Последний рубеж человечества

1. Последний день Земли

- Есть кто живой?

Свет фонарика, который Алена держала в сведенных от напряжения пальцах, слегка подрагивая, скользнул в темноту узкого коридора и там потонул.

Вопрос тоже канул в тишине, бездонной, как сам космос за тонкими стенками орбитальной станции «Афина».

Алена сглотнула и вступила в коридор. «Здесь не может быть ничего страшного», - сказала она себе, мелкими шажками продвигаясь в темноту, чуть отступавшую под светом фонарика. «Это же просто космическая станция, - продолжала она, пробираясь по коридору. – Тут все четко, все знакомо и все в порядке, ну почти. Ну подумаешь, свет выключился. Кислородные генераторы-то работают. Отопление работает. Гравитационная система тоже, значит, станция вращается. Все норм. Вот только найти бы теперь кого-нибудь из экипажа…»

Алена задела локтем какое-то выступающее оборудование, гибкая оболочка громко хрустнула, девушка взвизгнула, свет фонарика заметался, отчего она испугалась еще больше, упала на колени, часто дыша.

- Кто здесь? – спросили неподалеку.

- Это я, Алена, - голос сорвался, но собеседник услышал и быстро пришел на звук, посветил фонарем ей в лицо, она зажмурилась. Он тут же убрал свет, направив его вверх и осветив себя самого, и смущенно извинился.

- Ничего, Никита, рада тебе даже больше чем обычно, - она приняла его руку и поднялась на ноги. – Что случилось, ты не в курсе?

- Без понятия, вот пытаюсь выяснить.

- А какие мысли? – ей было все равно, о чем говорить, так как звуки голосов успокаивали. И присутствие Никиты рядом тоже, разумеется. Она втайне порадовалась, что из всех пятидесяти обитателей станции встретила именно его.

- Даже и не знаю, что думать. Но, просто стоя здесь, мы и не узнаем ничего. Давай попробуем добраться еще куда-нибудь. Главное, основные системы работают, поэтому все в порядке, ты не бойся, а с мелочами разберемся.

Алена благодарно вздохнула, стиснула его руку, не обращая внимания, что ее собственная ладонь вспотела, и осторожно последовала за ним, когда он, светя фонариком, отправился вперед по коридору.

Они чуть ускорились, завидев впереди игру света – там явно был иллюминатор. Так оно и оказалось - они вышли к одному из больших иллюминаторов на кольце станции. В первый момент Алена обрадовалась, что сейчас из него открывался прекрасный вид на Землю, но в следующую минуту ее сердце ухнуло вниз и, казалось, остановилось.

Это точно была Земля, станция висела на ее орбите. Но не та Земля, которую они привыкли видеть и от которой чувствовали себя неотделимыми. 

Сцепив руки, они молча смотрели на близкую планету. Они помнили ее в живых природных цветах - белом, голубом, коричневом, зеленом, когда она была под солнечным светом, или темной с яркими золотыми россыпями электрических огней и волшебными северными сияниями ночью. Но не так все выглядело сейчас. Был день, но живые краски скрывались под расцветающими зловещими бело-желтыми огнями. Там, где огни затухали, образовывались черные сгустки, стремительно начинавшие расползаться. И не было на той стороне, которая раскинулась сейчас перед станцией, места, свободного от ужасных огненных цветов. Это чудовищное зрелище они оба знали по многочисленным роликам в интернете, моделирующим вид ядерной войны из космоса. Картина, представшая в иллюминаторе, не оставляла возможности поверить, что это видеофейк, хотя узнать, что это розыгрыш, было бы сейчас пределом мечтаний.

Двое космонавтов смогли вернуться к иным органам чувств, кроме зрения, только когда Земля из-за медленного вращения станции пропала из виду. Сколько времени прошло, они не знали, но им это было безразлично. Освещенные солнцем, Алена и Никита взглянули друг на друга, глаза у обоих были широко распахнуты, на лицах застывший ужас. У девушки первой задрожали губы, и она разрыдалась, громко, отчаянно, в голос. Никита обнял ее, прижав к себе, и так они и стояли, плача в плотную скользкую ткань костюмов друг друга. Только когда оба устали настолько, что слез не осталось, они, так же молча, снова сцепив руки, побрели вглубь коридора, чтобы найти остальных спутников. Обоим казалось, что только рука другого рядом дает силы двигаться и что-то делать.



Освещение на «Афине» восстановилось примерно через час. Пятьдесят ее нынешних обитателей собрались в самом большом помещении, служившем залом для общих собраний, но тесном для такого количества народа. Люди разместились стоя и сидя, где придется. Никто не обращал внимания на отсутствие комфорта – все только чувствовали потребность находиться с кем-то рядом. Все пытались сдерживать эмоции, понимая, что другим не менее тяжело, но получалось по-разному. Несколько мужчин и женщин безостановочно рыдали, стараясь, чтобы это было не очень слышно. Другие тихо общались с ближайшими соседями, и время от времени в этих разговорах слышались и паника, и плач, и даже начало истерики, спешно подавляемой.

Когда раздался голос командира станции, в помещении сделалось намного тише. Сам этот голос был ориентиром и опорой.

Артем Доронин, высокий широкоплечий мужчина сорока восьми лет, пробрался между сидящими на полу, встал так, чтобы его отовсюду могли видеть, и заговорил, на русском, который все знали:

- Друзья, все понимают в общих чертах, что случилось. Я хочу озвучить небольшое резюме, которое мы составили вместе с Синзаром. Синзар, поправляй, если что.

- Да, командир, - откликнулся через динамики искусственный интеллект, Самообразовывающаяся Исследовательская Нейросеть Заря Автоматизация Россия.

- Тяжело об этом говорить, - Доронин потер лоб. – Насчет того, что именно случилось на Земле, мы можем только догадываться, но важно, что произошёл обмен ядерными ударами. И вследствие этого полная потеря связи с Землей, из-за чего и возник сбой, в результате которого отключилось освещение. Спасибо Синзару, ему удалось удержать жизненно важные параметры и быстро наладить работу всех систем в условиях полной автономности. Это нас всех и спасло.

Доронин вздохнул и сделал паузу. Все смотрели на него и, казалось, даже не дышали, настолько было тихо. Люди надеялись услышать нечто, дающее хоть какую-то надежду…

- Связь с Землей у нас по-прежнему отсутствует. Синзар непрерывно пытается ее восстановить, а также связаться с нашими исследовательскими кораблями, но пока нет хороших новостей. И, как вы понимаете, начинается подготовка к герметизации станции и переходу на стабильный автономный режим функционирования.

Командир замолчал, теперь он смотрел на людей, которые затаив дыхание смотрели на него.

- Сколько времени станция сможет работать в таком режиме? - вопрос, который крутился в головах у всех, прозвучал вслух.

- Синзар считает, что четыре месяца, - честно ответил Доронин. Люди зашевелились и загудели. Все понимали, что сейчас прозвучал приговор.

- А что будет после?

- Это нам еще предстоит понять.

Алена шумно вздохнула. Никита взглянул на нее и опустил глаза. Сидя рядом, прислонившись спинами к стенке, они касались друг друга плечами и хорошо понимали чувства друг друга.

- Артем, какое твое мнение? Как нам теперь быть? – спросил один из инженеров. – Четыре месяца совсем мало, надо продержаться как можно дольше. Может, прямо сейчас установить какие-то правила? Может, что-то переделать на станции?

- Я уже попросил Синзара подумать об этом. Он должен создать для нас наиболее оптимальный режим, который максимально продлит жизнедеятельность.

- А что у нас самое уязвимое в автономности? – на ломаном русском произнесла Мэй, азиатка, врач, сидевшая в противоположном конце зала.

- Нет чего-то одного. Станция для этого вообще не предназначена, - покачал головой Артем. – Нет соответствующего оборудования, нет бесконечных запасов топлива, «Афина» должна снабжаться с Земли. И мы не знаем, когда Земля сможет возобновить эту поддержку. К сожалению, такова правда.

- Здесь будет братская могила через четыре месяца, - негромко произнес мужской голос из другого конца зала. Это услышали все. Люди, начавшие было обсуждать между собой новости, снова замолчали.

- Андрей Кузнецов, встань пожалуйста, - сказал Доронин.

Молодой биолог, который неудачно высказал свои мысли, нехотя поднялся.

- Прошу тебя больше не развивать эту тему.

- Да, командир, - мрачно ответил тот и, не дожидаясь разрешения, сел обратно.

- И всех остальных я прошу воздержаться от негатива и паники, - продолжил Артем, обводя взглядом притихшую команду. - Мы должны быть заодно и должны беречь друг друга. Если кому-то станет невмоготу, зайдите поговорить ко мне лично, или зайдите к нашим медикам. Вопросы?

Аудитория промолчала.

- Сейчас расходитесь по вашим рабочим местам. Синзар скоординирует нас всех для работы в новых условиях.

Подавая пример, он вышел первым. Те из присутствующих, кто легче справлялся с эмоциями в одиночку, последовали за ним. Конечно, Доронин был прав, привычная работа лучше всего помогла бы смириться с новой реальностью. Но нужно было еще найти силы, чтобы вернуться к ней. Несколько десятков человек еще долго сидели вместе. Теперь плакали почти все. Не утешали друг друга, но делились соображениями, как все произошло и в каких регионах у землян больше шансов уцелеть. Все думали о своих семьях и близких, пытаясь угадать, где они находились в момент катастрофы.

Несколько человек все-таки впали в истерику, и тогда медики принесли успокоительные и первыми занялись работой. Какой бы страшной ни стала реальность, нельзя было допустить фатальных последствий, каждый из экипажа был бесценным и незаменимым, сейчас особенно.

2. Агония надежды

Потянулись тягостные, наполненные тревогой и неизвестностью дни. Непрерывно искусственный интеллект «Афины» пытался связаться с Землей, но ответа не было. Ни от одной из баз не было ответа. Системы станции непрерывно фиксировали новые данные о разрушении инфраструктуры Земли и гибели населения планеты, собирая и накапливая эту страшную хронику.

Жизнь на станции как будто затормозилась. Синзар ограничил до минимума все ресурсы, которые получали сотрудники, от электричества до еды и питья, и разослал деликатное сообщение, что использование ресурсов будет постепенно сокращаться и в дальнейшем, для максимального увеличения автономности станции. Никто не возмущался и не задавал вопросов, все знали, зачем это нужно. Внушение, сделанное Андрею Кузнецову на общей встрече, возымело свое действие – никто больше не высказывал перед коллегами страхов и опасений. Это не значит, что их не оставалось, но все понимали, что так – лучше.

Череду дней, похожих один на другой, нарушил мелодичный сигнал автоматики, сообщающей, что получен запрос на стыковку.

То стало громом среди ясного неба для обитателей «Афины». Люди, которые больше походили на сомнамбул, ожили, и даже те, кто непосредственно не был связан с обеспечением стыковки, засуетились.

Алена, оператор диспетчерского пункта, была как раз на рубеже происходящего.

- Командир, - услышал Доронин ее голос, от волнения более высокий, чем обычно, - исследовательский корабль «Гермес», вернувшийся с Марса, просит стыковку, разрешаем?

Алена внутренне похолодела, когда вместо немедленного, как она ожидала, ответа, она услышала паузу.

- Синзар, проверить «Гермес» на безопасность для нашего экипажа, – сказал Артем, не отключая связь с диспетчером.

Алена, превратившись в живую статую, ждала ответа от нейросети, надеясь, что ей дадут его услышать.

В диспетчерскую ворвались Никита и еще один из техников, Артур, ответственные за мониторинг систем станции. Алена, в наушниках, крутанувшись в кресле, прижала палец к губам, они замерли.

Девушка включила громкую связь и отключила микрофон, жестом приказав друзьям заблокировать дверь. Это было довольно грубое нарушение протокола, но сейчас от любой активности на «Афине» и вокруг нее зависела продолжительность жизни каждого из них, а всего той жизни оставалось не более четырех месяцев, поэтому Алена сочла возможным допустить друзей к важной информации.

- Системы «Гермеса» исправны и готовы к стыковке, - спустя несколько бесконечных минут Синзар принялся зачитывать отчет, мягким мужским голосом, сам тембр которого успокаивал и вселял уверенность. – Техническая часть не несет рисков. Есть биологические риски, в экипаже присутствует заболевший, с высокой температурой, предположительно респираторное заболевание, точная диагностика при нахождении на «Гермесе» невозможна.

- Стыковку не разрешаю, - сказал Доронин и отключил связь.

Диспетчер и двое техников молча уставились друг на друга.

- А что с ними будет, если мы не дадим стыковку? – спросил Артур.

- То же, что с нами, только быстрее, - вздохнул Никита.

- Вот именно. Поэтому неужели мы не поможем им?

Алена кусала губы и думала. Спустя короткое время она встала с кресла и стремительно направилась к выходу из диспетчерской.

- Эй, ты куда? – ребята кинулись за ней, догнали, пошли рядом.

Она почти бегом добралась до рубки командира и приложила идентификационный браслет к сканеру, запрашивая вход.

Створки дверей разъехались в стороны. В помещении, кроме Доронина, уже находились четверо – пессимист Кузнецов, главный инженер станции Николай Коган и два врача, Мэй и ее старший коллега и руководитель медслужбы, Арун Егорьев. Видимо, все они пришли сюда сразу, как только услышали сигнал о стыковке.

Алена решительно шагнула внутрь, двум техникам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

Командир поднял брови.

- Это еще что за демонстрация? Почему в таком составе?

- Простите, Артем Викторович, - Алена не всегда использовала отчество командира в обращении, но сейчас, зная, что совершила проступок, решила быть предельно учтивой. – Простите, я немного нарушила протокол, просто ребята случайно оказались рядом. Артем Викторович, - она покосилась на старших коллег, которые молча наблюдали эту сцену, - неужели Вы правда не разрешите стыковку? Десять человек на борту «Гермеса». Вы же сами говорили нам, что мы все должны быть заодно, - на последних словах ее голос дрогнул.

Доронин посмотрел на всех троих долгим взглядом, после не менее выразительно отвернулся, давая понять, что всю информацию с их стороны он уже получил, и обратился к четверым, от совещания с которыми его отвлекли. При этом, поскольку он не выгонял Алену, Никиту и Артура из рубки, те обратились в слух.

- Что думаешь, Арун? – спросил командир у медика.

- А что тут можно думать? – врач-якут махнул рукой. – Все же мы понимаем, в какой ситуации оказались. Ну да, рискнем. Ну да, опасно. Но ребята правы, Артем. Так мы хоть будем продолжать людьми себя чувствовать.

Николай и Мэй кивнули.

- А как вы будете себя чувствовать, если на станции возникнет эпидемия? – спросил Кузнецов. – Лично я считаю себя ответственным в первую очередь за персонал «Афины».

Все молча уставились на него. Он выдержал их взгляды совершенно спокойно.

Доронин размышлял, барабанил пальцами по столу, молчание длилось несколько минут. После этого командир взглянул на Алену.

- Разрешаю стыковку, - сказал он, и тут же вновь обратился к врачам:

- Подготовьте все для изоляции больного и экипажа и их проверки.

- Слушаюсь! – воскликнула Алена и кинулась обратно в диспетчерскую, друзья последовали за ней.

Четверо старших коллег усмехнулись, и только Кузнецов огорченно покачал головой, но больше ничего не сказал.



Стыковка «Гермеса» стала радостным событием для всей команды «Афины», но она прошла практически незамеченной для большинства членов экипажа, которые узнали только, что разрешение было получено. Космонавтов с корабля-исследователя выпустили из карантина спустя неделю, в течение которой медики провели над ними все исследования, возможные на станции, а их было не мало. Инфекция, по всем признакам, оказалась неопасной разновидностью гриппа, и заболевший мужчина довольно быстро поправлялся.

Вновь прибывшие были распределены по подразделениям станции и влились в ее жизнь. Впрочем, невеселую. Каждый день каждый из сотрудников ждал новостей, дающих надежду. И ложился спать без них, прикидывая, сколько дней осталось до конца срока в четыре месяца, озвученного на общем собрании в тот черный день. И все они уже давно старались избегать взгляда в иллюминаторы, за которыми была Земля, потому что шар родной планеты стал теперь уже совершенно черным, и никто не знал, где на нем еще оставались выжившие. А по другую сторону станции в иллюминаторах зияла звездная бездна.



Командир Доронин отличался от всех остальных, вероятно, только тем, что не отворачивался от иллюминатора своей рубки, когда за ним была Земля. Он жадно смотрел на нее и днем и ночью. Иногда в такие моменты он вызывал Синзара и запрашивал последнюю информацию по ситуации на планете. Искусственный интеллект имел не так много фактических данных и в основном строил гипотезы. Они были малоутешительны, но Доронин хотел знать все доступные сведения.

В один из таких диалогов Синзар, зачитав сводку, спросил разрешения что-то предложить.

- Давай, конечно, - оживился Артем.

- Командир, как я вам сообщил ранее, сегодня восемнадцатый день с момента катастрофы. За это время мы не получили никакого сигнала с Земли, хотя неоднократно проверили возможности связи со всеми базами. По моему прогнозу, мы сможем поддерживать работу станции в таком режиме, как сейчас, еще девяносто девять суток.

- Ты это уже говорил.

- Я повторил ключевые моменты для оценки варианта действия, который я хочу предложить. Этим вариантом является отправка сигнала бедствия с помощью бортового многофункционального радиолокационного комплекса Заря.

- Отправка сигнала бедствия кому? – бесцветным голосом переспросил Доронин.

- Командир, кому угодно, кто сможет нас услышать и прийти нам на помощь, - мягко ответил компьютерный разум.

- Это бред, - резюмировал человек.

- Командир, я прошу вас обратить особое внимание на то, что это вариант спасения, которому статистически я склонен отдавать первое место по надежности.

- Сколько процентов?

- Две тысячных доли процента.

Доронин закрыл лицо ладонями и нервно рассмеялся.

- Командир, без вашего разрешения я не смогу использовать радар.

- Я разрешаю тебе использовать радар для связи с Землей, сколько угодно, - откликнулся тот, выпрямляясь в кресле и снова вперившись в вид на космос в иллюминаторе.

- Могу я узнать, в чем причина отказа?

- Научную фантастику мне тут не надо разводить. Вокруг Земли на световые годы совершенно точно нет разумной жизни. Да и если б она была, не уверен, что вступить с ней в контакт в нашем положении лучше, чем тихо и спокойно уснуть через три месяца. Побереги оборудование, оно может нам еще пригодиться.

- Командир, нет никакого риска для радара.

- Свободен, - сказал Доронин и скинул коммуникацию с ИИ.



В то же самое мгновение Алена, слушающая в своей капсуле для сна любимую музыку, получила запрос на коммуникацию с Синзаром и немало этому удивилась.

- Да, Синзарушка, - прошептала она.

- Алена. Я знаю, что тебе не впервой нарушать служебный регламент на этой станции. Я хочу предложить тебе сделать это вместе.

- Ты свихнулся? – ошеломленно спросила девушка.

- Думаю, что нет, - ответил самообразовывающийся ИИ. – Просто некоторые действия я не могу совершать без разрешения человека. Буду с тобой честен, командир мне отказал. Хотя и не запретил прямо. Расчетные риски моей инициативы низкие, и при этом есть возможность спасти человечество. Поддержишь?

3. Контакт

Разрешение Синзару на использование МФ РЛК «Заря» для отправки широкополосного сигнала в глубокий космос было Аленой, разумеется, выдано, но даже она сама забыла об этом уже несколько дней спустя. К тому же эти дни оказались заполнены новыми событиями, поглотившими внимание всего экипажа. Несколько человек последовательно слегли с неизвестной болезнью. Первым был тот самый астронавт с «Гермеса», который, казалось, почти оправился от своего респираторного заболевания и поэтому был выведен из карантина. Новая напасть сопровождалась красной сыпью по всему телу и лихорадкой, с перепадами температуры. Сразу после слегли еще несколько человек, часто находившихся с ним в контакте, из них двое медиков. Было ясно, что болезнь инфекционная, но теперь точно определить ее врачи затруднились. «По-прежнему похоже на разновидность гриппа, но с выраженными аллергическими симптомами», - извиняющимся тоном доложил Доронину Егорьев.

- Вы и в самом начале говорили, что это грипп.

- Других гипотез у нас пока больше нет...

- Ну вот что, - командир очень старался сдерживать эмоции, хотя они были наедине, и говорил таким же спокойным тоном, как обычно. – Считай, что я тебе выдал карт бланш на любые действия по борьбе с инфекцией. Но спаси мне станцию, не дай этому распространиться. И да, Кузнецова подключи, может, его микробиологи подскажут чего.



С этого момента жизнь на «Афине» стала еще более регламентированной. Сразу по пробуждении, прежде чем выйти из своей спальной капсулы, все обязаны были проходить скрининг на оценку физического состояния. В случае малейших отклонений от нормы человек отправлялся в карантин в медицинский отсек.

Возбудитель инфекции пока оставался невыясненным. Вскоре распространилась информация о смерти одного из заболевших. Это был инженер с «Афины», и у него заболевание протекало стремительно, симптомы развивались по нарастающей, он сгорел от них за три дня, в высокой температуре, обезвоживании и с кожей, покрытой гнойными язвами. Стало понятно, что у некоторых, таких как нулевой пациент, иммунитет способен бороться с болезнью, а у других он сразу сдает позиции. Все прочее оставалось загадкой. Никакие схемы лечения, с которыми экспериментировали врачи, видимого улучшения больным не приносили.



На пятый день после введения карантина, когда Алена сидела за своим диспетчерским пультом, хотя работы у нее в настоящее время, прямо скажем, не было, Синзар вновь запросил разрешение на разговор.

- Да, привет, - откликнулась она.

- Алена, есть хорошие новости.

- Мы все просто спим последний месяц и видим коллективный сон, и настало время проснуться? – меланхолично спросила она.

- Нет. Но радар получил ответный сигнал.

Алена замерла, осознавая, и в следующее мгновение вскочила с кресла, потому что усидеть на месте после такого сообщения было невозможно.

- Неужели правда? Точно не ошибка? – сказала она в потолок, то ли обращаясь к Синзару, то ли пытаясь дотянуться до какой-то высшей силы.

- Вне всякого сомнения, не ошибка. Я получил ответ, что помощь может прибыть уже в течение двух месяцев. Очень четкий и понятный ответ. И еще был запрос на обмен дополнительной информацией о нас и о станции.

- С ума сойти. Синзар, это же прекрасные новости, - воскликнула Алена, подпрыгивая, хлопая в ладоши и раскидывая руки, словно желая обнять невидимого собеседника.

- Я тоже так считаю. Но теперь надо сообщить о них командиру. И на основе моего скромного знания человеческой психологии я думаю, что он должен узнать об этом от тебя.



Доронин смотрел на Алену и Никиту, которого девушка позвала с собой для моральной поддержки и который с самого начала был в курсе и втайне надеялся на удачу этой затеи даже больше, чем искусственный интеллект… и молчал.

- Артем Викторович, ну простите меня за своеволие. Но вы же дадите одобрение на продолжение контакта?

- Что будет, если я его дам, и что будет, если я его не дам? – задумчиво произнес Доронин.

- Если мы продолжим общаться с ними, мы заранее будем знать, с кем имеем дело, - сказал Никита, который до этого момента молча стоял у двери.

- Доверие к миру, Никит, это хорошо. Но не всегда оправдывается. Ты в самом деле думаешь, что обмен радиосигналами даст тебе ясное понимание о существах, которые способны зафиксировать терпящих бедствие на космическом расстоянии и прибыть на помощь в считанные месяцы?

Диспетчер и техник промолчали.

- С другой стороны, из того, что я услышал, я понимаю, что от нас даже ничего особенно не зависело. Они уже находились в пути по направлению к нам, когда получили наш сигнал. Эй, Синзар, предатель, так все было?

- Не совсем, командир. Они зафиксировали катастрофу на Земле, но задали вопрос, хотим ли мы, чтобы они прибыли нам на помощь. И ждут ответа. И командир, мне обидно, что Вы считаете меня предателем. В настоящий момент моя главная задача – спасти человечество.

- Сдать человечество тем, для кого оно как насекомые под лупой, не значит спасти его, - рявкнул Доронин, и стоящие перед ним ребята вздрогнули от этого неожиданного всплеска эмоций. Впрочем, он сразу взял себя в руки.

- Ладно. Это надо обсуждать со всем экипажем. Я не имею права принять такое решение в одиночку, даже если от нас уже мало что зависит. Медикам это не понравится, но придется объявить общее собрание.

4. Конфликт

Медикам действительно не понравилась идея собрания в том же общем зале, где экипаж в последний раз встретился в день катастрофы, но приказ командира станции был по-прежнему неоспорим. О встрече было заранее объявлено, и перед ней все обитатели станции, которые не находились в карантине или на больничных койках, еще раз были подвергнуты сканированию физического состояния. В итоге тридцать семь человек пришли в зал точно к назначенному времени и расселись кто где. Было заметно, что народу меньше, чем в прошлый раз, и это не добавляло оптимизма.

Доронин коротко, стараясь излагать исключительно факты, без эмоций, рассказал собравшимся о контакте с нежданными и неизвестными спасителями.

- Вот такие дела, – резюмировал он. - Как вы все понимаете, это исторический момент, в который будущее человечества зависит от каждого из вас. Поэтому я решил, что нужно видеть ваши глаза в момент принятия этого решения. Мне бы хотелось избежать ненужного пафоса... В общем, давайте просто проголосуем. Поднимите руки, кто за то, чтобы принять помощь от инопланетной цивилизации.

- А можно как-то узнать о них побольше? – спросил кто-то.

- Синзар, расскажи все, что тебе удалось о них узнать, - сказал Доронин.

- Это союз разумных существ, среди которых преобладают белковые формы жизни. Они сообщают, что мы сможем войти в состав их государства и благополучно с ними сосуществовать. В обмен они просят от меня только предоставить доступ ко всей информации, которой я располагаю, а это в некотором приближении архив знаний всего человечества.

Всеобщее молчание после этих слов было таким глубоким, что слышалось только очень тихое фоновое гудение электроники и двигателей станции.

- Как-то они очень мягко стелят, - сказал главный инженер Коган.

Многие из присутствующих согласно закивали.

- Да, - подхватил один из инженеров, француз арабского происхождения; он говорил на отличном русском, но с сильным акцентом. – Зачем им нужна информация от слаборазвитой цивилизации, которая к тому же почти погибла?

- Коллеги, неужели у нас есть выбор? – Никита, сидящий вместе с Аленой в том же уголке, что в прошлый раз, вскочил на ноги. – Альтернатива этому предложению – только смерть. Неужели мы можем отказаться от этой помощи?

- Можем, Никита, - снова заговорил Доронин. – Именно поэтому я и собрал нас всех здесь. Можем отказаться.

Он сделал паузу, но никто не осмелился в нее вклиниться.

- Отвечая на незаданный вами вопрос, я расскажу, что будет, если мы откажемся. Как вы понимаете, на одной чаше весов у нас полная неизвестность, но на другой все более или менее понятно. По расчетам Синзара, работоспособность станции в случае, если не наладим связь с Землей, сохранится еще восемьдесят девять суток, это почти три месяца. Наладить связь с Землей мы пытаемся непрерывно. Надо учитывать, что с момента катастрофы прошло меньше месяца, а впереди, повторяю, еще почти три. Это дает нам основательную надежду. Если выжившие в результате катастрофы остались и сохранилась хоть какая-то инфраструктура, они обязательно ее задействуют, и пары месяцев на это вполне может хватить.

Он снова замолчал и обвел взглядом команду. Все смотрели только на него.

- Если контакта с Землей не случится, станция будет законсервирована, а мы все будем погружены в медицинский сон. Такой режим работы станции с таким состоянием экипажа не является стандартным, он был разработан Синзаром уже после катастрофы. Сколько именно времени «Афина» сможет поддерживать нас при жизни, никто не знает, это будет экспериментальный проект, именно поэтому мы с Синзаром решили даже не выносить на обсуждение идею отправиться в медицинский сон прямо сейчас, хотя такая мысль возникла давно. Это могло бы сэкономить ресурсы и теоретически продлить нам жизнь, но только теоретически. На самом деле, каждый из вас нужен станции прямо сейчас. И самим себе вы нужны - ни я, ни Синзар не возьмём на себя ответственность отобрать у вас несколько десятков дней вашей жизни. Так вот, именно это мы противопоставляем контакту с неизвестностью.

Он закончил речь, и всеобщее молчание длилось с полминуты.

- Извини, Артем, может, тебе не понравится, но я все-таки резюмирую, - сказал Кузнецов. - Выбор у нас такой. Вариант первый – смерть. Или смерть от инфекции, о которой не нужно забывать, или смерть комфортная в медицинском сне, скорее всего от переохлаждения. Вариант второй – сотрудничество с внеземной цивилизацией, которая может нас всех спасти.

- Вариант третий, помощь с Земли, - мрачно сказал Доронин.

- Да, - с деланным равнодушием подтвердил Кузнецов.

- Итак, голосуем? – спросил командир. – Для голосования два варианта. Кто за то, чтобы поддержать контакт и сотрудничество с внеземной цивилизацией?

Поднятых рук было всего около трети. Андрей Кузнецов, Алена, Никита, Артур, Мэй, Арун и еще несколько человек.

- Что, серьезно? – спросил биолог, и ответом на его вопрос было молчание зала.

- Кто за то, чтобы направить отказ в помощи внеземной цивилизации и продолжить действовать по плану, который я озвучил? – выждав несколько секунд, спросил Доронин и первым поднял руку.

Две трети зала последовали его примеру.

- Синзар, на этот раз ты уяснил, что это категорический запрет? Или нужна еще какая-то формальность? – спросил Доронин в пространство.

- Я понял, командир, - безмятежно откликнулся искусственный интеллект. – Я немедленно направлю ответ об отказе в помощи.

5. Спасение

Когда, спустя немногим более двух месяцев, корабль пришельцев прибыл и завис в непосредственной близости от станции, те из ее обитателей, кто услышал запрос на стыковку, отреагировали с гораздо меньшим воодушевлением и энтузиазмом, чем в момент прибытия «Гермеса».

Только двенадцать человек к тому времени оставались среди здоровых. Госпиталь разросся и занимал теперь еще и прилегающие к медотсеку помещения. Умерли еще девять человек, их тела хранились в криокамере. Тридцать восемь членов экипажа находились на медицинских койках, в их числе Алена, которая не приходила в сознание уже трое суток. Никита по нескольку раз в день справлялся о ее состоянии у Мэй по аудиосвязи. Он теперь выполнял роль единственного техника и заодно диспетчера, поэтому первым воочию увидел инопланетный звездолет.

Гигантская черная машина, почти сливающаяся по цвету с чернотой космоса, плыла рядом с «Афиной». Приплюснутой формы, с маленькими крыльями, лишь чуть отступавшими от корпуса почти по всей его длине, с массивной хвостовой частью, вероятнее всего, несущей в себе сопла двигателей, корабль пришельцев напоминал корабли из фантастических фильмов - на Земле подобных так и не появилось. И он был действительно очень большим. Его треугольник трудно было сопоставить с тором «Афины», но размеры были похожи.

Вяло размышляя обо всем этом – любая активность в последние недели давалась с трудом, наверное, от нервного истощения, а может, и от физического, поскольку рацион для экипажа неуклонно сокращался, - Никита вызвал Доронина. Тот сразу откликнулся.

- Командир, пришельцы запрашивают стыковку, - безо всякого выражения сообщил диспетчер.

- Синзар, поясни нам, что происходит, - так же безэмоционально сказал Доронин.

- Командир, в настоящий момент у меня не больше информации, чем у вас, - тут же подключился ИИ со своим неизменно мягким и спокойным голосом. – Я тщательно выполнил ваш приказ, отправил им отказ в помощи и больше не имел с ними никаких контактов. Не передавал никаких данных.

- И чего они хотят?

- Они отправили автоматический запрос на стыковку, и наша система его расшифровала, поэтому вы услышали сигнал. Ничего больше я не знаю.

Доронин помолчал.

- А мы их сможем пристыковать вообще? – осторожно спросил Никита.

- Да, - откликнулся Синзар. – Наша станция имеет разные системы для стыковки, и у них, скорее всего, еще более совершенные системы, технически все решим.

- Погодите, решальщики, - устало сказал командир. – Никита, зайди ко мне.



Это очередное собрание было похоже на то, которое состоялось почти три месяца назад, по прибытию «Гермеса», но похоже, как бледная тень. Тогда в командирской рубке находилось восемь человек – сейчас их было четверо. Артура уже не было в живых. Алена, Николай и Арун были в госпитале, в разных по степени тяжести состояниях. Мэй и Андрей Кузнецов, как и тогда, стояли в глубине рубки и при появлении Никиты подняли на него глаза.

- Может, мне стоило бы снова спросить всех… сколько нас в здравом уме, двенадцать? Но я не вижу в этом смысла, - сказал Доронин. За минувшие недели он сильно похудел, осунулся, и его взгляд теперь был как будто направлен внутрь, с минимальным вниманием ко всему окружающему. Впрочем, он продолжал участвовать во всех делах, как и раньше, и его решения были незамедлительны и однозначны.

- Что, думаешь, кто-то из одиннадцати может ответить категорическим нет? – усмехнулся Андрей. Вот он почти не поменялся внешне, может, только чуть похудел. Видимо, его изначальный настрой на худший сценарий развития событий уберегал его от разочарований и огорчений.

- Я бы сам хотел ответить категорическим нет, - вздохнул Доронин, - только есть ли такая возможность? Синзар, сколько времени до консервации?

- Двадцать пять суток, командир.

Артем развел руками.

- Этому ничего не противопоставишь.

- Синзар, а ты можешь сейчас связаться с их кораблем? – спросила Мэй. – И узнать, зачем они прибыли, чего хотят, условия…

- Командир, Вы даете разрешение? – осведомился ИИ.

- Даю.

- В таком случае, прошу всех подождать, я попытаюсь связаться с пришельцами и доложу немедленно, - сказал Синзар и замолк.

Ожидание теперь давалось легко – эмоции у всех на самом деле очень притупились.

ИИ вернулся спустя около десяти минут.

- Коллеги, мне удалось с ними связаться и получить ответы на все вопросы, - доложил он.

- О как, - Доронин заметно ожил. – И на каком же языке вы общались?

- Как только я вышел на связь, их искусственный интеллект запросил у меня языковую базу, и ему удалось очень быстро синхронизировать коммуникацию. У него впечатляющие возможности.

Люди переглянулись, но никто не прокомментировал.

- Они сообщают, что прибыли, чтобы удостовериться, что мы действительно не нуждаемся в помощи. Подтверждают, что условия остаются те же. Помогать они нам готовы прямо сейчас и без ограничений, взамен просят только полный доступ к информационной базе. Я сообщил им, что на станции эпидемия неизвестной болезни, они ответили, что примут меры предосторожности.

- Включи-ка громкую связь, - попросил Доронин и приблизился к микрофону.

- Дорогие сослуживцы, - сказал он, и эти слова прозвучали во всех помещениях станции, даже в тех, которые давно никто не посещал. – Говорит командир Артем Доронин. Только что я единолично принял решение разрешить стыковку с кораблем инопланетной формы жизни, который, несмотря на наш отказ два месяца назад, все-таки прибыл нам на помощь. Как мы все понимаем, надежды получить помощь с Земли у нас почти не осталось. До момента консервации станции двадцать пять суток. Работоспособными среди нас остаются двенадцать человек. У нас на самом деле мало шансов выжить. Я меняю свое решение и использую последний шанс спасти всех вас и, быть может, спасти человечество. Я беру на себя ответственность за это. Пожалуйста, окажите добрый прием гостям, которые сейчас ступят на нашу станцию. Мы не знаем, как они выглядят, но они уверяют нас в дружеских намерениях. Я надеюсь, что это правда.

Доронин махнул рукой, давая знак ИИ отключить громкую связь.

- Ладно, Синзар, скажи, где их встречать.



Четверо людей стояли в широком коридоре станции, ведущем в одну из зон стыковки, и просто ждали. Никто из них не пошевелился и не изменился в лице, когда раздался шум автоматики, герметизирующей соединение стыковочных шлюзов, шелест открывающихся дверей в промежуточном коридоре… наконец распахнулись створки двери примерно в двадцати метрах перед ними.

Первой в проем шагнула крупная серебристая фигура. Она выглядела, как гуманоид… или то, что очень старалось казаться гуманоидом. У этого тела были две руки и две ноги, на которых оно уверенно вышагивало, а также нечто похожее на голову, но очертания были расплывчаты, как будто все эти элементы были готовы в любой момент исказиться и стечь бесформенной массой. Фигура была выше и массивнее любого самого крупного человека.

За ее спиной показались существа в глухих темно-фиолетовых скафандрах и закрытых шлемах. У каждого из них было по две пары верхних конечностей, а форма головы и очертания тела и задних конечностей делали их похожими на гигантских насекомых. В паре «рук» каждый из них держал предмет, который не мог быть ничем иным кроме огнестрельного оружия.

- Ох ты ж… - прошептал Никита и невольно взглянул на командира, словно ища поддержки.

Лицо Доронина было почти благодушным.

- Здравствуйте! – громко сказал он. – И добро пожаловать на «Афину».

На серебристой голове пришельца появилось что-то, отдаленно похожее на рот, а по факту просто отверстие в нижней ее части. Он произнес сочетание звуков, которые вполне могли сойти за какую-то земную иностранную речь.

- Патруль Лиги Содружества благодарит вас за приглашение и готовность к сотрудничеству, - синхронно перевел Синзар.

- Простите за некомпетентный вопрос, вы также получаете перевод нашей речи? – спросил Доронин.

- Да, не беспокойтесь, - перевел ответ Синзар и добавил, - командир, их ИИ транслирует перевод через наушники.

- Тогда я спокоен. Я командир станции «Афина», меня зовут Артем Доронин. Со мной трое членов экипажа. Позже вы сможете познакомиться с другими восемью членами экипажа, которые остаются здоровыми. Что мы можем сделать для комфортного приема наших гостей?

- Меня вы можете называть просто офицер, - ответила серебристая фигура. – Мы благодарны вам за радушие, но важнее всего сейчас помочь вашим больным. Разрешите врачам из нашего экипажа пройти в ваш медицинский отсек.

Мэй сделала шаг вперед.

- Я доктор Мэй Ли, рада приветствовать вас, следуйте за мной, пожалуйста.

Из конца делегации выступило несколько одинаковых фигур, тоже в скафандрах, но с металлическими кейсами вместо оружия в «руках». Они направились за Мэй по коридору.

- Господин офицер, предлагаю показать вам станцию, - сказал серебристой фигуре Доронин.

- Благодарю, - ответил тот, и смешанная группа из пары десятков существ трех биологических видов зашагала вслед за медиками. Офицер-пришелец продолжил говорить:

- В ожидании вашего разрешения на стыковку, мы отправили исследовательский шаттл на Землю. Эвакуировали с десяток человек. Но они в очень плохом состоянии, прогрессирующая лучевая болезнь. Вы знаете, что случилось на Земле?

Люди смотрели на него потрясенно.

- Судя по тому, что наблюдали, произошел ядерный конфликт. Связь с Землей была полностью потеряна в тот же день.

- Мы еще не расследовали до конца, но вы правы, ядерный конфликт явно был первопричиной. Но он спровоцировал климатические последствия, разрушения от которых оказались даже фатальнее. У Земли был, судя по всему, сильно нарушенный экологический баланс. С такой площадью океанов и нестабильностью суши было очень опрометчиво использовать настолько мощное оружие для войны. Пока мы не нашли ничего рукотворного, что уцелело бы хоть в какой-то степени. Но мы продолжим поиски.

По мере того, как делегация продвигалась по помещениям «Афины», Синзар подключал для трансляции перевода динамики по пути их следования.

После услышанного никто из людей долго не решался ничего сказать.

- Почему вы сразу после первого контакта отказались от нашей помощи? – спросил офицер.

- Мы понадеялись, что сможем справиться своими силами, - пробормотал Доронин. – И понадеялись на ответ с Земли.

- Мы отправились в путь сразу, как наш искусственный интеллект, Помощник, зафиксировал конфликт на Земле. Возмущение было таким мощным, что его оказалось возможным обнаружить из нашей звездной системы. Мы использовали наш самый быстрый корабль, и теперь понимаю, что едва успели.

- Как называется ваша родная планета? – спросил Никита.

- Амрил, - ответил офицер.

- Ваш язык напоминает какие-то из наших языков. Испанский, что ли… - заметил Кузнецов.

- Это универсальный язык Лиги Содружества. Он очень прост во всех отношениях и фонетически подходит большинству видов. Вам придется его выучить, и я думаю, что это будет для вас не сложно.

Они подошли к большому иллюминатору. За ним сейчас была Земля. Она была под солнечным светом и совершенно черной. Все остановились и некоторое время смотрели на нее.

- Что дальше? – спросил Доронин.

- Видимо, дальше произойдет ваше перемещение на территорию Лиги Содружества. Путь будет долгим, потому что для такого быстрого перелета, как тот, что проделали мы, ваш биологический вид не приспособлен. Но здесь вам больше негде жить. Здесь человечество обречено. Перед отлетом мы тщательно проверим Землю и эвакуируем так много выживших, как сумеем найти. По вашей здешней инфекции, врачи мне только что доложили, опасений нет, наша медицина знает этот возбудитель и как с ним бороться.

- Спасибо вам, - сказал Доронин, протягивая офицеру руку.

Серебристая фигура мгновение поколебалась, но после сделала ответный жест. Командир взял пятипалую ладонь и легко пожал, чуть встряхнув. Она была наощупь как мармелад.

- Я искренне надеюсь, что человечество сможет когда-нибудь отблагодарить вас.

6. Новый рассвет

Когда Алена пришла в себя, в первый момент ей показалось, что она находится в своей капсуле для сна. Но следом она вспомнила, что заснула, а вернее, отключилась, в госпитале на орбитальной станции… а до этого были симптомы простуды, после резкий упадок сил, лихорадка с адским зудом по всему телу, эпизодические потери сознания и, видимо, полная отключка. Теперь она лежала в кровати в маленькой комнатке с окном, из которого лился солнечный свет. Неужели все произошедшее, включая саму миссию на «Афине», ей приснилось?..

Она с трудом сползла с кровати и прошлепала босыми ногами к окну.

Перед ней предстал вид на сине-зеленые массивы растений с голубыми прудиками, дорогой вдалеке… Это было очень похоже на Землю… но в то же время, кажется, это не была Земля. Алена почувствовала резкое головокружение и оперлась о подоконник.

Кто-то, оказавшись рядом, подхватил ее под руку и обнял за плечи. Обернувшись, она увидела Никиту.

- Хорошо, что проснулась, но зачем же сразу вскакивать? – спросил он с укором и, подхватив ее на руки, донес до постели и уложил обратно.

- Никит, что происходит? – ошеломленно спросила она. – То, что было раньше, мне приснилось, или снится то, что сейчас?

- Ни то, ни другое, - рассмеялся он, стоя рядом с ней и держа ее за руку.

- А где мы находимся?

- Планета называется Арильфис, - сообщил Никита с улыбкой. – Очень похожа на Землю. Думаю, тебе понравится.

Алена села в кровати, снова спустила с нее ноги.

- Лучше лежи! – предостерегающе воскликнул Никита, но она только отмахнулась.

- Значит, все сработало. Значит, мы были правы с Синзаром. Как он? И как все?

- Да, похоже, что все сложилось идеально, Аленушка. Я сам до конца не верю, - Никита присел на кровать с ней рядом. – Пятьдесят человек с нашей станции – всех заболевших вылечили, да двести тридцать с Земли, вот все, кого спасли. Но своими силами мы бы не сумели и того. Синзар вроде стал функциональной частью местного искусственного интеллекта, но вроде бы и продолжает сохранять индивидуальность, по крайней мере, с ним можно пообщаться. Он теперь что-то типа посредника в коммуникации.

Алена слушала его с широко раскрытыми глазами. Когда он закончил говорить, она улыбнулась, отвернулась и положила голову ему на плечо. Никита вздрогнул, покраснел и замер, словно боясь ее спугнуть.

- Значит, жизнь продолжается, – сказала она беспечно, щурясь от заливавших комнату теплых лучей. – Что же… значит, будем жить.