером, отправился пообедать в ресторан «Восточный базар» со своим другом - чертежником Федором Поповым, из нижегородских мещан, 43 лет от роду.
Друзья заняли по обыкновению отдельный кабинет и стали обсуждать дела. День выдался душный, потому что через полчаса они перешли на веранду ресторана и продолжили обедать. Пили безалкогольный прохладительный напиток «Ермолаевский», так что были абсолютно трезвы.   
То, что произошло дальше, имеет – судя по сохранившимся документам Нижегородского областного архива  – две версии развития событий, но этот инцидент круто изменил жизнь архитектора Каля . Событийная канва этого инцидента в ресторане выглядела следующим образом.
К обедавшим на веранде господам неожиданно подошел официант, обслуживавший их кабинете, и потребовал оплатить счет, сказав положенную в таких случаях фразу: «позвольте получить!».
Инженер Каль как - раз лакомился в это время гурьевской кашей. Требование официанта показалось Ф;дору Ф;доровичу - человеку вспыльчивому и нервному - верхом нахальства (недоверие к многолетним завсегдатаям ресторана!) и бесцеремонности ( тревожить солидных господ, обсуждающих  важные дела!), и  он  с криком «сволочь!» и «нахал!»  в состоянии аффекта запустил в полового судком с гурьевской кашей.
Увидев, что официант получил царапину, Каль мгновенно стих и бросился извиняться перед ним. Никаких других лиц, кроме двух обедавших господ и услужающего, на веранде в этот момент не было.
После многократно принесенных официанту извинений и соответствующей материальной компенсации ему за причиненный моральный ущерб, господа обедавшие покинули ресторан в подавленном настроении.    
«На следующий день Ф.Ф. Каль , глубоко огорченный случившимся как человек редко-доброго и отзывчивого сердца, был у этого официанта, со слезами на глазах просил у него прощения, щедро вознаградил его, и тот написал ему бумагу, в которой он подчеркивает, что никаких претензий он против инженера Каля не имеет» (из письма Алексея Федоровича Каля , брата архитектора, на имя нижегородского губернатора).    
Тут бы делу и конец. Ан нет.
Действие 1.
Через пару дней в нижегородское жандармское управление явились два других официанта из ресторана «Восточный базар» и заявили, что Ф;дор Каль допустил-де «оскорбительные для русского народа высказывания». По версии доносчиков, «инженер Каль», метнув судак с кашей в официанта, якобы в гневе воскликнул: «так тебе и надо, русская свинья!» и прибавил «все русские сволочи, собаки!».
И завертелось весьма  любопытное дело , которое было открыто 12 июня 1916г.
Уже 1 июля 1916г. Отдельного корпуса жандармов ротмистр Морозов проводит допрос господ Каля и Попова и составляет соответствующий протокол.
Попов вносит в протокол: «Я категорически заявляю, что инженер Каль выражений «русская сволочь» и «русские все сволочи и собаки» не произносил».
10 июля от Главноначальствующего Нижегородского губернатора А.Ф. Гирса  выходит Постановление за № 28929 по «делу инженера Каля», в соответствии с которым он должен быть подвергнут «как немец по происхождению» «трехмесячном аресту за двукратное произнесение крайне дерзких и оскорбительных для русского национального  самолюбия слов». Губернатор поставил в известность об этом инциденте военного министра (!), который принял решение о немедленном увольнении инженера Каля со службы (Ф.Ф. Каль служил по военному ведомству с 1891г, т.е.  был на службе уже более 25 лет.)
Дело стало набирать обороты.    
31 июля Ф.Ф. Каль пишет письмо на имя губернатора. Он кается в неблаговидном поступке с «брошенным в официанта судком,… происшедшем вследствие моих расстроенных нервов и вспыльчивости, о котором я крайне жалею…» и  заявляет,  » что никаких слов мало-мальски оскорбительных для русского человека мною не было произнесено, и что я вообще не мог высказать чего-либо оскорбляющего патриотическое чувство …».
С учетом царящей в стране с начала войны германофобии, открыто поддерживаемой властями, Ф.Ф. Каль подчеркивает, что во время инцидента в ресторане на немецком языке (как донесли об этом догадливые официанты) он не говорил, «что, если по старой привычке и говорил в частной беседе на этом языке так же,  как и говорил по - французски, то это делал во всяком случае не демонстративно и вызывающе , так как я сам считаю крайне не тактичным пользоваться в переживаемое нами время языком наших врагов и особенно в публичном месте.».
В семье архитектора Каля с 1903г., когда родились дочери София и Иуния, жила бонна по имени Эка , немка по происхождению; так вот в доказательство отсутствия каких-либо германофильских влияний он приводит тот факт, что  «…мною запрещено живущей в моем доме более 13 лет бонне говорить с моими детьми по - немецки.» Вот как!
11 августа на имя товарища министра внутренних дел поступает «памятная записка» от Алексея Ф. Каля , брата подследственного – известного ученого-музыковеда и видного деятеля музыкальной жизни Петербурга.
Он подчеркивает, что «инженер Ф.Ф. Каль 26 лет служит верой и правдой Престолу и Отчеству  по военному ведомству , что … в семье Каль  – все православные , а брат подследственного Виктор   состоит Императорским генеральным консулом в Салониках, а другой брат Николай Федорович Каль  - чиновником по особым поручениям при Костромском губернаторе, служит в настоящее время в Действующей армии«.
А.Ф. Каль особо указывает на то обстоятельство дела, что  «… пять человек прислуги ресторана «Восточный базар» готовы под присягой показать, что два лакея- доносчика фактически не могли слышать  инкриминируемые инженеру Калю слова, так как в это время они были в совершенно другом месте – таким образом, обвинение это - явная клевета.«.
Губернатор Гирс, несмотря на занятость военного времени, находит время лично (!) встретиться с Ф.Ф. Калем. У подследственного создается впечатление, что губернатор начинает сомневаться в обоснованности выдвинутых против него обвинений, о чем сообщает брату. Дело, однако, не прекращено и угроза ареста домокловым мечом висит над головой вспыльчивого архитектора – инженера. 
14 августа на имя Главноначальствующего Нижегородского губернатора поступает «Прошение» от нам уже известного Ф. Попова, товарища Ф. Каля по злополучному обеду в ресторане «Восточный базар». Попов пишет, что узнал о намерении губернатора привести в исполнение постановлении об аресте Ф. Каля и в этой связи считает «своим святым долгом заявить Вашему превосходительству, что я, помня до мельчайших подробностей все обстоятельства дела, категорически утверждаю,… что  Ф.Ф Каль ни одного оскорбительного для русского человека слова не произносил, что я могу под присягой подтвердить. Кроме того, зная г. Каля  более шести лет, заявляю, что  кроме самого лучшего и патриотического чувства ко всему русскому он никогда не проявлял.»
Действие 2
Через четыре дня, 18 августа 1916г., губернатор поручает нижегородскому полицмейстеру « … лично в один из ближайших дней арестовать Каля и доставить его в тюремный замок, приняв  меры к воспрепятствованию ему иметь при себе какие-либо предметы»- предосторожность отнюдь не лишняя, так как подследственный Каль грозить покончить с собой, « если не будет освобожден от предстоящего ареста».
2 сентября к губернатору с прошением «в виду предстоящего доследовании по делу» обращается жена подследственного - Ольга Владимировна Каль , мать 5 детей. Она умоляет о пересмотре дела и просит «принять во внимание все прошлое моего мужа, не запятнанное в течение 25-ти летней службы его в войсковых комиссиях, ни малейшим подозрением в симпатиях, оскорбительных для русского национального чувства».
               
                Ольга Владимировна Каль ( 1867-1927)

Читаем в е; «прошении»:
«Вся жизнь моего мужа говорить только о беспредельной преданности его интересам родины Россия и русского престола. Многочисленные работы, произведенные им, по качеству и выгодности для казны, являются, без всякого преувеличения, первыми во всем Округе, что, не сомневаюсь, засвидетельствует начальство моего мужа и высшие инстанции. Воспитание детей проникнуто исключительной любовью к России и полным отсутствием германофильских тенденций».
В прошении далее Ольга Владимировна приводит также перечень лиц (с указанием их адресов), «могущих засвидетельствовать ВАШЕМУ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ «искреннюю любовь к России «и просит допросить их для принятия беспристрастного решения по этому делу. 
Идет, между тем, третий месяц, как обвинение в «произнесении дерзких и обидных для русского национального самолюбия слов» и угроза ареста на 3 месяца висит над Ф.Ф. Калем. Аресту он за прошедшее время не подвергался, даже подписка о невыезде с него не взята.   
25 августа Ф. Ф. Каль снова пишет губернатору личное письмо; 6 сентября копия этого письма ложиться на стол начальнику губернского жандармского управления.
Он кается в соверш;нном им «в состоянии аффекта поступке» с метанием судка в официанта, но вновь категорически отвергает факт произнесения «постыдных для русского человека слов». Ф.Ф. Каль указывает на то, что по донесению губернатора «господину Военному Министру» он был уволен со службы, что лишило его, «честного труженика, отца 5-ти человек детей заработка». 
Вы лишили меня моего здоровья, ибо оно в конец надорвано несправедливой обидой, нанес;нной моему доброму имени. Вы меня лишили всего, но чести моей Вы меня лишить не можете.- это честь русского инженера, русского по происхождению , по религии , по убеждениям.»
Ф.Ф. Каль просит губернатора лично вмешаться - снять с его имени позорящее пятно и распорядиться «о пересмотре или доследовании дела до приведения в исполнение распоряжения об аресте». При этом Ф.Ф. Каль зявляет, что «за оскорбление действием официанта он спокойно и безропотно готов понести наказание».
Действие 3
В сентябре Ф. Ф. Каль отправляется искать правды в Петроград и останавливается на квартире своего уже упомянутого нами брата А.Ф.Каля. 
Недреманное око власти, однако, не бездействует.
22 сентября 1916г. из Нижнего в Петроград уходит письмо (№ 16729) от начальника Нижегородского губернского жандармского управления полковника Махурина в адрес начальника Петроградского жандармского управления относительно необходимости - в связи «с производимым мною по распоряжению г. товарища Министра Внутренних Дел … расследованию«  провести допрос по ряду вопросов, некоторое из которых представляются  нам сквозь призму столетней давности особенно занятными. Вот некоторые из них:
« 4) Не утверждал ли г. Каль в клубе при начале возникновения войны , что немцы непременно победят и чем он руководствовался при этом?
5)Не было ли случаев произнесения при представлениях г. Каля кому-нибудь следующих слов : »немец Каль» и чем вызывалось это?»
  В запроса указано, что «расспрос «инженера Каль должен быть произведен негласно , а протокол направлен в Нижний Новгород полковнику Махурину.
 Во исполнение этого поручения 3 октября 1916г. Отдельного Корпуса Жандармов подполковник Астахов в г. Петрограде проводит допрос Каля и составляет соответствующий протокол. Ф.Ф. Каль снова излагает уже известную нам версию событий в ресторане «Восточный базар» и заявляет: « Никаких слов, оскорбительных для русского национального чувства я НЕ произносил  и инкриминируемее мне слова «Русские все сволочи, собаки «- я не говорил».   
Прошло еще 4 месяца.
В конце декабря в Петрограде убили Гришку Распутина.
Россия вступила в роковой для нее 1917год.
 
Финал
И вот 18 января 1917г. губернатор Гирс подписывает постановление № 30263 о замене инженеру Калю ареста на 3 месяца штрафом в размере 100 /ста/ рублей, « … так как из собранных дополнительных данных усматривается, что инкриминируемый ему проступок составляет обыкновенное озорство и совершен под влиянием раздражения, без умысла выразить пренебрежение к русской народности».

Занавес.

До начала Февральской революции оставалось ровно 35 дней.

 
Семья архитектора Каля Ф.Ф. 1908г. (слева направо стоят- Ольга Владимировна, сын Федор, Федор Федорович, сын Евгений, бонна Эка;
слева направо сидят: сын Виктор, дочери Иуния и Софья).
 ===================================================
Эпилог   

В разгар войны в течение 7 месяцев власть «дурью мается»-занимается вздорным делом, основанном на доносе.