Часть 7 Беседа с Дзержинским Ф. Э

Продолжение Часть 6
http://proza.ru/2026/01/09/168

Когда я зашёл в кабинет Феликса Эдмундовича, Дзержинский сидел за длинным столом, покрытым зелёным сукном. Он поднял голову, посмотрел на меня, вышел из-за стола и подошёл ко мне. Протянув руку, сказал:
- Здравствуйте, Иван Васильевич, или как к вам лучше обращаться? Как звали вас ваши друзья, Йоган? - улыбнувшись, спросил Дзержинский.
- Иван как-то привычнее, Феликс Эдмундович, да и это родовое имя, меня им окрестил дедушка.
- А откуда возникло имя Иоган?
- Всё просто, какое-то время мы жили под Ригой, ну и местные латыши окрестили отца Вольфганом, а меня по инерции звали Иван, Иоган.
- Хорошо, перейдём к делу, ради которого я вас пригласил. Понимаете, Иван Васильевич, ВЧК молодая организация, только-только устанавливается структура организации.
Шутники нас называют Конторой, всё оттого, что мы заняли помещение головной конторы страхового общества России. Ну ладно, я не об этом. Дело в том, что необходимо создать в рамках ВЧК специальный секретный отдел, в функции которого будет входить контрразведывательная и разведывательная деятельность как на территории РСФСР, так и за её пределами.
- Но, насколько мне известно, в ВЧК существует управление разведки - иностранный отдел и управление контрразведки.
- Я смотрю, в неплохо знаете нашу структуру, - ухмыльнулся Дзержинский.
- Всё просто, Феликс Эдмундович, я военный комиссар полевой радиостанции Реввоенсовета, и в донесениях Троцкому было достаточно много информации о вашей структуре.
- Вот, ради чего я вас и пригласил. Дело в том, что мы собираемся разрабатывать операцию, которую я бы назвал операция Синдикат. Задачи этой операции - выведывание планов террористических организаций белогвардейцев, работа по дезинформации как их штабов за рубежом, так и их шпионских групп в РСФСР. Управление разведки больше занимается сбором разведданных о деятельности политических и военных групп в зарубежных странах, контрразведка борется с внутренним саботажем, предателями внутри страны, а секретный отдел, это большая игра, о которой будут знать только несколько человек. Вы, если дадите согласие, будете непосредственно подчиняться моему соратнику, ближайшему другу, товарищу Артузову, а ваш отдел будет вести тонкую интеллектуальную игру против террористических и анархических организаций, которые сейчас в большом количестве появляются как за рубежам, так и в России, но я хотел бы отметить, что все они руководятся человеком, который прошёл школу революционеров, создатель боевого крыла партии эсеров, который руководит Союзом защиты Родины и Свободы, и зовут этого человека Борис Савинков. Недооценивать их нельзя. Савинков очень опасный враг.
К сожалению, не все в нашей комиссии понимают сложность поставленной задачи, поэтому я и принял решение о создании этого отдела. Первоначально отдел будет создан при Московском ЧК. Для всех вы и Артузов будете заниматься документами, и разного рода аналитическими записками, что позволит вам приходить ко мне на доклад напрямую. Вы согласны принять участие в этой игре? - закончил свою речь Дзержинский вопросом.
- Когда приступать к работе, Феликс Эдмундович? - задал вопрос я.
- Ну что ж, я рад, что вы приняли моё предложение. Сейчас мы пригласим Артузова Артура Христиановича и обговорим основные структуры деятельности отдела.
Вызвав помощника, Феликс Эдмундович попросил пригласить Артузова к себе в кабинет. Через пять минут в дверь кабинета постучали и Артузов, спросив разрешения, зашёл с кабинет.
- Знакомьтесь, Артур Христианович, этот молодой человек, военный комиссар поезда связи полевого штаба Реввоенсовета, находился в подчинении самого Льва Троцкого.
Представил меня Дзержинский.
Артузов внимательно оглядел меня и спросил:
- Если понадобится, вы сможете привлечь к нашей работе Христофора Салныня?
- В какой роли вы хотите его использовать? - спросил я.
- Один из центров контрреволюционной деятельности белогвардейцев и эсеров, это Харбин, вот там бы мы его и использовали в качестве провокатора.
- То есть?
- Необходимо в местную среду контрреволюционеров внедрить нашего агента, который бы провоцировал белогвардейцев и эсеров на военную борьбу с Советской Россией. Это позволит нам быстрее привлечь внимание Савинкова, и втянуть его в Большую Игру.
- И как вы хотите использовать Гришу?
- Гришу? Кто такой Гриша? - удивился Феликс Эдмундович.
- Салнынь Христофор Интович, или Григорий Иванович, - пояснил я.
- А, понятно. Он - Григорий, вы - Иоган. А что, кстати, с вашим третьим? - спросил
Дзержинский.
- По донесениям, которые я получал в поезде, он сейчас в Монголии, и за ним устроена охота. Феликс Эдмундович, можно просьбу? Если его поймают, дайте мне с ним поговорить. Я смогу его переубедить. Нам такие спецы нужны.
В разговор встрял Артузов:
- Извините, я бы хотел уточнить, речь идёт об Унгерне? Если о нём, то я поддерживаю предложение Ивана Васильевича, - заявил Артур Христианович.
- Ты погляди на них, только познакомились, а уже сговорились, - ухмыльнулся Дзержинский. Ладно, я подготовлю распоряжение, чтобы его доставили прямо сюда после поимки. Кстати, его должны уже поймать.
Дзержинский вызвал помощника и сказал ему:
- Подготовьте распоряжение за моей подписью Иркутскому и Новониколаевскому ГубЧК, чтоб после поимки генерал-лейтенанта Унгерна доставили в Москву.
- Так он уже в Новониколаевском ГубЧК, - сказал помощник. Местные уже подготовили его к расстрелу, прошёл показательный процесс, - добавил он.
Дзержинский помолчал, улыбнувшись своим внутренним мыслям, сказал:
- Вот и хорошо, пускай его расстреляют на бумаге, а самого доставят сюда. Выполняйте.
Помощник вышел выполнять поручение.
- Скажите, Иван Васильевич, - обратился ко мне Дзержинский, - вы в курсе, что его прозвали "кровавым" бароном?
- В курсе, Феликс Эдмундович, но согласитесь, любого нашего командарма можно назвать "кровавым" командармом. Может сами они и не рубили людей, не убивали, но приказы отдавали. Николай приверженец жёсткой дисциплины и единоначалия в армии. Помните, когда мы в Красной Армии ввели единоначалие, наша Армия стала побеждать, не только идеологически, но и фактически.
Дзержинский вышел из-за стола, подошёл к окну и задумчиво произнёс:
- Тут с вами трудно поспорить, Иван Васильевич, но вернёмся к нашим баранам или баронам. Артур Христианович, как вы хотели использовать Григория, ой, Христофора Интовича?
- Феликс Эдмундович, в Москве существует небольшая пока, контрреволюционная монархическая организация "Набат". Первое, чтобы я хотел сделать, завербовать руководителя этой организации, бывшего статского советника, Александра Якушева. По завершении вербовки, Гриня, такой позывной я предлагаю дать товарищу Салныню, от этой организации едет в Харбин и начинает провоцировать местных белогвардейцев на создание боевых организаций, финансировать их создание, и по мере проникновения этих боевиков на территорию РСФСР, брать их и перевербовывать. Таким образом, мы сможем дать Советской России передышку от терроризма и контрреволюции.
Дзержинский подошёл к столу и по прямому телефону набрал Иосифа Виссарионовича. Когда на том конце провода ответили, он сказал:
- Иосиф Виссарионович, хотел бы с вами встретиться и обсудить одну насущную проблему, решение которой поможет нам дать нашей стране передышку от внешних врагов и разобраться внутри с контрреволюционерами и саботажниками.
Положив трубку, Дзержинский сказал:
- Артур Христианович, определите кабинет Ивану Васильевичу и дождитесь моего возвращения.
После этого мы вышли из кабинета Дзержинского. Феликс Эдмундович забрал у помощника подготовленное распоряжение по Унгерну и поехал к Сталину на приём.
Мы с Артузовым вышли и пошли по длинному коридору второго этажа в кабинет Артузова.
Зайдя к нему в кабинет, который располагался в конце коридора, Артузов включил плитку и поставил на неё чайник.
- Располагайтесь, Иван Васильевич. Иван Васильевич, хотел бы задать вам вопрос, как вы видите использование Николая, а... Унгерна, в системе Красной Армии?
- Видите ли, Артур Христианович, Николай всегда отличался стратегическим мышлением, поэтому, я думаю, что, пройдя этапы становления в Красной Армии, он может дорасти до уровня Комбрига, Командарма, что позволит нам заполучить в рядах Красной Армии высокограмотного специалиста, который так необходим нам. Высокая храбрость... Вы в курсе, что его прозвали Богом войны? - тут же задал вопрос я Артузову.
- Интересно, за что же он удосужился такого звания?
- Знаете, его пули не берут. Шаманка ему напророчила, что он умрёт своей смертью.
- Да, если у Феликса Эдмундовича получится, то действительно... - промолвил Артузов.
Чайник закипел, Артузов заварил крепкий чёрный чай и пригласил меня к столу.
- Давайте более близко познакомимся, Иван Васильевич, нам с вами работать, и мы оба должны понимать, на что нам рассчитывать.
- Согласен, - ответил я, - надеюсь, биографию мою уже прочитали, иначе бы меня не пригласили, и я полагаю, что вас больше интересуют мои убеждения и взгляды на жизнь, - начал я. - Хочу отметить, что находясь под командованием Троцкого, я не всегда разделял его убеждения, и порой мне приходилось вносить изменения в его приказы Командармам, которые могли способствовать кровавому террору и дискредитации Красной Армии.
- Так даже? И вы не боялись, что это вскроется?
- Нет, дело в том, что чаще всего Троцкий отдавал свои приказы, больше полагаясь на эмоции, не проводя анализа ситуации в той или иной части фронта, и если бы Командармы их выполняли, то поверьте мне, о Красной Армии ходило бы множество невероятных слухов о жестокости, похлеще, чем о бароне.
- Слушайте, Иван Васильевич, у меня есть немного сахара, будете сахар?
- Спасибо, Артур Христианович, мой дед приучил меня пить чай без сахара, говорил, что в несладком чае больше полезных веществ и мозг стимулируется лучше.
- Буду знать, признателен за такой совет. А мне иногда сахар нужен. Вы знаете, моя родня живёт в Тверской губернии и отец держал хорошую сыроварню. Мы же родом из Швейцарии, так сказать, швейцарцы, с итальянским уклоном. А теперь давайте о деле. В соседнем здании располагается московское ГубЧК, у вас будет кабинет и в том здании, и в этом. Московское Управление располагается в Кисельном переулке. Встречаться с вами будем здесь и разрабатывать ход операции тоже. Управление контрразведки пока маленькое, мы его только создаём. Ваши знания в спецтехнике и те знания, которые вам оставил ваш дедушка, очень будут нужны нам с вами в нашей трудной работе. Также надо подумать о вашем высшем образовании, думаю, что высшая пограншкола, это то, что будет соответствовать нашим с вами интересам. То, что будете знать вы, буду знать я, то, что буду знать я, будете знать вы, больше никто.
- А товарищ Дзержинский?
- Феликс Эдмундович не любит вникать в тонкости той или иной операции. Он полагается на нас, наш опыт, знания и интуицию. Ваш опыт общения с таким человеком, как Троцкий, позволит нам сыграть отличную игру, как с контрреволюционным подпольем Советской России, так и с ними же за рубежом. И ещё, Иван Васильевич, я прекрасно знаю, кто вы, и вы в нашей колоде с Феликсом Эдмундовичем будете джокером, о котором никто не будет знать. Нет, официально вы будете сотрудником ВЧК, но о вашей роли в нашей операции, и вашей дальнейшей деятельности в ВЧК буду знать только я и Феликс Эдмундович. Наша с вами цель не только организовать контрразведывательную и разведывательную работу, формирование агентурной сети как здесь, так и за рубежом, но также мы должны сформировать вокруг нашей страны пояс дружественных стран.
Я внимательно посмотрел на Артузова, он открыто посмотрел мне в глаза и сказал:
- Назовём его условно "Пояс Ориона".

Продолжение Часть 8