Мой дед Юрий Сергеевич на войне

ВОЙНА
 
На момент мобилизации 25 июня 1943г. ЮС шел уже 46 год. (призван Дзержинским РВК г. Новосибирска).
Как можно понять из архивных документов и писем, он работал сразу на нескольких работах- сметчиком в тресте № 31 Сиблага, в райзо, в пригородном колхозе «Новая жизнь» (где выработал 16 трудодней ), певцом-хористом в Новосибирском ДК Красной армии. Зарабатывал на жизнь семьи, где и как мог.
Жили крайне бедно. Иуния Федоровна (Уничка) работала за Авиазаводе им. В.П. Чкалова кассиршей в столовой, сын Левушка работал там же (последовательно клепальщиком, сборщиком и контролером ОТК) и учился в вечерней школе (№ 36), но тема безденежья и угрозы голода проходит красной нитью через всю переписку.   
Жила семья в маленьком домике (по улице Кольцевая , д. 16), который ЮС построил своими руками из подручных стройматериалов (тесовая крыша, саманные стены, земляной пол) -несколько комнаток, печурка, кухонька.
Воду таскали из колодца. Дрова заготавливали как могли; когда один раз на заводе дали уголь- это было огромное счастье. Правда, в домике были «признаки цивилизации» - проведено электричество, имелась и радиоточка. Зимой в домике из-за щелей в стенах, которые как могли заделывали, было так холодно, что приходилось еще ставить и железную печку типа
     Фрагмент Карты 1935г-ул. Кольцевая   «буржуйка».   
При домике- сад с яблонями, цветник для «отдохновения души» и огород для пропитания, хозяйство: поросята по имени Нашка (от слова-«наш») и Вашка (от слова «ваш-это был поросенок брата Ивана Сергеевича, который возрастал в хозяйстве Лилеевых), кролики (одну крольчиху звали Берта), куры. Весь этот земной рай охраняла отважная собачка-«дворянка» по имени Норка. Кроме этих угодий у Лилеевых были еще и огороды под картошку- «второй хлеб»- (на улице Заводской), которым в основном и питались. 
  Призыв в армию, судя по всему, явился для семьи Лилеевых полной неожиданностью.  Во втором письме (в форме открытки от 2 .07.43), ЮС пишет «Всё это случилось как - то быстро, что мне, кажется, я и не успел хорошенько и посмотреть-то на вас.»  (письмо-№ 2 из Омска).
ЮС пишет сыну: «Я часто вспоминаю, как ты беспокоился за меня и настаивал на основательном устройстве моем на работу. Я немного был легкомысленным в этом вопросе. Конечно, если бы все знать, то я бы устроился в ансамбль Дом Красной армии.  (письмо № 6 от 12.07.43).      
Положение дома с едой на момент отъезда в армию было отчаянным - нечего кушать. ЮС пишет «уезжая от вас, кушать у кур не было так же, как и у вас.  Мне страшно за вас» (письмо № 13 от 01.07.43). Сестре Зое в Москву ЮС сообщает: «Очень меня беспокоит положение домашних с питанием. Дело в том, что, когда я уезжал из дома, там совершенно нечего было кушать. Ну, да теперь уже скоро поспеет картошка и тогда все пойдет по-хорошему. (письмо № 7 от 19.07.43г из Омска.) 
Но Уничка по случаю проводов ЮС как-то ухитрилась приготовить праздничную еду – суп с галушками, достать хлеба и яиц. ЮС пишет жене:
«Бедная моя Уня, как же ты намучилась с моим отъездом с проводами! Видишь, как правда: «сердце сердцу весть подаёт». Я, признаться, с 8-ми часов вечера стал поджидать тебя, выходил несколько раз из сада Лесопильного з-да (за вокзалом) - и вечером и ночью из вагона, когда нас погрузили.
Я очень, очень хотел тебя видеть и знал, что ты где-то тут, около меня; в темноте даже кричал твоё имя.  Видишь, и не ошибся – ты была со мной.
Уехали мы с специальной военной (? неразб.) площадки утром на следующий день.»
Эта сцена достойна поистине экранизации в каком-нибудь очень сильном фильме про войну: ночь, первая ночь после призыва в армию.
Мобилизованные ждут на запасных путях команды «по вагонам». Кто сидит на земле, кто стоит. Курят.
Немолодой отец семейства всеми помыслами с семьей, вышел на пути, вглядывается в ночь и зовет супругу, чтобы, может быть, еще раз ее увидеть, проститься … Ночь, толчея привокзального сада, а за оградой сада прильнула к решеткам жена, отправляемого на фронт бойца, и тоже зовет дорогое имя… «сердце сердцу весть подаёт»
ЮС пишет:
Как я знаю тебя!! Как я знаю твой характер, твою великую душу, способную на самые отчаянные подвиги к близкому тебе человеку. Спасибо тебе, моя безценная подруга! Низко, низко тебе кланяюсь. (письмо № 13, 01.07.43)
Из Новосибирска мобилизованных направили под Омск (это около 640 км), в военный лагерь Черемушки, печально известный по роману В. Астафьева «Прокляты и убиты» (ныне здесь распложен военно-мемориальный комплекс).
На условия жизни ЮС не жалуется, но сама по себе просьба к Уничке и Анне Рафаиловне, жене брата Ивана, прислать ему в армию …хлеба говорит о многом (потом ЮС пожалел об этой просьбе, потому что дома тоже не было хлеба и купить его было не на что).
«Кормить стали последние 3 дня лучше, а то вообще одна вода была «суп-Иртыш» (письмо № 15 от 04.08.43).
ЮС пишет сыну о своем житье-бытье:
«Подъём в 5ч.(асов) утра мне не так страшен, потому что я и дома вставал ведь рано.
Вот умывание в Иртыше - нелёгкая процедура; дело в том, что приходится спускаться к реке Иртыш по круче под градусом почти 75-80;. Принимая во внимание, что никакой лестницы нет, грунт осыпающийся -эта прогулка довольно неприятная и нелёгкая, если ещё принят во внимание, что на это дело полагается определённое количество минут.
Далее идёт 15-ти минутная) физзарядка. Номера больше с приседанием, что мне тоже не совсем легко удаётся. Уж возраст- то мой всё же не молодой. «
Работает ЮС как единственный имеющий документ о среднем образовании писарем в ротной канцелярии (тут очень пригодилось Свидетельство об окончании в 1934г.  Ленинградского сельско-строительного техникума и присвоения звания »техник-строитель» ). Поет в полковом ансамбле самодеятельности. Жизнь вроде бы устраивается.
Все помыслы и мечты с семьей на улице Кольцевая-16.
Поразительно, что еще в военном лагере Черемушки, еще до отправки на фронт, ЮС, не боясь сглаза, уже начинает мечтать о будущей послевоенной жизни:
«Так хороша жизнь, так хочется жить.
Очень мне хочется поговорить о будущем. Рановато хотя, но, допустим, что война кончится, объявится демобилизация армии и я по своим годам, очевидно, буду один из первых, возвращающихся домой. Займу верхнюю полку и… и домой.  А дальше?
 Стоит ли оставаться в Сибири? Ничего тут, кроме нашего домика, хорошего нет. Нет ни ягод, ни фруктов, ни грибов (хотя это, судя по моим прошлогодним грибным трофеям, и не совсем так, а, кстати, что происходит у нас в «буфете» с моими поганками?), ни цветов.
 Тут холодно, дров мало, зима долгая и пр. и пр., а с другой стороны в России, где- нибудь на Волге или, скажем, в Борисоглебе , или где- нибудь на Украине - какая прекрасная может быть жизнь!
Где в Сибири можно найти Онуфриевские Перелоги с бесконечным числом маслят (а как ты их, Уня, любишь!), с разноцветными лугами, фиалками, ландышами, Маклоковскими белыми грибами и пр.пр. Как вы думаете? Ведь очень может быть, что для выполнения этих фантазий (моего возвращения домой, перемены нашего места жительства) придётся приступить непосредственно. Только, Уня, извините, а Норишку мы с собой возьмем. Кстати, как она выглядит? Лает ли? 
Вот этими мыслями, этими думами о вас, о будущем я и оживляю свое существование. «
Сколько здесь веры в «Самое Хорошее» (как писал ЮС), т.е в Благой Промысел Божий!
В Черемушках ЮС пробыл до 17 сентября, когда с очередным эшелоном отправился в сторону фронта.
17. 09. 43 ЮС пишет об отправке из Черемушек на фронт: 
«Во всяком случае, я очень и очень доволен внезапным выездом отсюда. Говорю это совершенно честно и откровенно.
В прифронтовой полосе значительно больше всяких музыкальных ансамблей и, если представиться возможность, я, конечно, буду заниматься любимым делом.
Милая Уничка и дорогой Левуша, очень прошу и настаиваю не выдумывайте ничего страшного обо мне. Такого ничего не будет. Вы должны радоваться за меня, что я еду в другое место« (Письмо № 20 от 17.09.43). К этому письму приложены фирменные рисуночки с человечками: обед, перед отправкой, в вагонах на фронт. 
Маршрут поезда пролегал через Челябинск, Уфу, Пензу, Куйбышев, Ряжск.
26.09.43  состав уже подъезжает к Туле.
«В пути разжигали костры, готовили обеды, супы, каши. Молоко 30р.- литр. Заявлюсь певцом- там, вероятно, есть ансамбль по обслуживанию фронта». (письмо-открытка № 23, 26.09.43). 
В начале октября ЮС уже в Псковской области и пишет родным:
Сейчас 8 часов утра, мы только что позавтракали и обогрелись у костра после крепкого, хорошего сна в лесу на соломе под палаткой.
Жизнь такая всё время на воздухе после длительных маршей очень благотворно действует на меня. Черёмушкинской слабости, немощи в ногах и след простыл. Я совершенно здоров, бодр и сыт.»
И как и в каждом письме старается, как может, успокоить и укрепить Уничку :
«Уня, дорогая моя, будь только довольна мной и гордись тем, что твой муж сейчас бойцом и честно выполняет свой долг перед родиной.
Всё это скоро пройдёт, и мы снова будем вместе.
Лёвинька, а ты, мой милый, будь мужчиной и сохрани мне мамочку такой, какой она была; будь и сам здоров, весел и бодр, чтобы наша встреча не омрачалась ничем, а дальнейшая жизнь наша (а где мы её будем строить- посмотрим) в труде была лёгкой и интересной.» (письмо № 26 от 13.10.43г.).
И тут же, как большой любитель попить молока, добавляет трогательную деталь :
«Нет, Уня, уж извини меня, а если война для нас кончится благополучно, в чём я не сомневаюсь, мы с тобой заведём корову, уж это всенепременно.»
С начала ноября ЮС снова переведен с писарской работы в Ансамбль:
«Накануне вечером мы дуэтом дали концерт в офицерской землянке, где я имел большой успех: спел арию Ленского и Германа. Теперь я уже в ансамбле, где буду выполнять сольные номера, руководить хором, к каковым обязанностям я уже приступил.
Тут в ансамбле обстановка, конечно, совсем иная, ничего общего со строевой фронтовой жизнью почти не имеет. Я прежде всего в тепле. Живём в тёплых хатах, а сегодня, дорогие мои, нас всех – участников ансамбля, одели в новое обмундирование.
Ужасы войны всегда рядом:
«Третьего дня, во время сильного притока раненых мы, артисты ансамбля, были направлены на работу в санитарную часть. Тут, Уня, Левуша, я насмотрелся и увидел весь ужас войны. 
Приходилось выносить умерших, и знаешь, Уня, всё это в обстановке леса, ночи и музыки войны имело свою какую-то особенность, правда, не совсем приятную. Но сознание того, что я выполнял долг перед братьями, поднимало мой дух. «( письмо № 29 , 01.11.43)
Поздравляя брата Ивана с днем рождения. ЮС пишет о своем бодром настроении, о прекрасном самочувствии и шуточно добавляет: «Очень хочется к Зиме или Зимой вернуться домой.
М.б.(может быть) я приду к вам в не совсем нормальном виде, м.б. хромым, м.б. с вертящейся головой, м.б. слегка прыгающим, м.б. с выпячивающими глазами, м.б. с хлопающими ушами и т.д. и т.п.,-  прошу и в таком виде меня  ласково встретить. А, Бог даст, вернусь и таким , каков я сейчас- здоров, бодр , весел и всегда думающий о Вас, всех моих  далёких сибиряках. (письмо № 30 от 1.11.43г.)
ЮС просит прислать ему из дома книги- «Теорию музыки« Способина, ноты популярных романсов и справочник по математике (ЮС очень любил математику – это было необходимо при расчетах сложных сметных таблиц и держало ум в спортивной форме) и, конечно, табачку-самосадику – дедушка был заядлым курильщиком до конца жизни.
ЮС активно участвует в концертной деятельности:
«Вчера мы вернулись из нашего «турнэ» по воинским частям с концертами. Концерты происходили в самой необычной обстановке: зимой, в лесу, на открытой, примитивно устроенной сцене (разравненное место, посыпанное песком и огороженное сосенками). Временами аккомпанемент баяна заглушал и потрясал аккомпанемент войны- совсем не обычно. Переходили из части в часть, где нас оч.(ень) тепло и радушно принимали, и угощали, хотя, говоря откровенно, порой худож. (ественность) исполнения совсем не заслуживало того внимания, какое нам оказывалось. Оч.(ень) утомляли путешествия – переходы, принимая во внимание совершенно невероятную грязь.»                (письмо № 33 от 1.11.43г.)
С начала декабря года 1943 и до конца апреля 1944г. был направлен в «служебную командировку»- он должен сопровождать на поправку несколько лошадей- «кормить, поить их, чистить и смотреть» - в деревню близ станции Клястица (Невельский район Псковской области). Это письмо сопровождается милыми рисуночками: «Письмо на родину у костра», «Веду лошадку на водопой», «Заготовка сена для лошадок»
Новый, 1944г., ЮС встречает все в той же деревне- «вчера в конюшне в тёплом помещении, за мельканием коптилки, сделанной из снаряда, в кругу приятных людей и, в особенности, ст. лейтенанта и старшины встретили за скромным столом Новый год. К столу была сварена картошка, капуста, хлеб и даже смастерили пельменей. (письмо № 36 от 1 января 1944г.) Новогоднее пожелание только одно: «желаю и вам и себе скорее встретиться здоровыми, так же любящими друг друга, и зажить тихой, мирной, трудовой жизнью.»
В канун Нового года ЮС пишет: «Желаю тебе, Уня, к самому началу нашей посадочной весенней кампании встретить своего красноармейчика, вернувшегося с фронта с громом Славы, со щитом на своей могучей руке и с весёлой песней о Родине, о жене и сыне. Крепко, милая, тебя целую.
Дорогой мой мальчоночек - Левушёночек! Поздравляю тебя, мой милый, с Новым годом. Крепко, горячо обнимаю тебя, желаю тебе, мой сынок, много-много здоровья. Крепни, расти, мужай!
 Желаю тебе в этом 44-м году уже непременно приступить к спокойной, серьёзной Учёбе дальше и дальше.»


В начале января ЮС получает письмо от Унички (только оно одно единственное и сохранилось в семейном архиве). Она рассказывает о мытарствах с дровами, о том, что всю живность (кроликов, кур, свинку) кормить нечем и они дохнут, о том, что Левушка учится в 10-м классе и очень помогает ей во всех делах.
 Униичка пишет:
«Я стараюсь как можно меньше думать о тебе, п.ч. (потому что) иначе я ничего абсолютно не могу делать, но у меня это плохо получается.  Где бы и я ни была, что бы ни делала все мои мысли с тобой, дорогой мой Юрашенька!
Возвращайся, ради Бога, скорее.» (1 января 1944г.) 
ЮС в ответ пишет:
 «Можно ли будет сравнить с чем-нибудь ту радость, когда кончится война и мне можно будет вернуться домой? Мне думается, ни один миллиардер со своими миллиардами золота не испытает того счастья, какое испытаю я , нищий, когда получу  возможность вернуться к себе домой, к Уничке , к Левуше , к Аничке, к Ванюше, а там  начать  строить новую жизнь,  может быть, на новом месте.
Итак, мои дорогие ещё и ещё раз прошу Вас быть здоровыми, крепкими, веселыми, готовыми к бодрой, радостной нашей Встрече и Весне. (письмо № 39 от 19.01.44)
И продолжает мечтать вслух о послевоенной счастливой жизни:
«Везде, всегда думой только с вами, только о вас!  Скорей бы к вам и больше никогда, никогда не разставаться. Скорей на Юг, к Ташкенту, к Солнцу, винограду. Там поправимся здоровьем все мы трое.
…Скоро кончится война, все мы будем вместе, ты с работы уйдёшь, конечно, будешь копошиться по дому (подвешивать грозди винограда, кормить гусей и уток, укладывать сорта яблок на зиму, вялить яблоки и т.д. (письмо № 50 от 04.03.44).
В конце апреля, вскоре после Пасхи (16 апреля 1944г.), положение красноармейца Лилеева резко изменилось в худшую сторону – из тыловой деревни, где он ухаживал за лошадьми, заготавливал сено и время от времени участвовал в армейской самодеятельности, он был переведен непосредственно на передовую. Впервые за все десять месяцев пребывания в армии угроза гибели в бою стала осязаемой реальностью. ЮС крайне деликатно пишет об этом сестре Зое в Москву «из землянки передовой позиции»:
«Сегодня к ночи, вероятно, мы пойдем в наступление. Может всякое случиться, а потому я решил, что надо поставить вас в известность. Писать Уничке я об этом не буду, писать Ване - боюсь, как бы письмо не попало к Уничке в руки. Вот и решил об этом написать тебе.
Сейчас только повыкачивал из землянки воду, люди всё спят, а я вот пристроился на краюшке примитивных нар и пишу тебе.
Настроение совсем не плохое. Всё думается, что окончится дело не так уже страшным. А на всякий случай повторяю своё желание, выраженное мною тебе в более раннем письме: тебе или Марусе, а ещё лучше и обоим жить вместе с Уничкой. Она вас очень любит.
Я не люблю писать на подобные темы и не хочу плакаться, а потому на эту тему довольно.  Бог милостив! « ( письмо № 67 от 24.04.44г).
Сколько здесь кроткого смирения перед Судьбой в сочетании с верой в Самое Хорошее…
В начале мая ЮС вновь пишет сестре Зое и после поздравлений с майскими праздниками сообщает: «… поведать свою фортуну в такой степени, как она есть на самом деле, я нашёл возможным только тебе. Но вот видишь в настоящей обстановке я благополучно уже проживаю 10-ый день. А может быть, так оно и будет продолжаться? Враг очень близок к нам, но горе моё - мои года, моё нездоровое сердце и зрение. Особенно зрение в сумрачные и в тёмные ночи совершенно меня убивает – ничего не вижу. «( письмо 69 от 02.05.44).
Прошло еще несколько недель. ЮС отправляет сестре Зое открытку:
«Вот спешу тебя известить, что пока я жив и здоров. Что дальше будет -сказать трудно. Тут все мы живём днём, хотя уж прямой опасности, может быт, и нет.
К свисту пуль и разрыву снарядов я отношусь весьма спокойно. Ведь ничего не поделаешь. Вот только душа болит за Уню и Лёвушку.
Не пиши ты им ничего про меня плохого. Им знать это не надо. К чему тревожить и так больное, беспокойное сердце Унички и Левы? Да к тому же я верю в благополучный исход, верю в Самое Хорошее, а это залог к доброму.   И ты, Зоинька, не беспокойся особенно обо мне. Вот, видишь, ведь от письма к тебе от 23 апреля прошло уже 3 недели, а я жив и здоров.» (письмо № 72 от 16.05.44).
В конце мая тому же адресату:
«Напрасно ты обо мне так беспокоишься. Ведь я же в одинаковой опасности нахожусь с моими товарищами, что же сделаешь. Надо добить неприятеля. Каждый день, конечно, может принести всякие неожиданности, но видишь на переднем крае я нахожусь уж более месяца и пока жив, и здоров.  (письмо № 73, 29.05.44).
Многие страницы писем ЮС полны дивной поэзии- поэзии жизни и любви к любимой Уничке, семье, как вот в этом письме:
«Через день, по делу своей писарской работы, мне приходится на рассвете итти из землянки по направлению к Востоку (т.е. к вам) и проходить лесом. Какое это всегда бывает дивное время: в лесу тепло, тихо и такая масса птиц, такое пение; особенно всегда одна меня поражает своей песней, вероятно, это соловей; всегда вот ищу, ищу её, смотрю по деревьям и никак не увижу. Очевидно, это моя Уничка,- думаю. Это ведь ты, Уня?(Письмо № 77 от 05.06.44).
Или вот этот отрывок:
«На склоне нашего берега масса земляничного цвета, много малинника и очень, и очень много Сирени, которая сейчас блещет своей красотой и благоуханием. Вот маленький цветочек роскошного куста я тебе, хорошая моя Унька, и посылаю. Храни это цветочек- он залог нашего с тобой счастья – скорого свидания.» (Письмо № 78 от 07.044г.).
В середине июля ЮС снова пишет сестре Зое- единственному родному человеку, которому можно написать о мере смертельной опасности окопного бойца:
«Я тебе очень давно не писал- почти с полмесяца. Все время в походах, в преследовании противника. Писать о себе можно было бы очень много, да, откровенно говоря, нет настроения. Не один раз я за это время был в самой гуще опасности. Не один раз принимал участие в боях- наступлениях и пережил всё, что полагается пережить рядовому, окопному бойцу.
Но, видимо, твои последние пожелания в каждом письме имеют свою силу и вот видишь, я пока жив и здоров, что будет дальше – сказать трудно….
… Я горжусь, принимая самое непосредственное участие во взятии одного бывшего населённого пункта- так что, видишь, я воюю во всю. Моя беда, что я стар, и многое мне даётся с большим трудом. Ты просишь сообщить адрес кого-либо, дабы в случае неполучения от меня вестей написать. Напрасно, Зоя. Если что- либо случится со мной - известят тебя, потому что в кармане своём я ношу свою маленькую биографию с твоим адресом. Ты понимаешь, что мне –если бы что случилось- не хотелось бы, чтобы сразу всё дошло до Уни с Левулькой.» (Письмо № 86 от 08.07.44)
Наряду с участием в боях, ЮС с большим успехом дает концерты, поет в полковом Ансамбле .
 В августе 1944  ЮС уже на территории Литвы.  В конце августа он пишет домой: 
«Вчера довольно интересно провёл вечер: пошёл в хутор за молоком, да так что-то случилось хорошее настроение (очевидно, в связи с последними газетными сообщениями) и задал на дворе у литовцев концерт: спел «Сердце красавицы», «Колыбельную» и 1-2 рус.(ские) песни. Успех был, несмотря на непонятность речи, исключительный: и дамы, и мужчины восторженно апплодировали. Таким образом, смягчив сердца, без трудов заполучил 1,5 литра молока да ещё угостился вкусным супом из молока с картошкой; хотя это было лишним, т.к. я совершено всегда сыт.
Вернувшись к себе (уже было довольно поздно) с удовольствием стал разсказывать об Опере, артистах, и передал сюжет оп(еры) «Тоска». Слушатели были весьма внимательны и оч.(ень) интересовались всем.» (письмо № 95 от 23.08.44). 
За участие в боях на территории Латвии ЮС представлен к награждению медалью «За отвагу», о чем и сообщает родным в письме 23.08.44.
 
 
Скан фрагмента Приказа № 28 от 09.09.1944г п 473 сп 154 сд Прибалтийского фронта
Среди постоянных тем переписки - здоровья и самочувствия, еды, хозяйства и быта, тревоги из-за несвоевременного получения дорогих писем и т.п. появляется новая: сын Левушка заканчивает с отличием 10-й класс и собирается поступать в ВУЗ.
ЮС активно участвует в обсуждении этот важного вопроса: Так, стало быть, Левуша решил остановиться на Университете? Правильно! Всё-таки университетское образование основательнее, шире и солиднее ВУЗов.  К тому же ведь после Университета можно кончить и ещё ВУЗ специальный. А какой Левуша избирает факультет? Это, Уня, тоже очень интересное и важное сообщение. Подумай-ка, наш-то Лёвка уже в Университете!(письмо № 63 от 15.01.44г.)
И вот 8 сентября ЮС получает письмо с сообщением, что Левушка с отличием окончил школу. Его ответ процитирую почти полностью: 
«Милый, дорогой, хороший мой Лёва ты снова прости меня, что не поздравил тебя с Днём Твоего Рождения, а уж как это было вовремя сделать в том письме, которое Аничка вам принесла в день 21-08.
Так мне досадно, так обидно, что я на этот раз забыл об этом дне. Оправдания, конечно, есть, но о них после. Прости меня ещё раз, мой Лёвушка, прости твоего старого, несчастного папку. И как это я так оплошал?
Дорогой мой (мне хочется плакать) прими от меня, меня, бесконечно любящего тебя отца, самые светлые радужные пожелания в твоей жизни. Дай Бог тебе оставаться на всю твою долгую жизнь таким же, каким ты был до сего времени, каким я тебя знаю!
Я не помню, не знаю ни дня, ни часа, когда бы ты принёс мне или мамочке что-либо другое, кроме радости, ласки, заботы о нас, а, вспоминая всю твою жизнь с нами, твое младенчество, отрочество и юность с горечью в сердце сознаёшь, что ничего твой папка интересного, полезного или нужного для твоего воспитания не делал.
Ты вырос и воспитался сам, а потому (дорогой мой, у меня текут ручьём слёзы), а потому я не могу стать непосредственным законным участником твоего Праздника, а, стоя лишь поодаль, горжусь и любуюсь тобой, и крепко-крепко-, горячо- горячо в мыслях обнимаю и благодарю тебя.
Лёвушка, вот только чем я могу оправдаться: ты знаешь, что я всегда любил тебя и буду любить какой-то особенной любовью (пожалуй, любовью мамочки), и вот это-то чувство, может быть, когда-нибудь и зародило, пробудило в твоей душе, твоём сознании какие-то новые хорошие, добрые начала, которые, хотя бы в некоторой степени, привели тебя к твоему безупречному настоящему. Не то мамочка.
Ты, конечно, и помнишь, и знаешь, к какой самоотверженности приводила не передаваемая любовь, забота и внимание её к тебе.
Сколько бессонных ночей, сколько слез радости и горя, сколько забот, огорчений, сколько радужных переживаний следовало за тобой мамочкиных в течение 21 года.
И за всё это она получила такую награду, о которой многие матери только мечтают -у неё чудный сын- в учёбе круглый отличник Лёвушка!
Левулька, хороший мой, ты понимаешь, что я хочу сказать тебе, ты понимаешь, что я так рад, так счастлив за тебя, что как-то не могу собрать своих мыслей и выразить свой восторг тобою.
Ну что же теперь ты дальше думаешь делать?
Получить университетское образование, как ты задумал, самое правильное решение. Заиметь Университское Образование, по-моему, также необходимо, как окончить десятилетку. Пусть Университет будет твоей высшей пятилеткой.
Ведь, кроме специальных знаний, Университет возбудит в тебе новые мысли и чувства, воспитает в тебе то, что не объяснить словами, то, что можно назвать Высшей культурой.
Ты ведь у нас мальчик, время у тебя достаточно, чтобы после Университета, когда ты почувствуешь в себе силу и жажду к чему-нибудь другому, познать и это, окончив какой -нибудь второй ВУЗ или ВТУЗ
А мы с мамочкой будем кряхтеть около тебя, а Бог приведёт, и подкармливать, сливочками да медком будем, да оладушками с вареньицем потчевать, а на маслице блинки белые горячие да с маслицем. ( Письмо № 99 от 09.09.44).
В этом письме - весь характер дедушки Юры, как я его помню, - человека горячечно-порывистого в своих эмоциях и безмерно любящего свою семью, сильного и жизнестойкого. Так оно в последствии и получилось –сын Левушка поехал осенью 1945 года в Москву и поступил в только что открытый институт МГИМО, и вся семья потом перебралась в столицу.   
С осени 1944г. ЮС снова работает в музыкальном взводе- разъезжает с концертами по подразделениям, исполняет популярные романсы и русские народные песни, а также оперные арии (особенной популярностью пользуются у слушателей ария Ленского и куплеты мсье Трике (из оперы «Евгений Онегин») и Германа ( из оперы « Пиковая дама») Чайковского. Певца Лилеева узнают:
«…выступление моё в 8-ми концертах прошло, оказывается, совсем успешно. Отзывы и бойцов, и офицеров приходится выслушивать самые лестные и искренние. Часто совсем неожиданно обращаются ко мне незнакомые бойцы и говорят:
-«Ну и хорошо же ты, старик, песни поёшь!»
-А я тебя, старик, слушал как ты поёшь, ну и весело же!» (письмо            № 108 от 12.10.44г.).
В начале ноября ЮС пишет домой:
«…7-го ноября мы своим художественным коллективом двинулись в труднейшую экспедицию, за 12 км. вперёд, к передовой линии, для исполнения ряда концертов. …
Пел я с духовым оркестром «Марш Первого Прибалтийского фронта», песню Аренского «Страстью и негой» и дуэт «Вьётся ласточка»…И, несмотря на то, что я  не здоров, простужен, номера прошли вполне удовлетворительно. Жаль, а надо бы было перед такой высокой аудиторией спеть на Ять. Концерт прошёл в общем удачно, и мы от командира дивизии получили благодарность с крепким рукопожатием. Конечно, для меня, бойца, это очень лестно. (письмо № 114 от 9.11.44г.)
К концу года ЮС находится все еще в Литве.  Он рассказывает об общении с местным населением.

… нам случилось ночевать в маленьком городишке (Литва) в семье одного литовца. Великолепная, чистая, культурная семья, состоящая из 6 девочек и 2-х мальчиков - дети. Вот эта группа, включая и пятилетнюю девочку Нину, устроила нам вечером концерт - хоровое пение под руководством и с участием самой мамаши, сорокапятилетней женщины Адольфины.
Пение литовских песен и 2-х русских («Катюша» и «Широка страна моя родная») не так интересно было с художественной стороны, как самим процессом (сговаривание, перешёптывание, реагированием одной исполнительницы к другой); исполнение, когда они хотели очень понравиться своим пением.
Хоровая часть была пополнена декламацией 7-ми летней девочки Люды, которая при начале и конце номера очень мило и естественно просто делала реверансы.                (Письмо № 120 от  17.12.44)
 Сейчас, когда прибалтийские русофобы сносят памятники советским солдатам и рассказывают мерзкие гадости про зверства русских оккупантов эти свидетельства времени хорошо было бы им почитать… 
Или вот еще зарисовка под Рождество 26 декабря :            
«..я Вам сейчас постараюсь покартиннее изобразить посещение (как типичное) литовского дома.
Итак, нас в пути 4 человека. Поселяясь в любом литовском домике, само собой разумеется, что заботы хозяина (-ки)не ограничиваются одним устройством ночлега, а  так как хозяева бывают не всегда догадливы и чутки, то приходится вести с ними разговор , подобный вот настоящему.
Итак, для облегчения всего бремени хозяина компания наша делится пополам. Теперь я опять с Колей Лобановым (он из Москвы), который так хорошо печёт блинчики, являемся в дом, мне как дипломату, уже более искушённому, предоставляется вести все дипломатико - хозяйственные разговоры.
Входим (оба, конечно, с оружием: у Коли - автомат, у меня –карабин).
Я: «Лабавакерс!» (Добрый вечер!)
Ответа не последовало. 
Я, вторично: «Лабавакерс!» (несколько внушительнее, не так уже ласково).
Хозяева (мать, 3 дочки и сын) сидят и ужинают. Момент, кажется, уж лучше не придумаешь.
Хоз(яйка): «Лабавакерс» (тихо, грустно)
Я: «Что … ужинаете?»
Хоз(яйка): «Не супранта» (Не понимаю)
Я: «А кто у вас супранта руссишка? «
Дочь: «Тетесь» (Папа)
Я: «Где тетесь?»
Дочь: «У соседа»
Дочь, оказывается, очень плохо, но всё-таки по-русски понимает. Вот я ей и начинаю:
«Нас двое: я и Коля. Мы пришли к вам ночевать. Будем завтра весь день ждать горючего. Я пою, Коля- играет на баяне. Я и Коля хотим скорей вернуться домой. Я и Коля ехали весь день в машине и нечего не кушали                ( последнее произносится особенно внушительно).»
Весь этот вступительный монолог произносится без пауз, фраза за фразой так и сыплется. Ответом на монолог - семья безмолвствует.
Я (к Коле): « Коля, что же делать?»
 Коля отвечает смехом. Я - к дочке:
- « Может быть, вам надо поколоть и принести дров?»
Коля так заржал, что мне стало неудобно даже и говорит:
«-Юрий Сергеевич, какой тонкий намёк!»
Я – к дочке:
«- А где и скоро ли придёт папа?»
Дочка :  «Он сейчас придёт».
Скоро появляется хозяин и следует обычное «Лабавакерс!»(Добрый вечер!) .
Хозяин оказывается гостеприимным (относительно) человеком и очень словоохотливым. Хорошо довольно говорит по-русски.. Я опять объясняю кто и что мы хотим.
Он: «Ну вот, сейчас хозяйка вам и постелит - вы и отдохнёте!»
Мои глаза сошлись с Колиными: оба в недоумении. Тогда я со всею своею решительностью обращаюсь к хозяину:
- «Видите ли, устройство спанья несколько ещё преждевременно, мы прежде не отказались бы чего-нибудь покушать…»
Сейчас же, очевидно, следует на литовском языке команда, и все дамы начинают суетиться. Да, позабыл, на вопрос хозяина, что приготовить, я попросил картофельного супа на молоке. Так-то всё и было сделано. Скушали мы по 3 больших тарелки и успокоились.
Коля ушёл ночевать в первый дом, а я остался тут. Попросил у дочки Гени(неразб) бумагу и карандаш, сел за стол и пишу вам это письмо. За столом сидит хозяин, Геня и Стедя – дочки, мамаша сидит на кровати. Дочки вяжут чулки. Хозяин перебивает меня часто расспросами о русской жизни. Хорошо разсказывать, когда есть чего разсказывать хорошего. Верно ведь?
Ну, ладно, спектакль окончен.
(письмо 125 от 26. 12. .44).
27 декабря ЮС добавляет описание празднования Рождества в литовской семье:
«Вот, Унька с Лёвкой, я хотел вам разсказать о посещении 25-го числа другого литовца, обладающего 40 га земли (это тут довольно обычные вещи. 26-го мы были у одного адвоката – помещика, у него 150 га земли).  Тут была даже Ёлка, правда, с очень скудными украшениями, но со свячами.
Угостил он нас копчёной самодельной колбасой, своими национальными пирожками с маком (варёными в воде), мёдом и пр. Очень жалел, что мы не пришли часом ранее, когда вся семья и гости ужинали (12 традиционных блюд).
В общем, праздника не чувствуется, как у нас. Эти 3 дня праздника в домах проводятся в каком-то тихом религиозном созерцании.
(письмо 125 от 26. 12. .44- было отправлено 2.01.45года) …
Свое поздравление с Новым, победным 1945 годом, ЮС пишет в Новосибирск уже из Восточной Пруссии…
ЮС пишет второго января: «Живём в немецком домике- очень тепло. Тут тебе не Литва, не Латвия, не Польша- все канальи удрали, не найдешь ни одного мирного жителя –знает кошка, чьё мясо съела!» ( письмо № 126 от 02.01.45).
ЮС служит при клубе- «на своей любимой работе»- готовится с оркестром исполнить «Офицерский вальс».
В январе 1945 г. военнослужащим Действующей армии было разрешено один раз в месяц отправлять посылки определенного веса с фронта домой   - ЮС надеется «…скомпоновать в будущем интересную посылку». 
В середине января ЮС оказывается в госпитале:
«Нахожусь в прекрасной, чистой, тёплой палате терапевтического отделения. Болезнь моя всё та же, что была и дома- ослабление деятельности сердца, сейчас только приняло это несколько острый характер, к тому же некоторые появились явления чисто нервозного порядка.
Итак, я сейчас подвергаюсь всяческим исследованиям. Принимаю и микстуры, и капли, и порошки, и пилюли. Уход и внимание оказывается исключительный. (письмо № 131 от 18 .01.45)
Я могу предположить, что в госпитале ЮС оказался не только и не столько из-за ослабления деятельности сердца, сколько из-за ранения. ЮС был ранен за всю войну только один раз- небольшой осколок угодил ему в шею чуть пониже того, что медики называют «затылочная кость» -«еще бы на полсантиметра глубже и был бы поражен спинной мозг»- рассказывал ЮС- А так все обошлось- остался только небольшой шрамик».
Но это мое предположение.
Радует ЮС и сообщению о том, что сын стал увлекаться писательством.
«Мамочка писала, что ты увлекаешься писательской работой. Это очень хорошо. У тебя прекрасный лёгкий слог» (Письмо № 131 от 18.01.45)
В письмах ЮС иногда встречаются романтичные и трогательные признания в любви к родной Уничке:
«Уничка, скажи мне тоже откровенно, так ли ты выглядишь, как отобразил тебя фотограф в последней карточке? Если действительно так- я очень доволен. В тебя можно, оказывается, снова влюбиться, там более, что и я-то выгляжу всё таким же интересным. Вот жаль, что меня в госпитале постригли под машинку. Ну, да ничего не поделаешь» (письмо № 132 от 20.01.45).
Встречаются в письмах и комические эпизоды. В госпитале для аппетита перед обедом всем выдали по 50 гр. водки. ЮС описывает такую сценку:
«Сейчас меня, Левуша, насмешил один боец. Разговор зашёл на тему закуски к 50 гр. водки; боец и сказал: «- У солдата одна закуска- рукав шинели, выпил да вытерся. «                ( письмо № 136 от 27.01.45)
Февраль 1945г. ЮС работает при госпитале писарем. В письме № 132 от 02.02.45 он пишет:
Мы живём в немецких домах, гонят, везут трофеи.
А что было недавно? И по делом. Скоро будет расплата за всё, что ненавистный враг причинил нашему народу. Смерть милого Лёни, моих тётей, дядей, страдания Вани, Анички, Маруси, нечеловеческий труд Унички, Левуши, безотрадность, изнурённость- вот всё это непередаваемое,разве может пройти так незаметным? Нет, враг скоро за это заплатит!»
ЮС в письмах не раз подчеркивает: он очень рад, что  ,несмотря на пожилой возраст, смог участвовать в боевых действиях
«…скоро конец, победный конец, триумф нашей Родины, нашей могучей славной Армии . И как я теперь доволен, что вместе с бойцами, рядовыми солдатами я пережил все трудности, все опасности, все страхи этой тяжёлой войны!
Ну как бы я встречал победу, оставаясь дома? А теперь я ведь – я самый непосредственный участник этих побед. … А ведь я и сидел в окопах, и стоял на опасных постах с пулемётом, и ходил в наступление, и брал населённые пункты; около меня свистели пули , в 10 метрах рвались снаряды, я раз 10 был под обстрелом с самолётов, я ходил  по минным полям - да разве всего перескажешь!?»( письмо № 139 от 04.02.45)
Предвкушая скорое возвращение домой, ЮС пишет:
«Теперь, Уня, очевидно я по закону «достойному и достойное» получу всё, за всё то, что я пережил, за то, что я воевал, как самый отважный, смелый (по своим силам и годам) рядовой. И думаю (тфъфу, тьфу!) скоро возвращусь к тебе со Щитом и с мешочком. Главное, что это с головой с руками и на ногах ! «( письмо № 140 от 09.02.45)
Доминирующая тема писем конца зимы и весны 45 года -предчувствие победы и отправка трофейных посылок домой. За войну и Уничка и Левушка пообносились до последней крайности, и ЮС старается хоть чем-то помочь семье.
В посылках в Новосибирск идет верхняя одежда, рубашки, брюки, отрезы на платье, белье, постельное белье, обувь, мыло и…обязательно дамские шляпы (ЮС и в подборе ассортимента посылки на 5 кг веса верен себе- он артист и - как бы сейчас сказали- тролль-приколист- если дамы носить шляпки в Сибири не станут, не беда: можно их обменять на муку и молоко, но шляпки посылаются регулярно. Всего ЮС удалось отправить домой не более 8 посылок.       
Зная, как Уничка страдает без сладкого, ЮС посылает ей 300 гр. сахарного песку. Один раз удалось отправить банку сыром, ведь дома давно забыли его вкус.
У Унички в квартире сохранился и всегда стоял на кухне чудесный, голубой, в белых кружочках, фаянсовый трофейный кувшинчик- в нем была кипяченая вода какой-то удивительной вкусноты- я ее с упоением пил прямо из этого чудо-кувшинчика.        
ЮС мечтает уже о моменте скорой встречи с родными: «Во в сяком случае, если никого не застану дома, приду, Унька, к тебе на службу и без стесненья подойду к твоему столу и скажу: «Здравствуй, Унька!» (письмо от 28.03.45)
Письмо№ 150 от 13- 04 - 45 года:
«Видимо, начинаю писать уже письма, относящиеся к числу последних фронтовых: ещё 1-2, max. 3 письма и начнётся серия писем дорожных с громадного, долгого пути в далёкий Новосибирск, к своим, Домой, на мирный труд.
Дорогие мои, ужели наступит и скоро наступит этот чудный миг, когда я увижу и крепко- крепко обниму моих бесконечно дорогих?! Да, Юрочка, это не фантазия твоя в сырой, холодной землянке, когда над тобой ревели снаряды, это твоя настоящая явь!
    Какие сейчас, Уничка, у всех на устах разговоры, планы! Всё у всех- о доме, о своих. Как это всё понятно! Ведь люди, разлучённые со своими семьями, потерявшие навсегда надежду вернуться к своим, теперь, сейчас видят реальную этому возможность!  Теперь уж, конечно, скоро всё кончится!»
Война идет к концу и ЮС обращается к сыну с трогательными словами благодарности за помощь фронту:
«Левулька, спасибо тебе, дорогой мой, за твои самолёты и передай твоим товарищам по заводу, что мы, бойцы, тут на фронте видим и осязаем на своей жизни всю ту работу, нечеловеческий труд, какой выполняли вы там далеко и так близко от Фронта. Если бы ты знал, сколько тут у нас авиации!!
А знаешь ли ты, мой милый мальчик, что твои безсонные ночи, твой беззаветный труд на Заводе не только, а, может быть, наверняка спасли жизнь твоему папке, приблизив День Победы?
А знает ли Уничка, что тем, что она кормила тебя на Заводе, приблизив День Победы нашей? Ведь это не слова, а совершеннейшая правда. Так оно и выходит, что Вы все, каждый день и ночь были около меня и охраняли меня от опасностей всяких.» (письмо № 151 от 17-04-45).
2 мая ЮС вручили медаль «За отвагу»:
«Таким образом, я, как сейчас идёт дело, вернусь к вам, домой, не только против всяких ожиданий живым и здоровым, но даже с медалью.
Теперь шалишь! В трамвай без всякой очереди. А кроме того, какая честь! Помню, как командир роты, который представлял меня к медали на собрании, выставлял меня как пример хладнокровного мужества и спокойствия в бою» (письмо № 157)
И вот наконец победный Май настал. Письмо от 10 мая почти приведу полностью:
Сегодня уже 10-е мая, Я очень опоздал с поздравлением Великого Праздника, но лучше поздно, чем никогда. X. В. ! (Христос Воскресе!)
Дорогие, ведь вот и дождались! Войны больше уже нет. Хотя предпосылки к такому Сообщению были и раньше, ведь все ожидали конца войне вот-вот, тем не менее у нас тут , да и у вас там это было очень сенсационно и величаво.
Поздравляю, поздравляю Вас и с восторгом великим принимаю и Ваше письменное поздравление меня с таким Великим Победоносным Днем Нашей Страны.
Слава нашей славной, могучей Армии, народу и мне ! А как же ? Ведь и я с винтовочкой и помаршеровал, и пострелял и по Белоруссии, и Литвой, и Литве и наконец, Вост. Пруссии.
Я очень рад (подчёркнуто -Ю. С. Лилеевым-примечание издателя), что мне пришлось воевать и быть это страшное время со всеми своими соотечественниками на фронте. Это всё замечательно хорошо. В великом деле освобождения нашей страны от поистине зверей- людей и я принимал не малое участие.»
Теперь все мысли ЮС об одном- когда отправят наконец-то домой? Проходит май, июнь.
13 июня 1945г. ЮС пишет :
«А я всё ещё тут - в Восточной Пруссии. Ждём с нетерпением приказа об эвакуации в Россию - домой. Дни плетутся томительно, нудно. В мыслях уже давно дома, с вами, мои дорогие Унинька, Левушёнушка. Каждый день разговоров, болтовни всякой очень много и самого разнообразного содержания. Ждали 1-го, 5-го, 10-го, 15-го, а теперъ ждём 20-го июня. Так хочется скорей домой, к своим!
Наконец 5 июля ЮС выезжает с составом пассажирского санитарного поезда из Инстербурга (с 1946г.- Черняховск) на Восток. 8 июля пишет из Рыбинска:      
«Ведь я уже на пути к Вам - домой! Подумайте только! Сейчас наш пассажирский санитарный поезд стоит уже в Рыбинске.
 Теперь куда мы едем? Вот этого никто не знает. Слышно, что в Ярославле решится окончательно направление. Не лишена возможность и того, что наша часть проедет на Дальний Восток.
Отпустят ли старичков домой- не известно.
…Итак, милые мои, Уничка и Левушёнушка, картина встречи мне пока представляется так: на вокзале в Новосибирске я наконец увижу и обниму моих дорогих. После маленького разговора заберём вещи и направимся домой - придётся взять извозчика или машину, на тачке не хотелось бы - займёт много время.
Миновали Ярославль. В Новосибирске буду проездом. Очень буду беспокоиться, как бы не провалилась почему -нибудь наша встреча в Новосибирске- буду давать частые телеграммы (поезд трясет!)…
Дорогая Унинька, не печалься, если вернусь к тебе и Левушёнуше только осенью. Что же поделаешь?!Милые мои, крепко Вас обнимаю.
Впереди, дня через 4-5-6 я всё-таки хоть час-два-три буду с Вами!
Настроение несколько упало, ну ничего!»
20 июля Уничка с Левушкой получают телеграмму от ЮС, что в Новосибирске он будет проездом на Восток – их часть перебрасывают на Дальний Восток для войны с Японией.
Мы не знаем, к сожалению, как и когда ( видимо, между 22 и 25 июля) состоялась встреча- свидание ЮС с семьей, как сбылось Лилеевым в Новосибирске это «Настоящее, Большое  Счастье», о котором все два года и два месяца разлуки неустанно мечтали и, не боясь сглазу, писали друг другу  все участники фронтовой переписки, но можем только «очами сердца» вообразить беспредельный океан радости , любви и ликования…
…Состав санитарного воинского поезда СП 126 из поверженной Восточной Пруссии медленно, с грохотом колес, вползает на станцию Новосибирск-Главный, желто-белые клубы горького дыма от паровоза валят вверх.
На перроне толпа встречающих, среди них -миниатюрная Уничка, долговязый худой Левушка.
О прибытии именно этого поезда Юрочка сумел телеграммой предупредить из Омска. Этого момента они ждали, надеялись все эти два года и два месяца. В этот момент боялись даже поверить.
Все пристально всматриваются в медленно идущие мимо них вагоны товарняка, санитарные вагоны: лица, глаза, лица…Тоска ожидания… и вот- этого же быть не может! Господи! Юрочка … родное лицо: курчавы черные, с проседью патлы из-под пилотки, скуластое волевое лицо, родные глаза, три медали на груди … Это он, Господи! Это он!
- Юраша! Мы здесь! Мы здесь…
А состав все ползет-движется. ЮС спрыгивает на платформу, за плечом – солдатский сидор, чемодан и мешочек с трофеями.
О, как, какими словами описать эти объятия родных людей после бесконечных, как вечность, лет разлуки, страха и тревоги?
Маленькая Уничка припадает к широкой груди Юрочки, тот семижильными руками обнимает ее, притягивает к себе, тискает-тормошит сына Левушку, семья снова вместе… В это невозможно поверить, но это правда! Сбылось оно- Настоящее, Великое Счастье, о котором они мечтали в письмах и снах все эти годы…Вот оно- самое явное доказательство бытия Божьего …
-Ты очень ждала меня и я, видишь, вернулся …-мог бы сказать ЮС, но это я от себя добавляю. Скорее всего он спросил:
-Унька, табачку покрепче принесла? Левок, как же ты возмужал!
А вокруг море-толчея встречающего народу- ватники, шинели, рабочие спецовки, фуражки, пилотки, кепки, платки …Цветы, слезы и смех…Народ встречает победителей!
…На этом клип-кадре мы оставим семью Лилеевых.
Нам неизвестно, на сколько дней ЮС получил отпуск для побывки дома, но то, что он его получил, видно из первого и последнего письма уже с нового места службы на Дальнем Востоке, из Уссурийска.
          «…побыл у Вас- как покупался в ключевой воде- настроение совсем другое -хорошее».
В начала августа 1945г. ЮС уже в г. Ворошилове (это название город носил до    1957г., ныне это Уссурийск).
Как известно, 8 августа СССР объявил войну Японии и менее чем через месяц, 2 сентября 1945г., Япония капитулировала. Как всегда об этом с юмором говорила Уничка, «после прибытия к месту боевых действий Юрочки японцы не выдержали и капитулировали».
Теперь для рядового Лилеева война закончилась на всех сторонах света-и на Запада, и на Востоке.
Надо полагать, что где-то к ноябрю-началу декабря 1945г. ЮС мог наконец-то вернуться к семье в домик на улицу Кольцевая, 16. 
…Как можно понять из писем ЮС к родным за последние перед Победой месяцы, «домик- крошечка в три окошечка» перестал ему нравиться- слишком холодный зимой, много с ним мороки...
Но прибыв на Кольцевую, дом 16, ЮС первым делом в канун зимы принялся его утеплять- промазывать глиной, забивать войлоком щелястые стены, ремонтировать двери, полы и потолок -ЮС был мастер на все руки… Работы -пропасть…(домик этот на Кольцевой улице Лилеевым удалось сменить на жилье -комнату?- по адресу  Коммунистическая улица, д. 48- видимо с этим помог Иван Сергеевич, видный ученый-химик только что открытого в 1944г Химико-металлургического института в составе Западно -сибирского филиала АН СССР. (ныне – Институт химии твёрдого тела и механохимии СО РАН).
Если вопрос об окончательном местожительстве будет решён в пользу Новосибирска, торжественно обещаю развернуть наше хозяйство, как подобает хорошим хозяевам -вплоть до коровы, если ты, Уничка, конечно, этого захочешь.   
В вопрос о перспективах смены местожительства на края более теплые, с фруктами и белым хлебом (тут одно время фигурировал Ташкент, «город хлебный»), сын Левушка внес свои коррективы – с сентября 1945г. он у нас студент юридического факультета МГИМО, так что старички подумывают о том, как бы им перебраться поближе к сыну, ближе к Москве , чтобы – как ЮС писал в одном из писем-  сына потчевать «блинками с  маслицем, да со сметанкой «
20 декабря 1945г. ЮС поступает на работу в НГТОБ- Новосибирский государственный театр оперы и балета «в хор на партии тенора» (с окладом по 1-й категории в размере 600 руб.).  Здесь он проработает хористом до 1948г. В последующие годы ЮС работал в трестах «Сибэнергомонтаж» (1947-1948) и «Кузбассшахтпроект» 1948-1049) инженером-сметчиком.
В 1949г ЮС и Уничка перебрались наконец в Ленинград (на улицу Марата, д.9 кв. 13, в квартиру старшего брата ) – видимо, тоже не без содействия со стороны Ивана Сергеевича.
=======================================================
Боевой путь ЮС: Омск (сборочный лагерь «Черемушки») - Псковская область-Латвия-Литва-Восточная Пруссия-Дальний Восток (г. Уссурийск);
Боевые награды: медаль «За отвагу», «За взятие Кенигсберга«, «За победу над Германией», «За победу над Японией» (в 1965г к этим медалям добавилась и юбилейная медаль «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»);