Охотники Лемэя

Демиург-панк. Манифест жанра 12. 12. 2025

Демиург-панк, что это? Это созданный мной культурный и в частности, литературный жанр. (Громковато, но как есть.)
Он может включать в себя, одновременно элементы гипперреализма, фэнтези, антиутопии, киберпанка, гротеска, пародии, научной фантастики, космической оперы, уся, мифологии, психологического триллера, и др, в любых пропорциях. Сама идея Демиург-панка выходит далеко за рамки литературы и может при должном внимании общественности стать культурным явлением. Пусть становится. Я, как создатель жанра только за.

Главная суть: построение Масштабной экосистемы, вселенского размаха и попытки её сохранения.

Формула этого жанра в  вариантах:

1. Приземленный:
"Что породило, то и убьёт"

Нарратив "Закон"

2. Более поэтичный, осторожно касающийся, льдистых лучей:
"В таинстве рождения, семя смерти"

Нарратив "Идеал"

3. Оптимистичный вариант:
"Всё можно исправить"

Нарратив "Надежда"

4. Юмористический: (а что? Пусть будет)
"Всё можно исправить... наверное..."

Нарратив "Практика"

Резюмируя: Формула Демиург-панка.

"Во Вселенской игре не всё можно исправить"

Нарратив "Итог"

Если проводить аналогию со знаменитым киберпанковским
"High tech, low live",

то мой Демиург-панк это:
"High concept, low control"

Все попытки Снежинки создать пространство Лиго, где она с помощью лемэйцев установит полный контроль, провалились. Ведь сам Лемэй и тем более Лиго, и есть дестабилизаторы устоявшейся задолго до них системы.


Я сознательно не подключаю очевидную метафизику и теории о бесконечной цикличности творческого принципа, не отрицая при этом цикличности судьбы
вымышленных миров.
По той простой причине, что Демиург в этом жанре, это не Бог.

Это зачастую, ошибающийся архитектор миров. Могущественное, но несовершенное существо.

Следовательно, Демиург-панк - это не про религию.
Хотя древние теории, как памятники религиозной мысли, в том или ином виде желательны.

Демиург-панк, это мысленный со-эксперимент
одновременного,  созидательного макропроцесса когнитивного роста автора и читателя.

Главная задача Демиург-панка - создание читателя-со'демиурга, в процессе намеренно усложненного, но не хаотичного выстраивания художественного повествования.

Я говорю о рамках жанра, в отдельном глобальном сюжете, до перехода к исходному положению, для выхода на новый круг. Чистое творение и уход. Как у отдельного человека, а не человечества.

Демиург-панк (можно сократить до Демипанк), собой являет творческое осмысление, через поэтико-метафизическое мифопостроение, принципов создания миров и их законов. Обычно включает ошибки, при возникновении мира, цикличность его судьбы, механики и законы развития, процветания и неизбежного схлопывания, в следствии накопления естественных, воспроизводящихся и растущих погрешностей.

И вот как раз попытки это схлопывание отдалить и есть работа Демиургов.

Характерная особенность. В такой Вселенной очень много акторов способных на Вселенную влиять самым кардинальным образом, в соглассии со своим видением перспективы и желаний. Но и незначительные структуры в поле энергии Демиург-панка, глобально влияют на Вселенную. Зачастую неосознанно. Лишь намереваясь выжить.

В итоге каждый элемент в такой Вселенной работает на механизм схлопывания, хотя пытается сделать обратное.
Характерная особенность структуры текста: Большой объем лорной информации. Читателя не ведут за ручку. Он словно ребенок оказавшийся в огромном магазине игрушек, без родителей. Сам текст сплошь состоит из "чеховских ружей" нет диалогов ради диалогов, нет событий ради событий, но всегда есть баг, который и приводит к реализации Вселенной своей судьбы. Которая хоть и неизбежна, но имеет большой диапазон от "больно" до "ещё больнее"
Структура написания эксперементально-интуитивная. "Трёхчастное в шестимерном". Придумал в 1997. Обкатал в 2005, довёл до метода в 2016, по сей час совершенствую.

Я вполне могу писать академично. Есть опыт классического письма. Но люблю писать именно так:
длинные сложные "гусеницы" деепричастных оборотов. "Обмёточный шов" расположения близких по содержанию глав и объединяющих элементов. Объемные спирали смыслов, по крайней мере такой образ я создаю в уме, при написании, а там уже как получится, я всё еще совершенствуюсь.

Длинные ветиеватые гирлянды впечатлений резко сменяются короткими фразами. Эпичная поэтика перетекает в просторечье.

Снежинка это шесть лучей, три пары противоположного единства, (Жизнь-Смерть; Пространство-Время; квантовая механика - Навь, религиозные концепции -Явь), в развернутой системе вероятностей. Прошлое, Настоящее,  Будущее, Макромир, микрокосм и отражение. Это не просто  временная структура, а пространственно-временная парадигма, моя концепция "трёхчастного в шестимерном", когда я оживляю неживое, не только как лор, например Дотошного, Топор Трок-Ана, но и как явления, материальные предметы, концепции, чувства, элементы внутренней биологии и планетарных явлений. Всё это в сочетании с действиями героев и лорными гипотезами - есть метод "Трёхчастного в Шестимерном."

Например: Глава-вставка про Е-Нэга датируется 1907 годом, а глава с внуком Суад Аза, арбалетчиком, и будущим Хранителем Времени Трэм Жасом, это уже 1949 год.
Возникает эффект вездесущности Нумас-Мора и естественной нелинейности бытия, на лучах Лемэя.

Демиург-панк наследует традиции мифопоэтики, но переносит её в область квантовых вероятностей и теории сложных систем, отраженных в началах термодинамики. Читатель не бессильный свидетель, но созидатель и соучастник. Каждая глава, вне зависимости от объёма равновелика по весу и смыслу остальным главам. Читать можно с любого места. Это кирпичики Вселенной, они равны друг другу, даже если на первый взгляд это не так.

Эксперементирую с публикацией в открытом доступе синопсисов будущих глав, чтобы на контрасте было видно как эволюционирует текст от концепции к реализации. Это интересно разбирать иследователям с пытливым аналитическим умом.
Читатель оказывается не наблюдателем, а со-демиургом, собирающим рассыпанные пазлы реальности и самостоятельно делающим выводы о законах мироздания, через призму Демиург-панка.

Систему эту совершенствую, но продолжаю изучать и практиковать классические формы текста, черпая из классики глубину и мастерство.


 "ОХОТНИКИ ЛЕМЭЯ"


Пролог

Эта планета была очень стара. Она бессильно плыла под куполом ночи, скованная холодом. Остывающее солнце, своими бледными лучами уже не могло ни осветить её ни согреть. Редкие более не существующие звёзды поглядывали на неё, моргая потухшими, многие миллиарды лет назад глазами,  пытаясь предупредить о бренности всего сущего.
Планета старалась смириться с неизбежным, хотя это получалось плохо.
Последняя, безо всякого преувеличения, тучка просыпалась действительно последним ( рано или поздно это должно было случиться ) снегом на вершину прекрасной горы, испещренной саморожденными символами, такими древними что были старше самой горы. Льдистые белые точки, словно понимая, что они последние снежинки во Вселенной, не торопились умирать, теряя неповторимую индивидуальность, спрессованной друг в друге кучей. Они кружили и отдаляли финал...

Всемогущий, всеведающий разум планеты, сосредоточенный в каждом кварке священной горы, вырвался из своего дряхлого умирающего тела в отчаянный попытке найти нового носителя, с помощью которого можно было бы попытаться всё исправить, но в панике влетел в одну из бесстрастно пикируюших к поверхности снежинок...
Непрерывно вращаясь снежинка вдруг осознала себя. Осознала что способна создавать целые миры и даже бесчисленные варианты каждого из них, что способна повелевать временем и кроить его по своему усмотрению, в любой форме. Может прожить долгую насыщенную жизнь в мимолётной фантазии распускающегося бутона, а может так менять структурные составляюшие любой материи и мысли, что странные видения цветка станут абсолютной реальностью. О, как же ей захотелось это попробовать! Так! Где теперь взять этот самый цветок?!...
Вот только было поздно. Снежинка находилась у самого порога в небытие и из своего неожиданного, но вполне осязаемого могущества могла лишь...

Не хочу, - в парадоксально прижившимся сознании запульсировала мысль, - Не хочу умирать. Не сейчас. Никогда, - острые грани лучей, у самой поверхности, лишившейся сознания планеты, завращались сильнее,- Я! Хочу!! Жить!!!

Всю свою мощь, снежинка вложила в понимание того факта, что триллионы лет назад возникло первое звено в тянущейся, по сию минуту, цепи случайных событий. Всё носители частиц этого разума приближали своими поступками мгновение, когда застывшая частичка воды обрела силу и память всех возможных миров, реальных и иллюзорных, но одинаково  важных. Что, если не дать прерваться этой последовательности? Вдруг всё можно исправить?...

"Я хочу жить...потому, что всё можно исправить"- снежинка изо всех сил швырнула себя назад, вдоль неровной, ребристой в переплетении золотого и серебряного сияния, грани, разделяющей фантазию и время. Выбирать не приходилось... Самого Времени практически не оставалось...

 
...С вершины горы на метания снежинки смотрела прекрасная женщина в белоснежных одеждах из тончайших нитеобразных струн Вселенной, она гладила серебристые волосы молодого воина чья восковая бледность не оставляла сомнений- он мёртв. Его черные доспехи покрывал иней. Он лежал здесь уже многие годы... "Всё можно исправить"- неслышно прошептали губы и снежинка повторила это про себя медленно исчезая в безвременьи. "Лети крохотулька.
Всё исправь..." Она разобрала себя на едва видимые струны и сплела из них большой цветок. Его алые лепестки так были похожи на смертельные раны. "Я не смогла пробудить тебя любимый, но смогу защитить...Она сможет... А я буду рядом..."


Это было так странно подарить часть своего сознания кому-то неживому, но других Путей не осталось, такие раны не заживают. Единственный Путь- не получать таких ран.
"Мы были беспечны, любимый, - лепестки попытались удержать исчезающее тело,-  мы бросили вызов слишком сильному противнику"... Воин исчез. Она содрогнулась в беззвучных рыданиях, потрясая лепестками. Когда они наконец раскрылись, женщина, уже в красных одеяниях, воссела в центре с флейтой в руках. Над умирающей планетой поплыла чарующая безмолвная музыка и белый камушек покатился по склону испещренному древними знаками, исчезая у подножия. Музыка резко остановилась. Её осязаемое безмолвие растворилось в безвоздушном пространстве...
"Я иду!"- женщина обратилась в россыпь алых лепестков и влетела в золотое и серебрянное кольца возникшие перед ней, мгновенно сужаясь. Она исчезла, а белый камушек ещё долго катился по руслу исчезнувшей священной реки, пока не остановился, ударившись о валун и скатываясь в его сырое подножье.

Окончательно упав на пискнувшее нечто, камень услышал хруст и полураздавленный влажный ком, шевеля лапками, исчез вслед за вспыхнувшей снежинкой...

 Когда ворох неожиданных мыслей улегся, белый камушек принялся делать то, что получалось у него лучше всего- ждать...


Глава-вставка. Е-Нэг. Доверенный Хотара.

1907 год от сотворения Лиго. Доклад старейшине северного, верхнего "Луча Времени", Магистру Сорсу, от Доверенного Хотара Раамхи,  Е-Нэга. 1907.Т.О.С-3 ...

Е-Нэг вызвал в сознании сферу, диаметром от большого пальца до указательного. Это была его личная, "Пядь Доверенного Раамхи". Подделать такую было невозможно. Хотя бы потому, что она содержала частицу его атмана, на которую и старейшины и кураторы и даже сам Раамха реагировали мгновенно.

Сфера шлепнулась на чистый листок бумаги из Дайранского тростника. Образовался чуть, подсвеченный синим, круг. Е-Нэг начал мысленно заполнять его письменами, двигаясь по спирали к центру и обратно. Круги, спирали, пересеченные полусферы, черточки и остроугольные части кубических форм. Очень напоминали прожилки патила и кору Древа Жизни. Т'саоны основывали письменность Лемэя на архитепических, саморожденных символах Вселенной...

Ситуация была ужасной, но торопиться смысла не было. Т.О.С всё равно отправит его в заявленную точку пространства и времени. Е-Нэг долго готовился к этому. Но не смотря на его могущество , снежинка не позволяла Доверенному проявлять свою мощь, заставляя тонуть в трясине бюрократических препонов. Одним своим присутствием, Е-Нэг смещал весы "Розы и Ворона" в сторону Порядка. А поэтому являться на Лиго ему было запрещено. Кристалик осознающей воды не понимал Е-Нэга, боялся его и не знал что с ним делать. Снежинка не имела ни малейшего понятия, зачем она будет нужна, если Е-Нэг выдет на поле боя. Посему сдерживала всеми силами, вступая в постоянные перебранки с Раамхой...

Наставнику не было дела до представлений снежинки о целесообразности. "Пламенные врата" появились не случайно. Слухи о гибели Лидера Техников, Грон'эла достигли хаоситов.

В Лемэй нужно влить новую кровь! Нужны гении, чей потенциал не будут сдерживать, обманом выдавленными клятвами...

Эмоции-зло.
Сдержанные эмоции - дважды зло.
Несдержанные эмоции- трижды зло.
Как выйти из этой ловушки и не стать бесчувственной болванкой?
Пойди найди истину...


Глава первая. Юнов Трар.

- Белым-бело!...

- Холодно!...

- Везде снег!...

- Ага! Цветовая гамма похожа на Лемэй.

- Да, но здесь сплошной снег...

- Ага, и холодно как в Лемэе...

- Да что ты заладил, "...холодно, холодно...", тебе откуда знать что такое холодно?

- Верно! У меня только мозг из органики, все остальное металлы, каучук да керамика. А... Ещё топливо для движка.

- Ты сейчас на чём?

- На эфирионе.

- На долго хватает?

- Почти на три лигоанских года.

- Здорово. Мифрилового движка хватает на пять, но потом полностью менять придётся... полтора года осталось... минимум два флакончика "сжижика" как с куста, эх!...

- Зато ты больше чем на треть Луарго, наверное и обычную еду можешь есть?

- Не-а, уже не могу. Пришлось выбирать: лёгкие или желудок.

- Понятно- наверное исцеляющие мантры только живыми органами можно петь?

- По идее, нет. У хонтов вообще тела призрачные, но они по мере прохождения звука умеют на мгновение материализовывать его трафик ...

- Ага, я знаю, это твоя любимая тема. Но все же ты лучший в исцелении. Это даже Небесные хонты признают. А значит все сделал правильно.

- Да, знаю я, но тридцать капель сжиженного света П.А. - дороговато.

- Придумай свой движок, запатентуй! С каждой пересадки тебе "сжижик" капать будет.

- Звучит заманчиво... Получится ли сделать лучше чем у Грон'эла? Он гений!...

- Ты его ученик. С твоими "Линзами Скара" сегодня каждый охотник ходит. Отказался патентовать, а теперь на собственное сердце откладываешь.

- Тогда времена были другие, друг мой. Никто и помыслить не мог, чтоб собирать в качестве разменной монеты свет святыни...

- Свет Святыни! Это ты хорошо сказал. Поэт!

- Да, бывало по юности- Баловался стишками...

- Ага, картину для местных мы представляем знатную: Два увешанных оружием двухметровых ящера, один из которых почти полностью из железа. Стоят у трапа огромной металло-кремниевой птицы и рассуждают о поэзии...

- Да, поэзия их особенно должна шокировать...

- Смешно! Ты, кстати умеешь смеяться?

- Я? - Нет. Я ж не топор Трок-Ана! И не пробовал даже.

- А ты слышал как ржут Т'саоны?

- Разве что Си'Гуансу...

- Да, но он полный псих,

- Согласен. Следопыты все чокнутые,

- Поэтому их так мало осталось...

- Нет не поэтому. Одержимость Древом Жизни , вот что их губит.

- Ты про Грон'эла? Соглашусь...даже аватар учителя погиб...Кстати как тебе на его месте?

- Если ты про должность лидера Техников Лемэя, скажу честно: трон не жмёт.

- А как насчёт Луанов?

- А вот здесь ты в точку попал.
После гибели лидера Грон'эла от ненависти к его родне меня уже ничего не сдерживает...

- Ты уже знаешь?

- О наследнике Грон'эла?
Конечно. Я внимательно слежу за этими луанами.

- Е-Нэг лично за ним отправился...

- Догадываешься почему не мы, хотя это наша обязанность?

- Нет, не догадываюсь. Но уверен, что это не из-за нашей вражды. Лонгор пал. Мальчик единственный выживший.

- Тем хуже для него. Не переживай, я позволю ему вырасти и окрепнуть...


- Жаль что внутри Лемэя зреют такие страсти...

- Не мы начали ту войну, мой друг...

- Что ж, мы достаточно долго простояли здесь, а сигнала всё нет. Предлагаю облететь гору с севера, пока мы инеем не покрылись.

- Ты прав возможно жертвенник установлен на уступе, возле пещеры. Эмоции слабые...

- Ты приблизь ... вот это красное...

- Стекло на экране запотело

- Да, не-е, ниже смотри...
Всё! Бегом, он походу умирает, потом вообще не найдём...


***

Тал Зуон поставил конечность на подножку и челнок покачнулся

-Ты сколько весишь?, - испуганный цокот в сознании Зуона сменился картинкой раздавленного робо-динозавром локалёта.

- Тонну, мой друг, - мерно зажужжали механизмы конечностей, подтягивая огромное тело в рубку челнока, - не больше не меньше.

- Тебе не кажется, - проговорил Ган Тар, щелкая когтями по многочисленным сенсорным символам на панели управления, -  что телепортация напрямую в рубку- это как раз твой случай?

- Нет не кажется,- отодвинув хрупкое кресло второго пилота, на рельсовом регуляторе, подальше, Тал Зуон громко плюхнулся на пол рубки,-
 какого рожна это кресло постоянно возвращается в "исходку"? - чуть слышно прожужжал он, активируя модуль слежения.

Красная точка жертвователя почти погасла...

- Ты же сам телепортацию изобрел и в челноки вмонтировал, - удивился Ган Тар, плавно двигая на себя рычаг в виде головы кобры. Изумрудный блеск глаз змеи сменился алым мерцанием. Тихо засвистели двигатели, разгоняя энергию атомов эфириона, для старта.

- Вот поэтому и не кажется, многозначительно прощелкал, звеня металлом пальцев, лидер "техников",- По старинке оно ж как то спокойнее...

- Ну не знаю, следопыты любят телепортацию, - челнок взмыл в морозное небо, набирая скорость...

- Понимаю о ком ты, но вряд ли ему это поможет...

-Не моё дело,- покачал головой Ган Тар, ведя челнок к узкой расщелине между двумя ледниками - но ведь он не причём...

- Верно,- скрипнул металлическим когтем, по железному колену Тал Зуон, - не твоё дело!

- Понял! Вопрос снимается...

***

Набирая обороты челнок влетел в расщелину,  пикируя между двумя гигантскими белыми стенами. Какое то время они неслись, не упуская из виду бледнеющую алую точку на радаре. Резко потянув рычаг штурвала, Ган Тар поднял аппарат вверх, взмывая из бездонной пропасти в объятья купола, образованного нависающими над уступом, ледяными колоннами. Точка на радаре почти потухла. Челнок дико завизжал, резко останавливаясь.

-Слушай, - пробормотал Ган Тар, высматривая цель их миссии и в прибор и через
алмазно-хрустальный купол рубки,- почему бесшумный, на ходу, движок издаёт такие звуки при торможении?

- Реактор разгоняет эфирионовые частицы, заставляя делиться ядро. Высвобождается определённая сила, основанная на холодном синтезе, - металлически отрезонировал в ответ Тал Зуон, - конечно при торможении система резко прерывает этот процесс деления ядер, что приводит к некоторым побочкам, в том числе и звуковым. В любом случае уж лучше пусть визжит, чем рванёт...

- Ну, если так ставить вопрос, тогда согласен, - кивнул головой Ган Тар и его гребень, уложенный по т'саонской моде, колыхнулся в такт, - меня, кстати, начала привлекать ядерная инженерия, слышал о Грайфархаро? ...

- Нет! Потом расскажешь, вон там, за уступом шевеление, а точка кстати, потухла- клиент покинул мир живых, но там продолжает происходить что-то интересное.

- Чутьё тебе никогда не подводило, - когтистая лапа потянула за похожую на подкову скобу в полу и челнок начал снижаться к большой каменной плите над обрывом, - тем более, не возвращаться же в Лемэй с пустыми руками...

- Где ты здесь увидел руки? - Тал Зуон поднял, с жужжанием в  системе суставов конечностей, огромные стальные манипуляторы, стилизованные под вычурные чешуйчатые изгибы лап рептилии...

- Что ни говори, а фантазия у Асимры, прекрасная, - Ган Тар мельком взглянул на символ Лемэя - Козерог Дэр, оттисненный золотом на стальных запястьях и повернув увешанную проводами голову к панеле управления, снизился ещё немного, напряжённо вглядываясь в копошащиеся фигурки.

- Согласен. Его авторский дизайн доспехов с каждым годом все красивее.

- Ещё бы поменьше золота...

- Чем тебе не нравится золото? - удивился Тал Зуон.

- Да нравится, нравится, - Ган Тар развернул челнок так, чтобы прицел пулемёта с его стороны легко охватывал все пространство уступа, - но лучше поменьше. А то, когда на посадку заходишь, если на взлётке больше трёх техников, в глазах рябить начинает. Хоть от лунного хоть солнечного колец.  Зайчики отражаются...

- А ты автопилот включай,- Тал Зуон приблизил изображение встроенного в сознание экрана. Четыре тёмные крупные фигуры обступили маленькую белую фигурку, защищающую белый, почти сливающийся, со снегом, как выявили сенсоры дисплея, труп. По видимости того самого заказчика. Опоздали!

- Да не люблю я автоматику,- Ган Тар снизился ещё немного и замер, происходящее его очень удивило, но он все же договорил, - особенно при приземлении...

- Ретроград!

- Это в каком месте я ретроград?- от возмущения Ган Тар, забыл о ребёнке внизу.

- Процентов на тридцать, не меньше

- А ты в этом смысле, - ну да, полностью в ведро с шарикоподшипниками, пока не горю желанием превращаться...

- Сам ты, ведро...
 
- Ладно, идём уже спасать?

- Нет, - Тал Зуон замер как металлическая башня и его более теплокровный соратник заёрзал в кресле первого пилота...,
- так ведь убьют...
- ещё не известно кто кого убьёт, - уверенности Тал Зуону было не занимать.
Ган Тару осталось лишь последовать примеру лидера и уставиться в прозрачную стену рубки приближая на линзе скара изображение...


***

"Живым не дамся, накось выкусьте, волосатики", - тёмная обреченность стекала в юном сознании, не желавшем мириться с неизбежным, в густую лужу отчаяния, стремительно затапливая, раскисающие фрагменты мыслей, - Трар скалил зубы, надеясь что  Батяня ещё жив. Но тот перестал стонать. Это было плохо, очень... Инстинкт требовал начать похоронный вой...Это-то оно, да, конечно повоем, ещё как, все сосульки с каменного карниза послетают... Но прежде Такарку завалю..."- И тут же воспроизвел нехитрую мысль, облекая в колючую обертку яростного крика:

- Я прибью тебя Такарка, ей-ей! Вот этой-то, батяниной ударялкой и прибью! Можешь начинать молиться медвежьелапу, тебе уже ничего не поможет!

- Бледная, голая обезьяна!- взревел Такарка, потрясая каменным топором, - я сожру твои мозги, глупый мальчишка! Я твой вождь. Ты пренадлежишь племени и я решаю: жить тебе или умереть.

Слегка касаясь костяшками левой руки обледеневшей поверхности, Такарка присел на корточки, готовясь к прыжку...
Остальные попятились.

- Если я такой глупый, как ты говоришь, - засмеялся Юнов Трар, но его маленькие глаза источали больший холод, чем царил вокруг, - тогда подойди и убей меня, если сможешь. Я же тебя жалеть не стану...

- Нас больше! Я сильнее. И эта штука, которую придумал твой папаша, "головолом", теперь у меня! Преклонись и служи мне, мальчишка. Быть может ещё поживешь, прежде, чем я полакомлюсь твоей печенью...

- Чёртовы мясоеды! Вы уже сожрали всю нашу семью. Чем мы вам помешали!? Мы ушли из племени, мы жили на этом уступе, питаясь с нашего огородика. Отец все силы бросил на то, чтобы научиться добывать пищу не убивая. Вы тоже так могли бы!

- Вот ещё! Перестать вкушать трепещушую плоть, перестать чувствовать как кровь стекает по подбородку и как в животе растекается тепло? И превратиться в такое вот голое, как крысиный хвост, ничтожество? Ну уж нет! Сегодня я набью брюхо последним голым выродком, до отвала!

- Ты знаешь что произойдёт
если я тебя убью, Такарка? - вдруг очень спокойно и тихо спросил коренастый подросток, касаясь ледяной поверхности руками, почти ложась. Воцарилась тишина. Казалось, что даже странная блестящая птица перестала жужжать... только тихонько, через затаенное дыхание волосатого Такарки, вырвался запоздалый сип, колыхнувший его густые усищи.

- Да, мохнажопый, - сам ответил Трар, - вождём стану я! Ты только что сильно сглупил, заикнувшись о ритуальном пожирании соплеменника. Теперь они,- мальчик обвёл взглядом "шамана", "загонщика" и "скалолаза" не могут вмешиваться. Таков Закон!

- Он прав - вперёд выступил седой покрытый шрамами, шаман, - ты бросил ему вызов! Сколько раз я говорил тебе: думай перед тем как открывать пасть!

- Но отец,- осклабился Такарка, обнажая клыки,- Я справлюсь...

-Надеюсь, что это так! - Шаман попятился и следом, не особо понимая что произошло, отступили остальные, моргая налитыми кровью глазёнками.

***

Такарка зарычал, раздувая ноздри, его сознание постепенно растворялось, уступая инстинктам. Но последней мыслью было сожаление. Вчетвером они бы справились в мгновение ока. Но один на один...

Все знали как быстр маленький Трар. Он не успел возмужать и не успеет, но Такарка хорошо помнил, что огромную каменную плиту алтаря, на который взошёл Юнов Чхар, приволок именно Трар.
Силы и скорости голышу было не занимать. Однако теперь у Такарки  была эта штука. Головолом. Только с её помощью можно было полакомиться мозгом.

Такарка, едва завладел головоломом, пристрастился к  пахучему жиру того, что таилось в разных головах. Он уже предвкушал как за малейшую провинность будет раскалывать соплеменникам головы... рот наполнился слюной, глаза заволокло поволокой...

Вдруг перед глазами что-то вспыхнуло, задрожали, подкашиваясь ноги и после Такарка ощутил ужасную боль в черепе. Он покатился по льду хватаясь за голову. Его пальцы коснулись влажной вмятины. Такарка попытался вскочить, но ноги непослушно и смешно взбрыкивали, неправильно отзываясь на команды онемевшей от острой боли головы.

Словно из далекого призрачного сна, доносились жалобные крики отца. Тень опускалась на его взор, но сквозь тьму проступило искаженное холодной яростью безволосое лицо подростка, который что-то вырывал из стремительно слабеющих пальцев Такарки.

"Головолом"! ... Нет!... Верни..., он... мой, мой!... - невнятно заскулила, перекошенная пасть, с полувывалившимся языком. Тело покрыли волны усиливающихся судорог и последнее что смог расслышать Такарка было: "Забирай!!!"


Трар с размаху опустил каменный топор на голову людоеда, повторяя снова и снова...

Забрызганный кровью и мозгом, он наконец поднял  голову, с горящими от ярости глазами и встал, сотрясаясь от избыточной горячки боя. Испуганно прижимаясь к холодной поверхности к нему ползли трое волосатиков. Они отбивали поклоны и выли, славя нового лидера.

- Правь нами, Вождь! - вскричал "шаман", бросая обезумевший взгляд на изувеченный труп, единственного сына.

Трар попятился назад к плите. Слова - ложь, но запах все сказал, минуя слова.
Теперь, безо всяких сомнений, формально, он стал вождём, но до утра может и не дожить.

Единственным решением было убить этих троих. Судя по окаменевшим в напряжении шеям, они осознали насколько он опасен. На эффект внезапности больше рассчитывать не приходилось.

Трар перекинул отцовский топор из руки в руку и ухмыльнулся: "Оставьте меня! Я хочу попрощаться с Юнов Чхаром".

- Я помогу с обрядом, юный вождь, - с готовностью подполз на пару ступней шаман.

- Нет!

- Я вынужден настаивать...

- Не вынужден!, - рявкнул Трар и "скалолаз" с "загонщиком" уважительно переглянулись.
А шаман придвинулся ещё на ступню...

- Чем... мне... в обряде может помочь мясоед? - От внезапного волнения голос Трара сорвался,- А? Или тебе не по ком совершать обряды?- Юнов Трар дернул подбородком в сторону вытянувшегося словно жила, коченеющего Такарки.

Парочка позади шамана, не подымая голов, заухала в подобострастном смехе. Шаман резко обернулся к ним, но не встретив взглядов, обернул пылающие ненавистью глаза на нового вождя.


- Думал я не знаю, как ты обожал Такарку? - Трар сделал быстрый шаг, вплотную приближаясь к "шаману", и ткнул окровавленным топором в плоский, испуганно дергающий ноздрями нос. Это было больно, шаман отшатнулся. Но ещё больнее было осознавать полное поражение. Зачем он назвал мальчишку вождём при свидетелях?

- Если хочешь выжить,- Трар собрал длинные грязные космы шамана в свой, совсем не детский, кулак и вдавил большую волосатую голову в покрытый слоем льда, камень, - вытащи из живота своего сынули, мать мою Аку, живую и невредимую...

Шаман с безумным усилием поднял голову. В его бездонно-чёрных, от страха глазах стояли слезы. Начала бить дрожь. От тряски слезы сорвались с век, пропадая в поддернутом сединой мехе...

- Шракурка...

- Чего? - не понял Трар, занося топор.

- Моё настоящее имя... Шракурка, - его губы тряслись.

- Похуй! - резко выдохнул мальчик, на мгновение вспомнив нежный взгляд матери...


Под ледяным сводом прокатился треск. Многократно отраженный он будто перетёк в жужание громадной блестящей птицы, которая медленно снижалась к залитому кровью уступу, у алтаря...

***

- Нет, это что-то удивительное! Ты видел?- Ган Тар был в полнейшем восторге. Он очень любил боевые искусства. Поэтому долгое время не увлекался ни генонуовой ни железным апгрэйдом, надеясь на "своём" пройти как можно дальше, по Пути силы. Техника с которой безволосый маленький примат выбил дух из  здоровенной гориллы с топором, его поразила.  Глаза под линзами Скара, закатились. Всё-таки включив автоприземление, Ган Тар снова и снова пересматривал запись боя.


Тал Зуону было видно мерцание с обратной стороны линз и по всей видимости, первый пилот не намеревался останавливать просмотр...
Алё! - металлический визг выдернул Ган Тара из транса.-Пошли уже! Посадка! Сейчас живьём увидешь своего гения. Нам его ещё в рубку нужно затащить.

- Обязательно было доводить ребёнка до применения насилия, пусть он даже в этом и хорош? - наконец пришёл в себя Ган Тар.

- Да! Необходимо! Он явно будущий охотник, насилие это их второе имя, кроме того мы отреагировали на ритуал его папаши-изгоя. Это противоречит законам Снежинки. Но хорошая новость заключается в том, что теперь все нормально! Формальности соблюдены. Если бы мы привезли изгоя, получили бы нагоняй. А так, как не крути, теперь это вождь! По сути, если не ошибаюсь, царь всей этой планеты! Видел поклоны? Он избранный! Если что, и запись имеется...

- Да,- согласился Ган Тар,- Он и конкурентов довольно быстро сместил. И по меркам Лемэя, всё будто по инструкции сделал. Будущий лидер Охотников! Точняк! Кстати, а отражение этой планеты представлено на Лиго?

- Да, на квази-Земле, за Рапакой, на юго-востоке карты, перед самой вуалью. Только мы ещё и в далёком прошлом...

- Как?...

- Что, "как"?

- Как этот дикарь сумел создать такой чистый сигнал, сквозь пространство и время? Да ещё и на таком примитивном алтаре?, - Ган Тар приладил дыхательную маску, цепляя застежку за остроконечное чешуйчатое ухо, и огибая череп, протягивая к другому.

- Значит не такой уж и дикарь. Может путешественник из другого времени или даже, чем И'Ир не шутит, кто-то из пропавших лемэйцев?

- Кстати, точно, я как то не подумал. В любом случае, нужно будет взять все образцы. Может клонируем его.

- Исключено! Запрещено!

- А мы никому не скажем.

- Все равно ничего хорошего из этого не выйдет, - но собрать образцы, это твоя обязанность. И... - Тал Зуон перешел на зашифрованную ментальную речь Фэтум, - в следующий раз, говоря крамолу, помни, что у меня все записывается и формируется в пакет автоматического доклада...

- Ой, точно, забываю постоянно...

- Ладно, открывай переход...
Распылившись на атомы, они пересобрались внизу, у железных птичьих лап, вцепившихся когтями в ледяную поверхность уступа.

***

С пронзительным криком скалолаз и загонщик бросились к крутому спуску с уступа, в сторону, разбитого у подножия ледника, лагеря. Им было о чем рассказать остаткам племени.

Трар с не меньшей прытью сбежал бы с удовольствием, но не мог бросить тело отца. Алтарь был делом всей  жизни Юнов Чхара. Ею то и была оплачена работа алтаря. И как бы страшно не было Юнов Трару, он понимал, что эти странные, гигантские существа появились здесь не случайно, в аккурат когда Чхар принёс себя в жертву, ради сына, которого с его слов, обещал Богам. Но вот сигнал могли перехватить и демоны, явившись раньше Богов. Бежать, чтоб жертва отца оказалась напрасной или погибнуть от блестящих лап тех, кого ошибочно принял за этих самых Богов, точно также обесценив чаяния Чхара?...

Мысли вертелись в голове бешенным водоворотом, бежать хотелось также сильно, как и остаться. Парализованный противоречиями, Трар замер, и лишь мысли бились о череп изнутри, грозя превратить его в такое же месиво как и у Такарки или его папашки, как его там? Шракурка, вроде...


Вытаращив маленькие глазки, Трар изучал огромного ящера, похожего на тех, что попадались вмерзшими в ледник. Только этот был сам словно изо льда. Ну или из того серебристого небесного камня. Чувствовался огромный вес существа и чудовищная прочность его тела. Кроме того инстинкт безошибочно подсказал юному вождю, что хищно нацеленная на него блестящая палка, на плече ящера, не зря двигалась чернеющим жерлом, будто следя за каждым движением Трара. Это было оружие. Наверняка оно могло так звездануть каким нибудь каменным кругляшом, что все зубы придётся выплюнуть, в лучшем случае.


Они наверняка видели бой с Такаркой, и знают на что способен Трар, но попробовать ближний бой стоило. Вплотную к ящеру, вождь станет недосягаем для кругляшей блестящей палки, если конечно догадка его была верна. Юнов Трар полностью полагался на свое чутьё, но и рассказы отца, про палки-металки, голыши делающие бум и лучики прожигающие насквозь, также хорошо помнил. Если боги или демоны из батяниного мира всё таки придут за ним и у тех и у других обязательно будут и металки и стрелялки и лучики и бум! Батя хорошо знал Богов и помогал им бороться с демонами. Но демоны заманили Чхара в ловушку и отправили сюда, на ледник... На глаза навернулись непрошенные слезы, при мысли о матери и отце...

Блестящий ящер сделал первый шаг вперед и Трар присел перед атакой. Со страху у него тряслись поджилки, но теперь он стал вождём и отступать не намеревался, борясь с предательски ватными ногами.

Был и другой ящер, вполне настоящий. Отличала его только блестящая шапка на голове, с клубком разноцветных толстых ниток. Броня с золотистым символом на груди и что-то напоминающее копьё, с замысловатым наконечником, торчащее  из-за спины. Тот, доставал из многочисленных складок своего мешковатого одеяния, мигающие огоньками, предметы, решительно направляясь к алтарю.

***

- Ты только глянь! - От восхищения, Ган Тар перешёл на ментальный фэтум, боясь ляпнуть что-нибудь, что не понравится кураторам...

- Что там? - Дисплей пестрил предварительными характеристиками маленького широкоплечего дикаря, отсканированного прицелом пушки, на плече Тал Зуона.

- Лучше тебе самому увидеть... - Ган Тар копошился в проводах на голове, не решаясь касаться разложенных,  по сложной схеме, предметов.

- Не могу. Мелкий по ходу решил мне всечь, также как соплеменничкам. Не поранился бы. Да и вмятину долго будет выравнивать. Топор то у него из руды титаниура. Редчайший металл! Если не ошибаюсь, якорная цепь Ор-Рэнга из сплава, на основе титаниура.

- Верю, верю! Здесь тоже целая коллекция немыслимых минераллов, и даже что-то напоминающее дневник на нефритовых табличках. Ты вообще хоть раз видел синий нефрит?

- Нет, не видел и даже представить себе не могу- признался Тал Зуон, -  Как сам объект?

- Я ввёл его в состояние искусственной комы. По другому было нельзя. Он уже был мёртв. Мантра мощная. Лет двадцать проваляется у кураторов. Расу так и не определил. Кто то из Высших. Тело не подвержено тлену...

- Ты со мной разговариваешь или уже начитываешь в журнал?

- Пока только с тобой. Доклад я ещё не готов сформулировать ... Что там с пацаном?

- Глаза от страха вытаращил, но действует уверенно. Решил на меня поохотится... Кстати, что удивительно, поглядывает на ствол пушки, как будто знает, что это такое...

- Не удивительно! - если хозяин этого тела действительно его отец, значит наш охотничек продолжатель очень серьёзного клана. Скорее всего не из нашей Вселенной.

Папашка безволосый как твоё колено и у него нет ни одного органа, который бы соответствовал тем, что имеются у любого из представителей многочисленных рас Лиго.

- Мне сканер выдаёт вполне адекватную картинку внутренностей мелкого:
Сердце слева, печень справа...
А у папаши что? Все наоборот?

- Нет, вообще всё другое. Движок, фильтры, насосы все есть. Всё из мяса, но всё не такое как в нашей Вселенной. Если бы он сам себя не повредил, вряд ли кто нибудь в нашей реальности смог бы это сделать.

- Силы его крови хватило, чтобы послать настолько мощный, ускоренный сигнал, что куратор Нэйша вылетела из оранжереи, реагируя мгновенно. Магистр Сорс за секунды получил разрешение на открытие ТОСа, от Хотара Раамхи. Ситуация, судя по всему далеко не рядовая. Напоминает приезд Суад Аза. Помнишь?

- Конечно помню, удивительная личность. Похлопал меня по плечу лапкой и сказал: "Можете не беспокоиться, мои мальчики сами в Лемэй припрутся."

- С этими кошками не поймёшь шутят они, или говорят серьёзно...

- Пока никого из их семейки не было...

- Это тебе так кажется...
Ты, вот оно что, отсканируй страничку дневника. Может через лингвистику удасться след нащупать...

- Хорошая идея, а ты уже выпускай Швабу, мне нужна твоя помощь. У этого попаданца на шее амулет. Настолько мощный, что я не решаюсь его касаться. Пусть твои марионетки спеленают малыша, а сам подойди, а то мне не нравится радиация амулета...

***

Глаза Трара полезли на лоб. Блестящее тело ящера будто треснуло и из проломов, собираясь в нелепые конструкции, словно на ходулях, вылезли три существа, тех же расцветок, что и ящер. Красивые, с золотистыми шипами на серебристых телах, и хищные, как смесь подлёдной водомерки и полярной арахны. Они немного отличались друг от друга, но объединяло их одно: для существ из плоти и крови они были очень опасны.


"Всё-таки демоны", - с горечью подумалось мальчику, убедившемуся за прошедшую луну, что его жизнь вступила в черную полосу.

Отчаянно закричав, он бросился к алтарю, желая умереть, в попытке отбить у врага тело отца. Однако путь ему преградило колченогое существо.

Оно сучило задними конечностями, вытягивая из, зеркально блеснувшего голово-брюшка, серебристую нить. Вечно застланный облаками, тем не менее яркий свет, заиграл на стремительно разрастающейся паутине. Трар успел уловить лёгкий проблеск нити, впившейся в далекую стену ледника и впервые испугался по- настоящему.

Сжав левую руку в кулак, Трар ударил себя по груди. Потом ещё раз. Затем ещё два раза, побыстрее. А потом забарабанил так быстро, как только мог. Отец научил его этому трюку. Как только звук ударов слился в одну протяжную тоскливую линию и без того замерзший мир, начал застывать. Замедлились и ручные пауки ящера...


Чхар научил Трара этому приёму только ради того, чтобы его сын, не обладавший неуязвимостью отца и тёплым мехом матери, не околел, голышом в неприветливом мире ледникового периода. Ускоряясь, за счёт замедления самого времени, а не на оборот, Юнов Трар не только согревался, но и замедлял противников, увеличивая силу своих ударов многократно...


Чхар не ожидал, что его маленький сын так усовершенствует этот навык и принялся закалять тому ударные поверхности рук и ног, чтобы в ситуации боя, Трар не навредил самому себе...

Словно почувствовав неладное, длинноногая коробка, с печально качающимися по бокам, пружинками и шарик с пятью утроенными к низу конечностями, отбежали к большой блестящей птице. Паук остался в одиночестве, продолжая плести паутину, когда неожиданно перед ним оказался подросток с занесенным над головой каменно-рудяным топором...
Сверкающий паук скрипнул, будто удивляясь и покатился, срывая собственную сеть после удара, добавившего резонансную волну, артефакта из титаниура. Громкий и тяжелый звон пробежал по острым краям уступа, задевая плиту алтаря.  Ящеры резко и в унисон повернули головы...

***

Немного полюбовашись на отчаянные попытки мальчишки совладать с марионеткой, техники вернулись к находкам.


-Ты только посмотри! - благоговейно прошептал Ган Тар, предусмотрительно активировав защитное противорадиационное поле. Его, ребёнка первого послевоенного поколения, не нужно было учить тому, что делать если видишь светящиеся предметы.

- Я у половины этих штук даже названия не знаю, - в задумчивости Тал Зуон поскрёб металлическим когтем кольчужную сетку перелины, в задней части золотого обруча, протянутого вдоль, щедро проклёпанного, крепления головы.

- Слушай,- Ган Тар посмотрел на металическое изваяние друга и наставника, по привычке стараясь угадать ту из десяти линз-глаз, которая была направлена именно на него,- кроме Е-Нэга никто не знает всех элементов нашей и нескольких соседних, Вселенных... Нам бы очень пригодилось его экспертное мнение...

- Что ты этим хочешь сказать?- две линзы выдвинулись заметно дальше остальных, в направлении первого пилота

- Для...для...В общем для общего блага нам нужно помириться с луанами, - Ган Тар резко вспотел и понимая, что сенсоры Лидера Техников это фиксируют, начал потеть ещё сильнее, не смотря на крепчающий мороз.

- Мирись,- неожиданно спокойно щёлкнул Тал Зуон, задвигая линзы обратно, - но без меня...

- Ты ведь расправился с их Патриархом Кинн'архом? По сути - отомстил.

- Да, отомстил! Нарушив закон, используя Т.О.С. и путешествие во времени в личных целях,- Но прежде лишился всего тела и лобной части мозга, сражаясь за луанов, с Ругиэллой. Которую они сами и создали.- из его системы охлаждения повалил пар.- Понимаешь, - щёлкнув зубастой пастью, проговорил Тал Зуон,- луаны не дают мне шанса погасить огонь мести. Их безответственность и склонность приносить окружающим неприятности, включая соплеменников, отсутствие логики и целеполагания, привели к такому количеству смертей, что иногда мне кажется,  снежинка держит эту расу исключительно для равновесия. Порядок и даже Хаос, вполне последовательны в своих устремлениях, но луаны всегда вносят истинное зерно нестабильности. Хоаситам есть чему у них поучиться. Е-Нэг и даже Грон'эл, нещадно вовлекали в неприятности огромное количество персоналий, разрушая походя то, что без них стояло бы веками...
Если я на стороне порядка в широком смысле этого слова, я должен быть занозой в жопе у этих инфантилов, на сей раз металлической...

- Лучше не скажешь, мой друг, - согласно кивнул Ган Тар,- что ж попробуем по порядку. Итак что у нас есть?

Во-первых, одна из разновидностей королевского рунного амулета. Кстати весьма похож на луанский, только они держат его в обруче из живого серебра, который со временем врастает в череп. Целая церемония по его извлечению и последующей коронации. У этого же простой кулончик на цепочке. Убил себя он сам, окропляя камень кровью. Причём, судя по следам, собственной рукой, без какого либо оружия. Снежинка это оценила и вот мы здесь. Все раны затянулись, все органы целы. Но не фунционируют. А смерть, скорее всего, носит психосоматический характер.
Возможно это Божество...

- Как-то странно конечно,- Тал Зуон выдвинул все десять линз и они с ужасающей быстротой начали двигаться каждая по своей траектории сканируя объект, для создания трёхмерного изображения, - Этот странник, с одной стороны совершенно не похож ни на кого из представителей лигоанских миров. А с другой стороны кажется вполне обычным...даже непримечательным.

- Это точно, - Ган Тар потыкал когтем в сенсоры аналитического куба, - рост средний, мускулатура чуть выразительнее чем у обывателя, но тоже ничего особенного...

- У него не то что, когтей нет, - Тал Зуон добавил в своё дребезжащее цоканье, немного сочуственных оттенков,- у него даже ногти рудиментарные...

- Я конечно в рот не полезу, без надобности, - Ган Тар поморщился, - но думаю с зубами там все тоже самое...

- Я понял что с ним не так!, - обрадованно воскликнул Тал Зуон, щелкая железными пальцами и притоптывая. На мысленном экране появился образ радостно прыгающей смешной ящерки, - если не считать ментальные расы, все материальные существа, так или иначе, имеют сходство с животным миром. Коты, ящеры, псы, змеи...
- Ага, - задумчиво добавил Первый пилот, - Трок-Ан по-моему, пчела...

-Вон, даже этот, несмотря на сверхъестественное родство, - Тал Зуон показал большим пальцем, через плечо, на мальчика-дикаря, самозабвенно дубасящего топором, выполненного по подобию Ругиэллы, Швабу, с отключенным боевым режимом, - ну, явно обезьяна! И только вот он,- Тал Зуон раскрыл обе сверкнувшие ладони, и вытянул их к алтарю, будто представляя на суд публике, что-то грандиозное, - сам по себе.
- Словно основа! - подхватил Ган Тар, воодушевленный открытием друга, - думаешь этот тот самый "предтеча"

- других версий у меня пока нет,- честно признался Лидер техников Лемэя, - посмотрим, что скажет Магистр Сорс...

- Этот-то быстро нашинкует нашу находку, на органы. А потом клонировать начнёт, - с нескрываемой завистью прошипел Ган Тар, точь в точь как ящерица, - а другим запрещает...

- Ну а чего ещё ты хотел от луана? - произнёс Тал Зуон, потешно разводя могучие конечности, будто только что блестяще доказал очевидную для него, но ускользающую от других, теорему, - Та-да!

***

Трар все острее ощущал усталость. Ужасный на вид паук, все пытался набросить на мальчика липкую сеть, не пытаясь атаковать, ни волосатыми серебристыми лапами ни сверкающими золотом зубищами.

Трар грохоча топором по твёрдым бокам чудовища, вымещал всю злобу накопившиеся за последние дни. Он уже понял, что его хотят взять живьём и подумывал сигануть в пропасть но передумал. Трар увидел, что гигант, преломляя угловатыми сочленениями солнечный свет, подхватил тело отца, унося в открывшийся провал, под крылом отражавшей ящера и его ношу, птицы.


Отчаянно закричав, Трар бросился к стоявшему возле плиты алтаря чешуйчатому монстру, из плоти. Тот сосредоточенно собирал в нечто напоминающее корзину, шарики, которые по словам Чхара, обозначали планеты звёздной системы его родины.
"Ну, хотя бы этого прибью": решил подросток, сузив и без того маленькие глазки, охваченный первобытной ненавистью к врагу...


Нападение оказалось довольно неожиданным. Трар разогнал свою скорость до предела. Ящер растерянно моргнув, рефлекторно выставил зеленовато-бурую конечность, растопырив когтистые пальцы. Это ему вряд-ли помогло бы...

Но вмешалась длинноногая
марионетка, с пружинками. Синее подобие молний пробежало по замысловатым спиралям и выстреливая, врезалось в грудь Трара. Мальчика пронзила страшная боль. Он выронил топор. Кричать не мог, убежать не мог,  оставалось только страдать.

Охваченный паутиной, на этот раз электрической, Трара трясло, но он не позволял себе впасть в забытье. Его зубы бешенно стучали друг о друга.
Следом подскочил многоногий шар и чем-то сильно уколол. Боль укола на мгновение заглушила пытку молнией, но вскоре всё ушло. Стало спокойно и приятно. Впервые с рождения пришло настоящее тепло... Не только на сердце, от улыбки матери и не только от практической отработки транса, с отцом. Тепло стало везде и как будто бы, навсегда.

Безучастным взором из полуприкрытых век, Трар следил, как вальяжно доковылявший блестящий паук, старательно запаковывает его в кокон, рассыпая искры из пробоин, оставленных отцовским топором. Кокон получился довольно круглым. Поэтому когда Трар все-таки рухнул, стремительно засыпая, его подхватила серебристая конструкция из паутины,  нежно укачивая.

Пытаясь прокричать что-нибудь из серии "я все равно не сдамся" мальчик  пробормотал нечто невнятное, непослушными губами, забыв посреди фразы, что именно он собирался сказать...


Серебристые пауки подхватили кокон с мальчиком, забавно перекидывая его друг другу. И закатились в локалёт.

***

Ган Тар открыл навигационный журнал и когтем, не хуже стика, проложил маршрут до хранилища локалётов- перевалочной базы Лемэя.

- Ты хоть понимаешь, что он чуть тебя не грохнул!, -  проскрежетал Тал Зуон, наконец нарушая праведно-гневное молчание!

Ган Тар молчал, не желая говорить на эту тему. Он так до сих пор и не понял каким образом мальчонка застал его врасплох.

Локалёт начал подыматься над уступом. Маленькими точками высыпали осмелевшие дикари. Они беззвучно кричали и гневно размахивали руками. Сердце Ган Тара предательски кольнула жалость. Планета постепенно превратилась в вогнутый нимб. Стало очевидно, что это широкое белое кольцо с материками набросанными на его внутренней поверхности. Первого пилота давно не удивляло разнообразие форм миров и условий жизни на них. Удивление вызывало лишь то, что нигде разумные существа не пытались жить мирно. Каждый в отдельности понимал неиллюзорную возможность жить по добру и совести, но всегда находился повод раскроить по швам чей то череп. Пальцы холодила мысль о том, что сегодня какой-то юнец, без особых усилий, чуть было не отправил его, Ган Тара, со всем  альтруизмом и отеческим трепетом ко всему живому, на скотобойню истории.

Реагируя на кровь призывающего, Т.О.С переместил локалёт на поверхность планеты сразу. Выбираться же приходилось по-старинке, через перевалочный порт. Было интересно разглядывать этот объект со стороны...

Белое кольцо, хоть и похожее на мир, где росло древо жизни, тем не менее не было таким же идеальным. Оно явно находилось в стадии сворачивания в сложноскрученную, петлеобразную структуру, под действием сторонней гравитации. Оказалось что у этой планеты больше нет солнца. Устланная облаками плотной атмосферы, внутренняя часть защищала жизнь внутри кольца от яркого агрессивного вещества, струящегося с небольшой чёрной дыры, поедающей звезду. Скоро квазар иссякнет, а гравитация дыры начнёт поедать уже само белое кольцо. Этот мир изначально был обречён. Те, кто забросил папашку дикаря в это гиблое место, отправляли его на казнь, а не в ссылку...

- Не переживай, друг, - Тал Зуон смягчил тон, глядя на разворачивающуюся планетарную драму, - мы всё сделали хорошо, - видимо лидера техников одолевали схожие мысли, - но впредь будь осторожнее.

- Могли ли мы их всех спасти?- Наконец проговорил Ган Тар, оглядываясь на спящего дикаря. Дыхательная маска мальчика съехала на бок, но дышал он ровно. Легкие привыкали к универсальной формуле эфириона.

- Мы спасли тех, кого должны были спасти. Остальное оставим на милость Богов. Быть может к моменту когда чёрная дыра доберётся до дикарей, они поубивают и сожрут друг дружку, подчистую.

И помни, - Тал Зуон перешел на очень низкие частоты от которых у Ган Тара свело затылок, а висках запульсировала кровь,- никто не пытался спасать от истребления луарго. Вся Вселенная просто смотрела, иногда виновато отворачиваясь от ответного взгляда...

Приходя в себя после давления, - Ган Тар не пытался возражать, но очень хотел сказать что-нибудь про добро и победу. Ничего эпичного в голову не приходило, а банальщину разводить не хотелось.
У Тал Зуона было право так рассуждать.
Пауза затянулась.
Положение спас Т.О.С.

Детали птицы, вокруг хрустально-алмазной рубки переформировались в  оперенную стрелу, сверкая серебристыми деталями. Силовые линии Т.О.Са образовали тетиву и после долгого натяжения, выстрелили, в похожую на отпечаток пальца, мишень квантового перехода.
"Скоро будем в Лемэе, малыш"- непонятно к кому обращаясь, прошептал Ган Тар...
Стрела ушла точно в центр, и мишень свернулась спиралью в точку, исчезающую следом.


Глава вторая. Трок-Ан и Уллис.

- Нам обязательно было тащиться пешком? - Уллис с громким чавкающим хлюпом вырвал ногу из прибрежной трясины.

Весеннее половодье схлынуло. Оно подзывало робко выглядывающее из-за контура, грядущей седьмицы, раннее лето. Грязи вдоль побережья было по колено. Сохнуть ей было ещё месяца полтора. Лигоанских месяца.

Уллис многословно и велеречиво выражал свои опасения тем, что в этой трясине застрянут сапоги и дальше он пойдёт  в портянках. Хотя и их скорее всего засосёт...

Он тараторил без умолку, скрывая ощутимую нервозность. Архипелаг Кост несмотря на близость к Гоуну источал серую безнадёжность севера. Трок-Ан не без удовольствия слушал сочетания привычных слов, которые на квантуме, в исполнении Уллиса звучали словно выступление уличного скомороха-затейника.
С каждым биением сердца убеждался, что в этом месте отчетливо не хватало тепла человеческой речи.

- Да, друг мой, обязательно. Если мы влетим в разлом, он разрежет  нас,  вне зависимости от материалов брони и мощи силовых щитов. Идя пешком мы имеем все шансы заметить аномалию по реакции ландшафта на неё. Всё-таки это разлом пространства и времени. Нечто вне существующих во Вселенной законов. Убить нас ему как порвать картинку, с нарисованным на нём замком.

- Ага!,- улыбнулся Уллис,- хонты-начертатели любят проворачивать подобное.

- Это конечно похоже, но там работают совсем другие принципы,- Трок-Ан старался идти по-медленнее и как будто парил, не проваливаясь в жижу под ногами

Трок-Ан даже не помышлял о том, чтобы вставить хоть слово в постоянную трескотню Уллиса.
В живых из его отряда остался только этот прикомандированный охотник. Трок-Ан с удовольствием приобщался к чудесному переливу выраженных вслух мыслей.
 Уллис был один из немногих людей кого он знал. В широкий круг друзей и врагов Трок-Ана входили Луаны, т'саоны, грайфархаро, множество хонтов, как диких так и Небесных. Даже один луир. Этого можно было считать за сотню, такой он навёл фурор, своим появлением в Лемэе.

Но вот людей, а особенно землян, оказавшихся в Лемэе, было довольно мало. Лично Трок Ан знал только Джо Дрэя, Тезея, Юэ Юня, Ричардсона и конечно Уллиса.

Уллис был необычным охотником Лемэя. Он принципиально не охотился на животных, любил их. Старался изучить понятный им язык. Заботился.
Из за этого, старейшины закрепили его за отрядом Трок-Ана, как великолепного мечника и талантливого телепата.

Костяк отряда Трок-Ана стремительно редел и вскоре остался только Уллис. Хранитель, будучи старше и по возрасту и по званию, не пытался командовать этим человеком. Для этого ему хватало и соплеменников, чьим предводителем он был многие десятилетия. Трок-Ан предпочитал дружить с Уллисом, чей потенциал оценивал как невероятный. А мечты охотника возглавить подразделение Бистмастеров, считал весьма  осуществимыми.

Сам же Трок-Ан мечтал разгадать тайну своего Лабриса- огромного топора, с широкими лезвиями, по обеим сторонам от древка. В те весьма нечастые, короткие беседы, что иногда случались между ним и созданным из неизвестного металла, оружием ми'илсов, Хранитель узнал, что имя топора "Дотошный". Но почему он взял именно это имя, было не совсем понятно.

Намучившись со строптивым лабрисом, Трок-Ан был рад компании многословного Уллиса, человека уникальной для охотника доброты...

 Трок-Ана восхищало разнообразие рас, населявших Лемэй и Гоун. Изучая соратников он лучше понимал свой собственный народ.

Трок-Ан непроизвольно улыбался, вспоминая, как повстречался с "Дотошным". В первое же мгновение, едва Трок-Ан очистил топор от ракушек наросших скользким шаром, за те тысячелетия, что Дотошный пролежал на дне Темного Моря, тот завопил: "В этом идиоте нет ни капли знаний". И замолк лет на пятнадцать. Лишь после эпичной битвы с королевским хранителем у корней Древа Жизни, когда Трок-Ан пытался спасти лидера техников Грон'эла, Топор тихонько назвал свое имя, прежде чем вновь погрузился в сон. Трок-Ан очень хотел заслужить доверие этого безумца. И за последние годы, по мнению Трок-Ана, они прошли довольно большую дистанцию друг к другу...

 Уллис закрыл глаза, встал на одно колено и прижал тыльные стороны ладоней друг к другу. Пальцы левой руки к земле, пальцы правой к небесам.
Он прикрыл глаза и прочитал мантру. Катер повинуясь, взмыл в воздух на три метра и с его винтов, стилизованных под плавники химеровой акулы, хлынула морская вода. Загудев громче обычного, катер стал собираться, втягивая в себя элементы изображающие акулу, трансформируясь в синий, с серебром куб. Сработала автоматика и из просветов механизма, повалил пар. Резко запахло йодом и рыбой. Куб выпарил из себя остатки воды и занялся солью. Система выдула из щелей всю солевую пыль и спекшуюся серу.  Камыши, не смотря на затяжную Кинавийскую весну, покрылись белой пудрой, будто снегом.

Куб, добавил в трансформационные узлы защищающей от корозии "голодяйки", с удовольствием пожирающей любые активные вещества, повреждающие металл. Чавкая и постанывая, голодяйка ворчала, видимо возмущенная затяжным периодом голода. Что тут скажешь? Катера давненько не использовались для столь долгих переходов. Куб окончательно просохнув, активировал светопоглощающий слой, покрывающий каждую деталь.

Став практически невидимым, под уже ленивое, чавканье "голодяйки", катер перешёл в режим ожидания и лишь поседевший частокол камыша, да красный огонёк активатора, оставались ориентиром.

Грязи действительно было много. Активность карста чувствовалась уже здесь. Волосы змеились словно наэлектризованные. В висках стучало, а во рту стало сухо. На навигаторе встроенном в "линзу скара", точка карста, точка нахождения катера и их две сиротливые точки слились в разноцветное пятно. С точки зрения спутника-зонда, зависшего на Гоуном, они уже пришли. Но на самом деле - топать было ещё долго.
- Ан? - Уллис сорвал стебель камыша и попытался счисть с сапога хоть немного грязи. Портить новые сапоги в агрессивном веществе не хотелось. Северный океан был перенасыщен не только солью, но и серой, из за подводного вулкана под названием "Тайник титана,"- как тебе удаётся почувствовать разлом раньше "дышалки" ?

- У меня есть хороший друг, который знает всё, - ухмыльнулся Трок-Ан, - а вот я не знаю про него почти ничего, хотя внутри него зреет какая то тайна, - он похлопал себя по груди чёрной как уголь ладонью, размером с тазик для омовений.
Уллис, сам по себе считался гигантом. Мало кто дотягивал ему до плеча, но рядом с Трок-Аном он чувствовал себя маленьким мальчиком. Гулкие удары в покрытую кольчугой широченную грудь пришлись на уровне его глаз. Задрав голову так, что заболели шейные позвонки, Уллис уточнил, понимая, что Хранитель лупит себя по узорчатой застежке из серебра, держащей крепление огромного топора, за спиной великана, - Твой топор умеет разговаривать?
 
- Да, Иногда он более болтлив чем ты, - громко засмеялся Трок-Ан запрокидывая голову и его длинные словно светящиеся в сердцевине каждой луковицы, молочно-белые волосы, прядями упали на лицо, чёрное как обсидиан.

"Посмеявшись" за компанию, Уллис, насупился и решил молчать до Махапралайи, демонстративно заглянув в "дышалку". Это был небольшой аквариум с крохотной рыбкой, которая неимоверно раздувалась, со звуком напоминавшем вздох проспавшегося великана, едва рядом появлялась любая из возможных аномалий континиума. Уллис утешал рыбку, которая находилась в перманентном ужасе, мысленно нашёптывая ей  колыбельную. Но вблизи блуждающей аномалии "дышалке" совсем не спалось.

Огромное белое Солнце клонилось к закату. Но разлом никак не проявлял себя.
- Чересчур разумный, для обычной аномалии. - Уллис ещё не сталкивался с карстами напрямую, - хотя провел с Хранителями без малого, семь месяцев, однако видел трагические последствия активности разломов.

- Ты прав, мой друг, - наконец прервал молчание Трок-Ан, - я чувствую, что разлом только рождается.
Гордись! Не каждый хранитель присутствовал при таком редчайшем событии.

- Было бы чем гордится, - хмыкнул Уллис, - водя дышалкой из стороны в сторону, ища более выраженные трещины в реальности. Та выпучила на него и без того круглые глаза, будто спрашивая- " Ты что такое творишь?", - вот если живыми вернёмся, вот это будет подвиг...

Трок-Ан не ответил. Он полагаясь на собственное чутьё, отыскал место посуше и вытащил из ножен в сапоге,  длинный крис, с волнообразным лезвием. Штука легендарная, единственная в своем роде. Трок-Ану было стыдновато, что он использует такой мощный инструмент в грязи полевых условий. Однако не мог простить вещам брата, найденным возле его тела, бесполезность... Его зубы скрипнули, будто дожёвывая куски остаточной боли. И опять защипало в глазах.
Пока Уллис мысленно просил прощения у рыбки за свою выходку, Трок-Ан, закусив губу принялся медленнее обычного, чертить большую янтру. Не столь искусно как начертатели, но вполне профессионально. Всё-таки искусство и тех и других, скорее всего имело общие корни. Грязь, стебли прибрежной травы и остатки камыша, всё уплотнялось под действием излучаемых лезвием гравитонов. Вскоре, к нескрываемому восхищению Уллиса, приглушенным синим светом замерцали контуры сложно переплетенных многоугольников, собранных в симметричную, в целом, ромбовидную, фигуру. Трок-Ану и самому понравилось. Его белоснежные зубы блеснули счастливой улыбкой, но в неподвижных глазах тускнел закат.
- Вряд ли это нас спасёт, - поскромничал он, - но я сделал все что в мог. Милости прошу!


Два огромных воина осторожно вошли внутрь сияющего узора. Место было предостаточно. Центр янтры в виде точки начал раскаляться, постепенно расцветая синевато- белыми языками пламени. Стало тепло. На выросших по контуру невидимых стенах, мелькал, то и дело, призрачный близнец начертаной янтры.

- Ан, - Уллис вытащил из ножен тяжелый палаш и начал править кромку звуковым точилом, - Мне до одури не по себе от этого места, и всё же беспокоюсь я почему то лишь о твоём обещании, - его слова заглушал неприятный гул точила, но результат стоил того, чтобы немного потерпеть резонирующие низкие частоты.
- Каком?- Трок-Ан постарался, чтобы его голос не дрожал.
- Ты говорил, что во время  переселения на Лиго Хранителей, случилось нечто, что по сей день влияет на всех нас...
- Да, говорил,- согласился гигант. - боишься не пережить сегодняшнюю ночь?

- Не то что бы, боюсь, - Уллис перешел к заточке изгиба в верней трети палаша и стало совсем громко, - но лучше момента уже не придумаешь, - ему удалось перекричать точило.

- Как тебе удалось сохранить дышалку? - рассеянно проговорил Трок-Ан,  отвлекаясь, - Я всегда считал, что они одноразовые!
- Мне никто не говорил, что она на разок. К тому же у неё кормушка, вон имеется, - Уллис смотрел в глаза Хранителю, всем своим видом показывая, что сменить тему не удастся, - и вообще, мы подружились... Трок-Ан с некоторой тревогой посмотрел на рыбку. Все-таки "дыхание ледяных лотосов" являлось более горячей плазмой, чем привычный огонь костра, - Раз уж вы такие друзья, Дышалку убери, за спину, тогда расскажу...

- Ой, Блин, - спохватился Уллис, двигая бронированный аквариум на правую сторону подальше от синих языков пламени, - прости, прости... - рыбка вяло поводила плавником и уткнулась носом в коралловый домик на дне. Уллис спешно откинул крышечку лотка, насыпал из бокового контейнера щепотку корма. Задвинул вглубь и надавил на панель, вбрасывающую корм из лотка в воду аквариума.

С видом человека проделавшего большую и важную работу, Уллис шумно выдохнул и вытер пот со лба. Вытирать было что. Синий огонь жарил, будь здоров.
Всё! - отчитался Уллис.

- По людским меркам я уже очень долго живу, - сказал Трок-Ан, снимая с перевязи замурлыкавший у огня топор, - я сотрясал оба мира и наш родной, Раккару и Лиго. Будучи наследником Императора, я должен был переместиться в Лемэй, но вместо этого был отправлен с группой жрецов, по приказу снежинки, на Лиго. Позже, вслед за мной отправили и моего младшего Брата, обвиненного в серьёзном преступлении. Отец взвинтил планку послушания до небес. Угодить ему было практически невозможно. А тут такое громкое убийство... - Так твой хвалёный братец обычный убийца? - Уллис заблестел голодным взором, отражая синее пламя. Никогда на его памяти Трок-Ан не был столь многословен.
- Ты хочешь меня разозлить,-  процедил сквозь зубы застарелую ненависть, Трок-Ан вскочил и врезал кулаком в латной рукавице в прозрачную стену, позади себя, стискивая рукоять тихонько хихикающего топора. Раздался взрыв. Барьер выдержал.

 Улисс запоздало понял что трясётся мелкой дрожью, осознав с каким тигром оказался запертым в клетке!

- Отец от тебя избавился, чувствуя угрозу своей власти, а твой брат пошёл на преступление лишь бы сбежать от его тирании, - Уллис почувствовал что вот-вот получит по лицу.

- Может ты и прав, - голос был гулким, напряженным. Глаза Трок-Ана на мгновенье стали черными, прочерченными алыми зубьями спиральных зрачков, он был в шаге от боевого транса, который Хранители , по слухам, не могли контролировать.
- Лучше сядь, - будучи телепатом от Бога, он не вламываясь приоткрыл дверцу звериной ярости Трок-Ана, спуская накопившийся там пар, - ещё спасибо мне за это скажешь... ну или морду набьёшь...
- Не набью. Спасибо! - выдохнул Лидер Черных Драконов, продолжая как ни в чём не бывало:

-Мои спутники всё свободное время проводили в медитации, - мечтательно закатил принявшие нормальный вид глаза, Хранитель,- А мы с моим младшим братом, Нром-Аном, постоянно фехтовали и лазали по карстам, которые словно перебрались вслед за нами из Раккары.

Нром-Ан был весь в отца. Более высокий и плечистый чем я ..., -  Уллис помолчал прикидывая и присвистнул.

- Вот тогда то мы и узнали, что так и не попали в рай, без разумных хищников-разломов

- То есть?- удивился Уллис  и оживившаяся рыбка выпучила глаза, подражая хозяину, не переставая жевать, - карсты и разломы это что-то не пресущее одному только Лиго?

- В нашем мире, - тяжело вздохнул Трок-Ан, поглаживая ладонью холодную плоскость лезвия, как котенка, -  все пространство и время изрезано карстами , червоточинами и разломами. Самых немыслимых конфигураций. Одни опасны сами по себе. Другие осознанно охотятся за разумными существами Раккара и особенно Хранителями. Я конечно удивлён, что на Лиго они тоже появились. Однако на то он и Лиго чтоб вместить в себя все основные миры, все расы и, барабанная дробь ... все их аномалии, в качестве приложения.

- Из кого же ты набирал "Черных Драконов", если с тобой прибыли монахи?- Удивлённый Уллис отложил гудящее точило, подхватил аквариум и поднёс его вплотную к лицу.

- Это уже во вторую волну пришли отчаянные авантюристы, - Трок-Ан высветил в наваливающихся на сырость побережья, сумерках, улыбку. Его совершенные очень тонкие черты, мало походили на человеческие, поэтому не отражали ни возраста ни пола. Но зычный как камнепад бас, не оставлял сомнений, - и пока был жив брат, служили ему. Без всяких названий. А после трагедии...- Трок-Ан замолчал, но справившись с собой, продолжил,- я взял его ребят под свою опеку. В честь брата они назвались "Чёрными  Драконами". Хотя уже давно это не только Хранители...

- Уллис строивший рожи недоуменно вытянувшейся рыбке, осекся, отложил аквариум и положив палаш на колени, скрестил на груди руки,- Это очень печально, - сказал он, на мгновение окунаясь и в трагедии своих собственных воспоминаний, и вдруг выпалил, - но я не люблю печалиться, - Уллис упрямо вздернул подбородок, выбивая его край из подшлемника.
- Это правильно, друг мой! Мы все здесь временно, даже я, - Трок-Ан рассмеялся и его жуткий топор вторил ему, подвывая,- а тем более я!.
Видимо "Дотошный" сказал что-то и впрямь очень смешное, потому что и с Трок-Аном и с топором случилась истерика. Заливаясь металическим гоготом и повизгиванием, они заставили и Уллиса согнуться попалам от смеха... нервного, пугающего внутренне их самих... А высвобожденные янтрой элементали заплясали в синих языках пламени. Они льнули к склонившемуся к ним, в смехе, Уллису, чувствуя его особую энергию, но не дождавшись взаимности, страстно обвили друг друга.

Самой серьёзной оставалась рыбка. Она осуждающе смотрела на этих великанов, которые орали на тайном задании так, словно хотели сообщить о себе всем демонам Вселенной...
... Конечно особой разумностью дышалка не обладала. Но опасность чувствовала очень хорошо. Давление начинало расти. Жабры, обезумев черпали насыщенный эфирионом раствор, огромными порциями. Крохотная голова закружилась, в ней железным молоточком стукнула кровь, и чувствуя что вот вот-вот задохнётся, рыбка сделала спасительный вдох.


***

-Аха-а-ах! - Это было громко!

Щёлкнув зубами, Трок-Ан перестал смеяться. Уллис попытался вскочить, не сводя глаз с раздувшейся дышалки. Её размазало по внутренним стенками аквариума. Поблескивали выпученные глаза и взгляд блуждал. Она была жива!

- Сядь!, - холодно вернул Трок-Ан, но голос его дрогнул. Первый раз Уллис видел его таким разбитым.

Светящееся облако молочно- белых волос поднималось к верху, превращаясь, средь сгущающейся тьмы, в ядовитую медузу. Уллис решил, что это из за возникшего с появлением разлома, электро-магнитного поля, но нет. У него самого, волосы чуть потрескивали, но дыбом не становились. Гигант сжимал челюсти в  первобытном оскале. В его мире встречались разломы, по сравнению с которыми, все то что до селе видел Уллис, не шло ни в какое сравнение. Словно любитель кошек, наткнувшийся в джунглях на голодного тигра. Уллис до боли в костях прочувствовал ситуацию, в центре которой находился.

- Не скоро я доберусь до родной Итаки, - зубы Уллиса стучали, но он не позволил себе упустить возможность пошутить.

Ладони Уллиса вспотели. А топор в крепко сжатом кулаке Хранителя, что-то тихонечко бормотал и Уллису стало ясно, топор молился.

- Вижу вас! - проникновенно прошелестело сквозняком в закоулках сознания. - Какое разнообразие вкусов! Мне будет приятно отделять друг от друга каждый ваш кусочек

- Откуда эта тварь взялась? - Уллис едва сдерживался, чтобы в ярости не броситься в атаку, хотя барьер вряд ли его пропустил бы. Пока...

- Неведомо мне- , Трок-Ан обречённо смотрел на топор, который понимал свою бесполезность, также как когда то Крис... Отчаяние стекало в лужи под ногами, сочась со стен и потолка духовной цитадели Лидера Черных Драконов ... Вдруг щелкнуло что-то, и словно свет вспыхнул в темных уголках сознания, высвечивая сырость пребывавших во тьме стен. Лидер! Он же лидер ЧерныхДраконов! Срывая пелену, Трок-Ан вскрикнул, вперя взгляд в плотного плечистого гиганта, по меркам людей, - ты же сильнейший из мыслечтецов. Возьми себя в руки и проверь насколько оно действительно проницательно!

- Кто?- Уллиса удивила перемена возникшая в голосе Трок-Ана. Может не всё ещё потеряно и им не придётся отсиживаться за силовым полем, не доступными для разлома, но беспомощными и голодными... Долго прятаться всё равно не получится...

- Ты, - других таких сильных мыслечтецов на Лиго нет! -
Трок-Ан внимательно смотрел на Уллиса. Замешательство охотника его нервировало...

- Не прячьтесь, я всё равно вас найду. Хуже будет! Вещало чудище...

- Лезь уже... - Трок-Ан терял терпение

- Я же не Хонт, я не умею... внутрь...

- Лезь куда сможешь, это твой час, - густые белые брови Хранителя сошлись на переносице.
- Ты мне мстишь, я понял,- Уллис повертел головой из стороны в сторону и развёл руки, призывая нерешительное большинство невидимок на свою сторону.
- Нет, не мщу. Ты всё правильно понимаешь. Но мало что осознаешь. Это наш единственный шанс, - заверил его Трок-Ан, не обращая внимание на ужасное ментальное давление. Он прижимал большой палец ко лбу, так сильно разболелась голова. Как всегда не вовремя.

- Это ещё как? - Уллису казалось очевидным, что  нужно было давно дать бой этой твари.
- Опасность разумного разлома, в его способности "перекусывать" что угодно, - Трок-Ан продолжал нагнетать скорее отпугивая, чем воодушевляя, - Наша задача пролезть внутрь, без повреждений...
- Чего?
- Что слышал. Нам нужно внутрь, к истоку разлома. Там тварь уязвима. Опасны только "зубы" Ими разлом отделяет плоть от проявлений ткани мира, вгрызаясь в сердце Времени.  Пережёвывает узелки на пряже судьбы мира - Трок-Ан вытаращил уже белые, озера глаз. Ночь окончательно завладела побережьем. Волны тихо шелестели о чём-то погребально-вечном... - Искрящееся бытие, - продолжил с нажимом Хранитель, - высасывается словно мидии из раковин, позволяя петлям распускаться.
- Что за бред? Я правильно уловил, ты говоришь о кварках и нуклонах?
- Я говорю о первозданной силе. Той что возникла ещё до развертывания ковра Вселенной, но конечно много позже света Принципа Абсолюта.
Так что ваши человеческие словечки тут не работают. Они выдуманы теми, кто никогда не видел живительный поток миросозидания...

- С чего ты вообще взял, что внутри этой транцендентной твари безопасно? - Уллис бесцеремонно задал самый наболевший вопрос, боясь, что Трок-Ан скатится в метафизику.

- Нет никакого "внутри!" - Трок-Ан закатил глаза и тотчас высветились облаком волос, усеяные черными прожилками белки, - разлом это дверь!

- Дверь куда? - шёпот Уллиса перетёк в густой хрип.

- В карст, межпространствено-временную полость.

- Что? Так это не отдельные сущности? Разлом предворяет карст?! - нельзя было это раньше объяснить?

- Я сам узнал недавно. И вообще, не трать силы на болтовню, у нас только один шанс, - Трок-Ан покачал головой, - и кстати есть нюанс. Не дай Дэр разлому быть маленьким. Мы и проскочить не сможем и убежать будет проблематично. 
- Откуда ты всё это знаешь? 
- Нром- Ан! - Хранитель выхватил из ножен в сапоге Крис и синее пламя заиграло на матовых бороздах лезвия, образуя контуры лица брата, губы предательски затряслись, но не от горя, а от ярости. От всепоглощающей жажды мести - Почти приуспел... Почти.
Они помолчали, ровно два биения сердца.
- Как нам разлом увеличить?- зубы Уллиса стучали. Рот кривился от сведенных судорогой мышц. Вперые его мастерское фехтование ни стоило ровным счётом ничего. Но меч он обнажил. Верил свято, в силу отточенного лезвия
- Мы..., Трок-Ан медленно опустил голову, пряча поддернутые алым огнём начинающегося транса, глаза, - должны будем сильно разозлить блуждающие двери разлома и бежать в разные стороны. Он потянется за нами обоими, расширяя свой зев...

-Стой! - Уллис мгновенно понял слабость плана, - как только мы попытаемся нырнуть в этот провал, он сузится обратно...

- По- другому никак, мой друг. Будем импровизировать, запутывать ...

- Спрошу один раз, чтоб устранить разночтение, Уллис ударил кулаком по ладони сильно, звонко отрезая и отбрасывая всё сказанное ранее:
 "Разве может быть так, чтобы нейтральная аномалия обрела осознанную самостоятельность?"

- Нет. - серебрянные наплечники Трок-Ана расправились, обретая немыслимую силу транса. - Так нигде не пишут, даже в самых древних гримуарах.

- Случайно ли то, что она оказалась возле Лемэя?

- Скорее всего нет,- покачал головой Трок-Ан на его зрачках вновь заплясала зубастая спираль.

- Я сейчас скажу свою версию и мы пойдем в бой.
Поправь меня если я чего то не понимаю, но осознанных дверей не бывает, а вот привратников, сующих свой нос куда попало, предостаточно...

- Знаю о чём ты. Хочешь молвить, что Высший Хаосит примчался словно на коне, на разломе к максимально близкой к Великому Рубежу точке, дабы пробить брешь в нерушимом щите?...

- Что там за шёпот, - внезапно ворвалось в их общее поле ментального фэтума маслянистое и пахучее сознание. Вонь была довольно ощутимой. Уллис осознал что теперь никогда не сможет смыть из своей ментальности этот жуткий смрад. Он не ел второй день. Ибо в подобные рейды надлежало идти натощак, да после поста, но тем не менее его начало тошнить. Он держался как мог.

-Магия! Черное колдовство. Это чудовище прокляло меня!...

Кислый привкус скрутил связки за ушами, перед глазами поплыли разноцветные пятна, к горлу поступило нечто, похожее на проглоченного ёжа. Из последних сил надувая щёки, Уллис, неожиданно для самого себя, сдался. Пустой желудок исторг черную слизь ментальных переживаний, сдобренных тёмной волей Высшего хаосита. Содержимое зашипело, попадая на светящиеся линии узора. Барьер опасно замерцал, слабея.

- Что, это за вонь! О, Дэр Всемогущий! - Уллис рухнул на колени, прижимая к груди аквариум. "Дышалка" продолжала предупреждать об опасности, ревя мужским басом, но все уже и так всё поняли.
 Живот прилип к позвоночнику, кишки скрутило узлами, они выжимали ментальный шлак, обретший материальность, выдаливая его по пищеводу к поверхности. От ненависти на лице Уллиса заиграли желваки! - Кто бы ты ни был, ответишь за это. Жизнью своей никчемной ответишь! Ярость вспыхнула волной. Разлом отшатнулся. Трок-Ан понял что его восхищало в Уллисе- это было существо высшего обретения. Таких даже в Лемэе были единицы.

***

-Мы не будем бегать от разлома, - Уллис держал подмышкой левой руки аквариум, а в правой покачивал дрожащий от нетерпения палаш.

- Правильно! Лемэй не бегает!, - крик Трок-Ана слился с протяжным воплем "Дотошного". Моргнула и погасла янтра. Вспыхнули, осыпаясь тающими угольками, прозрачные стенки
- Теперь точно мои! - ликование отвратительного голоса звучало неуверенно.

Уллис наотмаш рубанул колыхнувшуюся перед ним рябь. Кончик клинка уткнулся в вязкую прозрачность, возмущая пространство. Следом с большим размахом, по дуге рухнул ликующий лабрис.

Боги с удовольствием посмотрели бы на эту смехоту, передавая, по кругу пакет с подсушенной амброзией. Смотреть было на что. Два Величайших героя, всех времен, проваливаясь в грязь, размахивали оружием, рассекая ночной, едва освещенный звездами, воздух, с яростными лицами, как одержимые. И над всем этим напряженным, в своём великолепии, безмолвии рассыпалась песчанным вихрем, безумная брань, не встречающего сопротивления топора. Кто-нибудь позвоните в Лемэй, вызовите медиков эмпатов... годы проведенные в треннировках научили лемэйцев сражаться с воздухом! Печаль и разачарование. А вот разлому почёт и уважение, так манипулировать грозными с виду воинами, но... погодите-ка... Что случилось с разломом. Он извивается словно раздавленная гусеница и по всей видимости пытается сбежать...

***

- Что у тебя за меч? Откуда он у тебя? - Трок-Ан размахивал топором, а тот проскакивал в пустоту, проходя сквозь разлом, и потешно ругался...

Уллис бросил взгляд на дышалку. Рыбка стремительно регенерировала, но её всё ещё сводило от адской боли. И с удвоенной силой бросился рубить дрожащую полосу, зависшую в воздухе перед ними, - Я тут намедни в конкурсе поучавствовал, - произнёс наконец Уллис, - Добрался до квази-Земли, нашёл один интересный материк. Аборигены тщетно пытались вытянуть из громадного валуна застрявший по крестовину меч. Я победил. Это он.

Уллис прочертил сложную фигуру лезвием, не отрывая кончика меча от вспучившейся в параксизме боли, рваной ткани пространства. Её края оставались опасны, разрыв реальности не разбирает что делить по сторонам  разлома. Ему не было дела до того из каких материалов состоит располосованная им реальность...
Но меча Уллиса разлом боялся. Он сочился разорванным внутриядерным взаимодействием, хлюпал осиротевшими кварками, а нейтрино расплывалось тоскливыми подтёками по матовому лезвию, способному проникать в межпространственные структуры. Так это лезвие объединило свои атомы с атомами камня, становясь с ним одним целым. Но как же Уллису, простому охотнику удалось восстановить структуру меча, чтобы легко, будто из ножен вытащить меч из мгновенно зарубцевавшегося проёма? "Наверное патил на меня так подействовал"- Улисс не привык к долгим размышлениям, его страстью было мгновенное принятие решения и яростная атака. Множество раз это его подводило, но гораздо чаще выручало из беды.
Смачные, сочные удары и разлом отозвался болью смоченной суетливым испугом, а Трок-Ан размахивал отчаявшимся от голода "Дотошным", рискуя попасть по Улиссу. Едва не касаясь краёв разлома, топор свободно пролетал его внутреннее пространство там, где меч Улисса вгрызался расплескивая брызги элементарных частиц.
- Ага!- счастливо кричал русоволосый великан, - больно? - его грубоватые черты исказила весёлая гримасса голодного восторга. Трок-Ан ревниво сравнил бросающуюся в глаза схожесть Улисса с "Дотошным"
- Что за клинок такой?- почувствовав свою бесполезность, Трок-Ан в отчаянии решил сдержать победоносное шествие подопечного. Понимая хозяина, Дотошный выл навзрыд.
- Не знаю, друг мой,- хрипел от счастья Уллис, - но эта штука расширяется и я намерен пойти внутрь, -дествительно, разлом, словно хищный рот, в агонии распахивался до хруста, в воображаемых скулах, пытаясь сбежать от матового свечения невзрачного на вид палаша.
- Я принесу в жертву куски этой хрени! Плоть и кровь разлома во славу Лемэя!- восторгу Уллиса небыло предела.
"Люди такие варвары" - подумалось Трок-Ану.  Он убрал в ножны крис и повесил, взвывший от обиды топор на спину.
- Уллис! - закричал Хранитель. - расширь эту тварь как можно больше. Я прыгаю!
Не оглядываясь Уллис кивнул и начал хлестать палашом как плетью, заставляя разлом беззвучно орать, разевая пасть...
Мимо землянина пронеслась огромная чёрная тень, чуть слышно толкнула ногами покрытую слякотью землю и нырнула в едва освобожденный от клинка проем. Вух! Тихо. Неприметно. Растворяясь. Улисс вдруг понял, что остался один. Его ладони похолодели. Он продолжил рубить разлом с удвоеной силой, всё не решаясь прыгать следом. Ноги будто свело, заземляя рождающиеся импульсы.
- А-а-а- орал охотник. Мечась вдоль продолговатой дыры, между реальностью и карстом. Его нога вдруг провалилась в глубокую, намешанную ножищами лемэйцев, трясину. Дергая изо всех сил, не желая останавливать резкий рывок в сторону самой узкой части прорехи, Уллис выдернул уже босую ногу. Портянка праздничным серпантином размоталась до половины и утонула в грязи, втоптанная, теряющей равновесие ногой. Пытаясь выдернуть босую ногу, шагая в тоже время обутой, Улисс неловко переступил. Ноги опасно скрестились, в несуразной, для фехтовальщика форме и он с недоуменным: "какого?..." рухнул в грязь. Крепко держался за спасительную рукоять меча, ибо против разлома у него был только он. Уллис ругал себя, пуская пузыри в грязи, что неудосужился дать палашу имя. "Своевременный" вопрос, усмехнулся Уллис, переворачиваясь на спину, приняв запоздалое решение. Повеяло неестественным холодом. Кожа босой ноги почувствовала это раньше остального тела. Разлом растянулся в довольной улыбке и рванул к охотнику, желая поддеть его мерцающим краем нижней "челюсти". "Святые тряпочки!!!" - выдумал на ходу новое ругательство Уллис, спешно оттягивая конечности и стремительно попятился назад. Аквариум с рыбкой поглотила чернеющая жижа, но та ревела дыша сквозь пелену грязи, продолжая по честному предупреждать об активности пространства.
"Прости дышалочка" - подумалось Уллису. Отмахиваясь "Своевременным", Охотник отползал, суча пятками, уже намокая от лениво накатывающих прибрежных волн. У воды разлом замер и Уллис тотчас вскочил вырываясь из ласковых обьятий воды, вмиг замерзая под порывами поднявшегося ледяного ветра. В северных широтах Лиго весной называлось время без снега, но не более.  Холод придал Уллису уверенности и сил. С удвоенной яростью он полосовал дымку между мерцающими, снова расширяющимися краями, каждый раз оттягивая клинок с проворотом, будто вскрывая невидимую рану и разваливая плоть! Разлом зашёлся в страдальческом безмолвии, охваченный болевым безумием, застыв на миг,  будто распахнутый сундук. Уллис прыгнул у самой водяной кромки, вперед, в зияющий, поддернутый дымчатым мерцанием, створ. Неуклюже, неуверенно до последнего сомневаясь, но пролетел. Отчетливо чувствуя, как срезает волосок на пальце его босой ступни, край стремительно захлопывающегося разлома. Скривив плотно сжатые половинки в ухмылке, разлом боролся с желанием рыгнуть. Проиграл и сыто рыгнул.


***

- Больно! - древко Дотошного ударило в правый бок, хоть Трок-Ан и приземлился безупречно. Прокатился бочком по, словно вылизанной, гладкой поверхности. Топор привычно метнулся в руку и приглушенно зарычал. Кромешная темень. Знакомая вонь. Вонь  ментальная. Карст казался обычным, но Трок-Ан мгновенно понял, что "Линза скара" превратилась в обычную стекляшку. Гладкие стены блокировали магию. Доспехи и аммуниция стали неподъемно тяжёлыми. Исчез эффект, пару дней назад принятого патила.

Хранитель хорошо помнил подробности того злосчастного рейда, когда его тараканьи тёзки, хранители Древа Жизни, растерзали охотника-новобранца, крепкого, но безнадёжно неповоротливого, юнца. Принца какой-то захолустной империи. Без помощи патила, Трок не мог вспомнил его имя. Эффект отмены навалился неожиданно. Это сулило бесчисленные проблемы, в таком опасном месте как карст.

Под раздражающий смех внутренних демонов: "Патил то, патил сё, кушайте, не обляпайтесь  - не работает ваш патил", в отсутствии магитеха и магии Древа, включились врождённые способности. Глаза вспыхнули алыми просветами чёрных зубастых спиралей. Это сработал боевой транс. Словно понимая серьёзность ситуации, транс включился на треть, не отбирая возможности рассуждать, Правда, при этом затопил разум чем-то, почти осязаемо, клейким. Трок-Ан заподозрил, что попал не в физический, но ментальный мир. Опять же- эта вонь...

Однако любому лемэйцу было прекрасно известно, что в ментальном мире ты редко сохраняешь свою истинную форму, зачастую преображаясь во что-то сугубо личное. И не всегда привлекательное. Хонты тратили десятки лет на то, чтобы и в мирах сознания, хотя бы отдалённо напоминать свой образ, закрепленный в материальном мире.

Трок непроизвольно улыбнулся, вспомнив в какое синевато белое, длиннотелое "единорожное" чудо превращался коренастый и курчавоволосый лидер всадников. Дикий хонт Кроунг сопровождал Трок-Ана во время их миссий в треннировочном "Зале Доблести", созданном из частиц сознания, тогда ещё живого Грон'эла. Сам Трок-Ан в своё первое посещение полигона  "выглядел" как розовое полотенце с глазами. Как же здорово, что в те времена Лабрис ми'илсов ещё не обрёл своего беловолосого хозяина. Засмеял бы ... ржал  и ржал...даже сейчас...

"Зал Доблести" и по сей день прекрасно работал.

Лидер техников Лемэя не зря считался, да и считается,  гением...
Поговоривают, что Сам Е-Нэг отправился за потомком Грон'эла. Интересно будет взглянуть на этого юнца. Но прежде нужно было выжить, в этой вонючей кишке.

Трок-Ан поднял руки. В алом мареве транса, проступало скудное видение. Хоть что-то. Дотошный имел вполне привычный вид, смущали алые всполохи на  блестящих крыльях его лезвий, но весь мир через транс воспринимался багряным. Стоило начинать привыкать. Латные перчатки с золотым тиснением эмблемы хранителей, в объятиях чешуйчатого хвоста Дэра, угадывались. Таких деталей в мирах сознания не увидишь. Значит он в реальном мире. Или в его приближенной копии. Может даже в чьём-то сне. Но зачем ещё и карст создавать, да в разлом его вкручивать? Похоже на чей-то безумный эксперимент или даже тайник... Считав мысль о тайнике, Дотошный задрожал от нетерпения, уверенный что именно за тайнами они сюда и пришли...
Чутьё Лабриса на древние знания и современные разработки было феноменальным. Пролежав тысячелетия под водой, он быстро сориентировался в современных технологиях. Правда забраковал большую часть, даже т'саонских разработок, утверждая, что всё можно было сделать намного проще. Но как именно не уточнил, проваливаясь в летаргию на годы. И вот этот день настал. Дотошный, в кои это веки снова оживился, заражая энтузиазмом хозяина.

Трок-Ан не решался отпускать транс. Плохое видение было невысокой платой в сравнении с полной потерей контроля. Огляделся, вращая черными зубьями спиральных зрачков, взбивая алую муть глазных яблок. Даже в этом искаженном восприятии, Хранитель понял, что карст необычный. Немыслимым образом он сочетал в себе и гладкую, покалывающую кожу, статическую энергоструктуру и сырость камня, обычной пещеры. Словно в ответ на  удивление, прядь его волос затрепетала под порывом внезапного сквозняка. Будто на дальнем участке отворилась дверь, пропуская гостя и вновь захлопнулась. Мгновение проведя в мучительных раздумьях, Трок-Ан пошёл навстречу порыву. Кто бы там не шёл, лучше идти ему навстречу, чем подставлять спину. Приняв решение, Лидер Черных Драконов, осторожно скользя по стеклянно гладкой поверхности, двинулся вперёд.
- Татата-таратататата-татата-таратататата... Дотошный бубнил себе под древко, только что выдуманный мотивчик, ритмично отмечая тревожную атмосферу.

Стенки карста сочились  затхлой жидкостью, цвет которой было невозможно разобрать, и извивались, сворачивая то влево, то вправо.
Впереди стрекотало, шурша чем-то тяжелым, отражающим гул влажной поверхности.
Становилось все холоднее.

Без эффектов патила, Трок-Ан чувствовал себя попавшим в ловушку. Он слышал о особых местах в далеких пограничных измерениях, где быстро расходывался запас эфириона в чакрах, оставляя следопытов беспомощными. Но чтобы прекратилось действие патила- первоэлемента Древа, наполняющего жизнью всё ожерелье миров... Нет, о таком никто и никогда не упоминал, за все тысячу девятьсот семь лет существования Лиго.

Гул усилился. Неведомая тварь ускорилась. И возможно выросла в размерах. Поверхность гудела, шорох превратился в скрип. Хранитель сжал покрепче притихшего Дотошного, замедляя шаг. Каждый поворот грозил парализующей неожиданностью столкновения с неодолимым...

- Ага!- Перед внутренним взором Трок-Ана вспыхнули гигантские алые глаза. Гораздо более развитые в океане семейного транса. Спирали шипастых зрачков вращаяясь создавали волны омывающие клетки мозга и разрастались терновником остроконечных, бесчисленных связей, - теперь и ты!
Трок-Ан узнал голос Императора Крог-Ана...
- Отец!!!- что это значит?
- Это значит, сын мой,  что твои глаза дозрели до улья. Сейчас вся наша родня видит тебя, как и брата твоего, видела перед его гибелью. Хваленый патил предаёт в самую неподходящую минуту. Тогда то и включается подавленный им транс, но к сожалению слишком поздно.
- Отец, мои шансы! - вплыв в океан коллективного разума улья, Трок-Ан за одно биение сердца, в леденящих душу подробностях узнал цепочку событий приведших к гибели брата. У Нром-Ана как раз не было шансов. Все его способности были подавлены, а транс открылся , когда было уже...

- Уповай на свой топор, сын. Ты даже не представляешь кто тот враг, что предстанет пред тобой... А я не решаюсь назвать его вслух.

- Твоего сына собираются убить, а ты будешь просто смотреть и даже не намекнёшь, кто именно?- ярости Трок-Ана небыло предела.

- Ты слишком многого нахватался у млекопитающих, сын. Запомни одно- сейчас ты будешь сражаться не только за жизнь, но и за свой трон.
Выживи и весь улей, во всех сотах ожерелья миров - твой

- Вдруг мне это не нужно!- заорал Трок-Ан,  а Дотошный обеспокоенно  зашипел: -заткнись дурак!

- Зато это нужно топору и кое кому внутри него...
Я прав, Гран Ми'илс Ри'ин?- Крог-Ан превратил зрачки в восьмилучевую звезду, каждый луч которой оканчивался черными силуэтами топоров разной формы.

-Да! Пусть процветает Улей,- Дотошный восторжено застонал и как показалось Трок-Ану, дернулся в почтительном поклоне, - она спит,- произнёс топор,- но неспокойно...- и рассмеялся. Зрачки Императора Улья Хранителей также задергались, будто смеясь.

- Да пробудится жрица Богини в срок! - отсмеявшись, Крог-Ан крепко смежил чёрные веки.

Картины гибели брата слоились веером развернутых игральных карт. Это прозошло севернее Коста, но на этих же широтах. Скрипела хитиновыми боками по стенам карста та же тварь...
Зрение стало более отчетливым. Карст оказался фиолетово красным, с прожилками розового трупного румянца перетекающего в белый подтёк рубцовой ткани сочащейся подобием сукровицы.

Ярость заполняла созние лидера Чёрных драконов, как лужа продавленный в грязи след. Видимо транс обретал мощь. Этой форы у Нром-Ана не было...

- Ты готов, Дотоша? - низким хриплым голосом проговорил Хранитель.
- А то, - хохотнул топор, и алые отблески на матовой, слоистой структуре лезвия, на мгновение сложились в карикатурную человеческую мордашку, - Няма, няма!


Глава третья. Киран Скейяк.

Киран с тоской разглядывал бушующий, окутанный облаком смрада, людской поток, с высоты свежесколоченного помоста. Остроконечные башни угрюмо возвышались над едва различимыми в редеющих клубах дыма крепостными стенами Лонгора, виновато кутавшимися в обугленный саван минувшего пожарища. Эти стены не смогли удержать орды варваров, внезапно хлынувших с западных степей.

- Кипа! Спекшиеся без воды губы с ощутимым треском разлепились, произнося знакомое имя. Маленькая дочка фрейлины Иноры, с потемневшими в вечной муке овалами глаз, прижимала к груди тряпичную куклу, с изумрудными глазами-запонками.
 От  живота и ниже почти ничего не осталось, лишь в грязи, среди мух и кровавых луж, свивались багровые косы кишок.

Всюду лежали истерзанные тела, в агонии впившиеся в побуревшую брусчатку. А новые хозяева наслаждались безудержным грабежом и насилием.

Юный принц не видел среди них истинных виновников падения столицы - странных существ, огромных, закованных в хитин как в броню, быстрых и неуязвимых. Они взмывали на неприступные для простых смертных стены, вырезали защитников своими клешнями и жалами а  потом и вовсе выламывали изнутри ворота, срывая гигантские цепи.

Время тянулось заунывной нотой. Долго и безнадёжно. Было неизвестно что хуже ждать или дождаться.

 Всё тело болело. Особенно там, где веревки грызли, не готовую к подобному обращению, нежную кожу.

 Вспомнились слова старого лаборанта пропавшего без вести деда, проступившие густой смолой на одревеневшей поверхности памяти Кирана.

Тряся редкой бородёнкой, Лёйгар, с любовью потирал пузатые бока реторт, и вещал в пустоту, закатывая, выжженые испарениями кислот, глаза :

"...Стареющая раса луанов потеряла счёт годам мира и процветания и не заметила как её оттеснили на дальний край истории. Однако случилось нечто, что ускорило приближение краха. Конечно, новые существа населившие их дом мечтали стереть надменных древних в порошок и развеять по ветру. Но те и без них прекрасно справились. Луаны называли  свой континент Кинавия и многие века делили его со своей заклятой родней  луарго. Непонятно почему вспыхнувшая война, между двумя народами не нужна была никому. И всё же она случилась. И те и другие разучились воевать, поэтому решились на использование запрещённого т'саонами оружия. Это поставило под сомнение существование самого Лиго. Из стареющих чудаков древние обратились в экзистенциальную угрозу...

Потрясенные выжившие разбрелись по разным континентам, забросив и оружие и интерес к тому, что происходило за стенами их городов. Как оказалось- зря. Дикари были на редкость восприимчивы. Очень маленький срок жизни заставлял народы, составляющие их нарождающуюся цивилизацию, активно изобретать, строить и конечно размножаться. После Великого Побоища по миру было разбросано большое количество ставших ненужными древних артефактов, которыми быстро воспользовались варвары. В силу своего разумения конечно. Они с завидной страстью постигали все что могли и передавали эту страсть потомкам, которые опираясь на открытия пращуров, шли в своих исследованиях ещё дальше. Более всего их интересовали способы убиения себе подобных и по началу разгром старых хозяев не являлся для них целью. Людей откровенно пугала чуть змеиная внешность луанов и неосведомленность об их истинной мощи. Но блеск золотых башен застилал взор, пробуждая алчность. Луаны упорно не замечали надвигающейся беды и стремительно дряхлели как раса, не смотря на то, что по отдельности обладали способностью продлевать молодость и взращивать личную силу - своеобразный подарок давних предков- рептилий..."

Никто, за исключением брата верховного Владыки не проявлял интерес к путешествиям за пределы Лонгора. Правда по слухам, дядя Кирана был не совсем луаном, а лишь следствием какого-то странного эксперимента. Впрочем внешне он ничем особенным не выделялся. Как и все луаны тонкокостный, может чуть более высокий, особенно в сравнении с людьми. Пушистые, облаком волосы, тонкие черты, огромные, в пол лица, глаза, со пятилучевой звёздочкой зрачка в центре серебристо- зеленого овала. Чуть более подвижный и вспыльчивый, надменный и несчастный, чем остальные сородичи. Видимо это подогрело его интерес к иному обществу и к тому же спасло жизнь... может быть...

Верёвка впилась в горло, возвращая к реальности. Недолгому приступу хладнокровия пришёл конец и мальчик забился в отчаянии на эшафоте, пытаясь прокричал вонючий клип насквозь. Помост загудел, отзываясь на бешенный порыв привязанного к столбу принца. Его мучители громко смеялись, отпуская шуточки на своём каркающем языке, но приближаться не спешили. Их смех прервал истошный вой и люди с несвойственным почтением попятились. К эшафоту, подёргивая клешнями судорожно, но быстро, шёл то ли человек, то ли насекомое.
Детали были переплетены в равных пропорциях, но при этом существо ростом на голову превосходило самого высокого Луана, даже короля Норга.
Странное подобие одежды было излишним элементом, учитывая всю сложность поверхности блестящего красновато коричневого тела, покрытого шипами и жёсткими волосиками.

И всё же лицо, за выпуклыми фасеточными глазами, на плоской вращающейся башке, угадывалось...
В правой клешне чудовище держало за волосы голову, в платиновой короне, с ярким переливающимся камнем. Неровные рваные края плоти, с частью окровавленой просвечивающей белым, кости  позвоночника. Голову явно кто-то отгрыз.

Толпа мигом отхлынула в стороны.
На площади воцарилась тишина. Лишь мальчик забившись в исступлении, мычал из последних сил, узнав в искаженном предсмертной гримассой, лице- своего отца, а в мерзкой твари- дядю.
Глаза ребёнка бешено вращались, а молочное облако волос неторопливо покрывалось серебром, играющим в лучах утреннего солнца.

Огромное насекомое внезапно застрекотало, раскрыв блестящие щиты спины и разбрызгивая кровь, мерно сочащуюся из головы короля, прыгнуло вперед.
Доски помоста гулко прогнулись от колоссальной тяжести, а после с мольбой застонали, всё же выдержав.
В многочисленных ячейках глаз отразились тысячи перепуганных насмерть Киранов, едва зверюга придвинула к нему свою голову.

- Юный принц, - заскрипели сочащиеся едкой слюной жвалы, - Ах! Юный принц. Какая жалость, что всё так вышло. И не смотри на меня с такой ненавистью. Это всё упрямство твоего папочки. Дался ему этот Лемэй. Возомнил себя должником места, в которое могут попасть лишь избранные.
Места... где натаскивают..., - скрежет усилился до нестерпимого визга, - ничтожеств убивших! Мою! Мать!

-Но ничего... Твой ненаглядный папаша. - чудовище ткнуло отгрызанную голову в лицо стремительно теряющему рассудок Кирану, продолжая с силой вдавливать, - пообещал старейшинам, что его первенец станет Лемэйцем. А я, малыш хочу туда. Очень хочу. И ты мне в этом...поможешь. Ведь сегодня тот самый благословенный день!
Что?...А?... Не слышу... Ах, да- кляп... Так тебе не сказали? Понимаю. Как это похоже на старину Норга. Сюрприз, сюрприз! Это у вас семейное.
Твой дедушка Эльн тоже любил сюрпризы, создавая меня из собственной крови и кусков моей матери, убитой следопытом Лемэя. Она видите ли ела людей. Какая жалость! Не луанов, замечу и даже не луарго, а людей. Да, да- людей. Смотри малыш, а сегодня ваши ненаглядные люди убивают луанов! Ирония! Да, малыш? Нет! Это Возмездие! Так что, дружок, - с тошнотворным хрустом тварь сорвала корону, отбрасывая голову прочь, и вдавила самоцветом мальчику в межбровье, - дядя Руг полетит поквитаться а треклятый, невесть где зарытый рассадник фальшивой справедливости, вместе с любимым племяшом.
Киран бился в тугих узлах верёвки, теряя силы и едва оставаясь в сознании. Слишком быстро всё случилось. Слишком много этого самого "всего".
Отвратительный жучий писк никак не вязался с ироничной манерой высказываться, обожающего звук собственного голоса, хрупкого в сравнении с Норгом, зануды, Руга. Но именно это и отбрасывало любую тень сомнения - заляпанный кровью гигантский жук, от которого шарахались даже союзники варвары - дядя и никто иной...

Внезапно на смену исчерпавшему свой ресурс страху пришла ярость. Она растекалась огненной рекой, наполняя ранее неведомой силой, худенькое тельце двенадцатилетнего мальчика, спасая от утраты рассудка.

- Ну!- нетерпеливо пискнул Руг, - как это делается?- острый нарост на клешне выковырял кляп, рассекая кожу. По щеке принца побежал кровавый ручек, - я знаю, что ребёнок и тот кто его сопровождает, обязаны обладать королевской кровью. Главное они должны быть живыми и быть напоены большим желанием и волей оказаться в Лемэе... А у меня есть и желание и кровь и прописанный в договоре ребёнок... что дальше? Полить кровью этот камушек?- чудовище потрясло короной.

- Ты не сможешь никогда попасть туда, - мгновенно повзрослевший Киран выстрелил слова, коротким кивком провожая навсегда уходящее детство и тихо засмеялся, - Никто из луанов кроме отца, заключившего сделку, не знает пароль.  Секретное слово дает старейшина Лемэя, - и тихо добавил, - Так папа сказал.

- Ты врёшь!-взревел Руг и жвалы на его морде растерянно зашевелились.

- Как же ты глуп, дядя. Это ведь очевидно, - мальчик отрешённо готовился к смерти, - иначе в Лемэй ходили бы в гости все кому не лень. Кроме тела, ты в придачу захватил и тараканьи мозги...

С воплем от которого содрогнулись стены домов, обступивших кольцом Площадь Благоденствия, чудовище занесло для удара покрытую шипами клешню. Киран изо всех сил зажмурился, молясь лишь о том, чтобы боль не длилась вечность. Перед глазами, от напряжения, забегали разноцветные искорки. Начинаясь у края левого глаза, там где болезненно отражалось биение сердца, мерцающие точки, набегая стеной, обволакивая сознание. Боли всё еще не было.  Зато шума, хоть отбавляй. Любопытство довольно быстро одержало верх.  Забывая о нависшей смертельной опасности, принц распахнул глаза, вырываясь из тьмы болезненного ожидания.
Реальность колыхнулась, спешно расправляя мятые складки
Через застывший в изумлении силуэт предателя, Киран увидел его.

Невысокий быстрый в отливающем алым чёрном пластинчатом доспехе. На груди кираса, в виде морды мифического зверя, на лице маска оскаленного демона, из золота. В руках по короткому изогнутому мечу - с весьма широким лезвием- один и с большой гардой полумесяцем, другой.  Широкий клинок бубнил вдоль покрытого высохшим ядом, стока, вгрызаясь в обезумевшую от боли плоть, а луноликая гарда призывно поблескивая голоменью, взрывалась мелодичным смехом, будто наблюдала что то очень смешное...

...Воин в шлеме-маске с грацией танцора прорубался сквозь запаниковавшую толпу, стенающих в бессильной злобе, покрытых кровью луанов, варваров, направляясь к эшафоту.
 
-Это к тебе, - нервно хохотнул со скрипом Руг, опустив, внезапно задрожавшую клешню, к горлу мальчика. А после издал протяжный свист.

В небе над городом пополз звенящий стрёкот и на площадь посыпались гигантские твари, ни дать ни взять, как саранча на посевы.
Воин вращался, прыгал, а его клинки двигались едва ли не быстрее, чем крылья его новых противников. Люди, побросав мечи. топоры и копья с криками разбегались, не желая становиться между кошмарными союзниками и их неожиданным палачом.

По площади рассыпались фрагменты колкого зловония, рекой потекли отрубленные колена и хитиновое крошево.

Обладатель маски оставлял широкий проспект в тяжело колышевшейся таракано-людской массе, неотвратимо как зимняя ночь, достигают дощатой конструкции. Отчаянно пытаясь задеть хоть краешек этой недосягаемой, смертоносной плоти, насекомые наносили сокрушительные удары друг другу, следом валясь от разящих атак незнакомца, на сверкающие спины, перебирая в агонии многочисленными лапками. Ноги воина, обутые в лёгкие сапожки,  с хрустом врезались в нерасторопные, в столь ближнем бою,  тела, нанося не меньший, нежели мечи, ущерб. С неистовой скоростью, под немыслимыми углами, незнакомец в маске творил, будто художник смешивая не краски, но кровь и плоть врагов Лонгора. И в этом было много личного.

Позабыв о своём печальном положении,  Киран восхищенно глядел на воина, смутно догадываясь кто это.

Мечник в золотой маске вдавил сапог в череп последнего из осмелившихся встать на его пути монстров. Под ритмичный перестук ломающихся хитиновых слоев, воин застыл прямо перед помостом.

- Малыш,- голос отливал бесстрастным металлическим дребезжанием, из-за вставленных в оскаленный рот демона железных пластин, - внимательно послушай и крепко-накрепко запомни мои слова,- лемэец убрал широкий меч в ножны за спиной, оставив в левой руке клинок по-тоньше. Кромка лезвия вспыхнула синим и мелодичный женский смех с благодарностью отозвался на выбор воина. От этого смеха у Кирана затряслись ноги и он обратился в комок внимания, в ожидании тех самых слов..., - сейчас я убью эту тварь...

- Врешь, - ехидно застрекотал Руг, - я неуязвим для любого оружия.

- Вряд ли ты сможешь это объяснить клинкам ми'илсов, - с безразличием в голосе произнес воин, - но соглашусь: по сравнению с остальной саранчой, ты создан более крепким. Серый предатель очень постарался, ведь ты единственный из его ублюдков, кто из-за качества крови имел все шансы оказаться в Ордене и навести там переполох. В такой-то форме уж точно, - воин сделал широкий шаг вперед, взметнув облако хитиновой крошки.

- Что вы там застряли?- взревело существо, озирая фасеточными бельмами своё вжавшееся в дальний край площади, воинство, - вперёд. Атакуйте! - но никто не сдвинулся с места.

- Ты не зря беспокоишься, Руг, - мечник двинулся ещё, а тварь отшатнулась, дернув усами, - посмотри Киран, под глазами твоего дяди проходит светлеющая полоса, спускающаяся к жвалам. Это слабое место в его действительно несокрушимой броне. Глупый болтун настоял на способности разговаривать, ради чего серый изгой и оставил обычный хитин, хотя весьма этому противился...тем лучше для нас...

- Откуда... откуда... ты всё это знаешь?- пробормотал Руг, не сводя взгляд с постанывающей луноликой гарды и залитого расплавленным синим светом, клинка.

Мальчик вздрогнул, когда лемэец назвал его по имени и посмотрел снизу вверх.
Сразу под поддернутыми пеленой изумления и внезапного ужаса, сетчатыми шарами, бежали, разделяя рожу, желтоватые пунктиры.

В следующее мгновение воин бесшумно возник прямо перед Кираном. Золотая маска вспыхнула, разбрызгивая солнечный луч. Из пасти демона вырвался ровный спокойный выдох, а голову гигантского насекомого, прямо на уровне не существующего носа, опоясала красная нить. Нить расширилась до полосы, распахнулась и под аккомпонемент подпрыгнувшей на досках отрубленной половины, из оставшейся части ударил кровяной фонтан. Тело Руга, застыв на биение сердца, рухнуло следом и несколько досок треснуло под тяжестью великана. Корона закатилась в багряную лужу, набежавшую под ноги Принцу.

Робко, едва решившись на столь опрометчивый шаг, капелька крови, мучительно висевшая на щеке мальчика, сорвалась прямо на, жадно присосавшийся к помосту, переливающийся всеми красками, камень.

- Идеально!- отчеканил металлический голос мечника. Схватив корону правой рукой, он рассек верёвки, стиснувшие посиневшее тело Кирана.

-Живых горожан не осталось, - коротко ответил на мысленную мольбу мальчика лемэец и быстро произнёс какое-то слово.
-"Кипа..."- с удивлением повторил за ним принц и тут же в затекшее тело вонзился мирриад противных колючек. Ноги подогнулись, обращаясь в желе. Стальные руки подхватили Кирана и вдруг от небесного свода отделилась ровная тяжёлая плита, стремительно темнея, она рухнула на помост эшафота, заливая мир теменью. Широко распахивая в черноту и без того вытаращенные глаза, перед внутренним взором которых вышагивали убиенные, мальчик беззвучно кричал.
Мама, папа, сестрёнка прошлись, держась за руки так и не взглянув на него. Но у самого небытия обернулись, глядя с горькими улыбками и растворились.

 Потом пробежали тихой толпой все те, кто за его короткую жизнь запомнился, а после сгинул в павшей столице...

Последней шла Кипа. Она смотрела прямо ему в глаза, выставив перед собой куклу. Девочка взяла пальчиками руку куклы и помахал ею Кирану, одними губами прошептав: "Инора".
 Зелёные запонки глаз втянули Кирана в свой чернеющий плен, а принц всё спрашивал себя: "почему же этот несокрушимый, словно движущийся айсберг, боец, не появился в Лонгоре, хотя-бы на день раньше?"


Глава пятая. Мунг.

Ну, пап, хвостом своим!- Шарик так точно летел в лунку... ээх, это был мой лучший бросок, теперь никогда в жизни не повторится

- Тебе не темно?

- Нет, я всё вижу и да, я не сломаю глаза...

- Береги своё зрение. Оно особенное

- Я знаю...
Может ты принёс письмо от мамы?...

- Не совсем, малыш. Но она передавала тебе привет

- Да, ладно? Ты с ней виделся?

- Нет! Её работа слишком сложна и неприрывна. Но она смогла отправить мне весточку.

- А мне?

- Эта весточка касалась именно тебя.

- Ой. Сегодня ещё до восхода ПА, я чувствовал что она мне напишет!

- Почему я не удивлен?

- Ну давай скорее, говори же, ну...

- Вот!

-Это, это... ой-ой-ой это же мамин меч!

- Теперь он твой!

- Ой-ой-ой,  мамочка родненькая! Я не знал, что этот день настанет так быстро

- Её зовут Вечная Красота, Береги её как и свои глаза. Когда ваша связь окрепнет в твоих глазах проявится сила меча, а в мече сила твоих глаз.

- А почему она такая маленькая и совсем не светится?

- Теперь она как ты. Юная и любознательная, требующая обучения и наставничества. Вы будете расти вместе. Чем сильнее ты, тем будет сильнее она.

- А где?

- В Лемэе

- Это то место, о котором ты часто рассказывал?

- Да сынок, красиво там, недавно заходил. Навёл там шороху и о тебе рассказал.

- Мой меч будет со мной?

- Не совсем, но Вечная Красота будет рядом. А ты как будущий Император должен подойти ответственно к обучению. И как можно больше узнать о своей Империи.

- Что будет когда я выучусь?

- Когда будешь готов, я передам тебе слова Чхаори.

- Разве можно так долго держать слова в секрете?

- Только если они очень важные.

- А как называются такие очень важные слова

- Они называются "Матан" -"воля матери". Они уже произнесены и находятся в твоём сердечке. Но едва ты будешь готов исполнить волю Чхаори, эти слова попадут и в твой пытливый ум, в момент моего объяснения. Поэтому тебе обязательно предстоит путешествие в "Засингулярье"

- Куда?

- В нашей семье так называют места, где свечение ПА особенно сильно и заметно невооружённым взглядом.

- Место где на ПА можно посмотреть простым взглядом? Круто!

- Разве можно твой взгляд назвать простым? В этой связи у меня сынок небольшая просьба, если будет возможность, сдерживай свою силу. Мама очень просила.

- Конечно. Разве мне что-то угрожает в этом прекрасном месте?

- Всякое бывает!

- Я понимаю, что у взрослых очень сложная жизнь и мне нужно научиться, как будущему Императору.

-Мы с мамой были бы рады отдалить этот момент, но больше тянуть нельзя. Тебе придётся взрослеть чуть раньше чем это приличествует монарху.

- А у меня будут друзья в Лемэе? С тех пор как пропал братик, мне иногда бывает грустно.

- Конечно! Такие места всегда ценят дружбу. Кроме того все любят пушистиков... ну или почти все. А твой брат обязательно найдётся. Он слишком силён чтобы затеряться подобно игле в стоге сена.

- Пап, а почему ты сам не хочешь стать Императором?

- Ха-ха-ха! Я уже старый кот. "Тапки бесконечности ещё не до конца очистились от следов моей бурной молодости". Вы, сыновья и есть моя Империя! Моя гордость!

***

Трогая лапкой пустоту, Мунг извлёк ещё шарик.
- Пойду когда забью, - упрямо вспыхнули блюдца глаз, вращая в своей глубине туманности
Из небытия нетерпеливо выскользнул пушистый черно-бело-рыжий хвост Суад Аза...

- Но только один раз, - глаза отца вспыхнули пламенем, расплавленных изумрудов.

- Ты опять? - Мунг силой своих глаз сделал в пространстве красивый, искрящийся желобок, сложной формы и шутливо хмурясь из под мохнатых рыжих бровей, посмотрел на отца. Тот беззвучно смеясь, ласково моргал. Но кончик его хвоста уже навис над одним из искрящихся извивов.
Мунг извлёк из пустоты ещё одну лапку и лёгким движением появившегося из белоснежного плена, подушечки, когтя создал на конце жёлоба лунку. Не сводя взгляда с отца, Мунг увеличил свечение шарика и сделал его чуть больше, усиливая движение. Отчетливо проступили материки и океаны, но тут же растворились в неистовом вращении. Желоб млечного пути, извиваясь скрутился к мнущей реальность гравитацией, бездонной лунке. Две пушистые головы вынырнув из облака вероятностей с любовью смотрели друг на друга. Сын сосредоточенно подергал кометами вибрисс и размахнулся...
- Па-а-ап! - пушистые бровки насупились, Мунг отчетливо видел, что Суад Аз что-то замыслил. Усики слева поднялись, задевая стайку любопытных созвездий, Мунг ухмыльнулся. Его хвост вынырныл из за горизонта событий, едва не задев странный кольцеобразный мирок, катящийся в сторону чёрной дыры лунки...

Выныривая поочерёдно из пустоты,  пушистые комочки сделали полный круг вокруг своих осей. У Суад Аза в лапках появился огромный солнечный шар, рванувший по желобу в сторону дыры. Чуть запоздало покатился синеватый. Сначала сцепились хвосты, потом, в безудержный комок дружелюбной ярости и азарта, сцепились два пушистика. Шерсть летела комьями. Вселенная содрогалась от протяжного мяуканья, а шарики катились набирая обороты. Коты, ныряя во временные петли, все пытались вернуться в своей потешной борьбе к началу игры, сворачивая в клубок и пространство и время, ради своих забав.
Наконец яркий солнечный шар заткнул ненасытную утробу чёрной дыры, истекая квазаром, а синий шарик отскочив, бултыхнулся в пустоту, исчезая в сингулярности.

Тяжело дыша и смеясь в голос, взъерошенные пушистики смотрели, как от места погружения синего шарика исходят круги, уходящие в глубины измерений, но неуклонно растущие... Планету-кольцо скрутило в баранку и потоки квазара ударили в её внешний обод.

- Ну вот, пап! Опять ты за своё, - наконец отсмеявшись протянул Мунг и с поклоном перекинул перевязь меча через плечо, - теперь убираться.

- Не надо, пусть остается как есть! - Суад Аз прищурившись долго всматривался в кольцеобразную планету,

- Всё наше "баловство" неизменно продвигает Вселенную в нужном направлении. Без тебя мне будет скучно заниматься этим...

-Что-о-о? - Удивление спиралью закрутилось, в очах Мунга, сжимающихя до точек нейтронных звёздных вращений...

- Да сынок. Все эти беганья за шариками миров, прыжки за бантиками космических законов и даже попытки вылакать разлитое молоко галактик- всё имеет значение. Это мой тебе напутственный урок, Император. - Мунг снова поклонился и в уголках глаз туманностей, проступили сверхновые искорки слёз.
- Я не подведу, отец!

- Помни, - Суад Аз крепко обнял сына, - в Лемэе ты должен сдерживать свою силу и учиться. Это важно. Никто не должен знать твоих границ, точнее их отсутствий, до той поры пока я тебе не скажу "матан".

- Обещаю, отец!

- Да, кстати не переусердствуй! Силу равную своим сотоварищам проявляй без ограничений...

- Ага, - всхлипнул Мунг, - я так и собирался...

- В Путь, малыш...

***

Мунг повернулся к духовному свету ПА и сделал маленький прыжок, выбираясь из Пустоты полностью. Рыже-белый комочек собрал вместе все лапки, вспоминая годы проведенные в праздном и уютном созерцании. Прочертил лапой крохотное начало желобка и с надеждой обернулся. Суад Аз выбравшись из Пустоты потряс лапкой, освобождаясь от прилипших к ней капелек вимпов. Сложил вместе и обернул чёрным, с желтовато-рыжими прядями, хвостом. Богатое белоснежное жабо венчала сосредоточенная мордочка. На фоне звёздной темени космоса, царственный Демиург выглядел перевёрнутой пушистой капелькой. Огромные глаза, стали ещё больше. В их сияющей бесконечности отражались бесчисленные ожерелья созданного за многие кальпы. Но главное создание покидало их,  отражаясь с внешней стороны.  Бездонные овалы глаз искривились, принимая форму печали, напряжения, гордости и тревоги одновременно. Суад Аз переступил лапками, поднял словно обнимая пустоту, одну и слегка помахал.

В очередной раз нежнейшее существо во Вселенной было выброшено на холодную улицу бесконечности. На этот раз собственным отцом. Это вообще когда нибудь прекратится?

Мунг помахал в ответ и решившись, швырнул вспенивший пространственно- временной континиум, жёлоб на многие световые годы вперёд, как можно ближе к духовному сиянию ПА. Оттолкнувшись задними лапками он прыгнул следом и покатился мохнатым шариком, набирая обороты и скорость.

***

Мунг лежал на спине и разминал появившиеся вместо лап, руки, всё отдаляясь от чёрного пламени обители Демиургов. Лежал на хвосте стремительно несущейся кометы, посмеиваясь. Ещё недавно он прикармливал стайки едва заметных  комет, сладкими бусинками вероятностей, оставшихся от ужина, а теперь помещался на ней весь, уменьшаясь с каждым парсеком. От безумного вращения кружилась голова и ментально подташнивало. Комета, которую раньше Мунг даже не отличил бы от многочисленных подружек, несмотря на чудесные глазки, теперь была его временным извозчиком и  оставаться на её газовом хвосте было не безопасно. Комета тщетно увеличивала скорость, в надежде сбросить непрошенного седока. А Мунг, тем временем алмазным когтем направлял её путь. "Не такие уж эти кометы и миленькие" - сделал очередной, удручающий вывод пушистик и вытянулся гибким жилистым телом, впиваясь в вскрикнувший от боли газ, огромными когтистыми пальцами. Уменьшился, словно откусив не с той стороны гриба и за мгновение до гибели в раскаленном хвосте, спрыгнул, прокатываясь по ещё твёрдой, но рыхлеющей ткани вакуума.

Мунг поймал себя на мысли, что не может чётко разграничить для себя свет ПА на духовный ориентир и вполне видимый яркий столб света. Пока это находилось в равновесии, дыхание не требовалось. Однако он чувствовал необычное шевеление и щекотку внутри полости тела. Реальность требовала смертной системы органов и они ткались из нитей бытия, сочетаясь в систему. С удовольствием Мунг отметил, что органы повторяют его мир, только в миниатюре. В груди начинало биться "чёрное пламя", а в нижней части спины формировался "творческий принцип восприятия". Образование внутренних органов перестало казаться чем то чуждым. Когда в середине тела появился мешочек похожий на "озеро вероятностей", повеяло чем-то родным и Мунг ощутил голод.

Сначала ему это чувство показалось интересным и волнующим опытом, но через несколько парсеков оно стало нестерпимым.
Зубы, утрачивая свою алмазную структуру, клацали в липком плене слюны. Мешочек вероятностей наполнился жадной и хищной жидкостью, едва сдерживаемой его стенками.
Тут же новая напасть сжала грудь. Там где ещё недавно парные галактики вращали свой разнонаправленный путь, образовались меха. Они сморщились и продолжали сжиматься принося боль. А по сети труб, разной толщины, побежал, полный жизни, поток, зарождаясь в неприметной, похожей на сброшенный плащ, слоистой ткани слева. Становилось всё холоднее и холоднее. Ещё одно неведомое чувство кралось как охотящийся хищник, покалывая неприкрытые шерстью участки тела...


В панике задрав куцый, едва заметный, хвост, Мунг затянул потуже перевязь, как оказалось из кожи какого то древнего зверя, похожего на волка. И бросился бежать вперед, не жалея конечностей, вытягивая всю силу своих чудесных глаз в сторону ПА. Кожа Той-Клыра врезалась в спину, алкая мести, стараясь удержать потомка его врагов, в губительной среде. Но Абсолют сжалился над Императором Вселенной и протянул чуть видимый хлыстик сжижика, цепляя Мунга за крохотный рудимент хвоста. Резко дернул, листая парсеки как нерадивый чтец странички, к концу книги.

 "Не обосраться бы" тревожно подумалось Мунгу, но вспомнив, что его новоиспеченный желудок ещё не знал пищи, немного успокоился. Однако на всякий случай расслабляться не стал.

Выла от разочарования шкура Фен-Эр-И'Ира, потеряв последний шанс отомстить...

Пустые лёгкие сжались в гормошку. Широко открылся клыкастый рот, заходясь в беззвучном крике. Вырванные странички измерений, ворохом осенних листьев, шурша обрушились на Мунга, влекомого безжалостной волей Абсолюта. Моргая и сплевывая, хватая безвоздушную плоть теперь уже обычными костяными зубами, Император чувствовал, как начинает закипать, в теряющих эластичность, трубах, кровь.

И вдруг он увидел Его! Впервые. Собственными глазами. Воочию, а не сквозь духовную пелену абстракций. Огромный столб белого пламени. Он нигде и никогда не начинался; нигде и никогда не заканчивался.

Это мгновение осознания, подкрепленное реальным опытом, стоило тысяч лет медитаций и ментальных восприятий. Вот Он! Что хочешь, то и делай с этим опытом. С единственной реальностью пронизывающей мирриады Вселенных.

 Тонкий волос ПА держал Императора за обрубок хвоста, а тот и забыл что вот-вот помрёт без воздуха и тепла. Волосок натянулся сильнее, Мунга дернуло к искрящейся точке, едва заметной на фоне масштабного зрелища Абсолюта. За спиной плакала от счастья маленькая "Вечная Красота" выл в голос подавленный её восхищением, дух Той-Клыра.

Точка приближалась, обращаясь в звёздочку окруженную золотистым и серебристым, колечками. Они вращались, отбрасывая на искрящиеся грани многочисленных лучей, причудливые блики, смешиваясь с интенсивным свечением ПА. Звёздочка приближалась и стремительно разрасталась, обращаясь в гигантскую, планетарного масштаба, снежинку. На её льдистой поверхности начали проглядывать целые города, услужливо жмущиеся к одному из шести гигантских лучей, испещренных строениями, на бесчисленных перефирийных ответвлениях и веточках. От Золотого кольца веяло теплом. Серебрянное дышало жизнью. Но еще больше жизненной силы источал едва заметный духовный призрак огромного Древа, просматриваемый лишь спектром Демиурга.

Пораженный увиденным Мунг закатил глаза и начал падать в объятья этой красоты. Сил сопротивляться недостаткам смертной оболочки не оставалось. Сквозь полуприкрытые веки он увидел подлетающую к нему краказябру из зелёно-золотых материалов. Его подхватили, куда-то понесли. Мунг вцепился в первязь ликующего Той-Клыра и попытался преободрить всхлипывающую Вечную Красоту ... Тщетно. А вскоре стало тепло и даже получилось сделать обжигающий вдох.
"Ну и денёк"- подумалось Мунгу. Он даже придумал крепкое словечко, но для его реализации, лёгких так и не хватило. "Всё, спать!"


Глава шестая. Той-Шэрс.

- Когда я уже вырвусь отсюда? Кого покусать, чтобы меня выгнали?

- Начни с Магистра

- Очень смешно! Он единственный кого я боюсь. Хотя не должен

- Почему?

- Где-то в районе затылка. собирается кожа и волосы дыбом встают, едва он заходит в детинец.

- Магистр на другом уровне. Если бы не маска, твой череп взорвался бы от его ауры...

- Чушь! Ничто не может причинить мне абсолютный вред. Только временные неудобства.

- Ха-ха.

- Выкладывай, что ты знаешь о Магистре, иначе сотру.

- Ничего. Могу только анализировать. Стирай. Жить в твоей мятежной, закомплексованной башке, занятие не из приятных.

-Ты вирус. Несчастный Кморф давно был тобой заражён. Рано или поздно он все равно сошёл бы с ума. Так что я сделал ему одолжение...

- Ну, да. Надо было из его обглоданных костей сделать ожерелье и тогда ты бы осчастливил его ещё и посещением Лемэя.

- Ага. Бедняга думал, что он гений. А не носитель разума паразита.

- Ты теперь тоже так думаешь.

- Спрашиваешь или утверждаешь?

- Настаиваю...

- Пока ты чертовски полезен. Сиди, обучайся.

- Чему обучаться?

- Я скормил тебе полные языковые версии шифрованного квантума и ментального фэтума, но не заметил, чтобы ты особо поумнел.

- Ты задаёшь глупые вопросы. Получаешь глупые ответы. Дай мне полное право задавать вопросы самому и я взорву твой дьявольский мозг...

- "Дай", "дьявольский", "взорву" знаешь, вырывая, вместе с позвоночником, тебя из Кморфа, я считал что ты мужского пола. Но эта бессмысленная филологическая эмоциональность рассуждений явно бабья.
Ты женщина?

- Как скажете фельдмаршал

- Точно, сучка! Язвительная, потому что уязвленная

- ...

- И обижаешься как баба.

- Ты думаешь у меня есть пол?

- У всего есть пол.

- Ты не имеешь ни малейшего понятия кто я ?

- Пренадлежа этому миру, ты изначально был обречён. Кем бы себя не мыслил.

- Так зачем ты позволил мне забраться в свой мозг?

- Я слышу в твоей интонации превосходство. Но поверь ты не захочешь знать истинную причину. А я и не скажу.

- Позволю себе сарказм. Мне невозможно причинить вред.

- Знаю и это твоя самая большая слабость.

- Все твои замыслы для меня, открытая книга. У тебя нет ничего такого, чего мне следовало бы опасаться.

- Серьёзно? Что ж я рад, что ты так думаешь, обрубок. Я подыщу тебе тело, когда перестану в тебе нуждаться и история с Кморфом повториттся.

- Что ты задумал?

Я безумно люблю лекции Трок-Ана про разломы, особенно их практическую часть. Но по настоящему хороши- конспекты Асимры, про нервную систему. Представители разных рас Лиго по-разному относятся к физической боли. Подданные Солнца, Асимры имеют самую необычную и развитую нервную систему. Они могут превращаться в золотые статуи, в призрачные силуэты и живые тела. Комбинируя все это в потрясающих сочетаниях, за короткие отрезки времени...

- И что? Зачем мне всё это?

- А затем, что несмотря на все эти превращения, нервная система "солнечных всадников" функционирует безупречно, адаптируясь из органики в волну, а из волны в минералы, не теряя свойств и не повреждаясь.
Внемли, обрубок! Ты чуешь, что я собираюсь сделать с тобой, если ты перестанешь быть полезен?

- Нет, не чую!

- Снизойду, но накажу, за это. Позднее...
Я перетащу тебя в смертное тело и подсоединю каждый гребаный аксон и каждый штопанный дендрит к твоему  сознанию. Заживо сожру, а записанные в нервной ткани ощущения закольцую в сердцевине источника твоего сознания.

- Ты, ты ... ты не посмеешь. Ты не знаешь с кем связался...

- Нет, дружок, это ты не понял еще с кем связался. В любом случае будешь отчитываться об ощущениях до тех пор, пока вновь не убедишь меня в своей полезности.

- Ты не задумывался о том, что я не нуждаюсь во сне

- И что?

- Я могу захватить власть над твоим сознанием

- Нет, только не это! Ты залезешь в продуктовый ледник и заставишь меня съесть всё припасенное на "Цветение ледяных лотосов" мороженное. Я растолстею и меня перестанут любить. Сердце будет разбито. В отчаянии я передам тебе всю полноту власти ... Ты жалок, червяк. На что вообще расчитывал Ва-Элд-И’Ир, отправляя тебя ко мне?

- ...

- Чодо из тебя и то, по-внятнее был.

- Я не знаю никакого Вэлдира.

- Конечно! Но если бы знал и мог бы с ним связаться, то передал бы ему от меня весточку. И его и И'Ира я выслежу, помучаю и съем. Существа они практически бессмертные. Будут перевариваться, постоянно регенер-И'Ир-уя, до меховой крышки ****опокалипсиса. Обещаю.

- Твоё самомнение тебя погубит! Как ты собираешься подчинить столь могущественных существ?

- Ха, ха! Всё-таки признался, ты знаешь обоих! И за эту ложь я накажу тебя отдельно. Мне хватит фантазии...
Придумал... О-о-о! Это гениально!

- Выкладывай уже!

- Любопытство твоё И'Ир-ационально, червь. Сам догадайся, какое тело я решил использовать для экспериментов над тобой?

- И'Ира?

- Точняк, можешь взять с полки недоеденное мною мороженное!

- Какое мороженное?

- Проехали, червь.

- Куда ты собрался ехать, волчонок? Дальше некуда.

- Я хочу на Лиго. Я хочу на Гоун. Я устал болтаться в Засингулярье. Мне очень нравились казармы в лагере. Я был едва ли не Царём охотников. Если бы не твоя грёбанная активность, меня бы не вернули в Лемэй.

- Что плохого, пёсик? Сытый, помытый... по болотам соскучился? 

- У меня закончились угрозы. Ты припозднился с оскорблениями. Кстати ты умеешь молиться?

- Это тут при чём?

- Ты не думаешь же, что я по наивности душевной сижу сейчас здесь в приёмной Нумас-Мора?

- Продолжай...

- Тебя почувствовал Демиург и будет решать что теперь с тобой делать

- С чего ты это взял?

- Разве можно с ТАКОЙ настойчивостью лезть в ТАКОЕ сознание?

- Не неси чушь, молокос, никуда я не лез!

- Я щенок, молокосос с завышенным самомнением. Каждый эпитет исторгнутый твоей замшелой ментальностью отныне выгравирован в моей памяти и заполнен горючей жидкостью. Она воспламенилась. Смотря на это ровное, выстроенное в слова, которым кстати я тебя научил, пламя, знаешь... Я...  я  Согласен. Но могу клятвенно пообещать, что с годами я поумнею.

- ...

-  А ты старая хрень, либо от Кморфа нахватался скудоумия, либо всегда был такой. Вместо того, чтоб провалив пустяковое задание, сидеть тихо. Разозлил Вэлдира. Предал И'Ира. Оскорбил меня. И все бы ничего. Но зачем ты полез к Нумас-Мору, несчастный?

- Любопытно же! Не каждый день сталкиваешься с Демиургом

- Любопытство спички прыгнувшей в жерло вулкана.

- Ну, типа того...

- Я слышал, что подобные тебе низвергали в ад целые миры. Почему мне попалось вот это вот...?

- ...

***

Платформа ожидания нависала над пропастью. Яркие вспышки ловушек "сжижика", благодаря усилием операторов из технической службы, собирались в символы хвалебных од. На этой ветви третьего, верхнего луча конечно же, цоканьем и настойчивой телепатией, на фоне фейерического перемигивания саморожденного алфавита, славили Демиурга Нумас-Мора.

Бескрайние частоколы ледяных игл-магистралей, ветвясь, исходили от основного луча, переплетаясь в бесчисленных вариациях и свивались, цепляясь сегментами нестабильных конусов. Вся это конструкция вращалась, а её похожие на конечности, шестерёнки, тянулись веточками поменьше в гигантские отверстия основных ветвей. Те же вкручивались с одной стороны, выкручиваясь с другого края, серостальных колонн основного луча. Внутри и по ребрам внешних борозд скользили механизмы разнокалиберных машин. Во многих виделись силуэты пассажиров.

Под звуки сталкивающихся, в идеально выверенных состыковках, многотонных масс металло-льда, по верхним лучам Лемэя струилась ароматная свежесть чистейшего эфириона, сдобренная живительной силой брызг  неочищенного "сжижика".

Экраны защищали от прямого излучения П.А, но духовным зрением он виделся постоянно. 

Потоки неистового света ртутно золотых сочетаний, обрушивались с медленно движущихся планетарных колец.
Величественно испещренное самовозникающими рунами, лунное надвигалось, погоняя, испещренное иероглифами, солнечное. Близился вечер. Даже у равнодушного к эстетике плотоядного это вызывало сдержанный восторг. Той-Шэрс свесился с узорчатого ледяного парапета, трепетом своим проникаясь в сей масштаб.

- Хорошо устроился, этот Нумас-Мор,- наконец вслух произнёс он, но червь, лишь едко хмыкнул. Чем можно было удивить того, кого соскребли со стен платинового дворца И'Ира?

***

Вуаль из гигантских, вспыхнувших тиснением светонорма стандартной буквицы, дисков, начала движение.

Светонорм пригласил Той-Шэрса стайкой набегающих друг на друга золотых буковок, пронесшихся по краю обода дверей, поблескивавших заиндевелой сталью. Что-то приятно щелкнуло и вуаль начала своё едва слышное, шелестящее отворение.

- Кого может так бояться Демиург? - осклабился, сверкнув металлом клыка, с лёгким непроизвольным презрением Той-Шэрс.

- Не тебя, так уж точно, - хохотнул червь Чодо, отыгрывая назад несколько упущенных позиций.

- Юмор достойный Кморфа,- неожиданно рассмеялся Той-Шэрс, да так, словно отрывал свежие куски мяса, - надеюсь  этот юмор не покинет тебя когда ты разделишь судьбу его вдохновителя.

- ...

Той-Шэрс потянулся, разводя в стороны толстые как стволы молодых деревьев, руки и пошёл к огромным дискам дверей.
Он поправил на себе куртку со знаками отличия Охотника, потуже затянул ремень с пряжкой-гербом ордена и шагнул к створам вплотную, удивляясь тому, как же добротно выверены детали механизма и сколь филигранны золотые узоры. Техники луарго и ювелиры Асимры создавали шедевры техно-живописи на всех уровнях Лемэя. Даже база на Гоуне, хоть и не шла ни в какое сравнение в своей роскоши, с "Принципом Материнства", также радовала глаз дизайном и совершенством механизмов, сравнимых с самыми выдающимся произведениями искусства, на всем ожерелье миров.

В отполированной до зеркальной отчетливости, льдистой стали отразился  юноша со столь резкими звериными чертами, что ему, к его восемнадцати годкам, можно было смело накинуть еще тридцать. Сталь густой гривы волос не была сединой. Это был жёсткий серый подшёрсток, цепляющийся за шею, плечи и верхнюю часть спины, создавая иллюзию длинных прямых волос.

Отражение кровожадно ощерилось, когда стопка четырех гигантских дисков- дверей,  вращаясь разъехалась в разные стороны. Той-Шэрс поглядывая переферийным зрением на тот диск, что прошелестел наверх проема, шагнул поскорее вперёд. Он хотел оказаться  как можно дальше и от этой возможной гильотины и от остальных потенциально опасных створок. С первого шага кабинет Нумас-Мора встретил его резким запахом крови. Цепкие когти аромата больно царапнули ноздри, глубого внутри большого мясистого носа Той Шэрса. Пол из странного розоватого материала, пружинил выскальзывая из под ног. Голова закружилась. Предательски оживился желудок. Червь недоуменно выругался. Из-за гигантской ширмы выплыла ещё более высокая фигура и дико расхохоталась, набирая истеричные обороты.  Той-Шэрс задрал голову, в поисках источника хохота а за спиной, со металлическим шёпотком захлопнулись  диски из стального льда.
- Сука, страшно! - согласился Чодо...

- Между прочим я молчал,- мрачно пробормотал Той-Шэрс, чувствуя, что этот смех он уже никогда не сотрёт из памяти.


Глава седьмая. Юнов Трар. Лемэй.

- Что-то задерживают поле спектра, у самого посадочного модуля...

- Кто-то важный прибыл.

- Наш мелкий от голода не загнётся?

- Не знаю. Стресс, холод,  драка. Живот впалый. Рёбра торчат... Но дышит ровно. Эфирион усваивается. Это важнее еды.

- Может вколоть ему "витаминок" из тиразского питона?

- До патила нельзя. Иначе токсичная вытяжка из желёз его убьёт. Кроме того сканирование показало, что кроме зерна и воды он ничего не употреблял. Как минимум последние годы.

- Идейный вегетарианец?

- Точно! Религия или убеждения...

- Значит если помрёт, попадёт в их дикарский рай...

- Учитывая состояние его отца...

- Куоро! С такими генами точно выкарабкается.

- И все-таки... Кто там, интересно, прибыл?

- Видишь у нижнего портала кораблей шестнадцать, если не больше...

- Флагман! Зеленый с золотом! Консульский! Опять Суад Аз пожаловал?

- Чур меня. Прошлого раза хватило. Из ноздрей ещё не выветрилось...

- Да! - досталось тебе...

- Консул объяснял что Демиургам очень нелегко в смертных телах...

- Блин! Почему обязательно коты? Есть же менее пахучие базики.

- Согласен! Ещё никто не жаловался на запах ящеров.

- Пусть только попробуют.

- Кстати насчёт "некотов", а за этим "Алым Псом", из пророчества, кто отправится?

- Там какая то мутная история. Мирок тот ещё. Представь себе плато размером с Идав Огор, гладкое как стол обеденный.  Горы, степи, города, леса, дороги, все дела... Высота, красота, башни небо царапают... А киллометрах в пяти, к подножью - в этот каменный столб бьет волнами мировой океан. Причём это не совсем вода. Гелий особой текучей природы и бешенной плотности.
- Как в центре Пустоши Лемэя?

-Точно так, только не промерзший до бездонья и не шестиугольный...
Малыша с этого измерения... По сути продали... или обменяли...
Чего не сделаешь ради самосбывающегося пророчества... эх политика... короче сам все увидишь...

- Надеюсь не нам его от туда тащить?

- Нет, Ор-Рэнг вызвался. Ему на галеоне нужен талантливый нюхач.

- Самосбывающееся, говоришь...

- Оно самое. Как в прочем и у семейки этого дикаря.

- Ты про нефритовые таблички?

- То что они синие, это конечно сбивает с толку, но "умнюшка" расшифровал заглавие. "Пророчество"

- Нашёл кому доверять! Он через каждые три слова звиздит...

- Я же и говорю: самосбывающееся. Как ты его програмировал, что он ни разу не любит приврать?

- Он сам научился!

- В принципе соглашусь. Дурное дело нехитрое!

- Как там Шваба?

- Валяется раскуроченнная в грузовом отсеке. Чинить полцикла будут.

- Как вообще можно повредить сплав мифрила и льдостали?

- Сам не понимаю! Принимаю сие по факту!

- Очень непростой парнишка. "Умнюшка" выдал предположительный текст о  Элемент-мастерах.

- Глупости! Не верь. Во всём Лемэе кроме Е-Нэга не осталось Тапастаттв. Грон'эл и тот ни к одному из лабиринтов не подступился. А он пытался, не менее раза в год.

- Да тут особая наследственность нужна... хотя...

- Как раз у этого дикаря она имеется...

- Пусть Сорс сам разбирается. Он фанат всех этих лабиринтов стихий. Парочкой сил владеет. Сам видел. Но чтобы сразу всеми... нет.

- Какой смысл пулять огнём из ладошек, когда можно просто швырнуть стихийную гранату?

- Точняк, Ган. Они помешаны на натуралистике. Хотя что натурального в том, чтобы обляпаться кровью хранителя лабиринта и выращивать все это на себе?

- К тому с весьма спорной системой контроля.

- Те же дрёмы легко сновидят стихии.

- Да и Небесные хонты много чего могут напредставлять полезного в своих призрачных телах.

- Заметь, грезят стать элементалями только Луаны!

- Ага, Тал, им словно намазано мёдом на не сбыточно-бесполезном.

- Эксперементаторы, хреновы.

- Не удивлюсь, если лидер Грон'эл из за этого и погиб.

- А то, от чего же ещё? Протокол секретности снимут, тебе первому расскажу как там всё было. Ты ахнешь!

- Посмотри на него. Нет у мальчишки ничего особенного. Не видно...

- Вспомни с какой спешкой нас отправляли. Сорс буквально орал. Можешь представить старейшину на нервах? Вот и я удивился...

- Я думаю речь шла о его папашке. Про пацана они ничего не знали.

- Значит и Суад Аз не зря приезжал!

- Всё сходится!

- Не всё. Конкретики маловато. Я привык к точным данным, а здесь всё слишком расплывчато.

- Старейшины распинаться перед нами не будут.

- Эх, добиться бы аудиенции у Хотара Раамхи...

- Зачем? Думаешь его интересует вся эта тактическая пыль кураторов?

- Поделюсь мой друг, только с тобой... Переключайся на фэтум... Я ... хочу возродить расу луарго и на Лиго и в Кинавии.

- Это... это... немыслимо... Но ... почему ты решил... Блин! Кто ж тебе разрешит?

- Раамха и разрешит! Снежинке по ... всё равно! Но это противоречит её же правилам. Мы никак не представлены на Лиго. Это нарушает равновесие, согласись!

- Возможно! Но всё вроде устаканилось. На монумент "Розы и Ворона" наше отсутствие в обоих мирах впечатления не оказывает. Скорее наше присутствие в Лемэе уравновешивает т'саонов, не допускающих копии Империи на Лиго. Видимо наше родство на духовном уровне более ощутимо, чем принято считать.

- Знаю я. Пришёл к таким же выводам. Но ведь это неправильно. Получается, что мы хуже, тех самых твоих, ядерщиков Грайфархаро и даже обмотанных серыми бинтами замызганных Гэнтов. Почему?

- Хм...Ты успел почитать про Грайфархаро?

- Да, пока ты дулся...

- Мы не хуже Тал. Мы проиграли. Вот и всё!

- Не на поле боя, друг мой, Ган Тар!

- А есть ли разница? ...

***

Разница есть, - Тал Зуон задумчиво листал секретную почту и его стальная морда обрамленная огоровскими узорами Асимры, мрачно играла на угловатых деталях алым свечением сквозной кодировки интерфэйса.

- Опять переписываешься с "этими" - в голосе Ган Тара чувствовались нотки ревности.

- Не подглядывай дружище, в нужный час ты всё узнаешь,

- Да не подглядываю я! - на переферии зрения Первого пилота, задумчиво метались десять телескопических окуляров, по спирали скручивающейся тайнописи входящих шифровок. Они ощущались со стороны как светящийся серпантин Цветения, но даже если ли бы у Ган Тара была возможность заглянуть лидеру через плечо он всё равно ничего бы не понял. Код дешифрования имплантировался непосредственно в мозг.

- А правду говорят, - осторожно нащупывая переделы дозволенного, спросил Ган Тар, - что после принятия бремени лидера в твоё распоряжение попали тайные разработки Грон'эла и даже прототипы?

- Преувеличивают конечно,- Тал Зуон задумчиво перемещал сенсорами своих окуляров целые массивы скрученного в рогалик текста, - Понимаешь, в своей лаборатории Грон'эл был Богом и Царём. И все запреты кодекса Кураторов на рабочее место гениального луана не распространялись. Сдавать разработки старейшинам или даже кураторам, не было никакой необходимости. Они даже не знают о их возможном существовании,- Тал Зуон завершил сессию и отключил бросающий тревожные блики, интерфейс  секретной связи.
 
- Наверное меж собой старейшины восклицают, что лишь одному Дэру известно чем за последний год напичкал себя новоиспеченный лидер!- Ган Тар изо всех сил старался выглядеть естественным, чтоб друг не подумал, будто он выведывает секретики...

- Успокойся дружище, наша цель светла, как восхождение солнечного кольца Лемэя. И у меня отведена для тебя важнейшая и почётная роль. Я не посвящаю тебя, ПОКА не посвещаю, только из-за зыбкости некоторых тактических элементов. Как только придёт время действовать, ты обретёшь весь спектр необходимых знаний. И даже ряд очень полезных улучшений... Но об этом позже.

***

Зов. Поначалу тихий. Невнятный. Сдавленно спокойный. Словно млеющий от боли, берегущий остатки сил...

- Траор, мальчик мой! Я не хочу жить, после смерти Аки, но я должен... Должен дать тебе это напутствие...

Юнов Трар приоткрыл слипшиеся веки. Словно испугавшись того, что могут увидеть неподготовленные к зрелищу глаза, они захлопнулись сильнее прежнего. Пришлось делать особое усилие и разлеплять от реснички к ресничке.

Батяня!- сквозь вымученную щелочку век плясала гладкая, твёрдая, но неуместно тёплая, полоса широкого пола. От глади отражался приглушённый свет, наполненный невнятным цоканием хлопками и мелким зазубренным бормотанием. Юнов Трар чуть приподнял голову. Две огромные, воняющие железом и маслом, как от расколотой колесницы отца, ящерки, сдержанно, словно опасаясь кого-то разбудить, болтали. По их ничего не выражающим мордам бегали разноцветные огоньки, отраженные от мерцающей поверхности, где-то там, за пушистой гранью его век.


Цепляясь за возникшие в сознании слова отца, Трар сдвинулся чуть влево, в кажущемся направлении голоса. С его лица сполз какой то намордник. Дышать стало труднее.

Сквозь полумрак прозрачной "пещерки" и пробивающийся свет, внезапно приблизившихся звёзд, он пытался услышать мысленный стон умирающего Чхара. Надеясь что это не "глючки" в его измученной за последние денёчки голове. И что Чхар действительно ещё жив. А вот это было настоящей "глючкой" - молиться за то, чтоб бессмертный выжил. Но во всём... во всей... короче Чхар был его единственной роднёй, а он, новый вожак, не знал как спасти от ран неуязвимого Бога...

Юнов Трар полежал, прислушиваясь. Мысли собрались в шумную толпу, отбирая последние силы. Он не любил думать. Бесполезное и очень опасное занятие. Такарка с удовольствием подтвердил бы это... да кто ж ему даст ?


Юнов Трар посмотрел влево от себя и меж вычурных приспособлений, похожих на те, что хранил в их пещере отец, увидел звезды. Сердце начало колотиться сильнее. Он медленно повернул голову вправо. Звёзды! По сторонам и сверху лишь чернота усеянная конопушками поблескивающих точек. Юнов Трар попытался унять сердцебиение, задержав дыхание. Пряное нечто, перестав поступать внутрь, агрессивно забилось у ноздрей и рта, требуя впустить. Аккуратно подав плечо к гладкому настилу под собой, Трар перевернулся. Широкие блестящие полосы пересекали пол прозрачной пещеры. Но меж ними, в просветах, перемигивались такие же звезды как и вокруг...

Сердце забилось бешено. Всюду куда он бросал взгляд было бескрайнее чёрное небо, усеянное равнодушными точечками белых огоньков.

- Успокойся сынок! Именно их я позвал. Всё согласно договору. Единственное, те с кем я договаривался давно почили в Пустоте...

- Мы летим в животе той блестящей птицы, в самом ночном небе, отец! С рассветом мы долбанемся о твердь? - мысленно закричал мальчик. Надтрестнутый, псевдо живой голос отца не принёс спокойствия.

- Ты сам всё увидишь. Не взращивай панику. Верь этим существам и пообещай, что не нарушишь моих заветов.

- Я не могу верить тем, кто бил меня молниями и колол иголками. Я не вижу свою ударялку и не понимаю их болтовни.

- Ради Аки пройди через всё это и обязательно выживи. Я чувствую твоего брата. Ты не будешь одинок в Лемэе...

- Батя, выздоравливай поскорей. Всё будет хорошо, я стал вожаком!

- Ты большой молодец, что обрёл царские регалии, без этого твоя участь в Лемэе была бы незавидной. По- крайней мере так было восемьсот циклов назад.

- Ты же не умираешь?

- Нет, сынок. Для меня смерть не существует, в привычном смысле этого слова. Но без Аки у меня нет Воли для сохранения жизни в этой форме.

- Понимаю, Батя... Без Мамани мне тоже жизнь не мила, но я хочу бороться!

- Ты наверное подумал, что я тоскую! Нет. Место откуда я родом наделило меня силой которая не позволяет сохранять физическое тело, если выполнено предназначение. Твоя мама прекрасный образчик чистоты и энергии...

- Не понимаю, Батя. Оставайся.

- Не могу. Скоро моё тело впадёт в анабиоз и Вы с Братом должны будете отправить меня домой...

- Бать? Батя! Батяня!!

- Запаниковав,  Трар вскочил на ноги, ударяясь взглядом о большой полупрозрачный саркофаг, в котором недвижно покоилось крепкое тело отца. Мысленный призыв, под ликующий свист проникающего в лёгкие сдерживаемого газа, обратился в физический крик.

 Ящеры, поблескивая металлом обернулись к нему. По глазам было трудно понять о чем они думали. Особенно по вращающимся щупальцам окуляров того, что был полностью железным. Но позы выражали сдержанную нервозность! Не желая их провоцировать, понимая что в замкнутом пространстве с этими великанами он не справится, Юнов Трар отвёл взгляд. Он посмотрел поверх их гигантских силуэтов. А смотреть было на что. Гигантская снежинка, разворачивая ветвистые лучи, омывалась светом двух вращающихся золотисто-серебрянных колец, схожих с элементами брони ящеров. У нижнего луча толпилась вереница ярких вспышек. В эту гущу направлялись и они.

Снежинка приближалась, словно гигантский ледник ощерившийся мирриадами сосулек. Они торчали в разные стороны и кишели жизнью. Гигантский столб белого огня, изначально вспыхнувший в сознании Юнов Трара, соскользнул в реальность, захватывая воображение и логику в невыносимый, безжалостно смятый комок.


Глава восьмая. Трок-Ан. СокровищницаИ'Ира.

-Та-та-та-Та-та-та-да!

- Ну, что чувствуешь Дотоша?

- Эта тварь замедлилась.

- Запах стал сильнее.

- Оно нас чует.

- Или слышит.

- Да я совсем тихонечко говорю.

- Зато сопишь громко

- Это из-за тебя.

- В смысле?

- Таскаешь меня по холодным болотам.

- И что?

- Простыл. В нос говорю. Соплю. Ночами храпеть начну.

- Ха, Складно шутишь, топорик, только не вовремя.

- В спокойные деньки не о чем шутить.

- И чем ты обычно занят?

- Читаю...

- В темноте читать вредно.

- Да, знаю. Мама говорила...

- Что читаешь?

- В основном кодекс ми'илсов и остатки мемуаров Ри'ины. Интересно.

- Что за Рина? Отец явно о ней наслышан?

- Я думал ты всплеснёшь руками и возопишь: "У вас есть Кодекс?"

- Так! Кто она?

- Великая женщина! Император Крог-Ан ещё ребёнком её застал. Именно из за этой связи я и призвал тебя на дно Моря Драконов.
А Ри'ина сама ми'илс. Живёт в кристалической решётке моего металла. Точнее спит, без перерыва, в пространстве сингулятуры, вот уже почитай как...

Стопэ, наш клиент ускорился. Не руби, не успеешь. Тычь в морду. Я направлю! Ещё один поворот...и...

***

К такому Трок-Ан готов не был. Из-за поворота, скрипя хитином по влажным  фиолетово-белым, в розовых подтёках, стенкам туннеля, протиснулась огромная голова... стража Древа Жизни, высшей формы членистоногих хранителей Древа!

Неуязвимые. Быстрые как молнии. Смертоносные. Причина абсолютного большинства смертей лемэйцев.

Выпученные фасеточные глаза столкнулись с бешено вращающимися зубьями зрачков Трок-Ана, бросившегося в объятья полного погружения в транс.
Дотошный врезался пикообразным навершьем, окруженным острыми краями крыльев. Брызнула чёрная слизь, стремительно разбавляемая белыми подтеками. Неожиданно податливый хруст хитина и удивлённый писк, ударил в скрученные на человеческий манер, сяжки. Ужасная гноистая вонь опалила ноздри. Тварь заскрипела, пытаясь отступить. А Трок-Ан колол навершьем, словно копьем, проваливаясь вслед за насекомым. За сотни лет битв со стражами, ради крохотного листочка патила, упавшего с Древа Жизни, впервые Хранитель наносил повреждения стражу. Это было как во сне, в котором сбывалось невозможное. Ликуя, Трок-Ан покрывался едва заметной скопой и вращал алые озёрца черными зубьями зрачков, впитывая силу всего улья.

- Да, детка! - орал кровожадным набатом Дотошный. Он также восхитился сладчайшей, незнакомой до селе, вонью внутренностей стража.

Трок-Ан почувствовал, что образина выросла и даже принялась заращивать свои раны. Но это и рядом не стояло с теми тварями, что размытыми спиралями силуэтов, беспристанно сновали вокруг Древа, пожирая друг друга и спариваясь. Их непостижимая скорость, абсолютная непробиваемость, краткая вспышка жизни, за которую они успевали размножиться, не оставляли шанса ни какой другой форме жизни у корней.
У Стражей даже не было свободного времени догадаться полезть наверх, по стволу Древа.
Многие, в том числе и сам Трок-Ан, видели как один страж неистово жрал другого, своими невероятно острыми жвалами, легко прогрызающими сверхпрочную броню, как бумагу. А из того, предсмертно визжащего, вовсю сыпались проклевывающиеся на лету детеныши. Через считанные мгновения новорожденные уже были готовы к полноценному встраиванию в механизм круговорота. Сверхценный материал брони издохших стражей, гнил, возвращая арендованные у листиков патила соки жизни.
Благословенная сила Древа Жизни ТАК уравновесила всё существование Лемэя.

- Набирай! - исступленно заверещал Дотошный, звеня дугами слоистого металла. - Всё что отрубил набирай, рассовывай по карманам или что там у тебя. В этом туннеле не работает сила Древа. Больше такого шанса не будет!

- Ты прав дружище, ты охеренно прав!- задыхаясь от хрустящей вони, едва сдерживая тошноту, Трок-Ан ткнул тваре в морду топором посильнее и тут же бросился подбирать отрубленые куски хитина, не разбирая что и от чего.

Почувствовав передышку, визжа от боли, страха и унижения, тварь моргала едва уцелевшившим глазом и мучительно пятилась назад, скрипя по нерушимым стенам, сотканным не из материи.

- Хватит, ладно! Да хватит уже. А то сблюю... Руби дальше, пока не он очухался,- Топор впал в кураж. Как же долго он мечтал попробовать этих бронированных тварей на вкус. Оказалось... Бяка!

- Ты что раскомандовался? - размазывая гноистую сукровицу по чёрной покрытой блестящей плёнкой, коже, Трок-Ан вращал жуткими бельмами, вглядываясь в свое неясное отражение! Чудовищный взгляд скользнул по многослойной матовой ковке и топор дернулся в его руках.

- Тихо-тихо, боец. Свои! Отработаем объект до кусочков, потом перетрём по душам! - Дотошный откровенно восхищался и собой и хозяином.

- А-а-а! - закричал Трок-Ан. Пятящийся страж наконец открыл пространство для рубящих ударов. Трок-Ан подбросил топор в руках, схватил покрепче, вкручивая обсидиановые пальцы в метеоритную плоть рукояти и чуть ли не до пяток замахнулся, отгибаясь назад...
На мгновение всё замерло.

Вдруг, тяжело загудев, застонали связки, вцепившиеся в огромные суставы. И вот Дотошный понемногу пошёл вверх, набирая ускорение. В самой верхней точке топор счастливо взвизгнул- "Я люблю этого сукина сына", - и втянув, несуществующую сентиментальную соплю, устремился к испуганно вращающей единственным глазом, башке насекомого.

Шмя-я-як!!! - заорал Дотошный, пока его крик не превратился в жадное бульканье.

Топор вгрызался в череп обезумевшего от страха и боли чудовища. Окончательно застряв, не переставая расти, страж тряс, на две трети располовиненной головой, беспомощно дергая кончиками прижатых к фиолетовым стенкам, огромных членистых лапок.  Жвалы клацали вслепую и вполне могли рассечь Дотошного. Но тот не принимая опасность всерьёз, въедался в мозг гигантского стража, поглощая всё что попадалось на его ментальном пути.

Словно ссыпая из крохотных мешочков золотой песок в большую лохань, Лабрис впивался в каждую клетку мозга, одним только ему ведомым способом, заставля её устремлять незаметные искорки информации, по слоям и желобкам ми'илсовской стали, в самую сердцевину.

***

Внезапно топор задергался и замычал, вырываясь. Он словно обезумев, рвался из зловонного черепа наружу. С тошнотворным треском, Дотошный расшатывал дыру. Он старался освободиться. Как никогда раньше. Страж скрипел на последнем издыхании, но в последний момент цикл регенерации подействовал. Голова начала зарастать, грозя поработить Дотошу. Теперь запаниковал и сам Трок-Ан. Он начал дёргать изо всех сил, липкую от слизи и гноя рукоять, призывая и Улей и Лемэй себе в помощь.

Плоть и хитин стража стремительно охватывали, глубоко вгрызшееся лезвие, но по счастью тварь выросла ещё чуть больше, расширяя зев зажившей было раны.
Протяжное чавканье прокатилось по коридорам карста. Рыдающий в отчаянии топор, нарисовав слизью черную дугу, вырвался на свободу, полный ответов, на ещё не заданные Трок-Аном вопросы.

Пролетев в вытянутых руках Хранителя, над его же головой, Дотошный повалил хозяина на спину.

- Он...он...это...он... не страж...он...он...сука...это он!!! Это не страж, сука! Зачем? Лежал бы сука на дне, сука, и чи-и-и-т-а-а-ал, не брякая-а-а-а-а!

Трок-Ан вскочил на ноги мгновенно. Но Дотошный чувствовался пустой железякой. И если бы не сбивчивый шёпот и полусвязное бормотание, Хранитель решил бы, что душа ми'илса покинула метеоритный металл.

- Он. И все разломы и все карсты, это всё, сука, оооон!

- Да кто? - вспылил Трок-Ан.

- Это он, это он, старый штопанный гондон...- бормотал перегруженный информацией запредельного толка, лабрис.

Таким свой топор Лидер черных Драконов ещё не видел. Но другого выхода не было. Нужно продолжать начатое.

- Потерпи дружище! - Трок-Ан опасался, что топор начнёт бунтовать. Но тот лишь покорно забился, куда-то вглубь. Наверное в ту самую сингулятуру...

Трок-Ан отскочил подальше, подскальзываясь, на натекшей под ноги жиже. Меж чудом уцелевших усов стража пробежала едва заметная веточка излучения.
В затылок Трок-Ана  ударило горячее дыхание.

Он резко обернулся. На изгибе поворота, прямо за спиной Хранителя, влажная стена начала разевать слюнявую пасть разлома. Меж зубьев его краев, проглядывало странное, слепяще яркое, измерение, уставленное нагромождением конструкций.

- Позже займусь, - сплюнул Трок-Ан и бросился на подсвеченного алым всполохом, стража. Дотошный хныкал; его дрожь передавалась рукам Черного Дракона, но тот твёрдо решил отрубить голову чудовищу. Просто так! Убийство стража само по себе было подвигом! Хранитель взметнул лабрис...

Лезвие топора врезалось под самый корень правого щетинковидного усика. Метеоритное железо вошло на четверть. Брызги, вонь, восторг.

- Пощади! - Трок-Ан услышал это полостями Сяжка. Тварь просила пощады. Но проекция судьбы брата, воссозданная ульем, реакция Дотошного и вырезанный стражем разлом внутри карста, красноречиво объясняли всё.
Нужно добивать! Разбираться будем потом.

- Завали свою телепатическую пасть, страж! Старейшины решат, правильно я поступил или нет, - Он рубанул поглубже. Хруст, вонь, брызги вырвавшейся на свободу слизи. - когда притащу им твои усы. Как трофей...

Дотошный жалобно ревел, переваривая то, чем пиршествовал в голове стража.

- Пожалей! - снова заскрипело обезумевшее от липкого ужаса, чудовище...

- Я не испытываю жалости к твари причастной к гибели моего брата! Вот твой яд меня тревожит. А так, я бы с удовольствием отхерачил себе на память всю челюсть. В рейдах за патилом, ох и пригодилась бы мне она.

- Я отдам тебе её, Забирай. Сам вырву!- тварь дрожала, продолжая расти. Нерушимые стенки из "нематерии", грозили выдавить всё жидкое, из  этого хитинового нагромождения.

- Ага, щас! Твоя отрава убьёт меня раньше чем я доползу до челнока. - Трок-Ан  всерьёз опасался яда, сочившегося со сверхострого жвала, в глубине души желая себе этот изогнутый крюк в качестве оружия.

- У меня здесь очень много сокровищ. Я долго живу, у меня есть абсолютные дары! Выберешь любой! Убив меня, ты всего лишишься!

- Моим сокровищем, учеником, последователем, ульем, был мой младший брат!
Его звали Нром-Ан! - тёмное лезвие блеснуло в неожиданно, ярком свете новооткрытого разлома, устремляясь к цели.

- Хрясь! - Наконец основание поддалось. С глухим шлепком, ус свалился на мокрый, от сукровицы пол. Ментальное поле заволокло шипящими помехами, с одного края восприятия и истеричными всполохами импульса боли, с другого.

Ловким движением Трок-Ан подхватил большой плотный, утончающийся к кончику, сяжок. Он закинул его за липкий от скопы, кольчужный отворот доспеха, расплываясь в кривоватой улыбке.

-  Пойдет! Осталось добить!
Узри Улей! - глаза Хранителя зажглись как лампады черно-алым гудящим пламенем, - Я сокрушу эту неведомую тварь, в обличье стража. Кем бы оно ни было!-

Но не получилось...

***

Огромная, изувеченная голова, вращая единственным уцелевшим глазом, дернулась вперед, едва Трок-Ан как следует размахнулся. Неожиданно далеко вытянулись разросшиеся складки мембраны, под переднеспинкой, заменяющей чудовищу шею. Жвалы щелкнули, едва не задев нагрудную пластину хранителя. Блеснувший в ярких потоках, струящихся с нового разлома, лоб таракана, сминая уцелевший усик, протаранил Трок-Ана. Тот влетел спиной в распахнутый, почти беззубый разлом, окунаясь в море яркого света. Пасть захлопнулась. Спина оглушительно шлепнула по горячей песчаной поверхности. Следом повалились плескающиеся в ярком свечении, силуэты конструкций, напоминающие библиотечные стеллажи. В ноздри ударил горячий запах плавящегося камня и свежевыдутого стекла. В сяжки ворвались мелодичные стоны и скрип каких-то натянутых тросов.

Перед глазами, болезненно утратившими силу транса, заплясали черно-зеленые провалы протонного сжимания материи. Легкие с трудом, но всё-таки переваривали ту дыхательную смесь, что была нормой этого карста. Вонь хитина и слизи уже давно впечаталась через ноздри в мозг. Но здесь она была отчетлива, трёхмерна, и навязчива. Это он, Трок-Ан должен нижайше извиняться, за то что нарушил гармонию этой тошнотворной палитры своими феромонами.

 Промаргивая чёрные дыры в глазах, Трок-Ан боялся разлеплять веки. Свет пробивал толстую черную кожу как полупрозрачный пергамент. Но жара грозила постепенно сжечь всё тело.

"Вернусь в Лемэй загорелым, вот все удивятся. Хотя... они даже не заметят":  вереница глупых мыслей проскакала симптомом, то ли сотрясения мозга, то ли теплового удара.

"Вставать и идти!" - придумал себе девиз Хранитель, но так и остался лежать, шаря вокруг  большими ладонями. Он искал Дотошного. Пальцы погружались в раскаленный песок, но долгожданного металического "тюк" не последовало.
Из-за стены оглушённости, робко шмыгая носом, выглянула паника: "А вдруг ты его выронил ещё до попадания сюда, А ?" - сердце похолодело. От жары это не спасло, но заставило шебуршить руками и ногами по-активнее. Он словно показывал звезду на песчаной дюне, повисшему далеко в небе локалёту. Отчаянно пытаясь вспомнить, как проморгал шанс прикончить целого стража, Трок-Ан стал звать свой топор.

- Дотоша! - попробовал прокричать запекшуюся на губах слюну, Хранитель, - Гран Ми'илс Ри'ин! Отзовись сейчас же! - получилось погромче. Трок-Ан замер, расправляя обессиленный жаром сяжок. Прислушался. Ничего. Лишь скрип невидимых жгутов и древний как Вселенная стон...
Совсем рядом...


Глава девятая. Киран Скейяк. Принцип Абсолюта.

Едва глаза привыкли к темноте, Киран стал различать холодные пятнышки тающих звёзд. Редкой россыпью они застыли в недвижном хороводе, над обширной каменной пустошью, чёрной, будто из обсидиана. Дышать было очень тяжело, голова кружилась, и звуки вырывающегося сипа втыкались как иглы в нависшую тишину.

- Надо было похоронить убитых, - слова как мраморные глыбы, увесисто и гулко выкатывались, раздирая, разреженный воздух и разбивались о тёмные уступы.

- Я понимаю тебя, - бесцветно произнёс голос, пробиваясь сквозь щели маски, - у меня были сто двадцать циклов Хамсаха, пока согласно договору, старейшины держали портал открытым. Возращаться придётся уже своим ходом.

- Где мы? - Киран поёжился от набегающих волн холода, зарождающихся где-то в глубине его души.

- Правильнее спросить "когда?" - Маска демона задумчиво оглядела принца, выдернутого из постели в водоворот трагедии, в одной ночной рубашке. Лик демона на кирасе, почти не отличимый от более высоко забравшегося собрата, вдруг вспыхнул алым глазом. Киран почувствовал, что стало теплее.

- Когда? - послушно повторил мальчик, переступая босыми ногами, грея одну об другую.

- Мы примерно через миллион циклов, после того, как последнее Солнце, из всей пены миров, обратилось в Белого Карлика, - лемэец не выпускал из руки корону. Внимательно вглядываясь в тёмную глубину рунного камня.

Откровенно развеселившийся меч нетерпеливо подпрыгнул в ножнах на поясе. Занятой короной рукой, лемэец  крепко поддерживал за плечи мальчика, готового рухнуть в любое мгновение. Наконец он разжал свою стальную хватку и убрал в ножны, недовольно бормочащий, второй меч. Воин пробормотал что-то напоминающее молитву и потянулся освободившейся рукой к маленькой коробочке, из матово блеснувшей кожи, закрепленной на широком поясе.

Его пальцы, обтянутые чёрной тканью перчаток,  осторожно вытянули на тускнеющий звёздный свет крохотный листик с зубчатыми краями. Воин бережно протянул его Кирану.

- Очень сильное средство, - глухо проговорил лемэец, - добыча листьев с Древа Жизни считается одним из самых сложных заданий. Но без них разум и тела воинов нашего ордена не выдержали бы чудовищных противоречий тех миров, в которых нам доводится действовать. По счастью стражи Древа Жизни в действительности охраняют сами плоды. Это секрет. Никому не говори, - Киран энергично закивал головой, он обожал секреты. - так вот, у подножья, против стражей, шансов выжить нет. А на ковре перегноя носятся хранители. Эти и помельче и помедленнее. Поэтому иногда удаётся стащить заветный листочек без потерь.

Победить стража невозможно ни единому существу в проявленном мире. Плоды бессмертия, равно как и само бессмертие, остаются недосягаемой мечтой, из-за этих существ.
Когда-то, один из лемэйцев сумел, перед смертью, отколоть топором небольшой кусочек брони стража. Это был воин необыкновенной силы, и топор у него был особенный. Снарядили целую экспедицию с целью добыть отколотый фрагмент.
По сей день эта миссия считается непревзойденной, а её участники героями... правда, не все  - монотонный голос внезапно стих.

Мальчик смотрел на крошечный, засушенный овальчик, покрытый сложной сеточкой спиралевидных прожилок, и гадал, что его теперь ждёт. Зеленовато-бурый патил, легко скользнул на дрожащую ладошку Кирана.

- Положи под язык, - посоветовал лемэец, - в будущем ты будешь нуждаться в порции поменьше и всё же, так и не сможешь по-настоящему привыкнуть к действию патила.
Под одобрительный кивок, с величайшей осторожностью, подсмотренной у воина, принц поместил зубчатый листочек под язык и замер в ожидании.

Внезапно окружающая тьма исчезла и ему привиделась яркая жгучая пустыня, со странно загнутой вправо и вверх, линией горизонта, упирающейся в пронзительный изумруд неба. Он бросал на золотистую поверхность, преломленную гранями, копну зелёных лучей. Самый мощный пучок света бил в гигантскую крону могучего дерева. Поверхность ствола, испещренного угловатыми знаками, странно колыхалась. А вокруг выступающих из золота земли, сквозь слой перегноя, корней, невозможно быстро, сновали какие-то крупные твари. Они показались Кирану весьма знакомыми, как и вонь, ударившая, во преки всем законам видения, в ноздри. Принц хотел было удивиться и шагнуть к дереву поближе, но в этот миг пришла боль.

Тело принца разрывало на куски и собирало заново, существо не имевшее ни малейшего представления об анатомии луанов. Оно откачало всю кровь, а затем залило освобожденные сосуды расплавленным свинцом. Сначала Киран лишь беззвучно разевал рот, но вскоре закричал. Ужасные красновато-рыжие силуэты, размываясь от немыслимой скорости, вдруг замерли, обернулись на крик  и бросились от дерева прочь, приближаясь к мальчику...

- Куоро! - выдохнул лемэец, - выплёвывай, быстро!

Киран почувствовал всем телом топот чудовищ по песчанной поверхности. Тщетно пытаясь вытолкнуть языком, намертво прилипший к его основанию, листочек и судорожно сглатывая, мальчик беспомощно смотрел, как растут кошмарные силуэты...

Жёсткие пальцы, чуть не разорвав горло принцу, достали патил, - глотать нельзя! - голос лемэйца вновь стал бесцветным, а вокруг воцарилась чернота.

Снова замигали далёкие звёзды. Опять босые ноги принца упёрлись в холодный обсидиан. Киран опустил глаза, чтобы в этом убедиться и сердце его заколотилось - меж пальцев и на подъёмах стоп весело поблескивали золотые песчинки.
Боль терзаюшая горло уходила быстро, не прощаясь.

Лемэец убрал листочек в другую коробочку, поменьше и потрепал мальчика по голове, взъерошив волосы, от которых отступала седина.
Киран ощутил особенный прилив сил и тепло, обогревшее стынущие ноги и ... душу.

- А ты, молодец, - даже в чеканке голоса проступало искреннее удивление, - многие теряли сознание, на твоём месте, - немного подумав, воин добавил, - и я в том числе.

Киран впервые за прошедшее время улыбнулся. Ему начинала нравиться его новая жизнь. Тяжёлые думы отступили, захотелось спеть "песенку урожая"...

- Не обольщайся. - Лемэец двинулся вперёд и потянул принца следом, - эйфория скоро пройдёт и всё станет прежним... хотя не совсем.

Они шли по огромной угольно-черной пустоши, вдыхая тяжелый разреженный воздух, синеватым колоколом обволакиващий путников

- Это макровселенная. На одном камешке из этих мест легко уместилась бы галактика, в которой, вокруг центра, летит такой мир как Лиго, - неожиданно принялся объяснять, зачем-то, лемэец, - а воздуха здесь отродясь небыло.

Мальчик в ответ шумно втянул ноздрями порцию побольше, вопрошая хризолитом сверкнувшего в красно-синем свечении, взгляда.

- Есть для этого случая специальное устройство, - воин похлопал ладонью по одной из глазниц мифического зверя, защищавшего грудь, где поблёскивал пронзительно синий продолговатый камень, - оно вырабатывает и удерживает в коконе дыхательную смесь. Расчитано на одного, - он пожал плечами, - лучше делать ещё не научились. Так что, скоро его заряд закончится.

Другое, - лемэец потер пальцем вторую глазницу барельефа кирасы, излучающую алое, - обогревает, ибо здесь до жути холодно. Заряда этого, ещё много. Ну и ещё немало полезного, например выравнивает давление, чтоб не расплющило... - воин смолк, продолжая идти, а мальчик мучительно выгадывал момент, чтобы спросить.

- Я действительно был там?, - выпалил он, решив, что монотонность их затянувшейся пешей прогулки располагала к беседе.

- Нет это просто видение, - лемэец явно не собирался вдаваться в подробности, - но взять с собой сувенир, равно как и оставить свою жизнь, вполне возможно. Хотел бы я знать как это работает. Но по сей день не разобрался, - его признания не произвели на Кирана впечатления, но для себя он отметил, что этот всемогущий боец, всё же не всезнайка.

- Они, ну, эти существа, были похожи на Руга, - будто сомневаясь, пробубнил принц.
Воин словно всплывая из глубин задумчивости, медленно продавил тяжёлый воздух:

- Ты наблюдателен, даже в условиях панического страха, - в монотонной речи воина проискрило одобрение, - это хорошее качество, - оскаленная маска обернулась к мальчику, - серый предатель похитил фрагмент брони монстра, добытый весьма дорогой ценой, и с его помощью пытается вырастить воинство, для атаки на Лемэй.

- Кто этот предатель и зачем ему всё это? - Кирана ужаснуло, что вероломство и интриги царили даже в таком легендарном месте, как орден.

- Пока неизвестно, - пожал плечами лемэец, - но мы с тобой обязательно докопаемся до правды.

- Мы?, - сердце забилось, трепеща

- Больше некому. А когда найдём ... на-ка-жем! - в словах воина застыла угроза, за щитом которой уродливой полосой, бегущей через всю душу, сочилась кровью тяжёлая незаживающая рана. Его руки резко сжались в кулаки. Скрипнул обросший костью короля Норга, металл короны, - смерть Руга не принесла успокоения, - проговорил он медленно и запрокинул голову, словно прося прощения у обступившей их пустоты. Принц понял, что дни ренегата сочтены.

Они ещё долго шли молча, вращая ногами поблескивающий под ними чёрный мир, пока наконец Киран не спросил:

- Как вас зовут?

- Язык в Лемэе не чета луанскому, очень сложный, - воин начал издалека, -  масса звуковых элементов, щелчков, хлопков, свиста, жестов и мыслеобразов и всё в одной фразе. Т'саоны явно перестарались, создавая языковую явь Квантум, из-за конспирации, в первую очередь, и в следствии большого разнообразия рас членов ордена, разделенных друг от друга не только расстоянием и временем, но и множеством других гораздо более существенных барьеров.
Куда более прост языковой навь, Фэтум. Но для этого нужно стать телепатом. Это не сложно, после патила.
А вот Квантум- это отдельная песня, впрочем будем продвигаться в обучении шаг за шагом, не перепрыгивая ступеньки.

Я как и ты, луан. Доверенный Хотара Раамхи. Следопыту моего ранга маску снимать нельзя. Это небезопасно для окружающих. Так что, поверь на слово.

- Верю, - Киран затаил дыхание, отчасти в следствии скудности дыхательной смеси, но в большей мере из-за предвкушения необычайно захватывающего приключения,

 - Упоминание моего настоящего имени также находится под запретом, поэтому, для всеобщего блага, не нарушая ни правил ни свобод, - лемэец, стянул перчатку и остановившись, протянул правую ладонь мальчику, - можешь называть меня Е-Нэг. Так моё имя слышится большинству населения Лемэя.

Киран пожал узкую, но жёсткую, будто выкованную из горячего железа, ладонь. Мальчику показалось, что лемэец внутренне задрожал и даже попытался выдернуть  руку, но словно решившись окончательно, пожал крохотную ладошку в ответ.

Слегка напуганный этим еле уловимым конфликтом, Киран произнёс: "очень приятно", - и добавил: " Принц Киран Скейяк, эрцграф Лонгора Неприступного" при слове "неприступный" мальчик мрачно скривился, не сдержав ледяной улыбки. Он точно решил вместе с Е-Нэгом отыскать предателя и "На-ка-зать!" Типа того!

- Куоро! - проговорил Е-Нэг, вновь запечатывая правую кисть в эластичную черноту перчатки.

- Чего? - растерялся Киран.

 - "Типа того" на лемэйском звучит - "Куоро"

- Вы прочитали мысли?

- Это не сложно.

"Фэтум", мелькнула призрачным силуэтом мысль

- Да, он самый! Схватываешь на лету! Итак, значит Киран?

- Ага.

Думаю, - заметил Е-Нэг, - опять же, для конспирации, в будущем, когда ты станешь весомой фигурой в подразделении охотников Лемэя и дослужишься до возможности стать следопытом, будем называть тебя по именам твоих отца, - он качнул обручем короны, - и деда. Будешь зваться Эльн-Норг, - воин хлопнул ладонями. Правая пальцами вверх, левая- вниз.

- А что, звучит! -воскликнул мальчик, воодушевленный словами следопыта о его грядущей судьбе. Он попытался хлопком повторить традиционное приветствие Лемэя, хоть на мгновение забывая о трагедии минувших циклов.

Они шли ещё довольно долго, прежде чем Е-Нэг проникновенно пробасил:

- Сейчас ты увидишь восход П.А!

- Что-что? - не понял Киран, но уже в следующее мгновение разинул в изумлении рот.

Огромный столб самых невероятных оттенков белого света, яркой полосой расчертил чёрный небосвод, уходя в запредельное. Мальчик, запрокинув голову, не верил глазам, убеждаясь в этом. Необъяснимое чувство захлестнуло принца, будто, вот только убиенный отец, снова держит его на руках, показывая солнцу и предательские слёзы, всё таки навернулись на глаза. Они размыли хрупкую плотину, выстроенную мальчиком при помощи силы воли и действия патила и хлынули, в разверзнутую брешь, смывая обрывки самообмана.

- Папа! Папа! Па ... - с треском кромсая, вновь разболевшееся, горло рвались наружу горькие рыдания мальчика.

Как ни торопился лемэец, но не мешал принцу до тех пор, пока охрипший Киран не смолк, обессилев.

- П.А, - или Принцип Абсолюта или Папа, кому как нравится, тот так и называет, растянувшийся от бесконечности к бесконечности творческий импульс Создателя, - мечтательно резонировал камертон в голосе следопыта.

Мечи на поясе гармонично прозвенели одним лишь им известную стотру.

- Почему раньше его не было видно? - всхлипывая и хватая остатки воздуха, мальчик прикидывал сколько солнц могло поместиться на одном лишь поперечнике манифестации Господа.

- Я Его вижу всегда и везде, - благоговейно вздохнул Е-Нэг, - даже во сне. Особенно во сне, - и спохватился, - замри!

Киран встал, как впившийся в деревянную мишень кинжал.

- А теперь посмотри под ноги.

Принц медленно опустил взгляд и тотчас сердце подпрыгнуло, ударяясь о горло, - большой палец правой ноги уже завис краем ногтя над зияющей пастью гигантской борозды каньона, протянувшегося до освященного сиянием П.А. горизонта.


Глава десятая. Мунг. Демиург папкин.

- Ой, как же они прекрасны!
Ещё чуть-чуть и дотянусь...

Перепрыгивая со стопочки туманностей на башенку, из неуверенно качающихся сверхновых, Мунг не сводил глаз с грозди звёздных скоплений. Её спрятали от него. Говорят: не трогай это на Пралайю! Да, но Папа сам сказал, что до Махапралайи ещё почти целая кальпа. А хочется то сейчас!
Скопление Дикая Утка. М-м-м. Даже звучит вкусненько. А красивое какое! Стрельнув изумрудами глаз, Мунг выложил дорожку из сердито сопящих астероидов.
-Кривовато получилось, - с досадой подумал пушистик и начал карабкаться, со сосредоточенной тревогой поглядывая на удаляющуюся твердь вакуума, далеко внизу. Делать было нечего. Скопления манили переливом разноцветных вспышек. Чудилось призывное кряканье.

Как не старался подавлять намерение, не удержался. Он подумал, что скопление Дикой Утки это действительно птичка.

- Тя-чача-чача, - задергались мерцающие вибрисски и сквозь полуприкрытую сокровищницу бриллиантовых клыков, защелкал по диамантовым граням, язык внутриядерного взаимодействия. Квантовые числа очаровательного аромата обволокли кварки сворачивающейся волновой идентичности. Ей на смену корпускулы осязаемой остроты блеснули на поверхности призрачных  зубов, обретая вещественность.
Его охотничий азарт вспыхнул импульсом, который серой в крапинку спиралью, обхватил полосочку подмигивающих звёзд, словно сизую шею. Мунг прыгнул следом растопырив подушечки лапок. Стайка звёзд рванула вниз, выскальзывая из алмазных когтей и оборачиваясь возмущенныи селезнем, задергала расправившимися крыльями, взмывая вверх. Сквозь вуаль Пустоты истошное крякание звучало громко, настойчиво и тревожно. Теряя равновесие Мунг прижал ушки, с трепетом ожидая явления Бати. Астероиды посыпались градинами на башенку, зашедшихся в фейеричных вспышках, сверхновых звёзд.
Расставив лапки, Мунг, в компании сообщников летел в заботливо подставленные лапы отца.

Подхватив сына, осыпанного дождем из астероидов и сверхновых, Суад Аз рассмеялся:
- Неудержался?

Мунг терпел, тряся нижней губой, но всё-таки прорвало. Брызнули из светящихся сингулярностей квазары, так и не созданных вселенных и протяжные Ом. Ом. Ом, взяли уверенные аккорды на двенадцатиструнной мандале-Инь бытия.
Мунг ревел, крепко обняв отца, не понимая до конца, почему его никогда не ругают...

- Пообещай, что будешь слушаться?

- Почему?

- Что, "почему?"

- Почему всё, что запрещено, такое вкусное?

- Разве?

- Ага! Помнишь то, сладенькое мороженное с вишенкой? Ты сказал, что нельзя...
Что уже мороженное нельзя, никогда в жи-и-ызни? - поняв, что его точно не накажут, Мунг включил воображулю.

- Сынок, холодный водород это не мороженное, а условие из которого родятся звёздочки. Красный гигант вблизи совсем не похож на вишенку. Но это свидетельство того что галактика стареет. Так что даже если это, по какой-то причине, напоминает мороженное, то сильно просроченное.

- Я опять всё испортил?- Мунг зашмыгал носом и стопочки туманностей, беспокойной стайкой вернулись в глазки, наполняя их новыми слезами.

- Будущий Император ничего не портит. Он направляет галактики к их неизбежному развитию. В плюс или в минус. Разве имеет значение? Движение. Любое движение, вот что важно. Ты всё сделал правильно. Спас Дикого Гуся от охотящейся блуждающей чёрной гибели. Да не просто гибели, а от самого наугольника Великого Аттрактора, чуткой лежанки, жутковатой красотки Абел'ль.

Твои инстинкты совершенны, мой мальчик. А эффективность запредельна. Всё что от тебя требуется- лишь познать микромир. Своих подданных. Разумный эгрегор, крохотных существ. Когда придет время, перед самой Кали Югой, ты отправишься в Орден, Лемэй, а оттуда на Лиго. Мирок, где собраны копии всех цивилизаций. Это лучшее место для твоего обучения. Стойко выноси все тяготы и терпи. Так ты станешь сострадательным. Твой старший брат не совсем правильно понял мои уроки.

Я возлагаю на тебя всё Пространство. А твоя задача вверить своему отпрыску само Время...

- Паап, а кто такая, эта Абел'ль? - Мунг сел очень ровненько, вытаращив сияющие глазки. Идея вместо нагоняя получить интересную сказку его воодушевила. Пушистый хвостик обернулся вокруг лапок. Усики снова задрожали, а ушки навострились.

- Гигантская паучиха, плетущая галактики так, чтоб оставались огромные пустоты. Она обожает всё безжизненное. Остерегайся её. Лемэйцы убили дочь Абел'ль, которая родилась из яйца, проросшего в тельце маленькой девочки, благодаря радиации.

Девочку назвали Ругиэллой. Она вполне могла создать ещё один Войд Волопаса из той Вселенной в которой оказалась. Чем впрочем она и занялась, ни мгновение не медля. Если бы не Е-Нэг, даже Грон'эл не справился бы, скорее всего.

- Б-р-р! Правда жуть! Абел'ль всё ещё там?
- Да, сыночек! Голодная и злая! Весь проявленный мир катится к Сверхскоплению Шелли и не минует центра паутины в которой она затаилась.

- Ух! - Мунг заулыбался, восхищенно перемигиваясь, - какая ужасненькая Шелли! - он любил папины страшилки.

- Не страшнее мышиного хвостика. Во всяком случае для меня, - Суад Аз раскрыл веером свои алмазные  когти.

- Папуль, откуда ты берёшь все эти смешные названия? - Мунг развернул свои сабельки когтей, с замиранием сердца сравнивая.
 
- Это не, я. Люди, в каком бы мире они не появились, всему и всегда дают названия. Они без этого жить не могут. Но, не буду скрывать, получается у них хорошо...

***

Мунг медленно пробуждался, неуклюже дергаясь. Он искал себя в этом пространстве. Волосатые кулаки, жёсткими костяшками, тёрли веки. Ноздри заполняла бодрящая игривая свежесть. Резко выпрямившись Мунг сел. Темно. Рудиментарным фантомом дернулась поясница, пытающаяся обвить ноги несуществующим, даже ввиде обрубка, хвостом. Мунг сжимал кулаки... и разжимал. Было прохладно, но вполне терпимо. Сквозь шерсть полубровей, излучалось реликтовое излучение. Вся сила Демиурга оставалась, но в каком то полубезжизненном, неотзывчивом состоянии.

То что он принял за сон продлилось недолго. Тело не смогло отдохнуть. Заболели драгоценные глаза. Мышцы возмущённо требовали второй попытки уснуть. Но Мунг не мог успокоиться. Со смертным телом пришло беспокойство и инстинкты. Они умножались на россыпи потребностей, а те в свою очередь, натекали густой лужей сиюминутных желаний. Мунг вскочил с лежанки. Его глаза так и не активировали свою силу. Что-то подавляло их мощь.

Во мраке помещения он высмотрел светящийся контур и двинулся к нему, с каждым шагом взбивая густую массу по'желаний в пышное тесто предпочтений. Захотелось есть, сильно захотелось. Очень.
 
Кто-то или что-то подавляло силу глаз. Либо это была не простая темнота. Густая, маслянистая, сквозь неё Мунг пробирался, словно сквозь холодную, но тем не менее жидкую, смолу. Даже запах, напоминал те пятна Хаоса, что словно океанские волны бились о побережье упорядоченных структур Святой Пустоты. Утлое судёнышко, слишком странное чтоб вынести долгое морское путешествие, заливаемое черными волнами, металось в отчаянии по равнодушным гребням. Мунг возвышался над ним, непроизвольно гоня волны на и без того обреченную посудину. Широкоплечий жилистый великан, с алой копной волос, правил вперед, в бескрайнее бессознательное. Единственная яркая точка на чёрной, с подтёками кляксе, он зло и отчаянно вцепился в штурвал и гневно лаял. Мунг очень хотел рассмотреть прошлое или хотя бы душу капитана, но зрение Демиурга уступило место самой обычной визуальной сенсорике. К этому сын Суад Аза не был готов. Он наклонился чтобы рассмотреть алого пса, но несмотря на всю осторожность, поднял ещё большую волну. Кораблик перевернулся. Потемневшая от маслянистой воды бурая голова показалась на неспокойной поверхности. Пёс помотал, головой и поплыл по-собачьи вперёд. Крохотная уставшая фигурка стремилась к центру чёрного океана, краев которого, с высоты своего роста не видел даже Мунг.

Большая волна подняла истошно лаящего и захлебывающегося в мгновения погружения, пса. Он боролся. Боролся отчаянно. Алый пёс должен был выжить, ибо без него не сможет произойти что-то очень важное...  Мунг протянул руку и попытался сделать шаг. Это не было водой. Сердито плещущееся нагромождение волн было плотным и тяжелым словно вершины гор. Оно побаивалось сковывать Мунга, настороженно обтекая вокруг его исполинских, получеловечьих конечностей. Позволяло создавать большие волны, но вперёд не пускало. Мунг размахивая руками, терял равновесие, врезаясь в противоречие между видимым и осязаемым. Плотные атомы водорода, изуродованные чудовищным давлением. Растекались тёмными потоками осиротевших частичек. Ни электронов, ни протонов. Все вдавленно чьей то чудовищной волей внутрь ядра. Нейтронная жидкость. Холодная, в отличии от подобных же звёзд...
Шансов у Алого пса было не много. К чему бы он там не стремился. Дно стремительно побежало за исчезающим в открытом море из чёрного геля, псом. Мунг запрокинув от неожиданности голову, всплеснул руками и наконец-таки рухнул в пучину, так и не сумев поднять брызг. Плотная жижа попыталась сомкнуться вокруг носа и рта, с одной лишь целью пробраться в миленькие кошачьи ушки. А через них в мозг. Мунг попытался закричать, дернулся вперёд и вверх, снова просыпаясь.

***
 
В лицо ударило лучами яркое солнечное полукружье. Мунг понял, что проснулся окончательно, но продолжал вспоминать. Он погонял по кругу, сновидение, пока то окончательно не выветрилось, уступая дорогу осознанию новой, не менее странной чем сон, реальности.



Глава одиннадцатая. Уллис. Мена.

Потеряв сознание от неудачного приземления, на нечто, до странного, упругое и пахучее, Уллис не провалялся и пары мгновений, как вдруг вскочил на ноги, делая несколько шагов, по инерции. Тут же на одних рефлексах, дернул вверх клык оскаленной кирасы, в надежде подсветить.

С возвращением сознания тьма никуда не ушла.

- Да не хрена же не видно! - Уллис тщетно напрягал глаза, пытаясь понять, во что такое холодное и склизкое вляпалась его босая ступня. Потряся, вмиг промёрзшей ногой, Охотник сделал плотный свип, скрипнув кожей по похожему материалу -  Как сражаться? Ни разу ещё не видел ни одной картины, где под чёрным прямоугольником, в оккурат на правом краю золоченной рамы, тряслась от вполне уместного страха, надпись: "Осада Трои. День третий!"

Выставив вперёд "Своевременного", Уллис переступал неуверенными крохотными шажочками. Он энергично вращал головой, взбалтывая пропитанный вонью эфирион, не зная откуда и что прилетит!

- Да отовсюду! Темень-темнющая...
И что за долбанная традиция у этих пчёл, в разломы идти натощак?

"...Хоть бы Стикс зажурчал или Цербер рычал,
но вокруг беспроглядная тьма.
Мне б пожрать перед боем,
а лучше поспать,
а не то я ослабну весьма!..."

- Что это? Стихи? С голодухи рифмами заговорил? Я походу, мозги выблевал. Там. Ещё внутри узорчика Трок-Ана.

- Ну уж слишком темно, может ослеп? Не могли же новые батарейки так быстро кончиться, Ган Тар лично всё менял...- Улисс словно что-то доказывая невидимому скептику, с показным раздражением пощелкал переключателем, встроенного в кирассу фонарика. Темень как была так и осталась.

Патил явно улетучился, не только из крови но и из всех психических центров. Снова ощутить себя простым смертным было весело. Это щекотало инстинкт самосохранения за все интимные места. Но что-то не было заметно, чтобы он смеялся...

"... Я иду, куда не знаю, у меня на сердце грусть
Думка сверлит мозг, тупая.
Не поел - не обоср...сь!..."

- Опять стихи! Что там на очереди? Не попил - не ... ? Так, хватит! Беру себя в руки... - Шумно выдыхая и плотно сжав губы, Уллис попытался выбросить частички навязчивой вони, раздувая свои крохотные ноздри, а когда усилия не увенчались успехом, решил вонь перекричать. К его удивлению это почти сработало. Почти:

"Я не для этого столько лет лазил по карстам, чтоб сломаться в этой странной аномалии!
Да, не работает патил!
Да, линза Скара превратилось в декоративное пенсне!
Да, я не знаю где я и куда идти!
Но раз на меня так и не напали, значит боятся...
Ну или не заметили ещё...
Хотя, я же стихами говорю, да любого врага это должно напугать до икоты!"
Звуки собственного голоса приободрили его.

Потянуло свозняком. Поток принёс с собой чью-то тихую брань, жалобный писк, ликующий металлический перезвон и новую порцию оглушительной вони.

Улисс ущипнул себя за ухо и зашипев от боли, радостно заколотил сердцем о вздымающиеся в волнении рёбра. Голоса были знакомыми.

Всё ещё не решаясь в потемках отрывать подошву от пола, он зашаркал по упругой поверхности, жалобно поджимая пальцы босой ноги. Пёр как сани на северный полюс, исключительно на звук.
- Холодно. Холоднее чем снаружи. - тут же без спросу включилась стайка новых рифмушек:

"Своевременный"-дружочек зло порубит на куски.
После сделаем прыжочек
В волны черные Т.О.С.ки..."

- Скоро привыкну! - обречённо пробормотал в остаточные силуэты на сетчатке, охотник, легонечко шурудя перед собой невидимым но весомым оргументом из тёмного металла, - буду как Ган Тар, по поводу и без повода, набрасывать окружающим стопочки из рифм. Это обычно так бесит...

Как Уллис не старался, но его телепатические способности выключились одновременно с фонариком. Тщетно пытаясь найти Трок-Ана по ментальному фону, Уллис обнаружил, что тьма расступается от острого края "Своевременного", серым полотном отваливаясь, будто распоротый шов. Греша на погрязшие в фантомных картинках глаза,  Уллис тем не менее очень скоро убедился, что тьма побаивается его клинка. Гаденько и зло он выщипывал связи между элементами, составляющие темноту карста, будто перья из дикой курицы.
- Красавчик же ты мой, - восхитился охотник, с безмолвным отчаянием благодаря судьбу за эту почти незримую, матовую полосу изогнутого металла, которая уже второй раз обнаружила запредельные разрушительные свойства. Власть Своевременного над кирпичиками Вселенной Розы и Ворона становилась очевидной. Более того. Эта власть крепла и приумножалась.
Крики становились громче. Тьма жиже. Уллис начал различать силуэт своей руки, держащей меч. Рука дрожала, меч нет. Как так?  Это он меня держит, а не я его, - вспыхнула догадка, но быстро утухла, - ну и ладно!

Босая ступня онемела от холода. Ноздри и отдел мозга, отвечающий за распознавание запахов, скулили от боли, в саднящих бороздках прочерченных хитиновыми остриями когтей из вони. Колючие. Болючие. Тошнотворные на всех уровнях. От приступа голода резко свело область желудка. Уллиса согнуло, но Своевременный будто стрелка компаса не сдвинулся ни на ноготь. Уллису показалось что он повис на рукояти меча, как на ветке раскидистого дуба и начал карабкаться, распрямляясь, чтобы этого самого дуба здесь не дать.
Древо Жизни, на минималках.

Впереди, в облаке скрипа и истеричного перезвона металла, сражался лидер и друг.
Со всей осторожностью и пониманием того, что это может быть ментальной ловушкой, Уллис, тем не менее, должен был спешить на помощь. Он знал все уловки телепатов Хаоса, а также некоторых высших хищников, способных к созданию мыслеловушек. Если бы на пилюли для развития психических центров не уходила вся зверюга, без остатка с шерстью, глазами, мозгом, костями черепа для изготовления чаш, и даже лопатками, идеальными инструментами гадания, то над несуществующим камином в гипотетическом замке Уллиса торчали бы десятки самых невероятных голов. По большей части вполне разумных, когда-то до счастливой охоты.
Не зря "верхолучные" сторонились пропахших кровью охотников.

Уллис повертел на языке слово мыслеловушка, с ударением на "о" и ему стало на душе чуточку теплее. Обычно ужасный, пророчащий плохое-всякое, термин, окрасился ласковыми оттенками...

- МыслелОвушка! Каково?

Стихи сами попросились в неожиданный кармашек тишины:

"Как поймаю супостата пошинкую на ремни,
Вы же знаете ребята
Я зверею без еды"

...Опять...Бля-я-а!

***

Неожиданная мысль замёрзшей синицей влетела в тёплый амбар сознания, разбивая на льдистые осколки, окно паники:

- Привет, тормоз!

Не без усилий, Уллис прислонил замысловатое навершье эфеса, искусно выполненное стилизованным соколом, к глазу демона на стальной нагрудной пластине. Уллис поначалу счёл это галлюцинацией, но вскоре часто задышал от радости, ускоряя сердцебиение. Алый  глаз начал разгораться, обволакивая теплом, а следом будто опомнившись, услужливо вспыхнул фонарик, выхватывая из темноты, конусообразный навес широкого, с влажными стенками туннеля...
- Умная мысля ... дело мастера боится, - съязвил охотник, чувствуя как растёт, разворачивая могучие плечи, настроение:

"Мне от жизни мало надо -
Света, жрачки и тепла.
А ещё чтоб для услады
Мне красавица дала..."

"Это он, это он - старый штопанный..., - вопль Дотошного ворвался в изголодавшееся по звукам ментальное поле Уллиса. Моргнув от неожиданности он пробормотал, срываясь на бег: "У них там тоже рифмы. И какие!"

Охотник увидел поворот и бросился к нему. Его ноги разницей полифонии отыграли сонет-дуэт для обутой и босой ног, вписываясь в поворот на стакатто и ломанувшись на прямки, переходя в крещендо...
...А в этот самый момент полыхнуло так ярко и так жарко, что Уллис рухнул на колени, прикрывая рукавом глаза.
- Припозднилось, сука, желаньице, - зло прошипел охотник, - мы с моим "сабельком", сами справились, - Когда фестиваль из золотых колец перестал жонглировать его подведенными к глазным яблокам, нервами, укатываясь на переферию черно-зеленых пятен, Уллис встал и открыл глаза снова. Он увидел дугу поворота разодранную кривой пастью разлома, за которой алел червонным золотом раскаленный мир. Послышался тугой, цыркнувший стук. Словно закаленный металл кирасы прогнули ударом стенобитного тарана. Полный ужасных предчувствий, Уллис щурил измученные перепадами картинок, глаза и бежал на помощь другу. Раздался стон. Крик. Схлопнулась беззубая пасть. Стало темнее и холоднее, а перед Охотником вдруг вырос слишком большой, сильно потрёпанный, но легко узнаваемый, до колик в пустом животе, силуэт.

Уллис должен был заорать, переходя на недостойный могучего воина, визг. Однако этого не случилось.

Обычно не стесняющийся в выражениях Уллис, очень медленно не сваливаясь в вязкую грязь ненормативчика, произнёс с завидным холодком, словно находясь на званном ужине, по случаю открытия сезона охоты, в Пределе Снежных Лотосов Тёмной Воды:

- Господа, вы даже не можете себе представить, как же я рад, что последние два дня ничего не ел и не пил...

И... как оголтелый, забросив подальше всё своё мастерство фехтовальщика, прославившего его на всех лучах Лемэя, принялся рубить стража, как неопытный пьяный дровосек, в запальчивости кромсает трухлявый валежник, запоздало сотрясаясь от набегающих волн ужаса.

Брызги сукровицы, слизи и хитина пахнули концентратом оглушительного смрада и не менее громкого, взрывающего сознание изнутри, вопроса:

"Почему этот грёбанный страж-переросток вообще разрубается?"

Полбашки чудовища шлепнулось на пол туннеля, поднимая брызги образовавшейся смеси, окатившие босую ступню. Уллис по-кошачьи задрыгал ногой, сходя с ума от отвращения. За неимением другой органики, рот наполнился желчью, добавив в общую копилку свой неуместный, не высказанный вслух, вопрос. "Туда или Сюда?"

Чтоб не затягивать, охотник содрогнулся, избавляясь от груза, но рубить стража не перестал.

-Пощади!

- Святые тряпочки, - помянул пропавшую в трясине портянку Уллис, переводя дух и сплевывая, - эта херь ещё и разговаривает. Узнаю голосочек. Ну как? Удалось отделять кусочек от кусочка, Хаосит? Нет! А вот мне удаётся... -  Он рубанул ещё раз и треть сочащегося ядом жвала рухнула, заставив Уллиса отскочить вправо и в бок, подальше от отравы.

Это было неожиданно- казалось, что лезвие Своевременного не встречало никакого сопротивления. Трофейный клинок на стражах Уллис ещё не проверял.

В последнюю миссию, более мелким и нерасторопным, чем стражи, хранителям Древа Жизни хватило одного несчастного Клуда, побежавшего вслед за опытными воинами. Набив им брюхо, они снова занялись друг другом, более не интересуясь слоями перегноя, да и самого Уллиса Мор оставил с самыми юными охотниками, так и не дав опробывать матовое лезвие на тараканах ...
Возможно вся сила именно в его мече. А может силы оставили разумного стража, также как заглох в крови охотника патил?

Уллис решил для начала добить тварь, однако его не отпускала простая мысль, "как он будет выбираться из этих странных катакомб, без Трок-Ана?"

 Да и бросить друга он не мог. Вот так вот запросто. В исчезновении Трок-Ана эта стрекотня явно виновата. Но можно ли ей доверять? В таком состоянии она что хочешь пообещает...

- Пощади-и-и! - заладила тварь, но даже в тусклом свете фонаря охотник убедился, что страж уже отрастил себе отрубленную челюсть и ощутимо вырос. Хруст хитина о нерушимые стенки туннеля говорил о том, что этот карст не в ладах с физикой Лиго. Антиматерия? ХЗ. Касаться руками этих розовато-фиолетовых разводов не хотелось, до дрожи. Выцелив острием мозг стража, Уллис приготовился кончать с врагом.

Успокоившись он вдохнул и прошептав обычную молитву из тех, что читают перед добивающим ударом, в благодарность жертве  охотника...

- Дары-ы !

- Что "Дарыыыы!"- передразнил, чудовище Уллис, раздраженный прерыванием обряда. Охотник с отвращением оглядел жалкую тварь, понимая, что она итак обречена быть раздавленной собственным непристанным ростом в туннеле из нерушимых сводов. Может не пачкать рук о зверушку?

- Подарю сокровища-а-а-а-а...

- Нет у тебя, стасик никаких сокровищ. А даже если и были бы, ты даже подтереться самостоятельно теперь не сможешь. Скорее поменяешься с бумажкой местами, в такой-то у'прямой кишке.

- Есть, есть, есть самые лучшие сокровища. Сила! Ты же хочешь стать Повелителем зверей? С-И-Л-А!

- Откуда ты зна...? Уллис замер, словно марионетка, разом потерявшая все ниточки, -

- Ну-ка, - стараясь сохранить остатки горделивого цинизма, произнёс Уллис, скрипнув зубами на теле завизжащего беззвучно отчаяния, с деланной ленцой и пластиковым равнодушием, - что у тебя там? Так, чисто посмеяться...

- О-о-о, дорогой мой друг, - ментальная речь таракана стала подобострастной торопливой и путанной, - тебе понравится, клянусь... ну... чем там обычно клянутся люди, тем и клянусь...

- Не тупи, а то ух, - охотник вяло замахнулся, а меч недоуменно дрогнул, тянясь острием к точке на лбу, стремительно заращивающего раны чудовища.
Не без усилий, Уллис направил лезвие вниз, запоздало задавшись вопросом: "откуда огромный таракан знает секретную метальную речь Фэтум?"
Но сознание заполнили "Дары-ы-ы".

Почему-то охотнику сильно захотелось на них взглянуть. Одним глазком. Только и всего...




Глава двенадцатая. Той-Шэрс. Карьера прёт

- Той-Шэрс! Загонщик - распределитель корпуса "Права первой поклёвки" "Разрушитель добычи", капканщик девятого класса! Сорок восьмая стая! Шестой рейд!
"Разделываем всё, и это тоже!"

- Батюшки Светы! Оли, Тани и Марины. Креативненько - то как! Такой молодой, а уже распределитель. Сколько жертв добил, Загонщик?

- Одиннадцать!

- Это всё крупнота?

- Да, Вожак. По - крупняку!

- Ах, терминология... Сейчас говорят "ПО-крупняку". Ты смотри, прижился мой стёб!

- Так точно, прижился! Ну...не это, как сказал вожак, а... "Чёткий принцип вертикали поклёвки"!

- Тебе наверное интересно зачем ты здесь? В дали от лесов, астероидов и полупустынь?

- Точно так! Магистр Нумас-Мор! Охотничьи угодья не могут долго быть ничьи. Простой чреват потерей...

- Переживём, уж поверь. Напомни, кстати где кормишься?

- Граница полупустыни На стыке с Тиразом. Бордовые косули. Рога, копыта- всё как вы любите.

- Понимаю. Ещё что?

- Побережье Рапаки. В джунгли не заходим, чревато. Но пару раз рискнули. Гран-Сорс хвалил за экземпляр немой мандрагоры. Злюка редкостная. Ядовитая как жидкий огонь. Рядового Оклака до костей пожгла. Насилу выходили. Старейшина долго Мандрагорой игрался, пока не сварил на краску для начертания.

- Похоже на него. Хм. Переходим к вопросу по-насущнее:
Что там с "Пламенными вратами"?

- Так, оно ж неположено...

- И всё-таки...?

- Пылают! Вожак. Мы разок сходили, чтоб понять что за хрень... А нет, не так... это... мандрагора туда убежала. Увлеклись погоней и вот, посмотрели, получается. Не собирались...

- Видел?

- Прости Вожак?

- Не притворяйся. От "Смотровой на Врата" и на юго-востоке тоже открывается прекрасный вид. Для тебя особенный.
Северный Тайг Квази-Земли видел?
Я специально сделал хвою повыше. Чтоб с Южного мыса Рапаки было заметно.

- Это...это Вы? Да?

- А то кто ж ещё? Не благодари.
Знаю где твоё сердечко. На родине. Это я не позволил твоего батьку потрошить на органы.
Солнце лишь по касательной там ходит. Зима почти круглый год. Могилка не тронута. Тело, можно сказать, сохранилось, в мерзлоте - то.

Размаклюем все проблемы, подскажу координаты и направлю тебя с заданием. Ну типа проверить. Почтишь. Пообщаешься. Перезахоронешь, если есть нужда.
Друга своего червивого с собой возьмёшь.

- Я не понимаю о чём...

- Да не дергайся ты так. Я всё знаю.

- От души, Вожак...

- Говорю ж - "не благодари." Ещё.

- Астероид. Псевдо - луна Асторика. Лунная пыль. И ...

- Говори

- Лунного зайца так и не поймали. Не можем понять что он жрёт и что пьёт. Наживку не замечает. Или совсем тупой. Или слишком умный.

- Бл...ть! Ну ты же Волк! Мультики что-ли не смотришь... а да, отставить мультики. Не та Вселенная...

- Сделаем, вожак. Знаем. Вам этот зайка поперёк горла. Давно завалили бы. Но он Живым вам нужен.

- Конечно живым! Мёртвые лунные зайцы не могут варить эликсиры. Я что зря целый гримуар рецептов выуживал у одного упрямого старикашки? Ты думаешь легко выпрямлять извилины колдуна, который не хочет расставаться с секретиками? Да так выпрямить, чтоб странички не попортить!

- Понимаю, нелегко

- Да что ты понимаешь? Но... за попытку всё равно спасибки.

- Я соберу команду побольше. С ловушками из "цепляющейся безнадёги" и "липких отростков" поймать "это" вообще не проблема. В самом крайнем случае, если не поможет, с твоей милости, вожак можно испросить в верхних закромах у Звероповелителей, "Хвать-хваталку", они стараются не вредить зверям... Но охотников не любят. Если бы какой могущественный вожак черканул бы высоким штилем запрос, то зайку вмиг...

- Что скажешь червячок, нравится в его голове?

***

Вспыхнул огромный, переливающийся бесчисленными гранями, розоватый экран, искусно вырубленный из прозрачного камня. Нумас-Мор двигал огромными рукавами воздух, кутаясь в тяжелый, знакомо смердящий плащ. На экране катались полукруглые символы, хаотично сталкиваясь друг с другом. Демиург натянул капюшон по самую невидимую пасть. Чёрная с золотом гора, в полтора раза выше совсем не маленького Той-Шэрса.

Охотник во все глаза рассматривал кабинет Магистра, чувствуя как что-то копошится в его ментальном пространсте тонкими, холодными коготками.

Смотрел, скользя серо-зеленым огнём, по полкам с темными черепами, по стенам с бесчисленными чучелами самых странных голов, по стойкам с замысловатым оружием и гигатскими рядами ширм, за которыми что-то копошилось, на опытный слух охотника, в последний раз.
Впитывал каждую деталь. Напрягал память, раскручивая обороты скорости перемигивания импульсами синапсов. "Всё запомню, вообще всё", говорил он себе и ... врал.
Заботил его только запах.

Выпученные в изумлении, бегающие, покрывая паутиной микродвижений пространство и время, измученные глаза лишь играли роль. Отвлекали. Истинное внимание забрал без остатка плащ Нумас-Мора и его нависающие габариты.
Если бы не привычка сутулиться, Той-Шэрс возвышался бы даже над Трок-Аном. А тут некто, кто превосходил его в разы.

А ещё пол. Этот розовый однотонный пол. Он скрипел словно кожа Кморфа на зубах, когда Той-Шэрс перетаптывался, в охотничьих сапожищах, одной ментальной рукой вцепившись в глотку чодо, другой держа за символические яйца, себя, чтоб не взорваться от навязываемой извне паники.

Платиновая безликая маска с прямыми, без намёка на изгиб, прорезями, не вмещала за ними ничего. Пустота. Но когда Нумас-Мор приходил в катарсическое возбуждение, что-то менялось. Эти щёлочки словно следуя путями сдерженой эмоциональности, на внутреннем уровне имитировали жизнь и участие. Это было безумие, металл не должен был извиваться словно серебряная пудра на морде клоуна...

- Кстати о клоунах, мой серый друг, - Той-Шэрс дернулся при звуках этого дребезжания, не понимая своего испуга. Конечно Демиург считывал его фэтум не хуже червя. Скорее всего напугала едва сдерживаемая жадность этого чтения. Словно в голове Той-Шэрса была книга, язык которой понимал только Нумас-Мор. Был ли это простой чодо?

- Вовсе нет, - хихикал Магистр довольный эффектом, -  но давай вытащим на свет, этого субчика? Того самого, кого ты приютил А главное- зачем ты вообще это сделал?

Той-Шэрс непроизвольно поёжился. Опять загривок схватила невидимая рука, сминая толстую, покрытую пупырышками, кожу гармошкой. Шерсть, ворсинка за ворсинкой, становилась дыбом. По спине, путаясь в жёстком ворсе, стыдливо прокладывала дорогу к хвосту, капля пота. За спиной Нумас-Мора развернулась бесконечная тьма. Стена заурядной чёрной поверхности, образовала червоточину в Войд. Плитка из золотых и серебрянных квадратов опрометью бросилась в бесконечность, в шахматном порядке, оставляя неровные дыры в полотне. "Только бы не пришлось никуда идти" - прикрывая распахнутый в ужасе рот ладошкой, беззвучно верещала случайная догадка.

- Та-да! - довольно всплеснул огромными как знамёна рукавами, Нумас Мор и золотые отвороты отразили розоватые зайчики граней. Не лунный заяц, но хоть что-то. Экран зажегся и на нем словно бредущий в своей собственной темноте узник, осторожно пробирался шут, тараща безумные глаза. Длинный крючковатый нос, полная лошадиных зубов, пасть, несмешной улыбкой растянутая от одного остроконечного уха до другого. Глубокие мимические морщины, в каждую из которых поместилась бы маленькая монетка. Зеленоватая кожа, подсвеченная розовым светом экрана, порождающим чудовищный трупный оттенок.
Алый, местами провисший, шутовской наряд, нелепо натянутый на трёхногую форму. Сильно постаревшую. Но не годами, а развратом. Шутовской колпак бряцал ромбиками ржавых бубенцов, но рожки колпака были связаны между собой в небрежный, местами протертый до разновеликих, дырок, узел. Хлипкое, но пузатое тельце пересекало множество ремешков разной ширины. На каждом гроздьями висели съёмные кармашки, набитые доминошками. Их половинки торчали над вместилищем, дразня значением верхних частей. Помня свой бой с Кморфом, Той-Шэрс знал, что костяшки домино - это оружие...
Осознав что на экране проекция его собственного разума, Той-Шэрс захлопнул свою истинную ментальность поплотнее.

- Где ты оттопырил королевского чодо, серый? - Нумас-Мор глядя на экран, где кроме чодо так ничего нового не появилось, потряс в нетерпении черными полами, моргающими золотой отторочкой. Трудно было понять он восхищён силой или поражён глупостью охотника. В нос с навязчивым хамством снова ударила знакомая вонь плаща. Той-Шэрс предпочёл отмолчаться. Глядя на эту жуткую тварь, он отчаянно жалел, что пустил её в свой позвоночник. Но уже поделать ничего не мог. Хотя, даже если бы и мог, его план всё ещё грел душу и отказываться от него охотник не собирался. Единственное- нужно было чуть повременить с вживлением, хотя... Что это бы поменяло? Зов всё равно продолжился бы. И'Ир настойчиво совершал свои попытки... и сворачивать не собирался.
Привентивный удар назрел давно...

- Признавайся давай, а то начну сам искать. А я этого не хочу. Ты мне ой как нужен. Но с выпрямленными извилинами... Ни в пламенные врата, ни в алые псы, если ты понимаешь о чём я?

- Магистр прав, - Той-Шэрс перешёл на клокочащий зубовно скрипящий бас. Чодо на экране застыл и раззявил гигантский, слюнявый рот, в безудержном, неслышном смехе. Он понял, что Той-Шэрсу надоело бояться. Тем более, что Нумас-Мор проговорился. Ему зачем-то был нужен охотник. Именно этой причины следовало бояться, а не угроз. - Мы с отрядом образовали рейдовое построение и пошли к запретным вратам. Это жуткая штука. Пламенные Врата выплевывают хаоситов, самой замысловатой конфигурации силы.
Кморф на пару с этим психом, - он кивнул распушившейся от вставшей дыбом шерсти, головой в сторону экрана, - вырезал весь мой рейд. Ничто в этом мире не спасёт рядового лемэйца от Чодо. Они действуют одновременно на трёх уровнях:

Физическом. Все эти взрывающиеся штуки. От игральных карт, до костей, с самыми различным наполнением граней.

В теле сновидений. Тут уже чодо подключают свои зубы. В обычном состояние это обычные зубы, как эубы. Но в сновиденческой форме они прогрызают кольчугу как фольгу.

А главное, это третий уровень. Они порабощают сознание. Парализуют и дожидаются пока червяк физически не пролезет в тело. Мне пришлось...

- Говори, - глухо и мрачно пробубнил Нумас-Мор, однако платиновая личина скопировала катарсический оскал чодо, добавив к образу маниакальный блеск в глубинах прорезей.

- Едва чодо начал завладевать моим разумом я  смог обратиться...

- Ну. Не тяни псина! -  взревел Нумас-Мор. И Чодо на экране упал на колени, вжимая между ними длинный нос и обхватывая голову огромными, узловатыми пальцами, продолжая хохотать, на этот раз от страха.

-Я обратился, на время, в Фен-Эр-И'Ира и сожрал хаосита Кморфа, выгрызая позвоночник вместе с червём..., - Той-Шэрс, как ни напускал на себя виноватый вид, но ничего кроме пьянящего триумфа не чувствовал.

- Ё ... твою ... мать ... ! Мой юный друг!  Хохоча как ненормальный, Нумас-Мор безудержно размахивал рукавами, пока не опрокинул огромную ширму. С воем её всосало в Войд, а на открывшемся взору Той-Шэрса полу тот увидел наспех, одна поверх другой, нарисованные пентаграммы и куски чего-то с пальцами и перепонками. Капля пота не добежав до хвоста, растворилась в хлынувшем потоке. Той-Шэрс взвёл курок трансмутации, готовый начать Рагнарёк в любую минуту... Но Нумас-Мор отсмеявшись, постонал переводя дыхание, и произнёс, отражая зеркалом маски бледное лицо полувоплощенного:

- Ой! Уф! Ну насмешил! Ну порадовал...
 
Той-Шэрсу было не до смеха. Его внезапно начавшееся воплощение было подавлено, однако... Кое-что  удалось...

 Дрожь тела охотник припрятал так глубоко, что даже чодо её не почувствовал. Онемев от присутствия Демиурга, адский шут корчился, строил рожи и кривлялся. Панически притворяясь идиотом. Чодо млел от ужаса, представляя, что с ним будет, задумай Нумас-Мор его извлечь.

Той-Шэрс же медленно превращался в лёд. Градусы ссыпались от простенького нуля к нулю абсолютному. Мгновения, что охотник провел в теле зверя Рагнарёка кое-что поправили в его носу, безвозвратно изменив мотивацию поступков, планы, а с ними, что уж теперь таить, судьбу.
Запах, переходящий в вонь. Плащ. Все сошлось воедино. Нумас-Мор кутался в искусно выделанную шкуру Той-Клыра, его отца.



Глава-вставка Трэм Жас. Откровения Магистра.

Арбалетчик Лемэя.
1949 от создания Лиго
1949.Т.О.С-25

- Внемли же, мальчишка! Только тебе я раскрою то, что ни в каких книгах никогда не появится! И делюсь сим лишь из почтения к сестрице Вечной Красоте, чудо такое воспроизведшее, - Демиург оборвал свой пафосный вопль, создавая в Пустоте, драматичную тишину.

Трэм Жас шевельнул кисточками ушей и ухмыльнулся: "Как же все боятся Императрицу!"

- Лиго, - начал своё вещание Нумас Мор,- это мир созданный исключительно из энергии Бхувах. Бибрации квантовых струн. Мир в котором с большим трудом уживается полноценная материальная форма- Бхур.

Но этот энергетический мир очень влиятельный. Каждая, населенная разумной жизнью планета развёрнута на плоскости Лиго, своим энергетическим двойником.

Лемэй это Суваха. Психическая. Сатвическая сила Духа, вплетенная в замерзшую структуру отцовского окисления воздуха и материнской энергии воды.

- Это и есть главная сила Лемэя? - спросил Трэм Жас, поежившись. Его нельзя было удивить масштабностью вселенских замыслов, однако тонкость создания структуры: Лемэй- Лиго-Вселенная "Розы и Ворона" его восхитила.

- Главная сила Лемэя... - Нумас-Мор выдержал ещё одну драматическую паузу, -  это Судьба.

Именно отпрыск королевской крови должен представлять свой мир в Лемэе и энергетический слепок этого мира на Лиго. Кураторы вмороженные в ледяной Т.О.С, ежеминутно отслеживают Пути Судьбы и нарушения в ней. Наследник становится Лемэйцем задолго до своего рождения. Но линия этой приемственности формируется ещё раньше, в глубине тысячелетий.

- Как это?

- Постепенно из настоящего в материальный исток будущей королевской семьи внедряются энергетические структуры.

- Кто на это способен? - дедушка многое рассказал своему наследнику о природе времени и структуре того механизма, что отслеживает неровности на её подобной морской, глади. Но вмешательство!?

- Снежинка открывает особенную вуаль Т.О.С.а, которая позволяет сделать большой скачок в прошлое и сформировать наследственную линию из смешанных физических и энергетических структур,- маска бесстрастно взирала на мальчика, но голос дрожал от ликования,-Мы называем носителей этой уживчивой энергетической структуры Аватарами.

- Наслышан, - заулыбался Трэм Жас,  - Значит весь Лиго это аватар Вселенной?

- Точно! Но не всей. Только носящей разумную жизнь и имеющую приемственность энергетической или даже, как у тебя, духовной структуры. Как правило в линии сформировавшихся монаршьих семей. И судьба здесь основной маркер.

- Это знают все? - после затянувшейся задумчивой паузы наконец спросил юный арбалетчик.

- В той или иной степени, догадываются. Но так подробно и ясно теперь знаешь только ты.

- Хм. Польщён, польщён, - задумчиво ухмыльнулся Трэм Жас, гадая со скольки болтов сможет слопнуть всю эту Вселенскую песочницу Магистра.

- В сочетании с лекциями Суад Аза и личными способностями ты станешь лучшим Демиургом! Ты будешь главным инженером сегодняшнего дня, исправляя день вчерашний!

- Правда?

- Да!

- Почему я ? - Как Трэм Жас не старался, но его голос так и не задрожал от чувства  гордости и благоговения.

- Потому что , - Нумас Мор внезапно дико заржал, - Я в отпуск хочу!...

- Я очень за вас рад. Сделаю всё, что в моих силах, чтоб облегчить вашу участь, но...- по тону пушистика невозможно было определить он серьёзен или издевается.

- Продолжай! - досмеиваясь по инерции, Нумас Мор с подозрением сузил прорези маски, до хитрых щелочек в платине.

- Раз всё оно так, как вы говорите, тогда ответьте. Почему в Лемэе не представлены хаоситы?

- Какой каверзный, подлый мерзкий, вопросишко, дорогой мой арбалетчик! - Нумас-Мор подчеркнул "арбалетчика", словно желая низвергнуть протеже с Олимпа, на который он сам же его и вознёс. Но у большеголового бездонно-глазого комочка меха не дрогнула ни одна вибриссинка.

- Расстрою тебя, малыш. Как в свое время расстроили и меня. Твой батька, да мы с тобой, с точки зрения снежинки вполне сошли за представителей Энтропии! Читай "Метафизику", за шестой класс. Творить Порядок можно только из Хаоса. - Нумас-Мор сокрушенно покачал головой, разбрызгивая зеркалом маски розовые блики, - был один довольно спорный "моментец". Старейшины перестраховались насчёт равновесия и притащили сюда истинного, матерого хаосита. Натурального волчару. Я не шучу. Вол-ча-а-ару!!!
Какое-то время мы с ним вполне себе, поладили. Но потом всё испортилось. Это всё он, не я!  Ха-ха.

Так что, учись студент! А то так и будешь шариками играться. Понял?...

- Так точно! - Трэм Жас скептически посмотрел на тающий в розовой дымке силуэт, но ощутил небывалый прилив сил. Как папка и обещал, Лемэй оказался очень нескучным местом! "Скорее бы уже доучиться!" - экран погас, а кожа под густой шерстью превентивно покрылась мурашками, готовясь к переходу в ледяную трубу.  "Я перекроЮ все это к хвостам собачьим" - твёрдо пообещал себе Трэм Жас, прекрасно зная с чего начнёт.



Глава тринадцатая. Суан-Ганрэ.

-Не бросайте нас, монарх Суан-Ганрэ!

-Так надо

-Мы не справимся без вашей сонаты, даже мёртвые вставали и шли к станкам, работать, заслыша вашу музыку. Наша экономика на подъёме и сейчас, когда ментальный гений Императора т'саонов Си'Гуансу служит снежинке. Мы можем взвинтить темпы производства атмаплазмы и отобрать часть рынка у Центра Гугуан.

Ганр ещё никогда не был так близок к величию, а вы хотите пойти по стопам Императора.  Он молод. Его страсть к фехтованию и путешествиям нашла более совершенное выражение. Его блажь можно понять. Но Вы...

-Что ты ты пристал, Гиги?

-Вынужден поправить вас король, - Придворный почернел от смертельной обиды - меня зовут Ги'Суаги, я как то упоминал, что наш древний род, ещё на заре объединения Империи...

-Хорошо Гиги, я больше не буду тебя называть неподобающе... Гиги...,- От такого топорного подкола, советнику стало не по себе... и Ги'Суаги удалился, трепеща перепончатыми ушами. Он разобрал себя на атомы и пересобрал в колонном зале заседаний, мгновенно подготовив рапорт об отставке.

- Вот и славно!- монарх-музыкант весело рассмеялся, но в его недвижных глазах застыло безразличие ко всему кроме, гармонии звуковых сочетаний.
 
Он переместился в покои. Сегодня это было карманное измерение, где средь большой таёжной зелени одиноко цвело персиковое дерево. Отрегулировав температуру, Суан-Ганрэ придвинул солнце поближе:

"...Касаясь краем остроконечного частокола хвойного леса, по последней моде, созданного неестественно высоким, Солнышко создавало сеточку из тонкого навеса золотистых лучей. Соскальзывая к пруду:... Нет пусть это будет река, так лучше. Во-от! Замечательно ... к реке, запускала дорожку ярких, покачивающихся на волнах улыбок. Нет. Это метафора. Нет, не улыбки из кожи. Это в другой раз... Такие полукружья, как дети рисуют. Да. Только ярче, зачем солнце спускал? Ага, ага! Стоп! Вот... так, бриз не забудь. Мне всё равно, что он бывает на море. Теперь и на реке будет. В далеке расбросай горы. Разные... нет, не как попало. Сегодня всё мирно, без апокалипсиса. Мне не по нраву запах горелого. Да кстати, запах. Хорошо что вспомнил. Персик! Пусть будет на верхней ноте, на самой грани дозволенного. Если запах сделать сильнее, тогда это  притянет пряные оттенки. Не сейчас. Нет. Сильнее. Не на столько. Вот, вот, оставь. Добавь интенсивности ... красота! Тебе не кажется, что я из года в год создаю одно и то же? Не отвечай! Сам знаю. Да ты и не сможешь- я же у тебя отключил возможность говорить. Прости, так надо.

Всё таки визуал, сам в себе, до чрезвычайности беден. Я обманываю себя, пытаясь придумать что-то новое. А вот звук, это совсем другие ощущения. Звук богат, звук широк, звук глубок, как море... Ты в сущности был прав... Так что, быстро делай море, а вместо солнечной дорожки, просто швырни небрежно злата на поверхность и пусть шелестит, шелестит...

"Шелест" - какая навязчивая, но уместная органика верхней тональности. Она небрежно забирает весь диапазон сталкивающихся в слепой страсти капелек, оставляя душу рыдающей и опустошённой...

Никто не понимает самоотверженный шелест волн. Они бежали с дальних берегов, чтобы единожды прошелестеть перед бесчувственными чурбанами и укатить назад... непонятыми, не оценёнными, уставшими, более не существующими в моменте. Просто вода... Знакомо. Не правда ли?

Отче!- я думаю что, мы добавим беседку в минималистическом стиле. Деревянные доски,  изогнутые коньки крыш. Согласись! А я внесу немного флейты, самую малость. Пусть именно сегодня запах побудет чуточку сильнее звука. Позволим этому дикарю воспарить на волнами, срываясь с персиковых лепестков. Пусть нежная тональность флейты покрутит сорвавшийся брызг аромата и унесёт прочь, а гармоничное вступление твоего голоса отец, я включу в единственно возможный момент.
О это будет чудесно. Приготовься. Я буду во всеоружии аргументов и смирения, дабы выслушать твои возражения. Благо ты воспитан, в отличии от этого грубого Гиги."

***

Поправив на себе просторное одеяние из тончайшего шёлкового сновидения, Суан-Ганрэ достал из складок покрытых, едва ли не живыми карпами, маленькую костяную флейту, и по плавной, замысловатой траектории поднёс  к чешуйчатой прорези губ. Остаточное движение флейты застыло в виде светящихся мазков иероглифа "Исход". Захотелось плакать, чтоб увлажнить бесчувственный холод взгляда, не подобающий настроению.
Протяжный, идеально возникший, без какого либо предварительного копошения, выдох вытянул паутину первой ноты, серебристой нитью касаясь персиковой вуали. Суан-Ганрэ повелительно бросил тяжёлые веки навстречу друг другу. Знак.

- Мой дорогой сын, - утончённо мерцая, начал  оцифрованный аватар прапатриарха Ганр'Га-Суна и Суан-Ганрэ одобрительно кивнул, не переставая тянуть чарующую нить, держа янтарные глаза за пологом сомкнутых век. Его трепещущие кончики ушей слушали персик, а колыхнувшиеся, проблеском блестящих пластинок, ноздри впились, принюхиваясь к ноте. Великая инверсия сенсорики. Мастерство доступное немногим, -
Я знаю как дорожишь ты свободой своего восприятия прекрасных сочетаний песчинок бытия. Что уж там, я сам привил тебе эту страсть, следуя твоим врожденным качествам, впитанным питательной оболочкой яйца, созданного твоей матерью. Прекрасная Зуан'тса. Лидер повстанцев Тилан'саоны. Лично покоренных мною, в ответ покорила моё сердце. Её неподдельная ненависть ко мне не угасала сотни лет, пока она не решилась на этот упоительный в своей красоте, шаг. Обернувшись в траурные шелка кошмара, с запечатленными на нём шеренгами её родни, лично мною казнёнными, она бросилась на меня с отравленным ядом слёзных желез священной синей тиланской жабы, кинжалом. Да сынок, это был тот самый кинжал, который ты смог вонзить в мою шею. Хотя это казалось невозможным,  так юн ты был... Я считал, что у нас больше времени осталось для живого общения. Я ошибался.
Твоя мать сбросилась с утёса в пропасть, в которой гнили кости её родных. По моему настоянию в эту бездну были сброшены бочонки с особым составом, позволяющим органике гнить вечно, не прекращая восторженный акт мести. Совсем скоро к любимой присоединился и я. Горжусь тобой сынок. Благодаря мужеству и неуклонному следованию традиции, твоё восхождение на трон было принято с большой благосклонностью. Впервые за тысячи лет т'саоны всей Империи были единодушны в своём почтении к юному монарху. Твоё восхождение приветствовал императорский клубок.
Но всего через сто пятьдесят циклов красной звезды, рожденной вместе с её близнецом молодым Императором Си'Гуансу, ты решил бросить столь стремительный полёт к вершине, ради морозных уз с губящей истинную ткань миров, парадоксальной молекулой замерзшей воды, наполненной страхом, горечью и властолюбием...

Суан-Ганрэ, закатив сияющий янтарь, кивал в такт словам отца, и замерев перед финальным аккордом, задрожал всем телом... Флейта сделав глубокий вдох, замерла и придержав невыраженный фонон мгновенья, на встречу выпустила в такт отцовской фразе, безмолвное прощенье тишины.

- Одумайтесь! Король!

- Браво! - тихо прошептал Суан-Ганрэ. Он откровенно  смаковал услышанное, потерев жёсткие пластинки губ, друг о друга. Мгновеным выпадом Монарх попробовал своим раздвоенным языком симфонию звуков, запахов и смыслов на вкус. Это потрясало! Суан-Ганрэ часто задышал, откидываясь спиной на резной портик, из красного лотан'ийя, - Бра-во!

***

- Внемлишь ли ты моим призывам, сын?

- Отче прости! Ты знаешь все, без лишних слов. Но Роза должна услышать  музыку мою. Я был отвергнут из за несовершенства...

- Что ты? Нет! Даже твой плачь звучал как музыка Богов. Я помню как мать твоя вскричала: "Ах, бездна пусть поглотит тебя, коварный царь врагов, ведь и рожденьем сына совершенного, ты проклял ненависть мою!"

- Это поистине прекрасно отец, но лишь утвердило моё желание проникнуть в мир Высокого Несовершенства. Откуда родом мы все, что здесь есть. И путь туда лежит лишь через  Эль'Ма'Эй...

- То были Ворона дары. Нам не понять его божественного промедленья и все разорванно на клочья бытия. А мы здесь лишь низвержены, второй осуществляя круг. Бессмысленны твои метанья, мы не исправим то, что создало нас нынешних, с воспоминаньем прошлым.

- Я должен попытаться, ведь на мне, застыл начала и конца порочный жернов. Литавры в тишине не издали ни звука. Бессилье сознавать во истину есть мука.

- Здесь соглашусь с тобой, даря благословенье. Пусть Роза ощутит всё совершенство сил Траори. Ты знаешь где её искать.

Но не обмолвись никому, о сын, сие есть тайна рода Ганр...

- Я прав, когда внемлю тем трём твоим аккордам?

- О, да сын. Есть лишь ШОВ на теле мирозданья, и бага ХРУСТ под Белым КАмнем бытия.
А над всем этим, возвышаясь, пронизывает мира суть Константа Абсолюта!

И не забудь про "Сокола Клинок", из ножен первопредка извлеченный. Лишь он очистит от разрывов суть, но только не из наших скорбных дланей... Ты в камень помести его особый, а вытянет его лишь тот, в ком есть судьбы зерно. В ком Творческий Охват рождает Сокола Клинка Атаку...

- Я знаю, Помню, но поверить не могу...

- А должен.



Глава пятнадцатая. Юнов Трар. Луч Пространства.

- Не прошла и смена кожи!

- Точно примут?

- Да, дружище Тал. Давненько такого не было. Гоняют по портам всех трёх лучей.

- А я надеялся хоть разок увидеть порт Нави.

- Не говори, я тоже не разу не был. Слышал, там автоматы с газировкой стоят.

- Нам с тобой до этой газировки уже дела нет.

- Это истина, но глянуть-то, что там за технология - хочется. На этой самой Нави, все как с ума посходили на почве преонов. Квантовое- то, кварковое- это. "Постоянную планка" им за шиворот.

- А лучше "Дирака", она с чёрточкой, побольнее будет!

- Точно. Ни экскурсии какой, ни посещений. Нагнетают интерес и не монетизируют.

- Сто пудов! Я бы заплатил, чисто погулять. Один хонт клялся, что видел там Ипса. Во-во! Как-никак это нижний луч, что за тайны?

- Стоп! Чего? Ипса? Что Творцам делать в Лемэе? Брешет. Раз он хонт - наверняка приснилось
С другой стороны, хоть в  порт Пространственного луча зайдем. Давненько там не был.

- Я тоже в основном на Луче смерти, словно прописался. Одних охотников поставляю.

- Мельчают кадры. Пушечное мясо...

- Зачем ты так?

- Вот это новости, Тал. Ты стал сентиментальным? Это обычно за мной водится.

- Не в этом дело! Сейчас началась охота на гениев. Пламенные Врата на Лиго выплевывают всё новых и новых тварей. Пока они кучкуются на материке хаоситов. Ключевое слово "пока". Так что через жернова охотничьих детинцев теперь будут пропускать и гениев. Ставки возросли. Готовится страшное.

- Ты как всегда прав, лидер. Зря я подкалываю. Если падёт Гоун, то и истинным лучам не сдобровать. Достаточно хаоситам захватить Весы "Розы и Ворона" и в Лемэе настанет Хаос. Снежинка создала довольно хрупкую систему. На кой ляд вообще было помещать такой важный монумент на Гоун?

- Старушка больше чем Хаоса, опасается Лемэя. Через монумент она приглядывает за нами.

- Снежинка это и есть Лемэй! Разве нет?

- Видимо она думает иначе.

- Так ведь наши жизни зависят от этих весов. Как  можно не доверять нам?

- Во-первых она никогда не была живым существом, а значит - даже не вникает в наши инстинкты, страхи и чаяния. А во - вторых. Вполне возможно, что не доверяет она каким-то конкретным личностям. Обладающим вполне узаконенным, их силой, иммунитетом к вторжению Хаоса на Гоун.

- Точно! Как я не догадался? Монумент "Розы и Ворона" это же один из мощнейших генераторов Т.О.Са. Порталы конечно плотно запечатаны, но кому-то достаточно самой энергии. Я слышал на чёрном рынке кристализированные "тосочки" почти сравнялись по цене с "сжижиком".

- Воот! То-то и оно. Если бы не гарантированная казнь за хранение и сбыт, тосочек стал бы второй валютой по величине.

- Эх! Что ни бойня, то в основе - бабло, размалёванное под идею.

- А ты думал иначе, дружище Ган Тар?  Всё как с твоими стишками. Вроде спонтанно, а на самом деле продуманно. А что характерно, всё в районе живота или чуть ниже.

- Брось, я уже год как завязал. Говорят, что бесит.

- Ну, бесит не бесит, а твои частушки про половые аугментации ушли в народ и пользуются большой популярностью. Правда никто не верит, что это ты написал.

- Ой, и ладно! Я славы не ищу! Хотя... приятно, что уж тут скрывать.

- Заразительная это штука, поэзия!

- Ага. Я все тетрадки в юности исписал рифмами. Думал, что придумаю что-то такое, до чего ещё никто не додумался.

- Почему остановился?

- Рифмы кончились.

- Это на квантуме, то? Со всеми этими щелчками, свистом и откаблучиваниями?

- Представь себе. Это только со стороны поэзия квантум кажется немыслимым кладезем для оригинальных сочетаний. Не с нашими мозгами.

- Ты на мозги наши не бреши. Нормальные мозги. Знаешь кого-то, кто лучше тебя?

- Конечно! Си'Гуансу, например.

- Что это ты с козырей сразу заходишь? Он же т'саон. Эти дракониды с ума сходят по искусству. Слышал, что обязаны как можно искуснее и эстетичнее родителя грохнуть, дабы на  должность его взойти.

- Тоже слышал. Едва оцифруют батькин профиль и в топку! А нас ещё смеют с ними путать.

- Психи одним словом. Ну или, по-политкоретнее если, - самые эмоциональные существа во всех мирах, на мой взгляд. Даже Магистр Нумас-Мор скорее придуряется, чем истерит.

- Сто процентов. Тяжело травмированное существо этот Магистр. Выдавливает из себя эксцентрика, а сам память толком не восстановил или, опять же как ты сказал?, придуряется.

- Вот с чего только?

- Ты помнишь как Нэйша его по тапасу нашла?

 - А то! Выжег медитацией вокруг себя, половину северного Тайга. "Окружностью отчуждения" теперь подобное явление называется. Ещё год таких практик и треснула бы мантия, заливая лавой всё. Опасный тип.

- Да сразу после устранения Героем Грон'элом, Той-Клыра, Хотар заставил Нумас-Мора вырастить обратно весь уничтоженный Тайг.

- Так он обиделся и специально вырастил такие огромные ёлки, что теперь над Тайгом на автомате не полетаешь. Умняшка отказывается воспринимать неестественную высоту деревьев. Локалетов там побилось... Жуть. Можно сказать, я именно поэтому отучаю себя от автопилота.

- Вредный, вредный Нумас-Мор! А ещё Демиург называется!

***

Тал Зуон не поворачивая головы, переместил базовый окуляр вдоль головного гребня назад. Пазы взвизгнули, полусфера замерла у затылка.

"Смазывать пора"- мелькнула мысль и споткнулась о пристальный взгляд мальчишки.
Тот полуприкрыл крохотные, едва заметные веки, но огонь взгляда за ними, горел ровно и внимательно. Ни страха ни паники. Будто помещенный в саркофаг отец все это время объяснял мальцу, что происходит и зачем. Возможно убеждал принять неизбежное. Да по всей видимости, так и не убедил. Во всяком случае, хотя бы успокоил. Уже что-то.
В очередной раз проницательность маленького дикаря удивила его. Ну не мог же он знать, что такое пушка и куда смотреть в окуляре, чтобы чётко показать внимание и готовность!

"Какие-то дистанции проходятся на прямик. Срезая повороты", - заключил вслух Тал Зуон, решая проявить мудрость, ну или что там её заменяет, когда не суёшься в то, что не понимаешь.

- Да, - согласился Ган Тар, - тут расшифровку твою почитал. Так и есть? Те из которых этот мальчик дух повыбивал, схожим с его днк потчевались?

- Ага, всю его семью под корень выжрали.

- Что ж этот предтеча их не защитил?

- Не смог...

- Ну да, очевидно, - промямлил Ган Тар и мысленно отругал себя за то, что в который раз, не желая того, задел душевную рану Тал Зуона.

- Добро всегда на шаг позади зла, друг мой, - Ган Тар мог поклясться, что металические слои искуссно спаянного металла исказила гримасса боли. Он даже незаметно, как ему казалось тряхнул головой, под осыпающийся перелив наваждения, - потому что зло всегда спонтанно. Когда не хватает мозгов просчитывать последствия, единственное преимущество это неожиданность. А потом начинается. "...Мы не знали, мы не думали, давайте забудем, а что если перевернуть эту страницу?..." Понимаешь? "Страницу", сука! Геноцид - это оказывается то, что можно просто сморгнуть!

- Поделишься?

- За мной осталось право отзеркалить весь этот пафос про перевёрнутые страницы. Это всё что тебе нужно знать на этот миг.

- Я понял! - Ган Тар обрадовался, что разговор свернул со скользкой колеи, но чувствовал, что поддержит друга и лидера во всём. Правда внутри себя ужасался, понимая, что от точки невозврата их отделяет нечто, чему ещё не придумано название в системах мер и весов "Розы и Ворона", и это что-то - очень-очень маленькое.

- Ты кстати. не увлекался бы, а то посадку пропустим, - Тал Зуон выдвинул пять левосторонних щупалец, тонкой настройки окуляра. Они, прямо как пальцы, сложились в щёпоть, сжимаясь к мелькающей бликами повторного просмотра, линзе именем Бога кладоискателей названного.

- Я на фоксе, друг мой. Линза скара - моё благословение. То движение, что учудил этот дикарский малыш, продолжает приводить меня в восторг. Первым делом после карантина, я побегу в Угуань. Есть что обсудить с Инь Чжэном.

- Ты опять со своими этими голорукими примочками. Никогда, слышишь? Ни-ког-да, при прочих равных, безоружный не одолеет вооруженного. Не приемчики нужно зубрить, а научиться раз и навсегда оставаться при оружии, даже там где его ношение запрещено. Достаточно проявить чуточку воображения.

- Ты не понимаешь, дело не в драках...

- Именно в них! Тебе этот малыш чуть голову не оторвал. Ты думаешь его успели научить? Он с этим родился. И поверь, что едва ему вернут отцовский топор, он с ним не расстанется. Ровно до тех пор, пока не найдёт что-нибудь получше.
А ты и за сто лет не приблизишься к его силе. Ты упорно не замечаешь, но моя сенсорика говорит о том, что перед самым ударом его кулак обратился в булыжник, не хуже того из чего состряпан каменный топор. То-то!

- Понимаешь, - Ган Тар выключил запись и поднял линзу словно врач пенсне, - боевые искусства это образ жизни и мышления. И потом, на основе рукопашных техник выстраиваются и оружейные...

- Да? Это смешно, но я бы не смеялся, даже если бы мог, потому что своими глазами видел как в первые минуты вторжения, у западной заставы разметало потешную роту копейщиков. Луаны просто расстреляли их из своих допотопных ружей.  А их, копейшиков то бишь,  на минуточку, обучал Зу Тар, брат твоего деда. Очень сильный дядька, даже без всех этих магических пассов, с красивыми названиями. Я застал его инструктором по выживанию. И то, что сейчас я говорю тебе, говорил и он. Так и сказал: Не ведитесь что у меня, даже одноногого, так легко получается вас побеждать. Это мне дано от яйца".
Да, он любил упоминать по поводу и без, яйца. Нам приходилось догадываться по контексту, о каких именно он говорит.

Это был самый свирепый воин из всех что я видел. По его словам, боевыми искусствами он занялся только потому, что некуда было девать природную мощь. И с его же слов т'саоны готовили его для каких то "игрищ смерти" на планете Ганр,  они это обожают, ты в курсе.
Однако главного учредителя игр, короля этого самого Ганра, что тоже, совсем не удивительно, убил собственный сынок и вместо игр устроил, как говорили, не менее кровавый, но всё таки, музыкальный этюд. Представляешь?
 
- Не представляю и даже слышать не хочу, - явно огорошенный Ган Тар, знал что его родич обучался военному делу у монарха Ганр'Га-Суна. Но что в этом были замешаны боевые искусства, слышал впервые. Сложив нехитрый пазл, он помрачнел. В его семье, часто с пафосом, рассказывали о доблестном отряде копейщиков, в котором служил его погибший герой-отец. Наверное именно поэтому Тал Зуон так пёкся о нем?

- Лидер?

- Да, дружище.

-Спасибо, за всё...

- Добро, Первый пилот. Смотри. По-моему началось.

Пространство расступилось словно волны и пунктиры светящегося трафика остаточной сингулярности забегали туда-обратно, прогрызая бороздки в реальности.

***

- Сынок... - ментальный голос отца вновь заставил сердце Юнов Трара сжаться, - Что случилось? Почему в твоём ментальном поле столько возмущения?

- Батяня, - Юнов Трар подошёл к саркофагу. Огоньки и нитки. Нитки и огоньки. Прозрачная округлая крышка, запотевала изнутри, клубясь по краям, словно дыхание на морозе. Ровный идеальный. Вымученный в своей самой уязвимой стихии "жизнь". Скорее "плоть".

- Бать, - снова повторил Трар, - ты же, как ево там, основа, предтеча. Мог стать любым. Хоть металлическим идолом, хоть воздушным дуновением. Почему остался?

 - Я не мог сбежать без своей семьи. Да и вообще не мог...

- Это потому что твоя тарахтелка поломалась?

- И по этому тоже... Так что тебя взолновало столь сильно? - голос удалялся и мальчик понимал, что даже эта чуть слышная речь, большая награда. Однако неотвратимость лицезрения всемогущего отца в таком состоянии, обратила его душу в кусок замерзшего пепла...
Он попытался выдавить хоть что-то.

Повернув голову влево, мальчик снова посмотрел на пугающую величием гигантскую снежинку, похожую на механизм из стали и льда.
Совсем как ящерка-железяка, только в кучу-кучную раз сложнее. За эти долгие сердцебиения их ожидания, снежинка сначала взорвала его сознание. Затем мальчика охватила тревога неизвестности, но вскоре он устал бояться. А потом и вовсе онемевшему уму, стало невозможным воспринимать нагромождение абсолютно непонятных лучей и колышащихся отростков.

Но вот столб света! Это пронзало всё

- Батянь, мы тут всё ещё висим, в ночном небе, перед большущей, ну... наверное снежинкой. Вокруг неё крутятся большие яркие кольца, Не меньше двух. Очень много огоньков. И леталки-громыхалки как у тебя была, ну... только целые.

Долетая до лучей они превращаются в точечки и после совсем исчезают. Такая  снежинка эта, громадина...

- Есть, сынок то, что ты обязан видеть, иначе ... - даже сквозь ускользающий ментальный шёпот, прогрызала путь тревога, быстро шевеля лапками.

- Я уже понял, бать, - ты про огромный светящийся столб?

- Слава Розе! Лемэйцы называют это П.А. Принцип Абсолюта. Так им Роза велела. Но запомни... На самом деле это К.А. Не пытайся понять, просто запомни. И все. Когда же в тебе проявится моя сила, ты сможешь выбраться отсюда. Внутри эт...это... внутри этого столба есть лаз.

- Зачем?

- Затем, что всё это не...- голос стал совсем тихим, -  Не помогут объяснения, ты сам разберёшься... главное пробуди силу и ни кому кроме...

- Пробужу, батянь! Ей-ей пробужу. Будь уверен...Не скажу никому вообще. Всё понял!
Съ...бу от седова, как только смогу и тебя прихвачу. Клянусь!

- Я знаю. Ты умный...

Сознание погрузилось в тишину и Юнов Трар отошёл от саркофага, Он смотрел на столб света, теперь по-другому. Это был путь. Не эфимерный и сакральный, а простой, проторенный путь. Это был лаз. Грот с одной стороны ледника на другую.

Юнов Трар всматривался в центральную, самую яркую часть столба света, в тот самый грот, пока не появилось розоватое гало. Мальчик сузил глаза, одними губами шепча: "К.А."

Устав от спонтанной внутренней молитвы, Юнов Трар опустил взор на гигантскую железную спину и тут же ящер, чтоб не двигать громоздским телом, с визгом протащил по голове до затылка полукруглый глаз. Мальчик всмотрелся в недра фокусирующейся дырки, едва сдерживаясь, чтоб не ткнуть в него пальцем. Это его повеселило,  хотя железяка вряд ли заметила радушие. Маска ненависти проросла надолго, как бы не расслаблял свою психику Юнов Трар.

Его перестали пугать эти два гиганта. Один весь железный. Другой, только на треть. Но его живая, чешуйчатая часть сплошь была увита канатами огромных мышц. Не таких массивных как у Такарки, но для подобия переростка льдистой саламандры, навеки вмерзшей у верхних слоев ледника, такая мускулатура могла считаться внушительной.

Довольно скоро Юнов Трар понял что двое этих ящеров - друзья, а не просто разведчики или загонщики в стае. Их щелканье и свист часто напоминали жалобы и извинения. Так батька с Акой разговаривали, но эти скорее напоминали сводных братьев... Эх, сука...

Снова глаза Юнов Трара попытались наполниться слезами, но усилием воли он подавил это. Грёбанный Такарка, своих собственных детей!...

Сводных братишек и сестрёнку Юнов Трар потерял первыми. Сколько же раз он должен был убить Такарку, чтобы унять огонь мести...

Пытаясь отвлечься, мальчик посмотрел на бугрящуюся мышцами шею переходящую в замысловато уложенный зеленовато-бурый гребень, с перепонками отсвечивающими алым. У самого основания гребня торчала нелепая железная шапка. От неё во все стороны отходили пучки разноцветных ниток.

Вновь воспоминания схватили костлявой рукой сердце. Но на это раз помягче. Чтоб насладиться мукой мальчика подольше.

Ледниковые ёжики, эти глазастые колючки, к середине зимы, когда холода, становились черезвычайно сильны, покрывались особым пухом, спасающим их от морозов. Пух проростал меж иголок, превращая ёжиков в пушистые мячики. Когда пух начинал застилать им их большущие темные глазки, Ака сучила из него, похожую, на эти нитки, пряжу в изобретенном Юнов Чхаром станке. Всё чтобы согреть их голыша. Трар вспомнил тёплую лежанку и одеяльце. Когда он ещё не мог разгонять собственные клетки до дарящего тепло движения, эти просторные покровы грели его...

 ...Даже узнав о гибели Аки Чхар так не рыдал, как в тот день, когда был обнаружен последний обглоданный до иголок, трупик ледникового ёжика...

"Этот мир будет проклят за смерть последнего Дикого Ипса" - шептал в исступлении древний Бог, пойманный врагами в идеальную ловушку...

...Что-то поменялось. Железные ящерки, прекратили бубнить, будто старые ветераны, услышавшие боевой клич, вдалеке. Задергались.
Всё вдруг обратилось в туннель, внутри которого забегали те самые огоньки, но теперь их стало очень много. "Наверное началось", - подумал Юнов Трар сразу обо всём и плюхнулся на прозрачный пол рубки, вновь нависнув жопой над звёздным небом. Но теперь он не был испуганным дикарём. Его наполняло знание К.А, недоступное для остальных. Радоваться было не чему, но он улыбался. Уперев голову в колени Юнов Трар смотрел на звезды и отчетливо понимал, что они не настоящие.



Глава шестнадцатая. Трок-Ан. Братишка.

- Братишка! - вставай. Не добавляй дров в пламя моего ада.

Всё ещё прячась за щитом собственных век, Трок-Ан моргал, не размыкая их, лишь сокращая мышцы лица, восстанавливая закипающее кровообращение. Очень хотелось встать.
Гигантские мышцы спины зашевелились, пытаясь выпустить на волю рудиментарные крылья, это немного сдвинуло Хранителя. Он возликовал. Бессилие и паралич разные вещи. Удар таракана повредил кожу, мышцы и рёбра, но позвоночник вероятно выдержал. А значит, можно было встать.

Да, братик, вставай, не умножай мою скорбь... Я так мечтал тебя услышать. Думал ты меня спасёшь или ... хотя-бы  похоронишь, на худой конец то, что осталось. А то я больше так не могу. Кстати, может  Улью покажешь меня, ... напоследок.

- Нром, - это ты? Я погиб и теперь по ту сторону Вселенского разлома, с тобой?

- Нет Трок, ты жив. Но мы оба между сторонами разлома.

- Почему я так обессилен?

- Это пройдёт. Чёрная кожа, огромное солнце. В этой части вселенной законы меняются каждый день. Если сможешь, встать - одного движения твоей мысли хватит чтоб изменить всё.

- Это похоже, скорее, на разговор с самим собой, чем с Нромом, - пробормотал Трок-Ан и спохватившись воскликнул, - а где Дотошный?

- Топор твой нырнул в песок как в воду и реально захлебываясь, пошёл ко дну. Как-бы...

- Почему- "Как-бы"?

- Какое может быть дно у мира, пока что, сплошь состоящего из песка и стеллажей. Разве что моральное.

- Почему ты так говоришь?

- Как? - запальчиво выкрикнул голос и скрип усилился, словно в сетях забился крупный зверь.

- Жалобно, болезненно и неестественно. И что за постоянный, сводящий с ума скрип?

- Может ты откроешь глаза, братишка и сам всё увидишь?

- Боюсь.

- Чего?

- Того, что увижу

- Ты разве знаешь, что можешь увидеть? Откуда?

- Не знаю, -согласился Трок-Ан, - но догадываюсь...

- Но ведь ты не сможешь лежать здесь вечно, по крайней мере живым.

- Верно, - но и встать не могу. Всё силы ушли на битву со Стражем.

- Как ты выжил?

- Все шансы были даже победить. Надеюсь Уллис его добьёт.

- Какже приятно это слушать! Кто этот Уллис?

- Последний из уцелевших Черных Драконов... Не совсем конечно. Во первых он охотник, а во вторых человек, но очень талантливый и очень противоречивый. Не сломали бы его посулы стража. Даже отец испугался  упоминать имя таракана. Но как по мне, либо он был имитацией либо ...

- Нет братишка И'Ир не имитация. Пожелаем удачи этому Уллису. И'Ир это настоящий Царь Хаоса. Он переиграл самого себя, попав в собственную ловушку. Надеюсь новый дракон осознает свой шанс!

- Ему вообще не нужно ничего делать. Карст сам раздавит этого И'Ира.

- Ах если бы всё было так просто. Но нет. Даже раздавленный в лепёшку И'Ир восстановится. "Меч сокола"! Вот штука призванная убить сущность И'Ира.
Я чувствую этот древний клинок. Клинок наших с тобой предтеч. Став библиотекарем я хорошо узнаю такие вещи, братик.

- Ке-е-м?! - жара становилась нетерпимой. Пытаясь разлепить глаза, залепленные сургучём запёкшейся скопы, наконец дернул ногой. Колено медленно словно во сне поджалось, сдвигая подбитую железом подошву к себе. "Маленькая, но победа!" - решил Трок-Ан, пользуясь шокирующим известием как костылем, - каким ещё, на хрен, библиотекарем?  - от ярости удалось сжать кулаки и согнуть правую руку. Вздувшийся сгибатель плеча, конденсировал силу. Тело получив морального пинка, отказалось от дешевого плана восстанавливаться в забытьи, а начало разгонять гормоналку, стремясь убраться подальше, желательно в тенёк, прихватив с собой этого страждущего "библиотекаря", выдающего себя за Нром-Ана...

Пятка нагребла раскаленного песка, прижимая к его к внутренней поверхности, выдохнувшего было в облегчении, бедра. Вспышка обжигающей боли. Яркий свет настойчиво пробивал заслон чёрных век, испаряя оскудевшие ресурсы  скопы.
- Сварюсь же, - пробурчал из последних сил Трок-Ан и вдруг сел, словно оторвавшийся от берега рва подвесной мост крепостных ворот. Огромный, чёрный исходящий облаком испаряющейся скопы. Прижав голову к груди, заслоняя собой раскаленный диск светила, Трок-Ан начал разлеплять веки, помогая себе, непривычно пустыми, пальцами.
Над головой зарыдал библиотекарь. В его голосе послышались нотки счастливого, но всё ещё полного мучительной боли стенания.

Спина уже покрывалась волдырями когда Трок-Ан наконец-то вскочил,  раскрывая глаза. Его плещущийся в боли взгляд продирался через остаточные всполохи, смаргивая брызги в уголки век. Едва пятна яркого света натекли тяжелыми каплями по обручу контура глазниц, освобождая середину для болезненного взора, Трок-Ан решился посмотреть. Первым делом он обернулся на звуки стонов и смотрел...смотрел... непростительно долго, он просто смотрел, часто...очень часто моргая. И только потом закричал. Что это был за крик! Кричал весь улей. Кричал отец, кричали братья! Никто не верил. Никто не мог простить Трок-Ану, что он не убил И'Ира...

Голова Нром-Ана, обрамленная грязно-белыми, редкими, выхолостившими своё благородное свечение, прядями, едва угадывалась в пчелиной форме. Его прекрасные черты вытекли, застывая едва узнаваемым чёрным пятном на выцветшем жёлтом воротнике торакса. Вырванные из спины крохотные крылья, растянутые в стороны на судорожно сокращающихся миогенных мышцах, трепетали под волнами отраженного от песка, жара. Блестящее черное брюшко, словно язык втягивало и вытягивало жало, пытаясь дотянуться до изуродованного лица, чтоб покончить с этим, но лицо недосягаемо висело на непросыхающем влажном сухожилии, крепящемся к ногтю, совсем другого пальца. Именно пальца. Вонь источала эта стилизованная под человечью кисть, тараканья лапа, смердящая прожаренным хитином всех тринадцати шевелящихся отростков. На каждом из них болталась, свисая с  жил, какая-нибудь часть Нром-Ана, воплощенного в пчелу. Длинные чёрные лапы, исходящие вечным соком гемолимфы, расставленные засохшим веером, дрожали от предсмертной боли, но смерть не наступала.

Тряслись от боли большие сяжки с щеточками, отдельно вырванные с мясом из головы Нрома и увеличенные до размеров лап. Они свисали перед лицом, кричавщего от горя Трок-Ана, непрестанно гудя что-то утешающее, трескучим ментальным фэтумом.

Улей сошёл с ума. Слезы высыхали мгновенно, а Хранитель всё равно рыдал, словно намереваясь истощить белое Солнце непосильной работой ... но это было бы непростительным расточительством...

- Да, братишка. Теперь оно так. Но не переживай за меня. Я и так убит. Это
... это... я не знаю что это. Но меня уже нет. Это частица. Тело страданий. То что сортирует книги и свитки, наворованные по всей Вселенной. И'Ир глуп. "Тараканьи мозги", как правильно сказал вчера один малыш. Да братишка, я теперь всё слышу, что касается И'Ира и перевожу ему. Он настолько глуп. Ты даже не представляешь. Хитер по наитию, но очень неумён. Я и не знал, что кто-то имея возможность связно говорить может быть не в состоянии излучать хоть малейшую когнетивность. Ой. Я и не догадывался раньше. Говорение это такое благо. Не прерывай меня, пожалуйста, братишка, это облегчает боль, как прохладный ветерок.

Высохшие сухожилия скрипели, сводя Трок-Ана с ума. Устав запрещал снимать кольчугу и он послушно терпел, но не из-за дисциплины. Блестящая поверхность доспехов худо-бедно отражала палящие лучи, а на живую это была бы гарантированная смерть.

Голос сорвался. Замолк и улей. Не в традиции Хранителей разлома было долго горевать. Интенсивно? Да! Долго? Нет!

Низвергнуть И'Ира до смертного состояния и раздавить. Этот план единственным приходил на ум. Пытать И'Ира, выведывать тайны, заставить служить. Всё это не имело смысла. Трок-Ан видел И'Ира в близи. Это была его истинная форма. Да, чуть больше, чуть хищнее, с мощными котикулярами в рассеченном желудке и сверпрочными, изогнутыми, ядовитыми мандибулами, в верней части пасти. Регенирирующая тварь, имитирующая грамотную речь, считанную у жертвы через сяжки.
Нет и ещё раз нет - это было неразумное существо. Баг. Таракан упавший с потолка на трон, в момент коронации. Если Уллис это сделает, если убьёт И'Ира, Трок-Ан сильно удивится. Не зря Хаос породил именно такого рандомного Царя. Очевидно, что это хитиновое существо имеет слишком большой запас слепой удачи. Бедняга Уллис. Хорошо если он вообще выживет.

- Как ты считаешь, брат, тебя можно спасти?

- Конечно Трок, Моё освобождение скорее всего в руках, того самого, Уллиса. Скажи ты успел рассмотреть его меч?

- Не особо, - выходя из тянущей к водопаду, бурной стремнины семейного горя, Трок-Ан не отрываясь смотрел на распятого в синапсах трясущихся пальцев, брата, нагребая растопку для будущего возмездия.

- Сегодня это не этично, брат.

- Трок-Ан, тем намекнул Нрому, что прошло очень много циклов, - Пялиться на личное оружие или, тем более, прикасаться без спросу, - щурясь от оглушающего потока раскаленного белого света, изнывая от жара и жажды, Хранитель потер переносицу. Он не любил что-то вспоминать, но если неизбежность граничила с повседневностью, начинал, стирая сажистый слой скопы, скоблить хрящевое изваяние, тонкой чёрной спинки, утопающей в шерстистой шапке длинных, белоснежных,  в своём свето-корневом великолепии, волос, - теперь опасно для жизни.

- Ну хоть что-то ты запомнил? - К скрипу сухожилий Нром-Ана присоединился хор облупляющейся краски пожухлого дерева бесчисленных конструкций, уставленных свитками и фолиантами, торчащими с краёв полок. Становилось жарче.

- Запомнил хищную птицу, обвитую, в борьбе, змеёй. Свернутую в тугие чешуйчатые кольца. Необычный изгиб клинка, его форму и странный матовый чуть отливающий бирюзовым, цвет. Это рукоять и основание клинка... Ну? Описание что нибудь говорит?

Протяжно застонав, Нром активировал полифонию стона, хруста опаленных сухожилий, трепета поддернутых мутной желтизной, некогда прозрачных, словно горный ручей, крыльев и скрипа пришедших в движение пальцев гигантской красновато-коричневой ладони.

-Да! Да! - это он! Он! Меч Сокола! Лезвие архитектора Жизни! Клинок Чхаора!  Неужели судьба привела его ко мне? Неужели моё избавление так близко...? "Восьмой свиток бесед о возникновении" или же это тот пятнадцатый фолиант, "Полемики венценосных Деградаторов"? Сейчас всего и не упомнишь, слишком уж взволнован. Скорее всего в обоих этих текстах упоминается этот меч, способный разобрать любую живую структуру на преоны. Ластик создателя.

- Но ты же умрёшь! - Трок-Ан не желал вникать в эти мелочи. Он видел главное!

- Я уже ... братишка.

- Ты думаешь у меня поднимется на тебя рука?

- Если ты, как положено, утопишь меня в мёде семейного сбора, то обречёшь на вечные муки.

Не сделаешь ты, никто другой и подавно не возьмётся.

- Сделаю я и меня проклянут свои же.

- Понимаю, но тебе придется выбирать между собственным благолепием и страданиями брата.

- Долго ещё будет длиться этот адище?

- С полтыщи хамсахов, не больше, - стон вплетенный в каждую букву, цепным ментальным палашом Си'Гуансу, резанул сознание, разваливая на неравномерные части, солидный кусок пропечённой, жадной до хорошего, слуховой губки.

Нром-Ан держался из последних сил, но это ожидание было бесплодным.

- А что потом? - Трок-Ан пошатнулся и медленно повернулся к миру, до селе скрытому от него раскаленным металлом, впаянным в дрожащую спину.

- Потом придёт Лють...

- Я так понимаю, это имя чего-то холодного? - раскаленная пустыня, уставленная рядами стеллажей, двигалась белым, постепенно зеленеющим, полукругом, пока не уткнулась в...

- Можно было бы и так сказать, но всё портят Полярницы. Поэтому - Лють! Лучше, не старайся, не придумаешь.

- Это, это ... это, - паника подступила к горлу, алые зрачки прокрутились в обратную сторону, что не случалось сотни лет. Улей загудел в недоумении и глухой ярости. Отец непроизвольно принял боевую форму Императора жужжа и сотрясаясь. От этой вибрации треснул чёрный мрамор алтаря, служившийся ему помостом для медитации восемьсот циклов. Отшвырнув обломки, на краю обода переферийного восприятия, Крог-Ан взревел с жужащим звоном и вскоре весь улей вторил ему, заполняя мозг Трок-Ана. Хранителю стало по настоящему хреново, но зрелище не отпускало, заставляя не отвлекаться ни на что другое. Деревья. Сотни, тысячи сухих, безжизненных стволов. Маленькие, большие, свернутые в кольцо, вытянутые, завитые в косички, скрученные в спирали. Торчащие из золотистого блеском, песка. Подсвеченные ядом зеленого света. Некоторые висели, не понять за что цепляясь. Другие валялись, призрачным буреломом, вздымая к зеленоватым небесам, навстречу белому жару пятна, трясущиеся мёртвые корни. А красно-коричневым ковром потрескивал, источая вплавленный в мозг запах хитина, могильник огромных иссохших стражей.

- Эта падла хотела вырастить Древо Жизни, - ахнул наконец Император, пока остальные, включая Трока и Норма, позволяли ему собраться с этой нехитрой мыслью. Боевая форма не распологала к аналитике и общению, но даже в ней, Император смог озвучить то, что у всех его подданных вертелось на языке.

- Вот почему не работает патил, - скопа отваливалась как обожженные глинянные черепки, но Трок-Ан продолжал шевелить потрескавшимися губами и улей молча слушал, - Мертвые "Деревья Жизни" сами поглощают энергию пытаясь ожить. Поэтому и И'Ир вдруг стал таким хрупким и уязвимым.

Из за постоянного энергетического  сквозняка, что-то перепадает силе регенерации. Поэтому ещё держится то, что осталось от Нрома, да и Царь Хаоса безконтрольно растет и залечивается, на своем. Но той непрестанной мощи, что излучает истинное Древо конечно здесь нет. Откуда было взяться силе патила, если даже из чакр, мертвые деревья высасывают то, что как считает их природа, принадлежит им по праву.

Трудно представить больший грех. Такого кощунства Вселенная Розы и Ворона не знала до сей поры, и представить себе не могла.

И'Ир абсолют безмозглости, не имеющий никаких нравственных ориентиров. Словно сумасшедший, он делает первое, что приходит в его тараканью башку и забрасывает, если не получилось с первого раза.

С Древом он превзошёл сам себя и всё-таки бросил ... немотивированное несознательное, скучающее ничтожество. Как с таким бороться? Его даже убить нельзя. Это принцип абсолютного бессмысленного зла.

И'Ир - это уродливая вероятность.  Часть того, что случается просто так. Убив тело И'Ира, не убьёшь этот принцип, ведь...

- Заканчивай ныть, Трок, - Крог-Ан с физически ощутимым треском, наконец принял нормальную форму, - главное, что эгергия патила на время перестала блокировать наши непрестанные мантры общности сангхи. Когда ты отсюда выберешься, твой драгоценный патил снова перекроет чакры, заполняя их энергией Древа без остатка. Я не против, это священная сила, но мне опять будет весьма затруднительно к тебе пробиться, поэтому внимательно слушай задание, переспросить, скорее всего, больше не получится. Итак:

Ищешь Дотошика. Пробуждаешь Ри'ину и, чем Хаос не шутит, находишь Божественную Тха'арху. Притаскиваешь за шиворот того самого Уллиса, с "Мечом Сокола", и в составе  благословенной "дримтим", участвуешь в убийстве И'Ира. Как только эта гнида подыхает, связываешься со мной, ибо этот карст единственное место где она уязвима, а значит ты без труда активируешь, в отсутствии патила, транс улья.

Тот час получаешь от меня мантру Боевой формы Хранителя, это наш высший дар! Усёк? Будешь принимать трон или отречёшься? Неважно. Боевая форма охренитительная штука. В ней можно свергать божеств.

С таким подспорьем, гарантированно своего братишку вернёшь в улей. Не всё потеряно. Не дрейфь. Есть у меня коллега. Во-от такенный, -  Крог-Ан показал большой палец, - мужичила. Король Ганра- талантище. Он может музыкой мертвых воскрешать, практически из кусочков, в крайнем случае оцифровать. У него это тоже неплохо получается.

Кстати, он собирается в Лемэй, но ради Нром-Ана вернётся или я старейшине Сорсу, кое-что припомню. Но это совсем личная история бедняги Сорса. Редкий косячник, доложу я вам. Не суть...

Так что, имей ввиду, дружбана моего зовут Суан-Ганрэ. Садист. Эстет. Хоть через запятую, хоть через чёрточку, как тебе будет угодно. Могущества ему не занимать.

- Суан-Ганрэ, я слышал о нём, о его восхождение на трон Ганра; об отмененных играх и каком то инфернальном концерте. Он же т'саон, отец. Что еще одному т'саонскому царю делать в Лемэе?

- Я не спрашивал. В отличии от безумного Си'Гуансу, он молчалив и загадочен. Суан-Ганрэ ничего не делает просто так. Я был на его коронации. Высший пилотаж. Звук, музыка, а "хор отрубленных языков"... м-м, это просто песня... ну да, это и так песня... короче, не важно. Вытащим Нромчика. Факт!

- Спасибо, Бать! - полная нестерпимой боли конструкция забилась в острых сетях надежды, ни на чих не веря отцу, но отчаянно мечтая.

- Рано сынок, ещё много работы. Когда оживешь, припашу тебя по полной, будешь архивом заведовать! ... Шучу, шучу! Ишь как задёргался.

Задача поставлена. Всё с этим И'Иром ясно. Начинай поиски топора, Трок. Хотя я чувствую, Дотошный уже сам тебя ищет. Что довольно забавно подсвечено... Ха! Ладно. Если что - мы рядом. Покричим, повоем, повозмущаемся, за компашку. Не теряйся...
- ужасные алые глаза вдруг исчезли.

С удвоенной силой навалились боль и жара.

И всё же, стало полегче.



Глава семнадцатая. Уллис. Липкая тень.

- Так, стоп, стоп. Заново. Не делай из меня идиота.
Я сам, а ты поправишь, если что.

- Мешать не буду, делай из себя идиота сам.

- Вот и славно! Да... да, не-е-е,  я не про это ... а ладно, проехали...
Начну по порядку. Истинные миры состоят из атомов. Правильно?

- Продолжай

- Я спросил, правильно или нет?

- Ещё рано спрашивать. Лепи полную картину.

- Ладно. Лиго это кварковая структура...

- Не надо на меня смотреть, продолжай.

- Лемэй, по твоим словам опять же, состоит из преонов.

- Если вооружаться человечьей терминологией. Да.

- Внимание! Спрашиваю конкретно... Как существа из истинных, условно твёрдых миров, спокойно существуют в Лемэе?

- Всё очень просто. По мере приближения к Лемэю, тело пересобирается в преоно-волновую структуру. Чему способствует восход П.А. процедура, чаще всего автоматическая, но некоторым, особо талантливым неофитам, удаётся пережить её напрямую.

- Смотри, я стучу костяшкой пальца по металлольду перил. Слышишь? Твердость!

- Где бы мы не оказались. Минусики отталкиваются от минусиков, что создаёт эффект так называемой твёрдой реальности. В кварковом мире, например Лиго, плотное скопление энерго-частичек, кварков образует ядро, насыщенное положительным зарядом. Вокруг него конденсируется облако вероятностного нахождения в поле ядра отрицательно заряженных частиц - электронов. Те же атомы, только легче, тоньше и более текучие. Вся разница Бхувах по сравнению с грубой тканью Бхур в бОльшем количестве состояний и возможностей материи.

- То есть оказавшись снова на базовой, Бхур реальности, мы многое потеряем, в смысле возможностей.

- Не много, но ощутимо. А есть ещё более плотные миры, состоящие сплошь из тяжёлых радиоактивных элементов.

Огоровцы, подданные Асимры, напрямую переселились из гиперплотного мира в энергетический Лиго и ничего. Их родной Идавн состоит из атомов с тройным нестабильным ядром и облаками не только из электронов но и позитронов, наоборот, супер стабильных, что не встречается в прочих мирах.

Плотность Идавна такова, что существовать там можно лишь будучи гремучей радиоактивной смесью золота и алмазов. И хорошо так прижились. Из трёх сотен племён - переселенцев в квази-Идавн, почти все до сих пор среди нас. Довольные!

Наведываются в родной, истинный, Идавн-Огор, чисто потренироваться, ведь там совсем не легко выживать. Эфирион быстро заканчивается и эффект от патила слабнет.

- Что делать, нам, тем, что из мяса?

- Как у вас на Земле говорят: "Качаться и бить грушу", в любой непонятной ситуации. Плотные миры приветствуют крепкие мышцы и кости.

- Вообще-то, в любой непонятной ситуации, у нас рекомендуют лечь и поспать...

- Не бурчи. Сам спросил. Слушай дальше.
В противовес, энергетические миры благосклонны к развитым чакрам. Поэтому медитируй почаще.

- А в Суваха?

- Там всё сложнее. Духовная энергия не отделена ни от энергии вообще ни от материи в частности. Поэтому в Лемэе главенствуют обычные атомы, но на волновом, а не корпускулярном уровне. Преоны собираются в структуры именуемые эфирионом.

- Вот об этом я и талдычу! Как базовая частица обретает волновую структуру эфириона?

- Вот ты чудной, правда. Неделю назад, ты где полтора десятка болтов оставил? Я лично рапорт о возмещении подписывал и разнарядку на склад. Не отвертишься.

- Как где? В рейде за патилом.

- Патил откуда?

- С Древа Жизни.

- На твоей Земле: Солнце, фотосинтез и кислород. В Лемэе: П.А, "сжижик" и эфирион.

- А-а! Ну если так сравнивать, то оно конечно... Хотя вопросики остаются.

- Я не куратор, чтоб с солнечного кольца по лунное высчитывать, через мудреные формулы, взаимодействия гипотетических частиц, перепроверяя выдумки землян. Оставим им минзурки, доску и мелки. У нас другие задачи. Достаточно иметь общее представление. Согласись, принцип практически тот же!

- Соглашусь! Интересно! Значит ли это, что для Лемэя не нужно иметь ни бицуху ни чакры?

- С чего ты взял? Воину нужно всё. Но главное на снежинке, это обладать очищенным от негативной кармы Атманом - Душой стремящейся к Абсолюту. Близость к П.А и чистота Атмана по итогу решает в Лемэе всё.

В разумных пределах, конечно. Важно реализовать Путь Воина.

Иначе убийства отягощают карму, затрудняя пользование некоторыми функциями Лемэя, а то и вовсе ограничивая доступ в сам Лемэй.

А так, будучи Воином, выполняя приказы и устав - можно спокойно годами жить за пределами Времени Пространства и обычной энергии, поглощая эфирион под сенью света П.А.

- В смысле?

То бишь на Лемэе, планете в виде снежинки, уменьшенной минимум до пятнадцатой степени, от возможного. А может и в сотни раз меньше. На этом уровне даже умозрительные предположения не имеют смысла. Самая маленькая точка, до времени, пространства и энергии. А Древо Жизни, как говорят, это вообще чья-то фантазия, не более.

- Чья?

- Не знаю. Да и никто не знает. Может кроме Е-Нэга и Раамхи. Вот такой он Лемэй. Или Эль'Ма'Эй, на раннем фэтуме. Принцип Материнства.

- П.А и П.М. Хм, звучит. Как оружие.

- Или как "папа с мамой".

- Ну, да. Похоже, если что...
А с Лиго в Лемэй набирают?

- Конечно. Если с истинного мира представитель уже есть, то можно набирать и с Лиго. Благо народу там миллиарды. Выборка отличная. Всегда можно найти дубликат какого-нибудь крутого, но недоступного героя из истинного мира.

Ган Тар спец по таким парам. Из недавних - Инь Чжэн. В истинном мире это коварный тиран, а на Квази-Земле он был простым кочевником-одиночкой, не помышлявшим о троне Империи. Хотя и сила и властные замашки, всё при нём. Один из самых лучших фехтовальщиков Лемэя.

- Кроме Си'Гуансу не знаю никого, честно говоря.

- Верю. Ты у нас легенда, поэтому я перед тобой распинаюсь тут. Ужать в систему и телепатию и искусство меча. Талантище! О тебе последнее время, только и говорят.

- Спс! Правда...

- Однако твоё искусство врождённое. За Си'Гуансу стоит Генуова, генетическая инженерия т'саонов, выращивающая фехтовальщиков тысячелетиями. А Инь Чжэн носитель древних, по его меркам, знаний. Так то, сам по себе, он довольно обычный. Но методику обрёл выдающуюся. От него через год выходят мастерами.

- Если повезёт, пообщаемся. Он наверное возле техников обитает?

- Да, у них с Ган Таром на пару большой зал для  постижения "Боевого Пути". Кстати, где-то на Луче смерти, но в свободных кварталах. Не в казармах. Подружись с Ган Таром, он парень открытый, зазнакомит вас.

Лемэй это не рай, не курорт, но и не тюрьма. Это "лутбокс" бесконечных возможностей, с минимальными затратами, на ухабах структурных ограничений.

Комбинируя возможности предоставляемые Бхур Бхувах и Суваха можно выйти и на более высокие уровни, снимая последние обрывки препятствий.

Такая вот физика процессов.

Дошло? Или что-нибудь ещё поведать?

- Теперь дошло. Всё такое интересное и малопонятное, поначалу.

- Норм. Это очень даже хорошо, что спрашиваешь, Уллис.
Решено. Возьму тебя в "Черные Драконы", если конечно не боишься.

- Это я хорошо заглянул! Конечно пойду. Выходит, я на верхние лучи перееду?

- Не надейся, мы на Гоуне дислоцируемся. Я здесь новым набором занимаюсь. Рейд меня впервые на снежинке застал.

- Ха, действительно, размечтался. Много народу набрал?

- Пока только ты. Текучка у нас бешенная, и всё в один конец. Есть время отказаться.

- Я с Вами. Ну или с тобой. Если я правильно понял.

- Да. Правильно. Не считая нескольких тяжело раненных и пятерых аугментированных. Ты да я, да мы, с тобой.

- Железки апгрейдные не приветствуются, что-ли?

- Совсем! Разломы любят реагировать на всяческие металлы.

- А доспехи, оружие и приблуды?

- В крайнем случае бросить можно. А как выбросишь вживлённую в плоть плеча железную руку?

- Ясненько! Я то уж чист, как лист.

- Прекрасно! По-рукам! Пройдусь ещё по паре адресов.
Заполню кое-какую форму. Поменяю ментальный жетон. Заберу твоё досье и отправляемся.

Последний раз спрашиваю. С того мгновения, как досье отделят от основного архива и поменяют твой жетон, ты - "Чёрный Дракон". Понимаешь, что тебя ждёт, если через полукруг лунного кольца тебя не окажется в порту Луча Смерти?

- Ты предлагаешь мне охренительное приключение взамен должности тупого мясника и думаешь я могу передумать. Ну уж нет. Прямо сейчас отправлюсь в порт. Докуплю всё на Гоуне.

- Добро пожаловать в самый древний, из всех возможных отрядов Лемэя!

- Не подведу, Лидер Трок-Ан!

***

Воспоминания толпились в голове, заглушая ментальную истерику стража, сжимаемого стенками карста

- Рубите стену, господин, прошу!

- Печать!

- О чём вы господин?

- Ты держишь меня за идиота? В новом карсте ты снова обретёшь бронебойную силу и немыслимую скорость стража. И в мгновение ока убьёшь меня. Мне нужна гарантия. Печать!

- Да господин, конечно. Как это там? "Ахамаахумалаалай малмалай!" Всё поставил! Ух, это было нелегко. Какой Вы всё-таки умный и дальновидный Господин. Ну, скорей же. А то меня расплющит.

- Верно. И с этим кетчупом мы лучше поладим. Я уверен.

- О чём Вы? Я сделал всё как вы просили. Скорее господин.

- Ты сложный зверь. В тебе не чувствуется интеллект. Жертва эффекта Деннинга-Крюгера. Ты уверен, что разум это то, что пытается шебуршиться в твоей голове. Но это даже не сотая часть того, что есть у самого глупого из людей.

Компот в твоей башке это не логика, это даже не практичность здравого смысла. Только алгоритмы.

Ты скачал человечью речь у какого-то миньона, который тебе прислуживает. Откуда у него фэтум? Ума не приложу. Да это и не важно. Шпионы есть везде.

Но твои шпионы наверняка не сказали тебе, что есть охотник, который по сути то и не охотится и тем более, не убивает животных, а связывает печатями.

В моём списке множество трофеев из списка зверо-врагов, но даже они всё пойманы печатями. Добивали уже другие. "Ахамаймалалай?" Ха! Включай то, что у тебя там в голове есть, кроме смертной скуки. Я телепат, чувствую, что жить тебе также страшно как и умирать.

- Господин говорит обидные вещи, но у слабого таракашки, которого заклятьем заставили расти в нерушимых стеночках туннеля карста, и в мыслях не было обманывать...

- Ты проговорился. Этим Мечом я и без тебя прорублю себе выход. Тебя годами и столетиями будет здесь перемалывать этот карст. Так что, последний раз приказываю, дать мне личную печать Вызова! Я отличу настоящую о фальшивки.

- Я всё ещё не понимаю, но может Господин имел ввиду нечто другое. Я прошу прощение заранее... вот это? - страж странно дернул головой и в лицо Уллиса ударила зловонная липкая струя. Кожу мгновенно начало щипать.

- Что это? Ты, тварь!

- Господин утверждал, - под хруст собственного тела, страж с нескрываемым злорадством дразнил Уллиса, - что знает толк в печатях Повелителей Зверей.

Это самая сильная! Маленькие зверьки будут обращаться в кровавый туман. А звери побольше преклонят колени, признавая власть Господина и Величие. Два других подарка. Точнее даже три, возвысят господина над старейшинами.

Возможно они, старейшины, Вас попытаются убить, из ревности или зависти. Но соблазн получить такого Воина во главе армии, победит личное. Тем более, если ипсы всё-таки решат уйти...

Скорее всего вы получите благодаря мне, всё о чём мечтали.

Одна лишь прослойка гладкой мускулатуры карста отделяют вас от мечты, Господ-и-и-н! Или бросьте меня здесь. Идите. Печать всё равно теперь с вами.

Однако именно печать поможет Вам повелевать хрусталем ипсов, проклятым парой королевских кобр, царственных особ подводного мира, убитых пушистыми инженерами на излёте Третта-Юги.

Я уж молчу о мече Демиурга Клокуши-Кальпуши, о его почившей супруге.

Клокуша это дед знаменитого Суад Аза. Вечная Сила его меч-супруга, давно мертва, но она продолжала расти и набираться сил, уже после трагедии.

Бабка Демиурга Суад Аза, даже будучи погибшей, отсрочила возмездие, но не отменила. На один единственный вселенский удар хватит этой скопленной силы, чтоб остановить любое, даже самое могущественное оружие.

- Хватить нести охинею. Почему так щипит?

- Большая сила - это большие неудобства. Разве я не наглядный пример этого?

- Что ты тварь со мной сделала?

- Давайте, господин я подскажу где рубить, а уж потом всё обсудим, а то совсем трудно дышать...

- Очисти мне лицо, скотина! Я не выдерживаю эту вонь! Иначе сгниёшь в карсте.

- Мои усики ещё не восстановились, обещаю свойства печати и Дары, всё компенсируют. По-другому бы и не получилось. Откуда мне было знать что его миловидная мордашка, для господина ценнее вселенского могущества. Ваши старейшины - лекари придумают что-нибудь...возможно...

- Тварь, ****ская, почему так жжёт? Почему я не чувствую ни носа ни глаз?

- Ваше лицо обретает волновую структуру господин. Теперь это интерфейс для усиления вашей телепатии. Мы долго и попусту говорим. Рубите же, а то я обращусь, по вашему меткому выражению, в кетчуп и моё восстановление затянется на годы! Я не думаю, что вы столько продержитесь без еды и воды, мой глупенький господин.

***

Действительно. Мысль о пустом и непростительно долгом говорении, свойственном людям, для разгона мышления, постепенно стала невыносимой.

По счастью в фэтуме можно было изъясняться мысленными кодами в виде символов и картинок. А квантум изобиловал ритмическим набором из щелчков, свиста и топота. Сводящим образное конструирование сложных словарных комбинаций на нет.

- Теперь не услышат от меня ни трёхчастного ни шестимерного, - грустно заключил Уллис, чувствуя как исчезает вещественность всего, что находилось на лице.

Саднящая боль и вонь оставались в полной мере, изводя сознание. Но всё это ушло на внутренний разворот фонового восприятия. Важными оставались лишь дары и их сила.

Избавившись от лица, интерфейс печати пытался добраться и до сердца, выхолащивая эмоции. Но эмпата, подобного Уллису Лемэй не знал, даже в среде Небесных хонтов. Поэтому печать теряя осторожность, вгрызлась в охотника, зачищая его по полной.

Процесс обещал быть долгим, поэтому у Уллиса было достаточно времени попрощаться с человечностью.

- Прощай "Пэ'чэ Один", подумалось ему и образ, кипа с номером шесть-шесть, один-один, в мельчаших подробностях воспарил перед ментальным взором, вплывая в ослабленную взломом печать стража. Это был код, пароль. Через него Уллис решил вернуть себе человечность, если вдруг всё зайдёт слишком далеко. Его телепатической силой была поставлена антипечать и уже ничто не могло бы стереть этот код возврата.

Дернулся, словно пытаясь что то стряхнуть, страж и в его фасеточных пустых глазах возникло подобие страха, пропитанное непониманием.

- Что вы сейчас сделали господин? - вкрадчивое дуновение обеспокоенного, хрустящим хитином стража, ершащееся неестественным акцентом, повисло, дрожа, у волн покрывших поверхность чёрной печати.

- Да, так, - остатками речи прощелкал охотник, - фоточка на память. Не вникай. Не поймёшь.



Глава восемнадцатая. Киран Скейяк. Камушек.

Киран смотрел вперёд. Стоя над пропастью, он  не чувствовал  высоты . П.А щедро плеснул белого, искрящегося света в распростертую, у подножья утёса, долину и мальчику показалось что чёрные камни, обступившие поблёскивающие ряды бесчисленных разноцветных металлических кубов, мерцают совсем близко. Только руку протяни...

Принц покачнулся, теряя силы из-за скудного состава дыхательной смеси, но Е-Нэг даже не дернулся, оставаясь невозмутимым.

- Потерпи, это важно. Мало кто из будущих лемэйцев проходил инициацию эфирионом так близко к Принципу Абсолюта. Это сделает тебя на единичку сильнее, на двоечку быстрее и на троечку талантливее, чем ты был. В Лемэе всё зависит от способности поглощать эфирион и усваивать патил. Ты и так был весьма талантлив в этом, до сей минуты. Но отныне пропитавшись Восходящим потоком света Абсолюта, который случается раз в сто сорок четыре цикла, ты станешь номером один, за всю историю Лемэя.

Я, - Е-Нэг похлопал себя по оскаленной морде кирасы, - сильнее всех во вселенной "Розы и Ворона". Это не бравада, это факт. Который не делает меня лучше или значимее остальных. Это точка отсчёта и мои крепко стянутые клятвой оковы.

Я специально привёл тебя этим путем рискуя, по сути всем, и вижу, что не зря. Теперь ты на единицу более талантлив чем я. Не терпится посмотреть, чего ты добьёшься с такими исходными данными. Увильнуть не удасться. Я способен возвращать даже мертвых. МЫ прошли через все круги ада, чтобы ты оказался здесь и сейчас, в момент восхода Принципа Абсолюта. А если точнее... Запомни хорошенько и ни кому, кроме того, одного, о котором узнаешь сам, брата твоего, по стихиям, не говори этого.

"КОНСТАНТА АБСОЛЮТА" Истиное значение. Ход внутри П.А. из вселенной "Розы и Ворона". А я говорю: "к истинным Розе и Ворону"

К.А!

Всё запомнил? Это самое важное!

- Да! Еле-еле просипел, Киран. Ему вдруг так, это всё надоело. Стоит, такой на трясущихся ножках, в ночной рубашке, голодный замёрзший, затравленный гигантскими тараканами, мальчик и выясняет, что он де самый-самый лучший.

"А можно я покушаю, поплачу и посплю? А?"

- Конечно можно!

- Э! - крякнул по-детски Киран, забыв, что телепатия, это обычное для лемэйцев, свойство, подобное слуху и голосу.

- Но попозже. Придержи дыхание. Чуть-чуть осталось. Отойди немного назад...

Киран шагнул широко отставляя за спину левую ногу и, выскользнув из купола красно-синей ауры кирасы, чуть не стёк кровавой лужей на чёрный валун.

Сердце бешено забилось. Он понял, что едва не сыграл в ящик. И бросился вперёд, чудом не врезавшись в следопыта.

Весь пафос слов Е-Нэга улетучился. Если и был этот самый АБСОЛЮТ, то выражался он в том, что Е-Нэгу было АБСОЛЮТно всё равно и на принца и на его таланты.

Одержимый местью, Е-Нэг лишь собирался вырастить себе помощника, которого первым швырнёт в топку "вендетты".

Но если для этого, он сделает из Кирана совершенного воина, что ж пусть так. Сила. Большей добродетели Киран не жаждал, вспоминая отгрызанную голову отца.

Нужно быть сильнее этих стражей. Сильнее настолько, насколько обычное существо, с думающей головой, со здоровыми руками и ногами, сильнее суетливого, шевелящего длинными усами, крохотного таракана.

Киран пообещал себе, что как бы не было трудно, он реализует весь, и заложенный и усиленный потенциал, гнездящейся в его существе. Он будет драться с самыми сильными и лучшими, пока они не закончатся в обозримом пространстве и пойдёт искать новых. Киран чувствовал как холодный, мерный, почти недвижный огонь решимости, разгорался в нём...
Вот только без воздуха, готов был резко потухнуть.

Е-Нэг бесшумно загудел, а вибрация его мантры сотрясла чёрный обсидиан плато. На фоне искрящегося светового столба, растянутого От и До, следопыт растворялся, теряя чёткие контуры. Он вскинул руки, с выхваченными из ножен клинками. В унисон слились гул Воина и металлические голоса отточенных лезвий. Те что-то пели, кого-то куда-то звали, на что-то жаловались. Один из них, через раз,  даже коварно хихикал, в ответ на мелодичный плач другого. Но принц понял, что по-другому этот меч смеяться и не может. Лезвие щекотил обряд, пропускающий через его матовый в разводах, металл такую прорву энергии, что волосы на голове оживающего принца испуганно зашевелились.

Гигантское поле, уставленное кубами, едва уловимо сияло и исходило волнами силы. Окоченевшему Кирану казался исключительно тёплым, этот подрагивающий, над металлом, покров.

Синие с золотом, по краям поля. Зелёные с золотом, сходились спиралью к центру. Фиолет, в золотистых брызгах создавал внешний контур, а красно-золотые кубы внутренний зубастый абрис, восьмилучевой звезды. Серебристо-золотой центр, крапинками сторон, словно мозаикой, выкладывал то ли рогатую лошадь , то ли тура, с рыбьим хвостом!

- Великий Дэр! - мысленно воскликнул Киран, отчётливо воссоздав в памяти герб над женской половиной королевского дворца Лонгора.

Т-О-С-К-А.

Навалилась, растоптала, выдавливая патил из крови!

- Мама! Мама! Мамочка! -

закричал мальчик, сотрясая беззвучным безвоздушное!

Е-Нэг обернулся к нему, вкладывая мечи в ножны. Холод маски, сверкнувшей провалом глазниц демона, вернул патил, с ним возвратилось и самообладание. Трудно плакать, когда на тебя уставилась бесстрастность безразличного...

Алый с золотым, куб бесшумно взмыл перед резко замолкшим Кираном. Огромный как двухэтажная башенная пристройка, сверкающий в свете П.А и вдруг пронзительно замычавший, словно кричащий от боли немой.

Разновеликие детали с непостижимой грацией, раскрывались, вытягиваясь вдоль силовых линий, цепляя взор принца холодным блеском граней, сверкающих, с каждой новой трансформацией.

...Выворачивая механизмы, скручивающие поверхность в цепочки, катящихся на шарнирах,
вдоль беззвучных пазов, сегментов, собирающихся веером плоскостей, стремящихся развернуться величием огромных крыльев...

Едва с запозданием, расбросав стальной блеск, вспыхнувшего оперения, расправился хвост, наконец смогли полностью раскрыться, прочертив дугу ало-золотого свечения, над мрачным чёрным миром, и они...

Расправились!
Огромные, широченные, подрагивающие каждым отдельным алмазно-золотым пером, соскребающим стружку с беззащитной реальности. Крылья!

Распахнулась, усеянная платиной зубов, алая, сверкающая золотом, драконья пасть и сдавленное мычание прорвалось бешенно торжествующим клёкотом, сплетенного из фейерверка металлического разообразия, Пернатого Змея...

Невозможность звучания в физическом пространстве, компенсировалась взрывом фононов в ментальном, едва не разорвав отвечающие за слух, отделы мозга принца. Отыгравшая ментальное в физическом, поврежденная плоть слуховых мембран, сочилась тонкими ниточками крови, медленно крадущимися к подбородку, с обеих сторон.
Кирану же не было до этого никакого дела...

Дышать было нечем. Колокол крови бил в виски, напевая что-то погребальное. С тихим писком из тела уходило тепло... но Киран как зачарованный глядел на огромную драконо-птицу, собранную из гигантских и причудливых механизмов. Она взмыв над пропастью ещё выше, начала приближаться к ним, моргая многочисленными огнями, отражающимися от многогранной поверхности прозрачной головы-сферы.

- Красиво! - с тихим сипом вырвалась последняя капля углекислоты из измученных лёгких...

Киран начал медленно сползать, под оглушительный бой барабанов, сменивших в висках, колокола.
Следом, едва оторвавшись от чудесного зрелища, спохватилась, бросаясь следом и кромешная тьма, быстро застилая и взор и сознание.
Бессилие, не долго думая, присоединилось к товарищам,
а сознание, с недавних пор не долюбливавшее эту компашку, как и в прошлый раз, решило убраться подальше, по-добру, по-здорову, едва вырываясь из тяжелого плена тёмной кромешности, отчаянным прыжком достигая спасительного небытия...

И правильно сделало. Ибо, нефиг тут ловить...



Глава девятнадцатая. Мунг. Луч Времени.

- Какой он крохотный!

- Да тише ты, услышит.

- Но он такой душка, пушистик!

- Возьми себя в руки, женщина, хочешь оскандалиться?

- Что такого? Я всего лишь восхищаюсь.

- Вот пожалуется отцу, повосхищаешься! Мечтаешь чтобы Суад Аз снова прибыл?

- Ой, нет конечно. Но так нечестно! Как такого милаху отдавать в казармы?

- Ума не приложу, о чём он думал. К Нумас-Мору, в детинец, этого кроху.

- Кстати, Нумас-Мор где-то здесь, на Луче Времени обитает?

- Да, у самого порта выстроил башню. Замуровывается в ней, по праздникам и творит с живыми всякое... одни куски остаются. И то, не всегда ... остаются ...

- Такой вот Демиург - одной рукой строит, другой рукой ломает.

- Ломает он лучше. Надеюсь новый гений, с силами Демиурга, более талантлив в созидании.

- А мне кажется они чем-то похожи.

- Кто?

- Пушистик и Нумас-Мор.

- Я вот не уверен, что видел Нумас-Мора настоящим, когда-либо.
Так что, какой смысл обсуждать сходства того, кто тела меняет хирургическим путем. Причём сам себе и наживую.

- Бр-р-р! Мурашки побежали.

- И у меня кокушки сжало.

- А у меня булочки заиндевели.

- Ну и зачем мне твои анатомические проявления?

- Ты первый начал.

- Я для фигуры речи, а тебя опять присыпало. Что это?

- Пыльца...

- Снова? Вот похотливое растение.

- Я не специально. Время пришло...

- Вырасти себе уже десяток подходящего разме...

- А ты на что? Вон, и приоделся соответственно ... скорее приразделся ... спрячь ...
... Тихо, тихо, он приближается. Вроде зрачки сузил.

- Отходит, по-тихоньку.

- Кричал во сне, весь лунный цикл, бедняжка. Лемэй и так место не для слабонервных, а тут ещё и сразу на Луч Времени.

- О, опять завис, "мохнатые лапки".
Да будь моя воля, я сам бы здесь редко появлялся. Только на планёрках у Е-Нэга. Наш юный гений, семейное сокровище, разбухает от проявлений изначальной силы и я стараюсь особо у него не светиться ... Но доклады то, он мне строчит. Всё надеется соскочить с клятвы снежинке. Я меньше года на должности старейшины Северного Луча Времени, а уже сыт по горло этой странной дилеммой. Честно.  Вникать не хочу. Поменять настоящее на прошлое. Даже думать об этом больно.
Луч Времени, это сплошная дикость, хоть и высоко-технологичная.

- Ты прав, я тоже не люблю на этом континенте мелькать. Игры с временными петлями и "все-можно-исправлялками" не доведут Лемэй до добра! Стараюсь держаться от северного луча подальше и подольше. Появляюсь, как сегодня, только если Раамха призывает. Хорошо, что последние годы Хотар выходит встречать.

- Везёт тебе. После трагедии с Амбой, Раамха в женщинах видит особую силу и старается не гневать эту энергию. Сам-то он по счастью, на Луче Яви практически безвылазно обитает! Я обязан к Хотару на доклад прискакать, по первому зову, а для меня это пытка.

Мало того, что без Е-Нэга я совсем не понимаю, что Раамха говорит, так ещё попробуй попади к Хотару без болевых ощущений, по дороге. Та ещё задачка с "дохренисимусом неизвестненьких". Хотара слова. "За что купил ...", как говорится.

- И как ты добираешься?

- Трясусь от ужаса. Клокуша-Кальпуша стал вспыльчив и подозрителен. Ногу мне располосовал.

Я спешил на доклад, после гибели Клуда Грайфа, а эта тварь почуяла, что я за мальца распереживался и как вцепится. Мне спешить! Времени на воссоздание аватара осталось на сотню вдохо-выдохов, Хамсах! И тут - на, тебе! Рваная рана, от пятки до колена, представь? Хорошо ещё что в лифте. Места мало и пороги с ладонь шириной. Вобщем- не утекло.

Пока рана регенерировала, успел собрать вытекшую кровь в серебристо-зеленую шарообразную каплю. Кстати красиво получилось, хоть на ёлку вешай. Правда потом я весь это шар, по чуть-чуть, назад сцедил в сосуды. А вот в восстановленные вены, вдоль энергетического русла, гремучую смесь, со слюной клокушиной и углеродистой крошкой кальпушкиной, смешал как следует, влил... И ... та-да! -  Зацени - у меня теперь алмазные ногти! Так-то! Могу стёкла царапать...

- Какая ещё ёлка? Какие стекла? Радуйся! Повезло тебе, что полностью не оттяпал. И парнишка бы окончательно пропал и ты по сей день в лазарете валялся...

И почему Клокуша так тебя не любит?

- Не знаю толком. Я пообещал, что Суад Азу его представлю.  Может поэтому?
Кажется они были родственниками. Как впрочем и тот дикарь с отпрыском, которых техники тащат. Это всё единая семейка. Хотел бы я всех их свести для беседы, так сказать, и анализов. А то скальпель ржавеет.


- Кто б тебе позволил? Представляешь, что бы тогда началось?

- Что я мог? Он почувствовал!

- А Суад?

- Мы мантикоровой психо-мятой весь портал к лучу засыпали!

- Так вот, кто это учудил? О Роза! Какой же ты прид... неумный, хотела сказать, неумный... Они не ноздрями чуют, а сердцем.

- Сработало же!

- Вот когда Клокушин Кальпуша отрежет тебе твои, эти самые, кокушки, вот тогда будем считать, что сработало.

- Я виноват что ли? Кто их просит целыми колекциями тащить полуживые шкуры в Лемэй. Да ещё и с отдельно осознающими себя алмазными когтями.

- Хочешь сказать, что ты не знал про когти? Они всегда имели свою собственную волю. Поэтому у Клокуши-Кальпуши двойное имя... было.

Кальпуша, это те самые "когти раскройки континиума". Ты теперь не стёкла поцарапаешь, а полжопы себе отвалишь. Совет: всю туалетную бумагу выбрось.

- Очень смешно! Что может знать про туалеты тот, кто лет двести, как сертифицированный каменно-древесный элемент-мастер, с волновой, минерально-органической текстурой? Если я и знал, то забыл!

- Брешешь!

- Может самую малость, для правдоподобности.
С другой стороны, мы все здесь волновые. В той или иной степени.
Энергия Древа Жизни что угодно оживит, особенно на верхних лучах. И уж на Луче Жизни подавно!

- Ой, что ни говори, а наш континент Луча Жизни, это рай. Зелень, музыка, бабочки, птички. Всё разговаривает. Такая идилия, под куполом...

- Куда это тебя понесло? Хотя... Это правда! Ты большая молодец, моя хорошая! Умом то я понимаю, что все лучи у снежинки идеально симметричные. Равные в каждом аспекте. И всё же наш Луч - это бескрайний рай. Всё цветёт, пахнет, поёт, припарировать можно прямо на берегу Вишнёвого озера, всё стерильно и тянется в бесконечность!

- Правда? Приятно. Ты его всё ещё "наш" называешь...

- Чистая правда! Наш...

- Ну, вот, другое дело, а то возмущался моей "ре- ... так сказать, - продуктивностью".

Всё через эти лианы пропущено.
Этой корой прочувствовано. Этой сердцевиной, страдающей, осознано...

- Ну не заводись Нэйша. Нумас-Мор же восстановил Тайг.

- Я не завожусь, я скорблю по нормальной хвое. Не дано этим доисторическим гигантам излечить мою материнскую душу, а ты тут ещё "ёлками", какими-то, дразнишься и не "зеленеешь", Сорс.
Ты и твои соплеменники тоже хороши. Постоянно кого-то режешь.  Племянничек целую кладку Бэллы чуть не воссоздал.

Что за шаловливые ручонки у луанчиков?

- Раньше ты на "шаловливые ручонки" не жаловалась.

- Не напоминай!

- Что это? У тебя этой самой пудры вдвое больше стало, на лице и даже на плечах...

- Пыльца, а не пудра. Краснею я так. Ну или "зеленею", если на твой манер...

- Пропущу намёки мимо ушей, ты в таком состоянии и придушить можешь.

- Разок то, всего было. И кстати, это ты виноват!

- Ну конечно! Кто ж ещё?

***

Сноп молний, ярких даже на фоне светопотока, льющегося с солнечного кольца, что зависло в зените, над Лучом Времени, ударил в поверхность выплавленного из положительных вероятностей, моста.

Чешуи строения, непристанными брызгами, растягивали многоуровневую сеть возможных Путей, и спиралью огибали "Лазарет Темпорального Обособления", где сталкерам и путешественникам, после долгих скитаний, возвращалось подобие нормального восприятия субъективных течений, хрононового паритета.

Но пушистик не был ни сталкером, ни путешественником. Он не скользил по временным петлям пространственных узлов и серпантина парадоксов, на локалётах, со встроенным хроноприводом.

Котейка пришёл сам. Глазками, лапками, усиками, хвостиком и чем-то там ещё, подгребая реальность под своё мягкое пузико.

Собою он сжимал и время и пространство, бросая под свои мохнатые лапки кусочки неусвоенного.

Техники утверждают, что малыш сдвинул снежинку на целый микрохрон! А это абсолютно невозможно! Она вне любых пространственно- временных проявлений.

Её единственный маршрут, это дрейфование вокруг П.А.
Всё что она может, так это крутиться восьмёркой бесконечности, в унисон движениям колец. И оставаться потеряной в поле сверх-духовного притяжения П.А, пряча свою внутреннюю, населённую часть, от мощного излучения, заряжающего все три обода.

Однако личное появление Единого в обеих ипостасях, "Жреца П.А" и "Императора Лемэя", говорило об обратном.

Из клубка разнокалиберных молний вышел Хотар Раамха, собственной персоной и огромный топор на его плече, втянул в себя, как спагеттину, неистовую вакханалию электромагнитного взаимодействия. Волосы у всех стояли дыбом, но никто не моросил. Привыкли.

Убеленные сединами волны обрушивались на широченные и слишком уж мускулистые, для пожилого на вид, человека, плечи. С крепкой шеи на грудь свисали бесчисленные чётки из рудракши. Разной длины, цвета и размера бусин. Плотно охваченные белоснежный бородой и усами губы, шептали мантры.

Припозднившиеся, носящиеся в волосах молнии, недовольно потрескивали, и с неохотой, цепляясь за отточенный край тяжелого лезвия, исчезали в гневных очах, вытравленного на неизвестном металле, быка.

Синие, как блуждающий по древку топора огонёк, глаза смотрели ласково и как-то не очень внимательно.

Сорсу, по обыкновению стало страшно. Нэйша, как и всегда, спрятала свои чувства за занавесом глубокого поклона.

А и без того взъерошенный, после озонового всплеска, котейка, выгнул спину дугой, и прыгая на цыпочках, наклонил голову.
Сначала зашипел. Следом, протяжно завыл. Потом, совсем очумев от радости, принялся часто и тревожно так, басить, видимо здороваясь:

Гу-у-ло-о-Гу-у-ле-е-Гу-у-лу-у-Гу-у-ля-я! - ну или что-то ... типа ... того ...

Периодически облизываясь, конечно же от переизбытка благостных чувств.

Сорс, атакованный вторжением внешнего ужаса, внутренне, со сдержанный досадой пожалел, что не захватил пылящуюся на полке, под экраном "визио-нейро, для начертаний", коробочку с переводчиком. Может он ещё жив? - Пожал плечами старейшина и вернулся к обязательному ритуалу "Боязни Верховника".

Хотар Раамха, был в парадном "нечеге", утянутом в районе двухглавых мышц плеча, золотыми браслетами, сверху.
Белых шароварах и стильных, обшитых золотыми нитями, парчовых шлёпках, с загнутыми вверх носами, снизу.
Он являл зрелище чистоты, власти и ... придурковатости.

За последнюю отвечал его обычный, расфокусированный добрый аквамариновый взгляд и блуждающая, словно аквариумная рыбка, легкомысленная улыбка.

Кого, когда и главное - за что, он 3.14159265... зданёт топором никто не знал. Поэтому все давно расслабились, лишь от случая к случаю проводя ритуальную "Буяснь Вильховнека." Вот так однажды Раамха озвучил этот ритуал возможного спасения от нежданчика и мало кому хватило ответной придурковатости, чтобы это оспорить. Грамматика не являлась сильной стороной Хотара Раамхи, в отличии от всего остального.

В его венценосной голове, одна на другой стояли клетчатые доски, с недоигранными против Богов и демонов Вероятности, партиями. Сотни, тысячи а может и кратно больше, этих самых шамхатных досок. Он принципиально не изучал ни квантум ни фэтум. Для квантума, он слишком любил родной санскрит, а для фэтума, за всеми этими досками, оперативки просто бы не хватило. Даже ему.
Хотар Раамха был единственным в Лемэе, кто не владел телепатией в привычном смысле слова.

Но у него был Доверенный. Гений. Который знал всё, всех и всегда! Телепатией Раамхи был сам Е-Нэг.

Доверенный лишь пядью своей мог вызвать Раамху или переместиться к нему.

Но даже Е-Нэг должен был пройти через Кальпушу, которая каждым коготком, до "трясучей", ненавидила луанов...

"...Традиция базовых времен..."

Успокаивал себя Гран Сорс, надеясь, что вслед за Клокушей-Кальпушей, также на белом глазу, ему хрен пойми за что, не прилетит от Раамхи.

Низкий поклон позволял ему посматривать за тенями. Если топор рванет вверх, он Сорс, ломанётся назад, типа инстинктивно. Прокатит? Вряд ли. Но плохой план лучше отсутствующего, хорошего.

***

- Маленька косечка калёсий! - радостно подпрыгнув, Раамха зашлепал по горячим слоям, тающей энергии "случайных неслучайностей", протягивая свободную руку к восхищённо попятившемуся гостю.

Фигурка слона в самом верхнем отделе сознания, Раамхи сделала диагональный свип. Это увидели все, кроме самого Хотара. Даже пушистик.

На его загривке радостно вздыбилась шерсть, глаза потемнели от расширившихся в восторге зрачков и счастливые, в своём упоении:
"Гу-ло-Гу-ле-Гу-лу-Гу-ля", снова огласили уже покачивающийся мост, приёмной лазарета, утрачивающий свою вещественную легетимность, в тающем тумане вероятности.

Сорсу начало казаться, что ещё немного и пушистик сознательно разучится мяукать.

Он так хорошо и оперативно  понял, изучил и применил на практике "Буяснь...", что стало предельно ясно - парнишка далеко пойдёт.

Ещё один ход Хотара и они нае...утся с приличной высоты. Судя по всему, котейка это понял сразу. Какой потрясающий талант!

***

Полыхнуло ярко, больно прямо по драгоценными глазам. Дверь ему приоткрыли и шушукаясь отбежали, сделав вид что это не они.

Блин. Как тупо.

Тело просило еды, но это было весьма терпимо. Даже по меркам Пустоты, чувство голода было очень условным. Мунг быстро осознал, что это волновой мир, а часть снежинки в которой он теперь находился была ещё более тонкой. Струнной. Меч оставили. Не побоялись. Но Мунг всё равно положил его у изголовья кровати. Его сильно раздражал неприрывный скулёжь перевязи из шкуры Той-Клыра. А главное - Мунг не настолько сблизился с "Вечной Красотой", чтобы таскать её как хозяин. Папа сказал, что она должна подрасти. В остальном за неё бояться не следовало. Кальпами "Вечная Красота" вращалась в свите боевого колеса Чхаори. Даже божество лишилось бы жизни, пожелай оно украсть или повредить клинку предтеч. Их было двадцать пять. В его семье пятнадцать. Пропала лишь  поющая сабля старейшины Клокуши-Кальпуши. "Великая Сила". Бабуля рода. Мысленно произнеся это имя, он почувствовал перемены.

Спина Мунга заходила ходуном, сводя с ума странным нестерпимым зудом. Да, сигналы были бесконечно далеки друг от друга. Но контактеры были рядом и это хорошо чувствовалось. Те кто дотрагивались до меча и кто прикасался к останкам Клокуши, могли поведать истину, ибо находились где-то рядом.

Совсем рядом. Разъяренные останки "Безумного Свергателя", вопили о мести. Это было близко. Папочка много рассказывал о своём детстве, проведённом у дедушки. Всякий раз готовясь уничтожать очередного зарвавшегося демиурга, дед призывал внука и рассказывал о том какое оружие, физические законы и начертания ему пригодятся в этой охоте. Особенно он любил уничтожать защитные талисманы его новой цели.

Делались они из особой бумаги, были баснословно дороги и очень действенны. Так "Свергатель" получил своё боевое прозвище, "Клокуша". Разорвав на  клочки защитный талисман, наёмник, похожий на взъерошенного рыжего котёнка, приближался к, уверенной в своей защищённости, жертве...

Равновесие сильно пошатнулось, когда объединившись с "Боевым домом предтеч", рассекающих законы пространства и времени, он зачистил "Вселенную Розы и Ворона" от всех случайных демиургов и их бумажных талисманов. Порядок продержался недолго.

Катаклизм! Он пришёл неожиданно. На место исчезнувших стараниями троицы Клокуши-Кальпуши и Великой Силы, демиургов пришлось встать предтечам.

Разломы вгрызались в реальность, и расе предтеч пришлось разделиться на ми'илсов, т'саонов, Хранителей и детей Зигса.

Остались и чистые предтечи. Они отступили к Пустоте, и принялись латать изуродованную реальность. Им в противовес начала плести сеть миров Бэлла, замершая у самого центра тяжести мироздания. Её охотничьи угодья в скоплении Шелли не оскудевали, поэтому она не спешила выбираться на переферию. Хотя Ругиэлла едва не составила второй полюс адских паучих.

В засингулярности образовался Лемэй. Умозрительное чудо-юдо, взорвавшее своей корявой деятельностью и без того шаткое равновесие новой "посткатаклизматической" реальности и слово "клизма" в корневище этого явления не случайно.

Дед и бабка, не желая мириться с новыми порядками, решили устроить свой, персонально запатентованный, арма'gun'дон.

Не удалось, не смотря на то, что в целой вселенной им не было равных, даже по отдельности. А уж в объединённой форме они могли свергать цивилизации, зачищая весь Космос. Тем не менее они погибли. И возможно под "матаном" мамочка подразумевала поиск тел стариков.

В любом случае, след Мунг взял, едва прибыв на место. Нужно было лишь сыграть роль талантливого простофили. Чтоб ему открылись не только многие двери, но и многие сердца.

К моменту "матан" он, Мунг должен подойти во всеоружии сил и возможностей. Ибо страшно подумать, что ждёт того, кто не справился с осуществлением "матан"

Ничего более важного в жизни подростка - Демиурга нет и быть не может. Это его инициация, на всю оставшуюся бесконечно-вечность...

***

Встречающие выглядели забавно. Высокий напоминал клубок змей, сплетённых из камней и веток, с торчавшими нелепо ногами, одна из которых была перебинтована белыми, с зеленоватыми разводами, бинтами. Теперь Мунг понял, почему шаги одного из убегающих так выбивались из привычного двуногого ритма, своей неуклюжестью.

То, что это был именно "он", а не "оно" или "они", периодически вываливалось, маскируясь под одну из змей, из клубка, покачиваясь, будто что-то пытаясь доказать соседней с ним даме. Обычной формы причиндал, только с корой и листьями, за исключением вполне человеческих пальцев, веером торчавших у верхушки, с очень знакомо блеснувшими, ногтями.

Это могло быть пошло и отвратительно, но вызывало лишь снисходительную улыбку. "Кто как хочет, так и "хохочет", - подумал стремительно взрослеющий котейка.

А где-то на южном побережье квази-земли, в ответ на его снисходительный стыд,  похожими пальцами со сверкающими ногтями , по жёстким гитарным струнам ударил пышноусый музыкант, в сомбреро, впитывая возникшую в пушистой голове котёнка, неловкость.

Наулыбавшись вволю, Мунг перевёл взгляд на пышнотелую, красавицу, отражающую своей центральной белизной, шквал обрушившегося на неё света, с внутреннего обода, испещренного огромными знаками, солнечного кольца.

Это была обворожительная, томная, в облаке поблескивающей, ореолом пыльцы, женщина-куст.

Её тотальное, в отличии от сотоварища, растительное происхождение, выдавало красноречивое цветение,  очень сильно пахнущих, ярких, разноцветных бутонов, торчащих по всему периметру тела. Ну и конечно лианы. Они хищно подкрались к, не замечающим их, ядовито подмигивающим, змеиным головам и подрагивали в ожидании приказа.

От цветочного аромата кружилась голова и очень хотелось крикнуть: "хватит".

Частички дыхательного эфириона благосклонно впитывали запах цветов и даже усиливали его. А Мунгу от этого становилось плохо.

Забыв о нём, парочка ворковала, трогая себя и что-то показывая друг другу. Они явно давно не виделись и соскучились. Их длительная связь была очевидной.

Мунг огляделся. Сеть переплетенных как щупальца, дорог, магистралей, мостов и многоуровневых платформ, буйством красок не скрывала, а подчёркивала их временность и зыбкость.

Энергия вероятности. Те самые желобки и лунки, с шариками, здесь возводились в ранг культа и отдавали провинциальной показухой, понятной даже маленькому котёнку, из пустотного приграничья.

Гарпун, из скрючившихся от боли красно-синих, в своей запальчивости, молний, ударил неожиданно. Мунг, уже мохнатым, наэлектризованным комком, зашипел в догонку и лишь после заорал, в праведном негодовании:

- Нет, ну правда, что за приём? Где манеры? Предупреждать надо! -

Но очень скоро, сходя с ума от ужаса, Мунг заклокотал, разрывая струны бытия, возмущенным криком, Он ноздрями, интуицией и ещё нереализованным "матаном", ощутил злейшего врага.

Предок-старик и его супруга, подарившие жизнь клану и очистившие мир от безумных  кукловодов и криворуких инженеришек внимательно смотрели, свесившись с Питрулоки. Что же сделает их могущественный правнук?
Мунг всё осознал едва столкнулся с глуповатым темно-синим взглядом  убийцы предков.

Спина выгнулась дугой, Мунг взревел, разгоняя пучок хрононов, готовя забросить их за, ещё не начавшееся появление мрачного топороносца, притворяющегося простаком.

В сознании голопузого старика, по клетчатой белой диагонали проскользила могущественная, в своей безграничности, ушастая фигурка с длинным хоботом, свернутым направо.

Мунг, подрагивая и подпрыгивая, на несгибающихся ногах, наклонил голову, совсем забыв про свой меч. Он собирался отрывать бошки, раз уж их носителям надоела сия ноша. "Я выщипаю твои брови", - прокричал Мунг на "древневозникшем", не осознав, что ошибся в нескольких буквах.

Это стало ясно, когда на мгновение смутившись, белобородый с воплем бросился вперед, расставляя огромные, лопатообразные ладонищи.

Что он там нёс? Это было шипиляво, неестественно, с несуществующим в природе, детским акцентом. Но все понимали, что если с таким почтением, сам Хотар бежит, размазывая счастливую улыбку, от уха до уха, словно вымазанный в торте, ребёнок, лучше повалиться в подобострастном поклоне, на стремительно исчезающий, в колышащейся ряби, посреди  непритворного угасания, мост. И повалились. А Мунг напротив, приготовился сверстать на челюсти бородача, свою довольно знаменитую, в узких кругах, темпоральную чхаппалакху.

- Ну, не знаю, - мельком подумалось маленькому Демиургу, - как потом они будут всё это оттирать? ...