Матрица пятого поколения. Глава 3

— Вставай, солдат!
Нео раскрыл глаза и увидел Морфеуса, склонившегося над ним.
— Мир полон слухов. Вижу, что ты обрел новое зрение? Мне известно, что ты вчера был в Матрице и встретился там с Муджахидом-Йохансом и с французом.
— Я также встретился с Апоком, — ответил Нео, медленно поднимаясь и потягиваясь, будто только что проснулся, хотя его разум работал с ясностью лезвия. — Он вчера был здесь.
— Апок? — в глазах Морфеуса мелькнула тень неподдельного удивления, смешанного с настороженностью. — Наш соратник, погибший на глазах у товарищей?
— Тот самый, — холодно подтвердил Нео. — У него много имён. Одно из них — Тот. Он был здесь вчера вечером и всё рассказал, — продолжил Нео, его голос был ровным, без эмоций. — В том числе и о том, что это ты породил монстра. Я говорю об Инквизиторе — главный из Смитов.
Морфеус замер, напрягшись. Он, живущий с грузом вины за создание Смита-Инквизитора, увидел в Апоке не спасителя, а вестника ещё более страшной правды, катализатора краха, рушащего последние опоры его мира.
— Итак, Апок перерождается, принимая на себя роль мессенджера и путеводителя для главных героев? — Морфеус скептически покачал головой, но напряжение в комнате сгущалось. Он стоял напротив, сжав кулаки, и его лицо искажалось не гневом, а болью и страхом. — Он появляется из ниоткуда и сыплет именами богов и миров, о которых мы и не слышали! Говорит, что наша борьба — детская игра, а наш враг — не тот, за кого мы его принимали. Он рушит всё, во что мы верили! Ради чего?!
— Он сохранил память о прошлых жизнях, — отчеканил Нео. — И несёт ответственность за передачу информации. Он вестник от Архитектора Света. Его имя — Апок — от слова «Апокалипсис». Его мир был разрушен Апокалипсисом, устроенным посланником Властелина Тьмы в войне с ложным архитектором. Вчера он объяснил мне устройство порядка вещей Вселенного. Раскрыл мне глаза.
Нео смотрел на Морфеуса не моргая, холодно, изучающе, как на интересный экспонат или потенциальную угрозу. Мысли проносились в его голове с нечеловеческой скоростью, оценивая варианты с безжалостной эффективностью.
Вариант первый: убить Морфеуса здесь и сейчас. Максимально эффективно. Устранить слепого фанатика, чьи действия уже привели к созданию Смита-Инквизитора. Но нет. Это поступок француза или Смитов. Это моральная победа врагов, превращающая его в них.
Вариант второй: высказать всё и изгнать его. Безопаснее, эмоционально честно. Но это реакция обиженного ребёнка, а не лидера. Это не решает проблему, а создаёт ещё более опасного мстителя.
Вариант третий: попытаться объясниться. Обсудить услышанное. Проявить зрелость, дать шанс на перемирие. Но рискованно. Морфеус — программа. Он может не поверить, воспринять это как манипуляцию и атаковать первым.
«Я должен выбрать четвёртый путь, — молниеносно решил Нео. — Путь, сочетающий элементы всех вариантов, но на более высоком уровне».
Он поднялся во весь рост, и его новая, леденящая уверенность заставила Морфеуса инстинктивно отступить на шаг.
«Первый шаг, — мысли Нео промелькнули как удар молнии, — это он должен оправдываться. Я буду наступать. Второй шаг — только факты. Без эмоций. Третий шаг — ультиматум и выбор».
Нео сделал шаг вперёд, его взгляд, казалось, видел насквозь саму сущность Морфеуса.
— Я дам тебе полную информацию, Морфеус. Всю, что получил. А затем — честный выбор. Я не играю в игры. Твоя сила и фанатизм — это ресурс. Я не буду уничтожать ресурс. Я попытаюсь перепрофилировать его. Твоя реакция покажет, кто ты на самом деле: слепой фанатик, которого придётся устранить, или воин, способный принять правду и изменить свою позицию.
В воздухе повисла тишина, густая и звенящая. Нео больше не был солдатом, следующим за пророком. Он стал Архитектором новой реальности, и его первый тест начинался прямо сейчас.
— Нам нужно подняться над самой концепцией этой войны, Морфеус. — Продолжал Нео, — Апок рассказал мне историю вселенной от её зарождения до сегодняшнего дня. Он посвятил меня в историю Смита-Инквизитора. В историю того, как ты, Морфеус, своим фанатизмом уже однажды создал монстра.
Нео еще сделал шаг вперёд. Его голос был негромким, но каждое слово падало, как камень.
— Ты не освободитель. Ты — вирус, который система использует для устранения неугодных элементов. Ты — её оружие. И я теперь знаю это.
Он остановился, давая этим словам пронзить броню веры Морфеуса.
— У тебя есть два пути. Первый: продолжить считать меня предателем и попытаться остановить. И тогда я буду вынужден относиться к тебе не как к наставнику, а как к угрозе новой реальности, которую я строю. Второй: признать, что ты ошибался. Отложить свой меч. И помочь мне исправить тот вред, который вы причинили этому миру. Выбор за тобой. Но выбери быстро.
— Нашей правды хватило, чтобы выжить! — выпалил Морфеус, отступая под напором этой новой, страшной реальности. — Чтобы сражаться!
— И чтобы рождать монстров, — палец Нео указал прямо в него, как клинок. — Твоя правда породила Смита-Инквизитора. Твоя вера в грубую силу, в святую войну без компромиссов, взяла идеалиста и выковала из него фанатика. Ты дал ему меч, но не дал мудрости. Ты создал солдата, а когда солдат стал слишком эффективен в твоей же войне — ты отрёкся от него. Ты не ребёнок, чтобы не знать последствий своих действий.
Морфеус побледнел. Эти слова били точнее любого удара, достигая самой сути его мучительной тайной вины. Он хотел что-то возразить, но горло сжалось.
— Теперь ты ищешь нового пророка и нового вестника, — неутомимо продолжал Нео, его голос звенел холодной сталью. — И снова ты мыслишь категориями войны. «Кто свой? Кто враг?». Мир не делится на своих и врагов, Морфеус. Он делится на спящих и проснувшихся. И те, кого ты называешь врагами, — лишь тюремщики в застенках, в которых вы все сидите. А ты злишься на того, кто принёс ключ, потому что боишься признать: твой тюремный бунт был частью тюремных же правил.
Нео повернулся, чтобы уйти, и бросил через плечо:
— Я — не твой солдат. Я не обязан исправлять твои ошибки. Я пришёл, чтобы переписать правила. Прими это или нет — твой выбор. Но не мешай мне. В этот раз последствия будут уже не для одного мира.
В глазах Морфеуса рябило от обрушившейся правды. Это был уже не тот Нео. Похоже, за время его отсутствия, реальность Нео была взломана и пересобрана заново. Для него это был крах всего: вера в победу рухнула — война окончена, но ничего не изменилось. Он понимал, что Зион — всего лишь буферная зона, «второй уровень» Матрицы. Вера в уникальность их борьбы рассыпалась — Нео не первый Избранный, а лишь один из многих. Он узнал о существовании великих сил, целых миров, о том, что их жизнь — лишь маленький эпизод в великой войне. И он узнал, что его наставник, он сам, косвенно виновен в создании одного из главных зол.
Морфеус осознавал, что в этом была и его вина. У него сознание тоже должно было перестраиваться. Он видел, как Нео мучили головокружение и мигрени, визуальные глюки, где наслаивались образы Зиона, Матрицы и мрачных миров богов. Он видел, как Нео переходил от ярости к отчаянию, к апатии, потому что масштаб был слишком велик для обычных эмоций. Но Нео переборол себя, не сошёл с ума. Он пережил смерть своего старого «Я», чтобы родиться новым — Нео-Архитектором, понимающим всю сложность мироздания.
Прошло несколько томительных секунд. Гнев и отрицание на лице Морфеуса сменились борьбой, а затем — горьким прозрением. Он разжал кулаки. Его плечи, всегда такие прямые, поникли под тяжестью истины.
— Я… воин света — произнёс он наконец, и в его голосе не было прежней слепой гордости, а лишь смиренное признание. — Я готов служить… истинным светлым силам. Не слепой вере, а… знанию. Что мне делать?
Это была не капитуляция. Это было перерождение. Первый шаг на новом пути.
— Я на это и рассчитывал, — Нео обнял Морфеуса коротким, крепким объятием товарища по оружию, в котором было больше решимости, чем нежности. — С возвращением, друг. Теперь нам надо взять быка за рога — промедление смерти подобно: Луи Сайфер желает сотрудничать с нами.
— Как я многое пропустил, — разочарованно и с долей стыда произнёс Морфеус, всё ещё переваривая шок от собственного прозрения. — Что за Луи Сайфер? Чем он занимается?
— Ты его знал, — ответил Нео, его взгляд стал тяжёлым, предвещая горькую пилюлю, которую теперь предстояло проглотить и Морфеусу.
Он сделал паузу, давая бывшему наставнику подготовиться.
— Тот самый Сайфер. Предатель, который продал нас агентам за обещание богатства и комфортной жизни в Матрице. Тот, из-за кого погибли наши друзья.
Лицо Морфеуса исказилось от мгновенной, животной ненависти и непонимания. Старые раны, казалось, воспалились вновь.
— Он?! — его голос прозвучал как скрежет металла. — Ты предлагаешь вступить в союз с тем, кто…
— С тем, кого система использовала, выпотрошила и выбросила, — холодно перебил его Нео. — Так же, как использовала и нас. Так же, как использовала тебя для создания Смита-Инквизитора. Он — такое же последствие, такой же симптом болезни. Только его предательство было примитивнее, понятнее. Он хотел стейка и вина. Ты хотел спасителя. Что, по-твоему, опаснее?
Нео смотрел на Морфеуса, не позволяя тому отвернуться от этого жестокого сравнения.
— Апок открыл мне его истинную природу. Он не просто предатель. Он бывший Избранный, падший владыка уничтоженного мира Любви и Счастья. Его мотивы сложнее, а его знания о системе — глубже, чем у любого из нас. Он ненавидит Архитекторов этой реальности — и ложного, и Властелина Тьмы — куда сильнее, чем ненавидит нас. Его предательство было ошибкой отчаяния. Твоё — ошибкой слепой веры. Теперь у нас есть шанс исправить и то, и другое.
Морфеус молчал, его разум боролся с когнитивным диссонансом. Вся его картина мира, уже дававшая трещины, теперь рушилась окончательно, заставляя на пепелище старых истин строить новую, куда более сложную и безжалостную.
— Ты предлагаешь нам довериться тому, кто однажды уже вонзил нож в спину, — наконец произнёс он, и в его голосе звучала не злоба, а крайняя усталость от круговорота предательств.
— Я предлагаю использовать его, — поправил Нео. — Как он попытается использовать нас. Я предлагаю смотреть на него не как на человека, а как на оружие. Опасное, с сомнительной репутацией, но направленное на общего врага. Мы не будем доверять ему. Мы будем руководить им. Его знания — ключ, который нам нужен. А его жажда мести — гарантия, что он будет биться до конца.
Нео снова повернулся к выходу.
— Идём. Нам нужно найти Апока. Пришло время назначить свидание с призраком нашего прошлого.
Нео с Морфеусом выходят на главный бункер. Строительные леса на одном из уцелевших уровней Зиона. Воздух наполнен пылью, лязгом металла и приглушенными голосами рабочих, пытающихся восстановить то, что еще недавно казалось символом их свободы. На фоне этой суеты, неподвижный, как скала, стоит Апок. Его спина прямая, руки сложены за спиной. Он наблюдает за людьми не как соучастник, а как ученый, изучающий муравейник.
К нему приближаются Нео и Морфеус. Шаг Нео твёрд и уверен, взгляд направлен прямо на Апока. Шаг Морфеуса тяжел, в его обычно непоколебимых глазах — буря недоверия, смятения и подавленной ярости. Он до сих пор не может примириться с мыслью, что сущность, давший у него обещания скрыть себя, стоит здесь, живой и невозмутимый.
Нео останавливается в шаге от Апока. Тот медленно оборачивается. Его взгляд скользит по Нео, видя в нем подтверждение своих слов, а затем останавливается на Морфеусе. В его глазах нет ни дружелюбия, ни вражды — лишь холодная, безличная констатация факта.
— Морфеус, ты ищешь правду. — говорит Апок, — редкая и опасная форма голода в этом мире. Но, как и любой голод, ее можно утолить лишь один раз. Уверен ли ты, что хочешь насытиться?
— Апок, ты ли это, — низким, сдавленным голосом говорит Морфеус — мне сказали, что твоя душа осталась в Матрице.
— Тот Апок — что ты видел, был аватар, — лёгкая, почти незримая улыбка тронула уголки губ Апока — и тебе ли говорит об этом Морфеус — аватар Тритона? Акт в спектакле, режиссером которого был не ты. Это они (он кивком показал на Нео) видели то, что им было позволено увидеть. То, что укрепляло твою веру в простую бинарность: жизнь или смерть, друг или враг, Зион или Матрица. Мир или война.
Морфеус сжимает кулаки. Каждое слово Апока бьёт по фундаменту его веры, как молот.
— Посмотри на них, — Апок указывает рукой на рабочих — они восстанавливают свою тюрьму, который никогда не был реальным. Они лечат раны, нанесенные иллюзии. Это высшая форма служения системе — бороться с ней, веря, что ты свободен. А ты был надзирателем, Морфеус. Ты отлавливал непокорные души и приводил их сюда, на этот второй уровень изоляции, чтобы они не нарушали покой в основном мире Матрицы. Твой Зион — не убежище. Это тюрьма.
Морфеус отступает на шаг, будто от удара. Его лицо становится пепельно-серым. Он смотрит на свои руки — руки, которые он считал орудием освобождения.
— Всё… ради чего мы сражались… все, кто погиб… — Морфеус говорит шепотом, обращаясь больше к себе.
— Погибли, чтобы поддерживать красивую, героическую легенду — отрезал Апок. — Легенду, которая не дает другим «багам» системы усомниться в реальности. Зачем бунтовать против Матрицы, если можно мечтать о спасении в Зионе? Ты давал им не свободу, Морфеус. Ты давал им надежду. А надежда — самый эффективный наркотик для усмирения бунта.
Нео молча наблюдает, видя, как рушится мир его наставника. Он уже пережил этот крах. Теперь его очередь быть свидетелем.
— И что же теперь? — Морфеус поднимает голову, и в его глазах уже не гнев, а бездонная пустота — Какой смысл… во всём этом? Почему я должен верить тебе? Знатоку тайных пружин мироздания, использующий свои знания для подрыва основ. Идеальному антагонисту-искусителю. Змею. Это ты, твой обман заставил покинуть людей рай и сойти к сатане, к его грешной земле.
— Теперь — начать всё сначала. — Апок пропускает обвинение Морфеуса мимо ушей, его взгляд становится пристальным, почти пылающим — Осознать, что тюрьма — не стены вокруг тебя. Тюрьма — это этаж, на котором ты находишься. И единственный способ на свободу — не ломать стены, а найти лифт. Или построить его. Первый шаг — перестать быть пастухом. Второй — самому перестать быть овцой.
Апок поворачивается спиной к ним, снова обращаясь к виду на стройку. Его фигура на фоне гигантских руин кажется одновременно ничтожной и колоссальной. Разговор окончен. Он дал им не ответы, а новую, куда более страшную карту реальности. Теперь им предстоит решить, что с ней делать.
Морфеус сцепил пальцы, чувствуя резкую боль в костяшках пальцев. 
— Теперь что? — спросил он резко. — Какова моя роль в новой реальности?
Апок пожал плечами, сохраняя спокойствие.
— Твоя роль остаётся прежней, — пояснил он. — Но теперь ты осознаёшь её истинную сущность. У тебя есть выбор: слепо исполнять команды и инструкции системы или стать активным участником сопротивления, способным анализировать и оценивать ситуацию самостоятельно.
Морфеус покачал головой, ощущая горький вкус поражения.
— Я не хочу быть инструментом, — выразил он категорично. — Я хочу быть частью сопротивления, ведущим бой против системы, а не помощником её.
Апок улыбнулся тонко, оценив решимость ученика.
— Это возможно, — согласился он. — Но сначала ты должен осознать свою роль и принять её ограничения. Только так ты сможешь эффективно действовать и приносить пользу делу.
Морфеус вздохнул, осознавая сложность задачи.
— Я попытаюсь, — пообещал он, осознавая ответственность и обязательства. — Даже если это потребует огромных усилий и жертв.
— А теперь, нам следует спуститься в нижний уровень — сказал Апок — там я вас познакомлю с нашим старым-новым участником сопротивления.