Не выходи из комнаты, не совершай ошибку

Мы продали наш старый Москвич 412. Вырученных денег хватило только на покупку двух детских курток и уплаты налога в ОВИР за отказ от советского гражданства. Формально это называлось «возмещение затрат государства на образование», а по сути — выкуп за право уехать. Такие были правила. Вместо серпастого–молоткастого нам выдали зеленую справку, с которой разрешалось пересечь границу. Мы прибыли в Израиль 25 декабря 1990 года. На всю семью из четырех человек у нас было два чемодана, три сумки с вещами и 600 долларов США. Все официально. Откуда так много? Сейчас расскажу. Научные статьи, опубликованные в советских журналах, государство продавало для перевода и публикации за границей. Всего несколько процентов от вырученной суммы зачислялись на специальный счет или выплачивались авторам в виде чеков Внешпосылторга. Мы регулярно отоваривали эту странную «валюту» в странном магазине «Берёзка», а оставшиеся средства нам выдали наличными в связи с выездом на ПМЖ.
В совке созидание имело экспортную цену, но личной ценности не имело. Автор не владел статьей, все права автоматически переходили государству. Интеллект был экспортным товаром, а вот автор – всего лишь расходным материалом.
Не прошло и трех лет, как я посетил Ленинград, по делу.
- Это уже не Ленинград, а Санкт-Петербург, - поправил меня ленинградский приятель.
- А что изменилось? – поинтересовался я, - мы ведь сидели и выпивали с тобой в этой же кухне. - Та же кухня, та же водка. Что изменилось?
- Ну ты же понимаешь, - приятель наполнил рюмки, - люди захотели вернуть…
- Вернуть что, - не унимался я, - ты ведь знаешь, что можно сделать сосиски из коровы, но сделать корову из сосисок невозможно.
- Ладно, - вздохнул приятель, - давай выпьем и будем закругляться, мне завтра рано вставать.
Я начал убирать посуду со стола в раковину.
- Да, - махнул рукой приятель, - я завтра уезжаю в командировку на неделю и оставляю тебе машину.
- Перестань, я на общественном управлюсь.
- Нет, нет, - закивал приятель, - брошенную машину сразу разворуют или угонят, так, что у меня сплошная корысть, пользуйся и охраняй.
- Понятно, - отозвался я, - а что, если стукнут?  В какую страховую обращаться?
- Если вдруг что, то звони Вите, – приятель протянул визитную карточку с Витиным телефоном, — он сделает все что нужно.
Я ехал по Большому на Петроградской стороне, мимо Ленфильма, а тут этот козёл, с Дивенской выскочил. Стукнул слева и умчался. Я остановился и начал разглядывать помятый бок и чертыхаться. Машины гудели и объезжали. Подъехала машина ГАИ. Инспектор высунулся из окна и гаркнул, что я должен срочно уехать и доходчиво одним словом объяснил куда.
Я бросился за помощью. Витя назначил встречу в «Демьяновой Ухе», видимо проголодался.
- Ты мне объясни с какой стороны и куда стукнули, - спросил Витя, не отрываясь от блинов с лососем.
- Я тебе покажу, ты же должен посмотреть прежде, чем оценишь ремонт.
- Я не ремонтирую, - Витя подозвал официанта, - я ломаю. Вот, например, последний заказ был стукнуть заднюю правую дверь. Я целый день ездил и подставился, организовал аварию, причем виноват тот, кто стукнул. Он будет платить за ремонт. Короче, моя работа, бить отдельные машины по частям или полностью, но так, чтобы ремонт за счет врезавшегося.
- Вот это работа, - я развел руками, - ты же ювелир уничтожения чужими руками.
- Ну да, - Витя отхлебнул пиво, - это непросто, но я научился.
- Но ведь ты же терминатор, ты умножаешь аварии.
- Конечно, - согласился Витя, одну аварию я превращаю в две, а то и больше.
Витя вдруг стал серьезным.
- Вообще-то, я кандидат физико-математических наук, работаю в академическом институте, занимаюсь колебательной спектроскопией. Но ведь это никому не нужно. Созидание не в почёте, не выживешь. За это не платят. Чтобы зарабатывать в этой стране, надо разрушать, только разрушения приносят доход. Да, - Витя был явно в ударе, - я разрушаю и на этом живу, моя семья живет. А что делать? Вся история совка – это сплошные разрушения, он на этом стоит. Да ты и сам все знаешь.
- Да понятно, - кивнул я.
- Везде все зарабатывают на разрушениях, - продолжил Витя, - вот простые ежедневные примеры: гаишники заинтересованы не в наведении порядка на дороге, а в его разрушении, так как за это можно содрать деньги. Неважно какую продукцию ты выпускаешь, лишь бы много, так как получишь премию за выполнение плана, а на качество всем наплевать. Мой сосед по даче продал за границу семь новых комбайнов на металлолом. Все семь новенькие, только что с завода.
- Теперь я понимаю, в чем особенность развитого социализма, - вмешался я, - разрушение как основа существования.
- Ну что, мы же разрушаем свое, - Витя поставил кружку на стол, - все разрушим и успокоимся, все будут довольны.
- А вот нет, все что происходит в совке, очень опасно. Когда вы все разрушите у себя, то пойдете к соседям, чтобы разрушать, то, что они построили.