Как всегда

Соловьев стоял у бровки футбольного поля и глядел на матч. Он ежился от дождя и холода, хоть и накинул куртку. Кеды уже давно промокли. И он не знал выпустят его на поле или нет. И уже темнело.
А ведь целый месяц готовились. Только и думали, что играть будем на «Буревестнике» под светом мощных прожекторов. И соберется, конечно, ну не тысяч сто, но тысяч пятьдесят должно бы. Ведь это же ответственный матч на первенство города. Тогда им так и сказали: готовьтесь, от вас все зависит.
И Соловьев представлял себе, что выйдут они на поле и выиграют два ноль. Нет, ни десять два или восемь один. А два ноль. Этого вполне будет достаточно. И после игры всем подарят подарки. Кому что. А Соловьев задумал себе новые бутсы. Лучше сразу две пары, одни на размер побольше, а другие сразу на два. Потому что нога растет. Да и день рождения скоро, двенадцать лет все-таки будет, как ни крути. А потом каждого на красивом автобусе, на котором их должны будут привезти на стадион, довезут до дома. И довольные родители будут поздравлять.
Но вышло все не так как хотелось. Вернее получилось, как всегда. Да, но Соловьев тогда еще не знал, что такое, как всегда.
А получилось вот как. Добирались они сами кто как мог до стадиона, который был на другом конце города. И там они, собравшись всей командой, долго ходили, пока не нашли какого-то человека из администрации, который вроде бы знал о предстоящем матче. И тот человек выделил им поле, которое находилось в лесу. Оно даже было не тренировочное с гаревым покрытием, а травяное, в ямах и кочках, а теперь еще и с лужами, но с железными настоящими футбольными воротами. И надо было быстрее начинать матч, пока не стемнело, потому что освещение на том поле отсутствовало.
Да, и была еще одна проблема, их команда оказалась как бы совсем не их команда. То есть кроме их команды было еще две. В общей сложности три жэковские команды из того самого района, в котором жил Соловьев. Из них нужно было создать сборную. А жэковская команда – это команда из ребят, которые живут в домах микрорайона, которые обслуживает определенная жилищно-эксплуатационная контора, то есть ЖЭК. И вот их собралось три команды разных ЖЭКов, но одного района, за который они должны были играть. Соловьев не знал, как обстояли дела у команды соперников, но он мог сказать, что играли они в одной форме, то есть в одинаковых футболках, трусах и гетрах, а наши кто- в чем. Потому что у каждого ЖЭКа была своя форма. И знал то, что от их него ЖЭКа сейчас в поле играло трое - Димон, Васек, Серый и Панок с ними. Три здоровых парня-богатыря и маленький тощий, и очень шустрый Панок. Да, это, пожалуй, были лучшие кадры в их команде.  И то, что команда их летела, то есть проигрывала ноль-два он тоже знал.
- Андрюжба, играть же надо! – раздалось громко рядом с Соловьевым, и он еще больше поежился.
Это кричал парень из команды двенадцатого ЖЭКа. Он был такого же возраста, то есть примерно такого же роста, как и все. Может чуть покрепче. Но почему-то как-то сразу взял на себя роль организатора. Из-за отсутствия взрослых, не приехавших на игру, он не растерялся, а быстро соорудил сборную. «От ваших – по четверо, от наших - двое и вратарь» - сразу распорядился он.
С нами вопросов не было, мы быстро делегировали своих. А своим он предложил тянуть спички, чтобы никого не обижать, и чтобы все было честно. По спичкам он не прошел и теперь у бровки руководил действиями игроков.
Соловьев вспомнил свою фантазию о заполненном зрителями стадионе, о ярком освещении изумрудного ровного газона и то, как он забивает в падении через себя мяч, но вдруг снова понял, что он в лесу и снова поежился.
Их команда безнадежно проигрывала. Действия были хаотичны, мяч совсем ни у кого не удерживался.
- Андрюжба, иди сюда! – выкрикнул парень-организатор и жестом подозвал футболиста к бровке. Тот подбежал совсем грязный и запыхавшийся, и парень его заменил на другого игрока из своей команды двенадцатого ЖЭКа.
Андрюжба чуть отдышался, надел куртку.
- Клык, а че ты сам не выходишь? – сердито спросил он парня-организатора.
Но тот проигнорировал вопрос и обратился к ребятам из других команд:
- У вас есть еще кого выпустить?
Сразу нашлось еще двое готовых выйти на замену.
- Так, ты меняй вон того. Эй, в зеленой майке иди сюда. А ты вон того, в тренировочных. Как его зовут? Гена? Гена, давай сюда!
- Вперед, ребята. - Обратился он к выходящим на замену.
Но как вскоре выяснилось замена ничего нового не принесла.
По договоренности число замен было неограниченно. И Клык смотрел то в поле, то на ребят столпившихся у бровки, словно визуально оценивая кого еще можно выпустить в игру.
- Ребята, давайте еще двоих, - обратился он к стоявшим, - и ты Михей, готовься, сейчас выйдешь.
На этот раз выпустили и Соловьева. И он сразу понял, как это просто представлять в своем воображении точные удары по воротам и как на самом деле трудно овладеть этим скользким да еще набухшим все время мимо пролетающим мячом, да еще не упасть, поскользнувшись. И он как-то вдруг правильно понял, что хоть не обладает таким мастерством как соперники, но он должен всеми силами сделать что-то полезное на поле и он старался.
А в Жэковскую команду его привел Игорь, с которым они учились в одном классе. А если не возьмут? – тогда озадачился Соловьев. – Возьмут, я поговорю, - важно сказал тогда Игорь.
Но зря Соловьев сомневался. Виктор Михайлович брал всех. Он был добрый и справедливый.  Он был тренер на общественных началах. Сам он работал в таксопарке, а по вечерам занимался своей детской футбольной командой двадцать третьего ЖЭКа. У него было три возраста: младшие, средние и старшие. И каждого пришедшего он аккуратно записывал в тетрадочку, сколько лет, где учится, где живет, есть ли родители. Он договаривался в школах, где учились его ребята и директора школ шли навстречу, выделяли время, спортзалы и спортплощадки для соревнований и тренировок.  И Виктор Михайлович как мог, так и старался научить ребят играть в футбол. Он не был профессиональным футболистом, но у него, видимо, была какая-то детская мечта.
Иногда он организовывал походы на стадион, чтобы мальчишки посмотрели с трибуны как играют настоящие футболисты. Ребята относились к нему с большим уважением.
Но в этот раз он почему-то не смог поехать на игру.
- Интернатовцы! – раздалось возле бровки. Это кричал Клык какой-то появившейся группе, выходящий к полю из леса. – Ребята, идите обратно, выйдите из леса, поворачивайте направо, там увидите дом, на нем надпись «Кукольный театр» – это раздевалка. Переодевайтесь и сразу сюда!
Оказывается, в составе нашего района была еще одна команда. Это были ребята из интерната, и они только-только подъехали.
Пока те переодевались, Клык обратился к запасным:
- Так, ребята, нечего стоять, разминаемся. Берите мяч и давайте в квадраты. Греемся, отрабатываем движение и передачи. Хотя какие тут передачи? Надо попроще, отбивай и беги. Но все равно.
Мальчишки взяли мячи и стали отрабатывать упражнения. Никто не возмущался почему Клык командует. Наверное, потому что тот давал разумные указания. В самом деле, что стоять мерзнуть? Надо греться и надо быть готовым выйти на поле.
Пришли интернатовцы и Клык сразу кого-то из них выпустил в поле.
Но ничего хорошего это не принесло, мы получили только третий мяч в свои ворота. И первый тайм подходил к концу.
- Клык, а чего ты сам не выходишь? - спросил кто-то парня-организатора.
- Я? – Клык задумался. Неужели его останавливала вытащенная им короткая спичка? Он и правда хотел, чтобы все было по-честному?
- Да, давай-давай, иди, тренер, - сказал из толпы еще кто-то насмешливо.
И Клык вышел, как только начался второй тайм. И сразу картина на поле преобразилась.
- Какой хороший мальчик, - только и раздавалось среди стоящих у бровки. - И мяч обработает, и отберет, и пас точный выдаст. А чего он сразу не выходил?
Все-таки мы тогда проиграли два-три. И все в один голос говорили, что Клык должен был играть с самого начала. Но кто до игры мог знать, кто такой Клык?
И кто-то еще обиженно говорил, что все специально подстроили противники.