Предатели из спецслужб. Глава. 24 Публицистика

Глава. 24                Предатель – Гордиевский О.


Если человек не открыл для себя нечто такое, за что он готов умереть, он не способен полноценно жить.

Мартин Лютер Кинг — американский баптистский проповедник, общественный деятель и активист, лидер движения за гражданские права чернокожих в США.


1974 г.

Полковник внешней разведки Гордиевский Олег Антонович. Стал работать против советской разведки с 1974 года, будучи сотрудником резидентуры внешней разведки СССР в Дании.

Передал СИС сведения о планах терактов и готовящейся политической кампании по обвинению США в нарушении прав человека. В 1980 году был отозван в Москву.

Ему поручили подготовить документы по истории операций ПГУ в Англии, скандинавских странах и австралийско-азиатском регионе, что дало ему возможность работать с секретными архивами ПГУ.

Во время визита Горбачева в Великобританию в 1984 году лично поставлял ему разведданные. Еще раньше их получала Маргарет Тэтчер. В 1985 году его выдал Эймс.

Будучи в Москве, под строжайшим наблюдением проверявших его органов, Гордиевский ухитрился сбежать во время утренней пробежки - в трусах и с целлофановым пакетом в руках. Живёт в Лондоне.

К 30-летию эффектного побега из СССР бывшего сотрудника КГБ Олега Гордиевского издание The Times Magazine посвятило ему пространный материал.

Корреспондент Бен Макинтайр называет Гордиевского «величайшим секретным агентом своего поколения». По словам журналиста, 76-летний разведчик впервые рассказал «всю историю от начала и до конца».

«1985 год, теплый июльский вечер. На тротуаре Кутузовского проспекта… стоит мужчина средних лет, в руке у него полиэтиленовый пакет.

На нём серый костюм и галстук — выглядит он как обычный советский гражданин, в разгар пыльного лета чего-то ждущий посреди унылой улицы, напротив булочной.

Разве что пакет выглядит слегка подозрительно, на нём напечатан красный логотип британского супермаркета Safeway».

«Этот человек — шпион. Высокопоставленный сотрудник КГБ, он больше десяти лет снабжал британских кураторов бесценными секретами из недр советской разведывательной системы.

Ни один другой шпион не нанёс КГБ большего ущерба. Тот участок тротуара, на котором он стоит, на шпионском жаргоне называется «сигнальной точкой» — местом, за которым MI-6 годами вела наблюдение, ожидая этого самого момента».

«Сумка из Safeway служит сигналом о том, что шпиона раскрыли и нужно запустить операцию по его спасению, пока КГБ не добралось до него и не убило».

«Мимо проходит мужчина помоложе — без пиджака и, судя по одежде, иностранец. В одной руке у него была зеленая сумка с логотипом «Harrods», в другой батончик «Mars».

Откусив от него, мужчина на мгновение встречается глазами с Гордиевским. Это сотрудник MI-6, он работает под дипломатическим прикрытием в британском посольстве в Москве.

Шоколадный батончик, еще один британский полиэтиленовый пакет, беглый взгляд — все это ответное послание поджидающему шпиону: мы приняли ваш сигнал, план побега запущен. Как договаривались, через четыре дня мы попробуем под носом у КГБ вывезти вас из страны».

«Так начался один из самых дерзких и необычных эпизодов в истории шпионажа, ставший кульминацией шпионской игры, ставки в которой были высоки, — пишет Макинтайр. — На тот момент за все время холодной войны из России не был тайно вывезен ни один шпион.

Вероятность провала была колоссальна. Однако в тот момент, когда офицер MI-6 откусил от шоколадки, план побега был введен в действие, и остановить его было уже невозможно».

«Эти события произошли три десятка лет тому назад, но страх и волнение до сих пор свежи», — пишет Макинтайр.

По его словам, основой для статьи послужили «более 40 часов интервью», в ходе которых «шпион медленно и методично раскрывал свою историю.

Это была насыщенная, тщательная реконструкция, периодически прерывавшаяся внезапными порывами бурного русского веселья».

«Запасного плана не было. Если бы план побега не сработал, мне пришлось бы сдаться и признаться КГБ в том, что я был агентом британской разведки.

После допросов меня бы расстреляли», — рассказал Гордиевский. По-английски он говорит «понятно, с большим акцентом», отмечает корреспондент.

«Со стороны Гордиевский выглядел деятельным, беспрекословным слугой режима, которому была суждена стремительная и успешная карьера в советской разведке, — говорится в статье. — Но в нем смолоду теплилась искорка инакомыслия.

Мало кто из ровесников ее замечал, эту готовность ставить под вопрос устоявшийся порядок вещей, отличавшую его от тех, кого он называет «Homo Soveticus», архетипических на все согласных советских людей, которые готовы были смотреть сквозь пальцы на отвратительное лицемерие советской системы».

«Шпионы шпионят по самым разным причинам, в том числе в поисках приключений, ради романтики, из-за шантажа, за деньги, движимые обидой или патриотизмом. Гордиевскому мотивацией служили в основном идеологические убеждения, глубокая личная, интеллектуальная и политическая антипатия к советскому коммунизму.

Как человек эрудированный, поклонник классической музыки и литературы, он в какой-то момент начал воспринимать советский режим как одновременно преступный и мещанский. Его тайная борьба носила в том числе и культурный характер».

После того как молодого сотрудника КГБ Гордиевского отправили в командировку в советскую резидентуру в Дании, он начал проникаться «опьяняющим» духом свободы: «Я начал узнавать правду о мире, о Европе, о Советском Союзе, — сказал он в интервью.

— Я понял, что жизнь, которой живут люди в моей стране, ненормальна. Нам все время твердили, что мы живем в лучшем обществе, но бедность, невежество были чудовищны… У меня появился очень идеалистический, философский настрой».

«Поворотным моментом» для Гордиевского стала Пражская весна 1968 года: «Я все сильнее отдалялся от коммунистической системы, а из-за этого жестокого нападения на ни в чем не повинных людей стал ее ненавидеть».

Гордиевский решил «послать сигнал» западной разведке: в вестибюле советского посольства в Копенгагене был установлен телефон, который, как было известно Гордиевскому, прослушивался датскими спецслужбами.

С этого телефона разведчик позвонил жене и, как пишет автор статьи, «выдал антисоветскую тираду». Ответа на этот сигнал он дожидался еще пять лет.

Наконец, в ноябре 1973 года, во время второй командировки Гордиевского в Копенгаген, британская разведка «сделала свой ход»: к советскому разведчику подослали его однокашника по учебе в Москве Станду Каплана, сотрудника чешской разведки, завербованного западными спецслужбами.

Реакцию Гордиевского расценили как «позитивный сигнал», и несколько месяцев спустя на корте, где он по утрам играл в бадминтон, без предупреждения появился британский дипломат. Гордиевский встречался с ним раньше на дипломатических приёмах.

Продолжение следует …