На стороне жизни...

Он пришёл без предупреждения, как и положено старым друзьям. Снял куртку, повесил аккуратно, будто боялся кого-то потревожить. Я находился не в лучшей форме — болезнь делает человека прозрачным, — но радость от его прихода была настоящей, не показной.

Мы поставили чайник. Тот самый, который шумит чуть громче, чем нужно. Разлили чай по кружкам — не торопясь, с тем молчаливым уважением к простым действиям, которое появляется только с возрастом.

Сели у окна. За стеклом падал декабрьский снег. Не мёл — именно падал. Спокойно, почти вежливо. Ветки дерева, того самого, которое летом хотели спилить, тянулись к окну, будто проверяли: «Здесь ещё живут?» Их припорошило, и они казались не помехой, а органичной частью пейзажа — продолжением наших мыслей.

— Соседи говорят, что лезет в окно, — сказал я. — Хотели летом спилить.

Он усмехнулся: 
— Всё живое куда-то лезет...

Мы пили чай маленькими глотками. Горячий, терпкий, он возвращал ощущение тела — пальцы, горло, дыхание. За окном светили фонари, расплываясь в снежной дымке, как воспоминания, которые не хочется проговаривать вслух.

— Хорошо, что не спилили, — сказал он после паузы.

— Не знаю, надолго ли.

— А это не так важно, — пожал он плечами. — Важно, что ты был на стороне жизни. Оно ведь не «лезет», оно живёт рядом. Летом — тень и листья, зимой — вот такие ветки со снегом, которые делают окно не просто стеклом, а границей между домом и миром. Спилить легко. Вернуть — невозможно. У соседей логика простая и понятная: ветки - неудобство - решение. А у тебя — другая оптика: ветки - вид из окна - ощущение жизни.

И самое обидное, что они даже не заметят, чего лишатся. Просто однажды станет «чище», «удобнее», «ничего не мешает» — и пусто. Как комната без занавесок.

Мы снова замолчали. И в этом молчании не было тревоги. Оно было тёплым — как комната, уютный плед, как присутствие человека, которому не нужно ничего объяснять.

— А давай его сфотографируем… Если вдруг спилят — оно всё равно уже останется. А иногда этого хватает, чтобы дерево прожило дольше, чем в земле…

Так и сделали. Снег продолжал падать, дерево — стоять, а окно — не быть слепым. И этого на тот вечер оказалось достаточно.