Роман-дилогия В морях его дорога. продолжение

                Отставка по состоянию...

   Через четыре дня Никита последний раз прошёл через КПП военной гавани, сел в по-дошедший автобус и поехал на вокзал. Ждать поезда пришлось недолго. Погрузив свой чемодан в вагонный рундук, он последний раз постоял на платформе. Вот пос-ледний бой колокола и сообщение диктора:
– Дизель-поезд Балтийск-Калининград отправляется с первой платформы. Просим от-ъезжающих занять свои места в вагоне.
   Полтора часа езды в вагоне дизеля и шесть часов из Калининграда до Вильнюса Ни-кита молча просидел у окна, тупо глядя, не видя ничего. Его терзали мысли о буду-щем, о здоровье, о сыне и его отношении с Мариной.
Вот и перрон Вильнюсского вокзала. Никита взял такси, назвал адрес и через пятнад-цать минут стоял у дома, где жила его семья.
Было около двух часов дня. Он поднялся на площадку третьего этажа, достал ключи, но открыть не смог. Марина поменяла сердцевину замка. Он позвонил соседке напротив своей квартиры.
– Онуте, лабас*, можно я оставлю лагамин** у вас?
– О, Никита, приехал насовсем?
– Да, списали по состоянию здоровья. Марина поменяла, видно, замок. Я не могу зай-ти в квартиру.
– Да, она поменяла замок четыре года назад.
– А мне не сообщила и ключа не дала.
– Ладно, потом разберёшься, а пока давай пообедаем.
______________________
* labas - здравствуй (лит. яз)
**Лагамин – чемодан ( так он называется в западных странах).

– Ладно, потом разберёшься, а пока давай пообедаем. Я только что сварила суп и поджарила грибы с картошкой. Давай быстро раздевайся, мой руки с дороги, – с улыбкой сказала Онуте. – Потом пойдёшь, куда надо.
   Соседка Онуте, по-русски – Анна, всегда отзывчивая, шустрая, ухаживала за своим практически слепым мужем, беспомощным, как ребёнок. Но Никита никогда не видел её подавленной. Муж у неё ослеп, когда ему было лет тридцать. Она очень жалела Никиту и даже выручала его, когда ему не хватало до зарплаты. Марина лю-била жить на широкую ногу и часто упрекала мужа в том, что он не может зарабо-тать на её счастливую жизнь, хотя он всегда имел «халтуру» и приносил весь зара-боток в семью.
– А когда Марина возвращается с работы?
– По-разному. Когда в четыре часа, когда и намного позже. Видно, много работы у неё.
– Да, Онуте, она же учитель математики и физики в школе. Надо же проверить тет-ради, подготовить кабинет к следующему занятию.
– Всё может быть, но моя племянница тоже работает в школе, но приходит домой всегда в одно время: в три часа дня.
– Может, в национальной школе другие порядки и законы, а в русской – свои. Всё зависит от администрации, да и ученики в школах разные.
– И это верно, но всё-таки…
   Никита решил поехать навестить своих родителей. Время позволяло. Хотел сде-лать сюрприз. Мать с отцом встретили сына с недоумением.
– Никита, что случилось? Почему ты приехал?
– Меня списали по состоянию здоровья. Я бы ещё продолжал службу, но, во-первых, жалобы от Марины приходили в штаб, а во-вторых, пришли бумаги из госпиталя, где я был на обследовании после дальнего похода.
– А что случилось? Почему ты нам ничего не писал? – спросила мать.
– Это долгая история. Не хотел расстраивать. Как-нибудь расскажу.
– Кушать будешь?
– Нет, спасибо, я поел, – ответил матери Никита.
– Твоя Марина на работе? – продолжала задавать вопросы мать.
– Соседка сказала, что в школе. Я думаю, что мне придётся приехать сегодня ноче-вать у вас, – обратился Никита к родителям.
– А что случилось? Почему не дома? – задала очередной вопрос мать.
– Марина сменила замок четыре года назад, но мне об этом ни слова не сказала. Думаю, что она не впустит меня.
– Как это не впустит? – возмутилась мать. – Ведь ты получил квартиру.
– Нет, та однокомнатная квартира была обменена на двухкомнатную за доплату. Деньги привозил её дядя из Новгорода. Ни вы, ни твой брат не одолжили нам в своё время денег, а Борис дал без всяких условий.
– А когда вы переехали? – спросил отец.
– До моего призыва. Марина одна не смогла бы переехать.
– Ладно, что произошло, то произошло. А ты знаешь, что Марина нам ни разу не по-звонила? Мать звонила, хотела помочь, но Марина не брала трубку. Если брала, то тут же бросала, – сказал отец.
Побыв у родителей, Никита заторопился домой. Через час он звонил в дверь. Никто не открывал. Никита спустился вниз, сел на лавочку и стал ждать. Мимо проходили знакомые, соседи, останавливались, разговаривали. Около шести часов вечера к подъезду подошла Марина.
– А, явился, блудный сын своих родителей. Надолго явился?
– Приехал навсегда, – ответил Никита.
– Где будешь жить? – спросила Марина.
– Как где? Естественно, здесь.
– Может быть, и будешь жить здесь, но я тебя не пропишу.
– Это как? – удивился Никита.
– А не хочу. Устройся на работу, тогда и разговор будет.
– Так, в первую очередь надо будет предоставить прописку.
– У тебя голова на плечах, ты уже старший лейтенант – вот и действуй по обста-новке.
Никита встал, не оглядываясь, пошёл к автобусной остановке. Через двадцать минут он был у дверей родителей.
   Прошла неделя после возвращения со службы. Никита устроился на работу инжене-ром в отдел энергетики райисполкома. Работа, как говорится, «не пыльная», но и неинтересная.
– «Ничего, поработаю немного, может быть, ещё найдётся что-то другое, а пока на-до поискать съёмное жильё. Негоже стеснять родичей», – думал Никита.
Он был оптимистом и свято верил в лучшее, но, кроме веры, старался всё сделать, чтобы то, во что верил, обязательно исполнилось. Так случилось и в этот раз. Не прошло и полгода работы в исполкоме, как он получил предложение работать в школе учителем трудового обучения. Недолго думая, Никита согласился и с нового учебно-го года приступил к своим новым обязанностям. В семье отношения более-менее ста-билизировались, но изменения были незначительны.
   На весенних каникулах учителя школы организовали поездку в Одессу на пять дней. Никита поехал с Мариной и Андрюшкой. Всю дорогу туристы пели песни, рас-сказывали анекдоты, забавные случаи. Первую остановку сделали в Бобруйске, в од-ной из местных школ, где силами шефов была куплена аппаратура и принадлежности для школьной телестудии. Тамара Дмитриевна, директор школы, где работал Никита, решила узнать насчёт этого центра. После отдыха и обеда в школьной столовой ту-ристы продолжили свой путь.
В Бендерах заехали в дом-музей Суворова. К шести часам вечера приехали в Одессу. Путешественников определили в «бунгало» недалеко от моря. Побросав свои вещи, все гурьбой побежали купаться. Не были исключением и Никита с сыном. Он зашёл на мелководье с Андрюшкой и облил его морской водой. Сын пищал от радости, прыгал в воде и кричал:
– Папка, ещё, ещё!
– А может, пойдём, где глубже, сына?
– Идём. А научишь плавать?
– Вот и будем учиться. Цепляйся за руку и ножками по воде хлопай, как моторчик.
Андрюшка с удовольствием хлопал по воде ножками, фыркал. Солнце было в дымке. Воздух – тёплый, не жарко. Никита вышел из воды, отвёл сына к жене, а сам вер-нулся к мужчинам-коллегам, которые, как малые пацаны, плескались в воде. Вечером все путешественники разбрелись по отведённым им бунгало: мужчины отдельно, жен-щины с детьми отдельно. Когда все легли отдыхать, Никита впервые почувствовал, что его ноги сводит уже давно забытая судорога. Но те судороги появлялись в юно-шеском возрасте и в холодной воде озера или пруда.
А здесь, после тёплой воды Чёрного моря… Первым пришёл на помощь коллега – здо-ровяк, учитель химии Анатолий. Он перевернул Никиту на живот и стал массировать мышцы икр на ногах, потом ударять по ним кулаком, как молотом. Мышцы были как железные и не поддавались расслаблению. На помощь Анатолию пришёл физик Володя Салей. Вдвоём они обрабатывали ноги пострадавшего, который сдерживал боль со стонами, закусив край подушки зубами, чтобы не кричать. Понемногу боль ушла, и Никита, как говорится, сразу «отрубился». Не успел Никита уснуть, как судорога началась у Володи Салея. Анатолий опять принялся за дело.
   Новое утро началось часов с шести. Лёгкое дуновение с моря подбадривало. От вечерней неприятности не осталось и следа. Мужчины вышли на пробежку по мелко-водью в плавках. Пробежав километр, они увидели большой стеклянный павильон. Не сговариваясь, все направились к нему. Войдя гурьбой, мужчины стали разглядывать витрины. Кроме шампанского «Брют», шоколадок и сахара-рафинада ничего не было.
– И это всё, чем вы можете нас порадовать с утра? – спросил Анатолий.
– Ещё не было утреннего завоза. Времени вы знаете сколько? – отпарировал продавец.
– Братцы, а ведь ещё только около семи утра! – поглядев на часы, вскрикнул Воло-дя. – А во сколько у вас завоз? – спросил он у продавца.
– В девять, но могут и раньше подвезти. А вы откуда? – вдруг спросил он посети-телей.
– Мы из Литвы, – чуть не хором ответили мужчины.
– Ребята, рад видеть вас. Надолго к нам?
– Завтра к вечеру уедем, – ответил Анатолий.
– Потерпите немного, я позвоню на базу и попрошу привезти продукты пораньше. Что бы вы хотели? Заказывайте, хлопцы.
Толя-химик подошёл поближе к продавцу, что-то начал шептать ему.
– Понял, понял. Хорошо, загляните через полтора часа. А сейчас что вам предло-жить?
– Пять бутылок шампанского и по шоколадке, – сделал заказ Толя.
Продавец выставил на прилавок заказанное. Мужчины взяли по бутылке и уселись за столик.
Никита попробовал вино-шипучку. Оно было кислое. Сморщившись, он посмотрел на соседей по столу.
– А ты положи пару кусочков сахара-рафинада, – посоветовал Володя-физик.
Никита бросил кубики в фужер. Шампанское запузырилось. Никита осторожно покрутил вино в бокале и попробовал его. Вкус оказался, как у полусладкого, и оно понра-вилось.
– Вот это другое дело! – воскликнул он. Все чокнулись и выпили залпом.
– Братцы, а ведь мы отсутствуем уже почти час. Женщины будут нас ругать и, на-верно, уже ищут, – сказал Станислав, муж завхоза.
– Всё, сейчас «добьём» и поплыли, – резюмировал Толя-химик.
Выходили мужики уже немного на взводе, включив «стабилизаторы качки». Они окро-пили друг друга морской водой, чтобы сделать вид, что купались.
Подойдя к лагерю, мужчины увидели своих женщин, не обещавших ничего хорошего. Впереди шла директор школы Тамара Дмитриевна:
– И как нам вас, дорогие наши мужички, понимать? Это где вы были? Хотите, чтобы я вспомнила всех ваших матерей? За мной это не заржавеет!
Мужчины стояли перед ней, опустив головы, как нашкодившие школьники. Толик-хи-мик, который был всех выше и крупнее всех, сказал виноватым голосом:
– Тамара Дмитриевна, мы исправимся, постараемся далеко не заплывать.
– Ух, смотрите у меня! Готовьтесь, через два часа едем в катакомбы.
– Чё, воевать будем? – спросил Володя-физик.
– Где воевать? – удивлённо спросила директор.
– Как где? В катакомбах. Там скрывались одесские партизаны. Фашисты не смогли их выбить за весь период войны, – продолжил Володя.
– Вот, Ирина Владимировна, видите, как хорошо знает материал по ВОВ наш Вова, – заметила Тамара Дмитриевна. Он, думаю, сможет заменить ваши уроки истории в не-предвиденном случае.
И вообще, нам надо будет подумать о взаимозаменяемости, коллеги. А сейчас – зав-тракать, вон в том кафе, где всё готово для нас, и на экскурсию.
   Перед входом в катакомбы экскурсовод провёл инструктаж по безопасности. Когда вошли в пещеру, рядом с Никитой были Андрюшка и сын учительницы географии, Ген-риетты Николаевны, Костя.
– Ребятки, держитесь за трос и идите впереди меня, чтобы я вас видел. Пошли.Спу-
скались по наклонной, затем – ступеньки, оставшийся блокпост. Экскурсовод рас-сказывала о местах, значимых в катакомбах. Остановились в просторном зале.
– А здесь собирались партизаны перед выходом на задание. Получали оружие, бое-припасы. За этим столом командирам групп давали задания, корректировали донесе-ния.
   Так, переходя из помещения в помещение при слабом свете электрических ламп, горящих карбидных светильников из патронов мелкого калибра, сплющенных у горлыш-ка, проходил осмотр. Любопытные экскурсанты задавали вопросы, получали ответы.
Час осмотра прошёл незаметно. Сели в автобус, и он повёз через центр Одессы. Остановился на Приморской улице, а оттуда путь к Дюку де Ришелье и Потёмкинской лестнице. Внизу лестницы был виден Морской вокзал и большой круизный корабль.
   Никита с Андрюшкой дошли до Дерибасовской и повернули обратно. По Пушкинской улице прошли мимо музея морского флота и, пройдя через Стамбульский парк, подо-шли к автобусу. И вовремя, потому что экскурсанты уже собрались. Через час авто-бус привёз их в лагерь. После обеда все направились на пляж. Солнце опять было в дымке, но это не мешало загорать. Лёгкий бриз и ветерок с моря манили к воде. Мужчины первыми ринулись в воду, оставив одежду на песке. До этого сговорились, что по одному соберутся в павильоне. Никита был с сыном и Костиком. Они пришли в павильон, когда все мужики были в сборе. Бутылки уже стояли на столе, сахарница, наполненная доверху, пирожные и шоколад ждали гурманов. Никита ребятишкам купил ещё по шоколадке и лимонад «Буратино». Побыв в павильоне с полчаса, вся мужская компания, прихватив с собой ещё по бутылке шампанского и сахар, направилась к воде.
   Когда мужчины появились из воды перед женщинами, директриса Тамара Дмитриевна собралась опять накинуться с руганью, но Толя-химик, как всегда, оказался первый и на высоте. Откуда-то у него появились пластмассовые стаканчики, и, умело отк-рыв бутылку, он стал наполнять их шипучей жидкостью. К нему быстро подлетел Во-лодя Салей-физик и бросил в стаканчик рафинадку. Шампанское ещё сильнее забуль-кало, зашипело, а сахар стал на глазах таять. Женщины выпили, но им долили со второй, с третьей бутылки. Они повеселели.
– Мальчики, – обратилась Тамара Дмитриевна к мужчинам, – а на каком острове вы нашли эту прелесть?
– Так вот, нашли такой островок, – подсовывая открытую шоколадку директрисе, от-ветил Толик.
– А покажите нам этот остров, – не унималась директриса, уже явно немного наве-селе от шампанского. Но Толик подливал ей из очередной открытой бутылки. Захме-
левшие женщины, лёжа на простынях, полотенцах, дожёвывали шоколадки, а мужчины, показав друг другу жестами, что надо идти в воду, побежали купаться.
   Через несколько минут они сидели за столиками павильона и попивали холодное шампанское. Кто-то сидел спиной к выходу, кто-то стоял лицом к прилавку, рассчи-тываясь с продавцом, и никто не видел, как в павильон втиснулись женщины-колле-ги.
– О, оказывается, вот он какой, этот остров, и какие аборигены здесь хозяйнича-ют, – вдруг услышали мужчины голос Тамары Дмитриевны. – А ну-ка, обслужите ко-манду потерпевших кораблекрушение! Девочки, занимайте столики. Естественно, что всё внимание переключилось на женщин-коллег.
   На следующий день, после обеда, автобус покинул гостеприимный одесский пляж. Проезжая какое-то селение, автобус остановился перед женщинами-селянками, кото-рые вмиг окружили его. Вышедшим путешественникам они предложили черешню в вёд-рах, малосольные огурчики урожая прошлого года, подсоленные и мочёные арбузы.
Помидоры, яблоки. Никита с Мариной купили целое ведро черешни. Толик купил пи-рожки с картофельной начинкой, а Володя – с капустой и грибами. Путь автобуса лежал через Львов. Володе Салею стало плохо. Желудок. Автобус остановился у ка-кой-то больницы. К автобусу подбежали медсестрички и увели Володю. Профорг пошла узнать результат и вышла через несколько минут расстроенная.
– Тамара Дмитриевна, поехали. Володю оставили. У него отравление. Будут разби-раться, что к чему, а пока ему чистят желудок.
Прошло несколько дней. Весенние каникулы закончились. Продолжились занятия в школе. Через неделю вернулся на работу и учитель физики – Салей Владимир.

                Опять в море

   Никите ещё два раза пришлось менять место работы в школах из-за Марины. Она приходила к директору и старалась «раскрыть правду» или подать в суд на «откры-тый процесс» о том, что он и такой, и эдакий, хотя все, кто общался и работал с ним, были другого мнения. Даже её родственники не верили тому, что говорила о муже Марина.
   Однажды Никита получил ответ на свой запрос из Рижской базы рефлота. Они при-глашали его на работу на рефрижераторах. Через неделю после запроса Никита пое-хал в Ригу. Быстро нашёл управление базы, прошёл собеседование и получил назна-чение на рефрижераторную базу четвёртым помощником капитана или, среди моряков, начпродом. Он без труда освоил премудрости бухгалтерского учёта. Умел быстро считать в уме, научился работать с вычислительной техникой и составлять отчёты.
Перед выходом в море продовольственные холодильники были заполнены: замороженные продукты сохранялись долго. Работа ему нравилась, и Никита всегда произносил свою любимую поговорку: «Даже в самой мерзопакостной работе можно найти элемент творческой мысли и удовлетворения». И это было девизом его жизни.
В короткие отпускные дни Никита привозил дефициты: колбасу, копчёное и свежее мясо, рыбу... В 1985 году эти продукты были мало кому доступны не только в Латвии, но и в Вильнюсе, и во многих городах бывшего СССР.
   Однажды, когда большая плавбаза-рыбоперерабатывающий завод стояла у причала, приехала Марина с Андрюшкой. Первым делом, когда Никита поехал на продовольст-венную базу, она пошла к третьему помощнику капитана, к замполиту. О чём она говорила, какие факты предъявляла, но через неделю после её отъезда третий помощник вызвал Никиту к себе в кабинет и велел принести ему продукты по списку, который он дал.
– Я составлю ценник всех продуктов, вы оплатите в кассу. Тогда я выдам вам и лю-бому члену команды продукты, – ответил Никита и продолжил: Я получаю продукты на команду и обязан их списать точно по нормам.
– Ладно, об этом поговорим позже, – ответил второй со злобной улыбкой.
   Через два дня плавучий завод вышел в Балтийское море на промысел-путину. За-гадочное слово, а обозначает всего навсего улов и обработку рыбы. В этот период вся команда плавбазы, включая весь командный состав, работает в цехах вместе с другими рабочими-моряками на разделке рыбы. Маленькие рыбопромысловые суда вы-лавливают и подвозят рыбу к плавбазе-заводу, а там идёт обработка её и заморозка в больших холодильниках. Никита попал в цех разделки трески. Там происходила её обработка: отделение от голов, очистка внутренностей, сбор печени. Никита нау-чился разбираться в ней: какая здоровая, а какая больная. После вахты Никита со-брал четыре большие банки здоровой печени трески для семьи и в отпуск отвёз в Вильнюс.
Вернувшись в Ригу, в порт, Никита получил приказ подготовиться к ревизии. Она прошла быстро. Недостача была в пятьдесят рублей. Никита внёс эту сумму, а из РБРФ уволился.
   Через месяц Никита вернулся в Вильнюс и устроился на работу художником-офор-мителем на обувной комбинат. Одновременно он поступил заочно учиться в Универ-ситет искусств в Москве.
Работы было много: цеха в центре, на двух филиалах, в магазине. Никита приходил на работу к девяти утра, а заканчивал почти ночью. Заработок позволял ему отпра-влять Марину с сыном на лечение от продолжающихся воспалений то левого, то пра-вого лёгкого. Они уезжали в Евпаторию к знакомым Никиты, покупали там путёвки, и Андрюшка лечился.
Прошло пять лет, и Никита получил диплом художника-реставратора-оформителя. Од-новременно он стал помогать Марине получить диплом, так как она хорошо рисовала. Теперь она преподавала вместо математики, изобразительное искусство школе.
   На комбинате ему приходилось оформлять цеха, три территории комбината, а это центральный комбинат и два филиала, которые находились в разных частях города. Кроме этого, был магазин и, в летнее время, пионерский лагерь. Работы было очень много. Никита в оформлении давал фору художественному комбинату «Дайле» (Искус-ство), который драл большие деньги за оформление.
   Однажды на этот комбинат и пришла с жалобой на своего мужа Марина. Её напра-вили к «партайгеноссе» (парторгу) – прямой начальнице Никиты. На следующий день начальница пришла к нему в мастерскую. Был долгий разговор, итогом которого ста-ло соглашение о том, что Никита не будет задерживаться на работе и будет остав-лять недоделанную часть на следующий день. На том и порешили. Теоретически...

                Дом

   А вот ещё жизненный эпизод появился, как на экране, из файла памяти.

   Усталость давала о себе знать. Целый день, проведённый на огороде, на возду-хе, который напоминал ветер на полюсе с температурой чуть больше пяти градусов тепла, давал о себе знать. Но работать надо. Никто не придёт, не сделает за не-го. Нет, он не жаловался никому, да и некому было жаловаться. К тому же он и не  любил жаловаться, наоборот, старался перебороть лень и эту самую жалость, кото-рой не знал. Это настойчивость «старого барана» (по гороскопу), который доказы-вает себе, что он МОЖЕТ, и он не «бегемот».
   Закрыв входную дверь, Никита включил электро чайник, в микроволновку – голуб-цы с картошкой и пошёл готовить место для ночлега. Первая ночь, когда он не по-едет в город, а останется ночевать в своём доме. Включил калорифер, расстелил матрас на полу, постелил постель. За работой и приготовлением ко сну он забыл об оставленной на улице, за оградой, машине.    Пришлось быстро одеться, выйти из дома и готовить место  для неё во дворе. Подготовка заключалась в перемещении жвира (грубого песка с камнями разной величины) в приготовленное для него место. Вскоре работа была закончена, и машина стояла во дворе. Теперь и усталость, и недавно оперированная нога, и позвоночник «аукнулись» весьма дружным «оркест-ром», который прогремел и заставил лечь на спину. Накрывшись одеялом, он долго лежал, успокаивая самовнушением боль. В комнате было темно, а в голове вертелись светлые мысли, и, несмотря на некоторые неудобства, которые создавали нога и спина. Он был рад, счастлив от сознания того, что лежит в своём, построенном  его руками доме! Неважно, что он лежал на полу. Он лежал не в городской квартире на диване, а в своём доме.   Это придавало силу, возврат полезно утраченной
энергии и радость. Тихо гудел калорифер, нагревая воздух. Свой дом, который, те-перь постоянно притягивает  к себе, как магнит, Никита начал строить недавно, в
году 2005 году. Им уже был построен садовый, очень компактный домик. Он был де-ревянный, обложенный снаружи силикатным кирпичом. В большой комнате была сложена печка из коричневого кафеля. Она даже в холодное время нагревалась очень быстро: через 15-20 минут можно было ходить по дому в нижнем белье. Но случилось не-счастье: домик сгорел... А сейчас Никита лежал в холодной комнате недостроенного нового дома, который он строил один, своими руками, благо, знаний и опыта для этого хватало. Это было трудно, тяжело, но дом проявлялся, как на фотобумаге.
Он вскопал небольшой огород во дворе, поставил теплицы, чтобы выращивать свои любимые помидоры. Соседям Никита говорил, что он, не зная отдыха, без выходных строит дом своей мечты, и в нём обязательно поселится Счастье. И форму дома он придумал не такую, как у всех, – свою.

                Марина

  Она лежала в Антакальненской больнице, в кардиологии, куда её перевезли из Санторишской клиники. Марине нужна была операция. Всю неделю Никита приезжал к Марине, интересовался у лечащего врача, когда будет операция, но получал невнят-ный ответ. Через неделю он привёз Марину домой. Созвонился с частной кардиологи-ческой больницей и получил ответ: стоимость — три с половиной тысячи евро. Ники-та сразу же согласился.
  С операцией затягивать было нельзя. Никита отвёз жену в клинику. Пока он офор-млял документы и вносил аванс, Марину увезли на обследование. Вечером ему на мо-бильный телефон позвонили из больницы и сообщили:
– Шунтирование прошло успешно. Ваша жена в послеоперационном блоке. Сегодня при-езжать не надо.
– Спасибо за сообщение, – ответил Никита. – Когда можно будет навестить её?
– Через два дня можете забрать её домой и внести остаток суммы.
  Эти два дня не прошли в пустом ожидании. Никита продолжал отделывать построен-ный дом, в который он практически переехал. Провёл электрическое отопление, об-ставил кухню всем необходимым, купил душевую кабину и смонтировал её. Через два дня он привёз Марину в её городскую квартиру, где всё было приготовлено для от-дыха.
   В конце недели с Мариной стало происходить что-то непонятное: то она станови-лась пассивной, не хотела принимать пищу, которую готовил Никита, то была очень агрессивной, и разговор доходил до истерического крика и требования немедленного развода. В такие моменты Никита собирался и уезжал в деревню. Через пару дней, вернувшись в городскую квартиру, он не смог в неё войти. Позвонил соседке Онуте.
— Заходи, Никита.
— Онуте, я почему-то не могу зайти в квартиру.
– А позавчера приходил какой-то мужик и переставил замок.
— А где Марина, не знаешь? Она ничего не говорила?
— Ходила в магазин, а потом, когда подошла к подъезду с какой-то женщиной, вдруг упала. Та помогла встать и посадила на скамейку. Видно, позвонила в «Скорую по-мощь». Они приехали быстро, ведь больница рядом, увезли её.
Никита поблагодарил соседку и поехал в больницу скорой помощи. В приёмном отде-лении сообщили, что она в реанимации, с диагнозом «инсульт». Вечером он позвонил в справочную больницы. Его соединили с отделением реанимации.
— Больную Николихину перевезли в профильную Санторишкскую больницу. Телефон для справки…
Никита тут же перезвонил по данному телефону.
— Да, поступила, она в реанимации. Кто спрашивает?
— Её муж.
— Можете завтра навестить её. Найдёте доктора Александравичуса, заполните анке-ты. До тринадцати часов у него плановый обход. Приезжайте к четырнадцати часам. Кабинет пятьсот восемнадцать.
— Спасибо.
На другой день, в половине второго, Никита стоял в ожидании у кабинета. Ровно в два часа дня к кабинету подошёл высокий, с проседью, мужчина в белом халате.
— Вы ко мне? — спросил по-литовски он.
– Если вы хозяин кабинета, то к вам, – ответил Никита.
– Пожалуйста, проходите. Слушаю вас.
– Вчера мне сообщили, что у вас в отделении реабилитации находится моя жена, Николихина Марина, с диагнозом «инсульт». Чем я могу быть полезен в лечении жены?
– Да, есть такая. Днём поступила. Положение серьёзное. Она в коме. У нас всё есть. Сейчас она под аппаратами на искусственной вентиляции лёгких и питания.
– Сколько это может продолжаться?
– Трудно сказать. Нам надо оформить кое-какие бумаги. Не переживайте, никакой оплаты не будет, не предусмотрено.
– Я смогу пройти к ней после оформления бумаг?
– Не рекомендую. У нас хорошие специалисты. В течение недели посмотрим и сообщим вам, а пока заполните эти бланки.
Никита просмотрел листки на литовском языке и стал заполнять. Неделя прошла как один день. Он позвонил доктору Александравичусу и спросил о состоянии жены.
– Она в коме. Мы стараемся искусственно привести её в чувство, пока безрезультатно. Можете приехать, но вы ничем ей не сможете помочь. У неё нет реакции на слух. Она не слышит. Мы вам сообщим об изменениях.
Никита позвонил сыну и сообщил ситуацию.
– Она может умереть в любую минуту?
– Мама лежит в Санторишках. Пытаются искусственно разбудить её, пока без результатов. Если освободишься раньше, давай созвонимся и поедем к ней. Правда, к ней пока не пускают, но ничего, хоть пообщаемся.
– Хорошо, пап. В шесть часов вечера я буду там, в фойе.
Никита приехал на два часа раньше и попытался встретиться с лечащим врачом Марины. Он был занят.

Через час доктор подошёл к своему кабинету. Увидев Никиту, он сокрушённо сказал:
– Положительной динамики не наблюдаем. Надежды нет. Пока лежит под аппаратами.
– Какие-нибудь лекарства нужны? – спросил Никита.
– Нет, у нас всё есть. У неё очень слабое сердце. Давно ей делали операцию?
– Месяц назад в частной кардиологии.
– Видно, не всё удачно прошло.
– Но деньги были приняты ими!
– Хапуг и шарлатанов под разными вывесками много развелось. Подайте в суд, обратитесь в прокуратуру.
– А вы можете написать диагноз до поступления и после обследования на сегодняшний день?
– Если вам надо для прокуратуры, напишу.
– Буду признателен вам.
К ним подошёл сын Андрей.
– Как дела, батя?
– Доктор говорит, что, практически, надежды нет.
– Так что нам делать?
– Вначале подадим заявление в прокуратуру, а потом – в суд.
– Это с чего вдруг?
– Если хочешь узнать, доктор повторит то, что мне рассказал, а пока я пошёл. Андрюша, ты остаёшься или со мной?
  Прошла ещё неделя. У Никиты скромно прошёл день рождения. Приехали друг Павел, коллеги – всего пять человек. Скромно посидели, пообщались и разъехались. Никита остался один в своём доме. Долго думал, писал в своих рабочих тетрадях. Потом начал макетировать очередной номер альманаха, который он создал, как и литера-турно-творческую гильдию разноязычных литераторов. Он сразу решил, что альманах
 должен быть многоязычным. Правда, он очень хотел, чтобы в альманахе были авторы из Беларуси. Ведь в Литве много белорусов, да и сам он от рождения белорус!  Вдруг ожил мобильник – раздался звонок. Это звонила Ёланда.
– Ники, как Марина? Извини, не смогла приехать к тебе. Была на профилактическом приёме в онкобольнице. Только освободилась. Поздравляю с днём рождения. Завтра приеду и привезу подарок. Извини, устала очень. После операции каждые полгода надо проходить профилактическое обследование.
– Спасибо, ладно, Ёля, не сержусь и понимаю. Будет возможность, приезжай.
   Никита продолжил работу. Когда усталость начала давать о себе знать, он взял холст, поставил на мольберт и стал наносить контур нового рисунка – парусника времён ПетраI. Около трёх часов ночи он закончил работу. На картине был фрегат, рассекающий волны в неспокойном море. Это был цветной вариант картины, подарен-ной Фиделю Кастро Рус в стиле графики на пластике. Никита, изучавший в военно-морском училище парусное дело, прекрасно знал устройство, вооружение и такелаж парусников и был влюблён в макеты и рисунки парусников времён Петра Великого. Он сам любил покопаться в мелочах и собирал, вернее, делал макеты парусников. У не-го уже было нарисовано больше двадцати больших картин, которые нашли новых хозя-ев. Кроме фрегатов, крейсеров и бригантин, Никита любил писать природу и цветы, особенно розы и ирисы. Он считал, что у моря есть большой конкурент – лес, бор, который подобен морю, океану. Шум кроны деревьев подобен шуму морского прибоя, и не только морского, но и океанского, который он в своё время испытал на своей шкуре.
   Через два дня после дня рождения ему позвонили из больницы имени Марцинкяви-чюса.
– Господин Николихин? К нам поступила ваша жена. Она в отделении реанимации. Можете приехать. Заведующая – доктор Алишаускене.
Через два часа Никита был в больнице и вместе с заведующей прошёл к Марине. Пе-ред ним лежала растрёпанная, седая женщина, опутанная проводами, гофрированными трубками, без признаков жизни.
– Вот такую мы получили, ir duok Dieve*, чтобы она очнулась, но надежды нет никакой. Видите, она подключена к жизненно важным органам. Если в течение недели не придёт в себя, мы будем обязаны отключить её.
– Вы сообщайте мне обо всех изменениях, пожалуйста. Каково её самочувствие?
– Ничего утешительного. Живёт за счёт аппаратов, но на них есть лимит.
– Запишите мой номер телефона и сына. Звоните в первую очередь мне.
– Обязательно, давайте я запишу ваш телефон…
  Семнадцатого апреля. В этот день перестало биться сердце той, кто составлял несчастье жизни Никиты. В час дня раздался звонок…
– Пап, мне позвонили из больницы Марцинкявичюса. Ты знаешь, где это?
– Что случилось, Андрюшка?
– Умерла мама, – раздались всхлипы, и Никита услышал явно плач сына.
– Не плачь, сынок, успокойся. Приезжай к бывшему дворцу железнодорожников. Ты знаешь, где это?
____________________
* И дай Боже( лит. яз.)

– Да, знаю.
– Я выезжаю, и мы всё узнаем на месте.
Они встретились на площадке у больницы, прошли к главврачу.
Он вызвал заведующую отделом реанимации.
– Доктор Алишаускене, здесь находятся муж и сын госпожи Николихиной. Объясните, что произошло, и выдайте соответствующий документ.
– Прошу вас пройти в ординаторскую ко мне, – пригласила она мужчин к себе.
– Хочу вам сказать, что ваша жена и ваша мать прибыла к нам из Санторишской больницы с диагнозом ВИЧ и гепатит Е.
– Что?! – вскрикнули оба, муж и сын.
– Не волнуйтесь. Я вам дам выписку из истории болезни, – сказала доктор Алишаускене. – Мы получили её уже в таком состоянии.
– Вы хотите сказать, что над такими, как она, проводят опыты? Вы мне ничего не сказали об этом, когда я к вам приходил, – возмущённо сказал Никита.
– Знаете, я не утверждаю, но и не сомневаюсь. Дело в том, что, простите, такие больные, как ваша жена и мама, – это прекрасные подопытные для испытания новых лекарств, потому что они показывают результаты, положительные или отрицательные, пока ещё живы, хотя уже, как, простите, овощи.
Андрей рванул было к докторше, чтобы ударить её, но Никита удержал сына в своих крепких руках.
– Вы понимаете, что говорите? – спросил он.
– Да, я отвечаю и понимаю ваше горе, но поймите: нам её привезли такую.
   – Там что, эксперименты устраивали? – возмутил-
ся Никита.
– Это обычная практика. Проверяют новые лекарства на безнадёжно больных людях.
 А вдруг что-то изменится в динамике болезни, и больной пойдёт на поправку?
– Где находится тело? – спросил Никита.
– Естественно, у нас в морге.
– Можно пройти туда?
– Да, сейчас я проведу вас. Постарайтесь забрать в течение двух дней.
При виде матери Андрюшка не выдержал. Его крепкие руки сжали руку отца. Никита тихо шептал ему что-то о выдержке, потом вывел на воздух.
– Вот что, сын, давай поедем в ритуальное бюро. Надо же маму хоронить. Да, она при мне брала справку в Свято-Духовом монастыре от батюшки, что является прихожанкой и имеет право быть погребённой на Ефросиньевском кладбище. Поехали туда и всё узнаем, кстати, там есть ритуальный магазин.
Через десять минут они были у заведующей кладбищем.
– Добрый день. Мы хотели бы узнать о свободных местах.
– Пожалуйста, представьтесь, – сказала заведующая, – но учтите, мест нет.
– Можно хоронить, если есть бумага о том, что покойный является прихожанином церкви.
– Такая бумага есть. Она дома, привезём.
– Так кого вы хороните?
– Мы хороним маму и мою жену, Николихину Марину Владимировну.
– Что? Что вы сказали? Это же моя учительница! Кстати, она два месяца назад заказала место и приносила справку. Идёмте, я покажу это место.
После осмотра места Никита спросил:
– А где можно приобрести гроб и принадлежности? – У входа на кладбище стоит зе-лёный домик. Там находится магазин ритуальных принадлежностей. Подойдите туда.
   Никита с Андреем зашли в магазин и заказали все услуги. Затем Никита поехал в Свято-Духов монастырь договариваться насчёт зала, где можно было бы выставить гроб для прощания. Его поставили в пещерной церкви святого Тихона Задонского на территории Ефросиньевского кладбища. Два дня, пока стоял гроб, прощаться с Мари-ной приходили её бывшие ученики и коллеги. Она была одета в нежно-голубое пла-тье, на голове – такого же цвета шапочка, на груди – шаль, которую купил сын. В час дня, после того как священник отпел Марину, её вынесли из церкви и похорони-ли. Андрей был очень расстроен, морально разбит и не пошёл на поминки.
    Прошло две недели после похорон, но Андрей не
 звонил. Наверное был в депрессии, а это всё откладывалось не только на душе, но и в сердце новыми рубцами…
  Всё-таки Андрей позвонил и попросил помочь ему. Он должен был получить двигатель к своей машине, который пришёл в полную негодность. Нужны были деньги. У Никиты запрошенной суммы не было, и он попросил их у Ёланды. Она согласилась. При встрече она дала Андрею запрошенную сумму без всяких условий.

   Никита очнулся от прикосновения холодной ладони. Он открыл глаза. Перед ним стояла Ёланда и держала стакан с водой.
– Вот, прими таблетку. Сейчас сердце отпустит, и до приезда скорой ты сможешь уже сесть.
Никита обнаружил, что он лежит на диване, а не на полу.
– Ёля, ты меня положила на диван? Я же тяжёлый.
– Не лежать же тебе на полу, когда приедут врачи? А вот и «Скорая» подъехала.
Она пошла встречать медиков. 
– На что жалуемся, больной? – спросил доктор «Скорой».
– Очень болит, жмёт в районе сердца и отдаёт под левой лопаткой.
– Давно это с вами?
– С понедельника. Второй раз было в среду и вот, сегодня. Эта боль сильнее, чем в предыдущие дни. 
– Снимите рубашку и повернитесь ко мне спиной.
Ёланда помогла Никите. Доктор прослушал стетоскопом, затем надавил в середине спины. От дикой боли Никита вскрикнул.
– Так у вас радикулит спины, – сказал доктор.
– Какой радикулит? Боль, как будто слон наступил!
– Я не могу вас взять в больницу. У вас спинной радикулит, который отражается в районе сердца, – утверждал врач. Ёланда достала из своей сумочки бумажку в 100 евро и положила доктору в карман. Он тут же переменил тон и велел быстро оде-ваться и идти в карету. Через каких-то сорок пять минут карета прибыла в Санто-ришскую больницу. В приёмном покое было много посетителей: больных, которых оформляли, и тех, кто сопровождал их. У Никиты в глазах всё плыло, колебалось. К нему подошла медсестричка, взяла кровь на анализ.
– Как ты, Ники? – спросила Ёланда.
– Всё плывёт перед глазами.
– Я схожу, узнаю, что и как, потерпи немного.
Она ушла. Подошла полная женщина в белом халате.
– Чего расселись здесь? Это не зал ожидания! Уходите, уезжайте! Расселись, пони-маете ли, здесь!
В этот момент к Никите подошёл молодой доктор и спросил:
– Николихин кто здесь?
– Я, – тихо ответил Никита и приподнял руку.
– Расступитесь! – приказал доктор рядом стоящим. – Сестрица, вы не кричите на больных, а немедленно этому пациенту коляску и в кардиологию на операцию!
Подошедшая Ёланда легонько оттолкнула крикливую медсестру и повезла Никиту по коридору к лифту.
На пятом этаже его раздели, положили на кровать с колёсиками, накрыли простынёй и повезли. Ехать пришлось недолго.
– Анестезиологи, операционные фельдшеры и сестрички, готовы? – спросил крупного телосложения мужчина, как догадался больной, хирург.
– Готовы.
– Включить мониторы. Дайте увеличение и ясную картинку.
– О, телевизор посмотрим во время операции! – пошутил Никита.
– Да сейчас переключим на футбол, и будем смотреть: и мячики будем гонять, и взрывать, – принял шутку хирург.

Никите ввели местную анестезию. Он не почувствовал, как в вену на ноге ввели катетер, но увидел на экране монитора, как катетер пошёл по вене и остановился около тёмного шарика. Пару движений рук хирурга – и шар был разбит и рассосался. Наступила очередь второго шара, большего по размеру.

И с этим шаром доктор справился.

– Не спать! – вдруг громко сказал доктор. – Сестричка, по щекам его легонько. Смотрите за ним. Это важно! Можем потерять пациента.

Никите было уже всё равно. Вялость, апатия брали своё. Уже было и не до шуток, которые он любил «выдавать» во время предыдущих операций. Хирург в это время провёл катетер к каким-то большим воротам, в которых застрял большой шар. Один, второй… десятый качок руки с «грушей» – и шар стал разваливаться и рассасывать-ся.
– Ну что, всех поздравляю! Ещё одна победа в нашей команде. А вам, молодой человек, оставалось жить всего минут пятнадцать. Молите Бога и того, кто привёз вас.
– Доктор, меня не хотели везти, определили, что у меня спинной радикулит.
– Кто определил? – удивился доктор.
– Врач Скорой помощи, – тихо сказал оперированный. – А сейчас поспать можно?
– Можно. Сестрички сейчас всё закончат и отвезут в послеоперационный бокс, а потом в реанимацию.
– Спасибо вам, доктор.
   Уже вторую неделю находился Никита в реанимационном отделении Санторишской больницы. Он очень    соскучился по сыну. Андрей не звонил. Через три
дня пришёл лечащий врач и сообщил, что Никиту переводят в Антакальнисскую больницу, в кардиологию. Он
шёл на поправку. Лечащий врач сказал, что у Никиты был тромб* у входа в левую часть клапана сердца, а это очень серьёзно. Была проведена операция по шунтированию**
Перед входом в левый желудочек находился большой тромб, который мог закрыть, заблокировать вход крови. Это привело бы к летальному*** исходу.    Всё, как с Мариной, происходит и со мной», – по-
думал он. Ничего, мы ещё поживём. Ещё не всё сделал: надо свою книгу выпустить, не одну картину написать, да и мечту свою осуществит – я обязан вернуться на свою Родину!
   Как он был рад, когда Андрюша, его сын, приехал в больницу! Пусть ненадолго, но приехал. Побыв с полчаса, сын сослался на большую занятость, уехал, но на ду-ше отца осталась теплота от общения. Ещё через неделю Никиту выписали, и Ёланда отвезла его домой, включила электроконвекторы, приготовила поесть. Через два дня она отвезла его в реабилитационный центр посёлка Абромишкес. 24 реабилитационных дня укрепили его здоровье и, вернувшись домой, он понемногу стал выполнять свою обычную работу, не перетруждая себя. Он купил на рынке в посёлке Рудамина сти-ральную машину. После установки котла и батарей жить в доме стало комфортнее.
___________________________
*Тромб в левом желудочке (ЛЖ) – это осложнение острого инфаркта миокарда (ИМ), связанное с системной тромбоэмболией. Он возникает у 15% пациентов после ИМ с подъемом сегмента ST (ИМпST) и у 25% пациентов после переднего ИМ . Системная тромбоэмболия – опасное осложнение, возникающее при образовании тромба в ЛЖ, и может наблюдаться в 25% случаев .  Инсульт может быть первым проявлением тромбоза левого желудочка. К подтвержденным факторам риска развития тромбоза левого желудочка после инфаркта относятся большой размер инфаркта, тяжелый апикальный акинез, аневризма левого желудочка и передний ИМ, способствующие застою в инфарцированном сегменте..
Описывается тяжелая форма двух сосудистого поражения, ишемической кардиомиопати-ей и умеренным двустворчатым аортальным стенозом, диагностированным после госпи-тализации в связи с инсультом в левой средней мозговой артерии (СМА). Трансторакальная эхокардиография выявляет подвижный тромб. Учитывая высокий риск дальнейших эмболических осложнений, пациенту проводится хирургическое удаление тромба во время замены аортального клапана и аортокоронарного шунтирования для снижения риска повторного инсульта.
**Шунтирование – коронарное шунтирование, аортокоронарное шунтирование (АКШ) — операция, позволяющая восстановить кровоток в артериях сердца путём обхода места сужения коронарного сосуда с помощью шунтов (сосудистых протезов). Шунтирование следует отличать от стентирования, т.е. установки стента — специального каркаса, размещаемого в просвете коронарных сосудов сердца и обеспечивающего расширение участка, суженного патологическим процессом.
***Летальный исход – смерть (ги;бель, кончи;на, лета;льный исхо;д, смерте;льный исхо;д) – прекращение жизни, полная остановка биологических и физиологических процессов жизнедеятельности.

   В этот год у него в теплице росли поздние огурцы и помидоры. Как любитель ти-хой охоты, Никита раньше выезжал в лес. Сейчас он обнаружил в рядом стоящем пе-релеске грибные делянки, куда ходил каждый день за солидным урожаем грибов вплоть до октября. Когда выпал снег, Никита брал снеговую лопату и убирал двор, свой участок дороги от белого покрывала, а днём утеплял те места, откуда прохо-дил холодный воздух. К Новому году дом был утеплён, и он решил украсить нижний этаж. Из близлежащего леса он принёс несколько сосновых веточек, закрепил на люстре и на бра, украсил шарами и новогодним дождём.
   Зима выдалась снежная, но не морозная. Никита подготовил макет очередного альманаха для созданной им гильдии литераторов, пишущих на разных языках. Это был уже четвёртый выпуск. Через пару дней он должен был сдать макет в печать. Ожидался приезд сына с девушкой, но всё могло быть не так, не по плану. Никита приготовил на стол несколько закусок и блюд из курицы и картошки. В восемь часов вечера приехал друг Паша. Они поздравили друг друга с наступающим, поговорили о планах, и Паша уехал. У него тоже гостей полна хата. Он приглашал Никиту, но тот отказался.
В десять часов приехало несколько общих друзей. В одиннадцать сели за стол и подняли тост за русский Новый год. Через час отметили и по местному времени.

                Болгария

   Прошло около двух недель после возвращения из реабилитационного центра в Аб-ромишкес, что около Каунаса. Двадцать восемь дней санаторного лечения, которое он впервые в жизни получил, подняли его настроение, тягу к деятельности. Ведь сколько дел оставалось незавершённых...
   Однажды поздним вечером, когда Никита уже собирался ложиться спать, вдруг че-рез окно он увидел подъехавший к воротам автомобиль светлого цвета. Он подошёл к окну и постарался в темноте узнать приехавшего гостя, но видно, опоздал, так как в дверь постучали. Он пошёл открывать и на пороге увидел Ёланду.
– Привет. Как чувствуешь себя?
– Более-менее нормально. Что это тебя побудило приехать так поздно, Ёля?
– Давай меньше спрашивай, а собирайся в дорогу. В три часа ночи регистрация на самолёт. Давай я помогу тебе. Где твой лагамин или большая спортивная сумка? Ни-кита пошёл на второй этаж, взял в шкафу-купе небольшую дорожную сумку и принёс вниз.
– Очень хорошо! – сказала Ёля. Иди, одевайся, а я соберу твою сумку.
Через пятнадцать минут Никита был полностью готов и, закрыв входную дверь, они пошли к авто. Это было такси. Приехав в аэропорт, Ёланда оставила Никиту в оче-реди на регистрацию, а сама отлучилась, как сказала, встретить свою близкую по-другу. До операторов, принимающих багаж, осталось два человека. Никита стал пе-реживать, что ему придётся     выйти из очереди, но в этот момент появилась
Ёланда с моложавой женщино
– О, Никути, извини, что так долго меня не было. Эулалия ждала такси и поэтому опоздала. Кстати, Эулалия, о tai Niki, mano mylimas draugas, pirmoji meil;*. Пока она представляла подругу, очередь подошла, и она положила на стойку доку-менты и билеты. Никита поставил на контрольный транспортёр лагамины**, свою до-рожную сумку и отошёл в сторону. Через пару минут к нему присоединилась Ёланда, а потом – и Эулалия. Они вместе подошли к группе отлетающих пассажиров. Минут через десять объявили посадку в самолёт. Никита успел увидеть рейс. Это был рейс в Болгарию, в Варну. Он давно мечтал о Болгарии, но не думал, что это будет так неожиданно-быстро.
___________________
*Это Ники, мой любимый друг, первая любовь.
** Лагамины – чемоданы

   Самолёт приземлился в аэропорту «Варна» в назначенное время. Пройдя паспорт-ный контроль, пассажиры направились получать свой багаж. Никита направился к транспортёрной ленте тоже. Через пятнадцать минут, получив свои чемоданы и до-рожную сумку, выйдя из здания аэровокзала, они направились к гидам. Гиды с таб-личками призывали своих туристов. Никита заметил среди прочих названий табличку «Albena» и сказал об этом Ёланде. Они подошли к гиду и услышали:
– Pra;au ;lipti ; autobus;*.
Все, кто имел ваучеры в этот городок, стали загружаться в автобус. Через пятнад-цать-двадцать минут автобус тронулся в путь. Местечко Альбена находится в сорока километрах от Варны, а сам аэропорт от Варны – в 7-8 километрах. Никита закрыл глаза и собрался проанализировать события, произошедшие с ним, но любопытство увидеть Болгарию воочию победило. Он давно мечтал побывать здесь. Девушка Снежа-на из Плевена в его юношеские годы приглашала в гости, но в советское время это было совсем неосуществимо, к тому же, он тогда уже получил повестку в военкомат.
   За окном мелькали маленькие кирпичные домики – постройки чисто болгарского стиля. «Ладно, потом проанализирую», – подумал Никита и, откинувшись на спинку кресла, стал смотреть в окно.
   Вот и Варна. В общем, город как город, но отличие в национальном градострои-тельстве проявляется явно. Проехав несколько улочек, автобус выскочил за черту города и покатил по асфальту. За окном виднелись горы. Никита видел Уральские горы, сопки Заполярья, а теперь две недели придётся жить в добрососедстве гор и Чёрного моря. Купаться в тёплой морской воде, набираться сил и энергии, так как он практически уже много лет не отдыхал, не мочил ноги в морской воде.
Через час автобус приехал в курортный городок Альбена. Десять человек вышли из автобуса у санатория «Алтея»*, а остальные поехали дальше.
   Зарегистрировавшись, получив апартаменты, Никита, Ёланда и Эулалия пошли зна-комиться с прилегающими улочками, а когда вернулись с прогулки, на ресепшене узнали, что через два дня организуется экскурсия-турне по Болгарии с посещением монастырей в Софии, Габрово, Долины роз и ночёвки в Рыльском монастыре. Выезд был намечен в три часа сорок минут. Записавшиеся должны были ехать, но автобус, как бывает всегда, опоздал. После нервно-тягостного ожидания и общих мыслей:
– «Вдруг мы опоздали...» — появился автобус. Десять человек, включая Никиту, Ёланду и Эулалию, погрузились в автобус, и турне началось. Заехали ещё в нес-колько отелей, забрали непоседливых туристов и выехали наконец-то из городка. Никита смотрел в ночное окно на удаляющиеся огоньки. Чернота ночи поглощала их. Лишь галогенные фары автобуса и встречных машин высвечивали дорогу.
Гид поднялась со своего кресла, что находилось возле водителя, взяла микрофон и обратилась к туристам.
– Доброй ночи, вернее, уже раннего утра вам, наши дорогие путешественники. Меня зовут Эвелина, а нашего водителя – Николай.
Она обратилась к водителю и попросила включить свет в салоне автобуса.
– Мы сейчас едем в монастырь святого Ивана Рыльского, который находится высоко в горах. Сама гора носит название Рыля и расположена на высоте почти в два киломе-тра над уровнем моря. Там вы увидите все красоты здешних мест. Переночуем, посе-тим заутреню, пообщаемся с монахами, а после обеда продолжим свой путь в Долину роз, затем в Софию, Тырново, Габрово. Заедем в имение бабы Ванги, ближайшие го-родки. Вечером, часов в десять, следующего дня вернёмся.
«Вот и хорошо», – подумал Никита. Проедем по всем монастырям и церквям. Помолюсь, сниму проклятие жены. Моё состояние напоминает взведённую гранату без чеки, готовую взорваться в любой момент, не оставив ничего вокруг себя.
____________________________
*Прошу заходить в автобус (лит. яз.)

   После полученной информации Никита опустил кресло, помог Ёланде сделать то же самое. Она после онкооперации на груди ещё плохо чувствовала себя, но держалась молодцом. Она благодарно улыбнулась и закрыла глаза. Никита последовал её примеру. Автобус плавно шёл навстречу новым для Никиты открытиям, а для его спутницы — к воспоминаниям сорокалетней давности, когда она студенткой была впервые в Болгарии. Во всех поездках Никита любил записывать свои впечатления. Вот и сейчас, чтобы не разбудить рядом сидящую спутницу, он достал из кармана записную книжку, ручку и стал записывать.
– «Она очень изменилась – стала очень грузной. Постарела, а была стройна, как тростиночка. Ничего удивительного, ведь два сына у неё. Старший наследовал её характер и помогает ей в делах, в бизнесе. Второй похож на отца: горький пьяница, картёжник, наркоман, вредит ей во всём…»
   Светало. Автобус медленно вползал в гору по серпантину горной дороги. Шофёр Николай виртуозно вёл огромный «Неоплан». Горы были затянуты дымкой, моросил нудный мелкий дождь. Автобус вполз в низко зацепившуюся за гору тучу, и некоторое время за окном всё было, как в сером тумане. Вдруг лучики солнца брыз-нули фонтаном в окно автобуса. Стало светлее. Автобус перевалил тысячеметровую высоту. Об этом объявила гид Эвелина.
– Доброе утро, дорогие путешественники, – сказала она с милой улыбкой. – Семь часов утра.
И она начала рассказывать о Рыльских горах, о легендах и о монастыре святого Ивана Рыльского, которого почитает вся Болгария.
   Около одиннадцати часов по местному времени автобус въехал в монастырь. Когда путешественники вышли из автобуса, всех пригласили в трапезную, где накормили завтраком. После этого началась экскурсия по монастырю. Никита узнал, что монастырём управляют только два священника и дюжина монашек. В соборе есть спе-циальные комнаты-кельи на пятьдесят человек, и таких келий ровно столько, сколь-ко городов в Болгарии. Весь монастырь и церкви расписаны вручную. После экскур-сии туристы разбрелись кто куда. Никита с попутчицами тоже пошли смотреть мона-стырь. Подышали воздухом у бурной, порожистой речушки, носящей имя Рыля, как и гора, откуда она берёт своё начало. Потом зашли в главный собор монастыря, пос-тавили свечи, помолились, оставили записки.
   Вечерело. Они пошли в местный ресторан. Там Никита заказал себе фужер «Бур-гундского», думая, что принесут белое болгарское вино, но оказалось, что это ракия (чача) или что-то похожее на самогон.
Посидев немного в местном ресторане, они пошли отдыхать в выделенные кельи. Ночь в монастырской гостинице прошла спокойно. Новое место, грохот воды за открытым окном. Река «облизывала» упавшие с горы камни и камушки, ворочала, перегоняла дальше от места падения. Этот грохот, к удивлению многих туристов, убаюкивал, создавал покой. Но на Никиту грохот взаимодействия воды и отвалившихся от горы валунов действовал отрицательно. Он встал, закрыл окно. Шум стал тише, и он уснул. Во сне он видел похороны своей жены.
   Когда она умерла, Никита взял всё устройство похорон в свои руки. Проводить Марину в последний путь пришло много народа. Сын не хотел видеть никого.
— Зачем ты позвал столько людей?
— А ты хотел, чтобы мать хоронили мы тайно, вдвоём? Это не по совести и неспра-ведливо.
Похороны прошли честь по чести, как подобает похоронить учительницу, выпустившую несколько поколений учеников с пятого по двенадцатый классы. На этой скорбной картине Никита проснулся. Неприятное ощущение от сна не покидало его, пока он не пошёл на утренний молебен в храм. После завтрака гид сообщила:
— Уважаемые путешественники-паломники, через полчаса автобус отправляется. Не забудьте в номерах гостиницы свои личные вещи. Наш дальнейший путь лежит в местечко Рупите, где жила баба Ванга.
   И вот село Рупите. Никита не мог даже себе представить, что он будет в этом местечке. Он много слышал о бабе Ванге. И вот он здесь. Ванга не родилась в Ру-пите, но любила здесь бывать, считая это местом силы. Ванга просто здесь бывала, затем построила летний домик, своеобразную дачу, где она проводила дни, отправляясь к себе на ночёвку в близлежащий город Петрич. Потом, когда здоровье ухудшилось, она стала проживать в своём домике постоянно. Здесь расположен давно не действующий вулкан Кожух и целебные горячие источники. В этом селе последние годы она принимала многочисленных посетителей. Здесь же, недалеко от дома Ванги в селе Рупите, располагается целый комплекс достопримечательностей. На деньги незрячей провидицы построена часовня Святой Параскевы (Света Петка Болгарская, как говорят местные).
   После возвращения из поездки Никита со спутницами ещё несколько дней нежился на пляже Алтеи, писал заметки в своей рабочей тетради, делал эскизы, зарисовки. В перерывах между водными моционами он записывал в своей рабочей тетради впечатления и новые рассказы. Через две недели он вернулся в свой дом и продолжал облагораживать жилище.

                Заботы и грибы

   Жизнь продолжалась, и Никита «нырнул» в её бурный водоворот. Он подхватил его и понёс к новым встречам, новым открытиям, идеям и планам.
   Прошло шесть лет. Они были спокойными. Никита интенсивно занимался литератур-ной деятельностью: выпустил две книги стихов, написал с десяток картин на люби-мую тематику о море и природе. Строил дом, делал заготовки на зиму. Осенью в ле-су, собирая грибы, он «собирал» и новые темы для стихов, рассказов и этюдов. Ак-тивно участвовал в литературных объединениях, вёл рубрику во Всероссийском лите-ратурном журнале «Литературная галактика». Начал осуществлять свою давнишнюю ме-чту: написать публицистический цикл об истории и легендах городов и государств, где располагалось Великое княжество Литовское. Все эти годы прошли в трудах и заботах.
   Наступивший год принёс ему радостное событие, которое он отметил со своим единственным другом – 50-летие их дружбы.
В начале года он встретил женщину, свою землячку из родной Беларуси. Она сразу приглянулась Никите. Голубоглазая, с загадочной улыбкой. Вьющиеся светлые волосы красиво украшали её головку. Речь сразу выдавала её белорусскую национальность. Он уже начал подумывать о том, как бы сделать предложение этой женщине. Но один случай сразу поставил все точки над «i».
   А дело было так. К Тэне, так звали эту миловидную женщину, приехала её дочь из Англии со своей дочкой, внучкой Тэни.
   Однажды, когда Никита приехал к ней в гости и собирался уже нажать на кнопку дверного звонка, он услышал грязную брань, которая относилась к набедокурившей маленькой внучке. Девочка горько плакала. Бабушка резким, пронзительным голосом выкрикивала бранные слова, смысл которых вряд ли был понятен ребёнку. Он постоял ещё немного. Брань бабушки и плач малышки продолжались. Было явно, что к девочке применялись меры далеко не воспитательного характера. Никита развернулся и побе-жал вниз по лестнице к выходу. Дойдя до остановки, дождался автобуса и уехал. Все звонки от Тэни он игнорировал. Но однажды он ответил ей:
— Издевательств над детьми я не прощаю никому.
Так закончилась ещё одна его попытка обрести семейное счастье. А он мечтал, на-деялся на чистые, нежные отношения.
   Прошло ещё пару лет. Август выдался жарким. Никита с утра полил на своём са-довом участке грядки и перешёл в теплицы. Там у него были перцы, помидоры и огурцы. В одной из трёх теплиц были посажены кустики крупноплодной клубники. За-вершив свою работу и перекрыв воду, Никита переоделся, чтобы съездить в близле-жащий лес за грибами. Прихватив нож и полиэтиленовые пакетики, он завёл свою «Ниву» и поехал. Лес находился недалеко, в километрах трёх от дома. Там, на больших земляничных полянах, росли маслята. Никита каждый раз возвращался с большим урожаем, который обрабатывал и готовил на зиму. Он любил угощать своих гостей, приезжавших к нему, давал и сыну. Въехав в знакомый лесок, Никита оста-новил на просеке автомобиль и углубился в лес. Он любил лес за шум высоких елей и сосен. Верхушки деревьев шумели, подобно морскому прибою, навевая воспоминания о том времени, когда он, уже капитан-лейтенант Военно-морского флота в отставке, присягал на верность уже несуществующему государству, которому он честно служил.
   Никита бродил по лесу, искал грибы, дышал йодистым воздухом соснового бора. В голове рождались строчки нового стихотворения. Вокруг всё звенело от трелей птиц, стрекота кузнечиков. Красота, да и только! Никита сделал несколько снимков на свой телефон. Запечатлённые виды могут быть когда-нибудь изображены на холсте или картоне. У него было уже много картин с видами природы, цветов, на морскую тематику. Море не может отпустить от себя послуживших и побывавших в его объятиях никогда. Оно снится, шумит в ушах, напоминая о себе ...
   Внимание Никиты привлёк бугорок, который явно «намекал», что если снять верх-ний слой хвои, то может появиться шляпка гриба. Так оно и случилось. Первый польский гриб, или черноголовик, был срезан. Всегда, как заметил Никита, у него проявлялся азарт поиска   после первого найденного гриба. Зрение фокусировалось, внимание обострялось. И не напрасно! А вот и второй, третий… «О, так это же Клондайк», – подумал Никита. Он не торопился, не боялся, что кто-то срежет заме-ченные грибы. Он был в лесу один и наслаждался одиночеством. Покончив с грибами на этой полянке, Никита пошёл дальше, выполняя «противолодочный зигзаг», то есть именно зигзагом прочёсывал поляны. Не заметив один раз, можно всегда увидеть с другой стороны то, что было пропущено. Через пару часов корзина была полна. В ней лежали польские, белые, подосиновики, пара подберёзовиков, лисички. Других Никита не брал, особенно если это были сыроежки.
«Скоро пойдут колпаки, грузди и зелёнки», – подумал он. Вот повеселюсь, а за зи-му поем грибочков с картошечкой и Андрюшку побалую. Когда же он женится? Мать не дождалась, так может быть, я дождусь и с внуками пообщаюсь. Ведь на нём заканчи-вается весь наш род…
   Вернувшись домой, Никита начал чистку и обработку грибов. Когда с этим было покончено, он включил ноутбук. Интернет, а у него был мобильный, работал неваж-но. Наконец экран засветился, появились иконки, и Никита зашёл на свою страницу, где помещал свои произведения. Впечатлений было много после грибной охоты. Ни-кита откинулся на спинку стула. Он услышал, как закипела вода в кастрюльке и на-правился на кухню. Снял крышку, убрал пену с грибов и оставил их остывать. Потом он поместит их в пластиковые коробочки и поставит в морозилку. Будет чем зимой баловать себя, сына и гостей. Закончив дела на кухне, Никита вышел во двор. Вре-мя приближалось к восьми вечера. Надо было идти заниматься хозяйством. Полив в теплице не занял много времени. Уборка территории и прополка тоже не были в тя-гость: он работал на земле, когда получил свой первый участок. Никита мечтал пе-реехать к себе на родину, в Беларусь, но его мечты так и оставались мечтами. Он не мог уже бросить дом, построенный своими руками. К тому же, после смерти жены, у него начались проблемы с уже взрослым сыном: они перестали понимать друг дру-га… Никита жил один. Он общался с друзьями, коллегами и мечтал о той, которая будет для него не только музой, но и подругой, коллегой и верной любимой женщи-ной – женой, с которой он проживёт всю оставшуюся жизнь, даря ей любовь, заботу, внимание и радость общения.

                Новый, резкий поворот

   Устав от работы с макетом новой книги, Никита переключил компьютер на соц се-ти и вошёл в «Одноклассники», затем – в «Фото страну». Просмотрел все новости и увидел новые лица, которые хотели бы общаться. Из всех ему понравилась одна «од-ноклассница» с ником «Нарочанка». Перед ней на учительском столе лежала стопка тетрадей. Он просмотрел её фото, прочитал о ней.
– «Ого, она училась и закончила Вильнюсский пед». Я когда-то, в семидесятых, бывал в тех краях. К сожалению, я на девушек тогда не смотрел. Работа в Совмине требовала внимания на участках, а их у меня было достаточно, да и заботы были другие».
Она тоже увидела, что Никита был на её странице, и написала:
– Labo diena (Добрый день).
Никита на литовском языке написал ей ответ:
– Laba diena, mieloji Narochanka. D;iaugiuosi d;l j;s; reakcijos ; mano d;mes; ; jus. Nor;;iau daugiau su;inoti apie jus. Man atrodo, kad j;s ir a; galime laim;ti ne tik daugel; met;, bet ir d;iaugtis, esame kartu.*
На второй день Никита прочитал:
– Простите, Никита, я забыла литовский язык, так как изучала его, когда училась в институте. Вышла замуж, и мы уехали с мужем в Эстонию, в Палдиски.
_____________________________
*- Добрый день, милая Нарочанка. Рад Вашей реакции на моё внимание к Вам. Хотелось бы узнать о Вас больше. Мне кажется, что Вы и я можем составить наше счастье не только на многие годы, но и быть счастливы вместе.

Муж умер двенадцать лет назад.
– Надя, Наденька, я тоже вдовый. Правда, жена умерла два года назад. Если вы не против, то я очень хотел бы встретиться с вами и пообщаться. Как вы смотрите на моё предложение? Кстати, я морской офицер в звании капитан-лейтенанта. А в Пал-диски наш корабль заходил по особым делам. Вечером зашли, а утром ушли в поход.
– Мой муж, капитан третьего ранга, был подводником.
– Я за званиями не гнался. Я надводник. Обо мне вы, надеюсь, прочитали и кое-что знаете. Вот поэтому нам и необходимо встретиться и решить многие вопросы. Вы со-гласны?
– Согласна. А где и когда?
– Вы назначайте. Я свободен, и у меня есть виза в Беларусь.
– Приезжайте, когда сможете, в Минск. Я вас встречу.
   Через неделю Никита сел в новый дизель-поезд и через полчаса был на границе, а ещё через час подъехал к перрону минского вокзала. Он сразу узнал её. Она сто-яла в светлой курточке и внимательно вглядывалась в окна. Поезд остановился, и ему осталось только сделать пару шагов к ней и представиться:
– Я Никита. Приехал, чтобы познакомиться и увезти вас с собой. 
– А я  Надя. И я согласна, чтобы вы увезли меня с собой.
   Они долго гуляли по паркам, набережным, улицам осеннего Минска. Никита сделал несколько фотографий на мобильный телефон. Надя устала и предложила поехать к ней домой, чтобы погреться.
– Знаете, а я готовилась и приготовила не то обед, не то ужин.
Они долго ехали в автобусе, потом в метро, опять в автобусе. Наконец диктор объ-явил:
«Гарадок. Асцярожна, дзверы зачыняюцца. Наступны прыпынак – паварот на Сосны»*.
Никита думал, что успеет вернуться домой, но разговор с Надей затянулся. Ей хотелось больше узнать о нём, приехавшем из Литвы.
– «Кто он, что ему надо, с какими целями? Нет, я не хочу быть любовницей. Устала. Мне нужен друг, любимый, о котором я буду не только заботиться, внимательно относиться к нему, но и буду требовать к себе уважения», – думала она.
Всю ночь Никита рассказывал ей случаи из жизни, анекдоты. Ни на минуту оба не уснули, да и что дал бы сон? Он отнял бы у обоих, уже не молодых людей, то, что называется прорастанием и прирастанием душ.
   На следующий день Никита после обеда уехал к себе в Вильнюс. Вечером он вклю-чил компьютер и увидел, что Надя тоже уже ждёт встречи с ним.
– Надёна, можно я так буду тебя звать?
– Да, конечно. Меня мама так звала в детстве.
– Ты в Минске?
– Нет, я в деревне. Рядом со мной моя соседка и подруга Тамара. Я доверяю свои секреты ей, и она для меня хороший советчик.
– А где находится деревня? Рядом с Минском? Там дом? Хозяйство?
– Нет, домик маленький и находится в Новогрудском районе, недалеко от Новогру-дка.
_______________________
* Городок. Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка поворот на городок.( бел.)

 – А я ведь родом из Новогрудка. Меня маленьким
с братиком нашли в тех местах, а потом отвезли в Лидский приют. Оттуда меня на воспитание взяла семья военнослужащих, освобождавших Беларусь.
– Вот это да. Ничто не случается просто так, правда, Тома? – обратилась она к подруге.
– В таком случае, при Томе, я хочу спросить: ты пойдёшь за меня замуж?
– Да, – недолго думая, ответила она.
– А венчаться со мной будешь?
– Буду!
– Тогда жди: в ближайшее время я приеду делать официальное предложение и просить твоей руки у детей.
– Приезжай. Буду ждать.
Никита был рад этому, и на второй день поехал в Минск. Поезд подошёл точно по расписанию. Никита и Надя встретились, как давно знакомые, как будто Никита вернулся из командировки. Путь от вокзала показался ему не таким уж длинным, как в первый раз.
Когда они вошли в квартиру, Надя сказала:
– Никита, скоро должны приехать мои дети. Помоги накрыть на стол.
– Не вопрос, Наденька. Сейчас сделаем.
Всё было готово, когда раздался звонок в дверь. Вошли двое молодых мужчин, молодая женщина и девочка лет тринадцати-четырнадцати.
– Вот и хорошо, – сказала Надя. Все в сборе. Давайте, садитесь за стол. Никита, всё готово?
– Конечно, готово.
Никита, улыбаясь, вышел из кухни, держа в руке большое блюдо с мясной нарезкой.
– Давайте знакомиться, – сказал он, поставив блюдо на стол..
После первого тоста, когда наполнили рюмки и фужеры, Никита встал и обратился к детям Нади:
– Я рад и счастлив, что у меня появилась большая семья. Когда-то я мечтал об этом. Сегодня прошу руки вашей мамы, а сердце буду просить у неё. Обещаю, что эта женщина не будет знать невзгод.
Он повернулся к Наде, встал на колено и протянул ей открытую бархатную коробочку с серебряным кольцом.
– Наденька, прими меня в своё сердце и будь моей женой на долгие лета. Надеюсь, что ты согласишься.
Все захлопали в ладоши и подняли тост за жениха и невесту.
На второй день Никита и Надя поехали подавать заявление в ЗАГС. Заведующая скептически посмотрела на кандидатов в супруги, потом сказала своей помощнице:
– Ещё один фиктивный брак.
– А вам не всё равно? – повысив голос, заговорил кандидат в мужья. – Для нас это праздник, которого мы оба ждали. Чем вы недовольны?
– Простите, – покраснев, заговорила заведующая. – Не верю в поздние браки. Вы могли бы уже жить и без росписи.
– А я устала от одиночества и не хочу приходяще-уходящего мужчину, – вдруг ска-зала Надя.
– Простите. Я не хотела вас обидеть, – извинилась сотрудница ЗАГСа. – Заполняйте анкеты.
– Когда вы сможете нас зарегистрировать?
– В середине недели, пятнадцатого приезжайте, в десять часов…
   После скромной семейной свадьбы Никита и Надя поехали в Литву к Никите. Ког-
да они сели на вокзале в местный автобус, который шёл в деревню, где был дом Ни-киты, Надя задумалась:
– «Куда он меня везёт? Может быть, он бомж или ещё чего хуже. Кинулась сломя го-лову, дура.»
Пока она терзала себя, Никита что-то говорил ей, но она его не слышала. Автобус остановился. Никита взял чемодан Нади и свой рюкзак, и они пошли по дороге. Минут через пять подошли к дому, обшитому салатовым сайдингом.
– Красивый дом, – сказала Надя, разглядывая его.
– Это дом, в котором мы будем жить, – ответил Никита.
Внутренний дизайн ошеломил Надю. Большая комната была отделана, как во дворце, в стиле XVIII века.
   Прошло два года. Никита переехал с Надей жить в Беларусь. Ему оформили вид на жительство. В Новогрудском районе они купили домик в деревне. Летом они приезжа-ли сюда, чтобы отдохнуть, набраться сил. Надя занималась огородом, а Никита ра-ботал по хозяйству. Он решил перестроить веранду и заготавливал материал, подго-нял по размеру, чтобы, как конструктор, быстро собрать и смонтировать. По вече-рам они сидели за компьютером, макетируя и корректируя книги. Наде очень хоте-лось издать свою личную книгу. Никита, чтобы не мешать жене, уходил к себе в мастерскую и там рисовал.

                А жизнь продолжается...

    Однажды Никита спросил:
–  Надёна, а не поехать ли нам к морю? Мой сослуживец приглашает. Может, махнём?
– Ты шутишь? А огород, а теплица? – растерянно ответила Надя. Но в её глазах заблестела искорка желания.
– Соседки посмотрят и польют, не переживай, любимая, – ответил Никита.
Сборы были недолгими. Через пару дней они приехали к Чёрному морю.
– А где живёт твой сослуживец? – спросила мужа Надя. – Ты так и не сказал мне, а я и не спросила. У него свой дом или квартира? А семья есть?
– Не волнуйся, Наденька, на все вопросы он сам тебе ответит. А моя основная за-дача, чтобы ты отдохнула. Да и на море ты хотела.
    По узким улочкам, среди низкорослых домов и домиков, они подъехали к удалён-ному маяку, который Никита, въехав в посёлок, взял себе за ориентир. Въехав во двор маяка, Никита остановил машину и вышел. Из домика напротив вышел, широко расставив руки, уже не молодой, с седой шкиперской бородкой мужчина. Он обхватил Никиту в дружеские объятия.
– Наконец-то, командир, ты изволил выполнить обещание. Знаешь, здесь и стар пом, и наш медик. Помнишь Малова? Димку? Он получил «подполкана» и ушёл с коробки в госпиталь. Теперь он главный в нём. А своего «летёху», жильца по каюте, помнишь? Витю Агафончика? Он дошёл до «каптеранга». Был флагманским в дивизионе, но из-за аварии на катере списан и отправлен на гражданку.
______________________
* Подполкан – Сокращённо подполковник (флотский жаргон).

   О, изумительная, прелестная мадам, позвольте приложиться к вашей нежной ручке и представиться, – галантно поклонившись, сказал он.
Старший лейтенант Юрий Шемякин, бывший старшина БИПа.
Николаич, помочь тебе? – повернулся он к Никите. – Давай вещи в дом занесу. Про-ходите, мадам.
Дни летели очень быстро. Надя загорала, плавала в нежной прохладе моря. Никита уходил на обрыв недалеко от маяка и рисовал. Жизнь маяка шла своим чередом. За два дня до отъезда, встав рано утром, Никита разбудил Надю и шёпотом спросил:
– Милая, хочешь встретить день и солнце, которое встаёт из-за моря?
– Конечно, хочу!
Она быстро накинула на себя нежно-голубой сарафанчик, взяла белую шляпку с голу-
бой лентой и пошла вперёд. Никита, как всегда, захватил мольберт. Они спустились к воде.
– Наденька, пройди немного вперёд, в воду.
Из-за мольберта сказал Никита. Он встал так, чтобы видеть жену и восходящее солнце. Оно вот-вот должно начать восход, открывая новый день, даря радость, счастье и солнечный свет...
– Хорошо, любимый, – улыбаясь, ответила она.
Пламя поднималось выше и выше. Вот уже не пламя, а жёлто-золотой диск появился на небосводе у линии соединения воды и неба. За считанные секунды солнце наполовину заняло небосвод. Никита старался быстро запечатлеть незабываемое мгновение: появление светила и силуэт любимой женщины. Цвета менялись очень быстро, но ему удалось схватить нужный колер и момент.
– Дорогой,мне интересно,  покажешь мне, что ты нарисовал попросила Надя, выйдя на берег.
– Нет, покажу, когда закончу работу.
– Так мы завтра уезжаем, – взмолилась жена.
– Милая, пусть это будет сюрпризом ко дню твоего рождения, – ответил Никита.
   Он накинул на незаконченную работу покрывало,
промыл кисти, сложив их в мольберт.
– Давай постоим с тобой вдвоём, милая моя морячка, – сказал Никита. – Знаешь, я хотел быть моряком и стал им, но судьба обманула меня. А душа всегда рвалась к морю. Я теперь на берегу, но в моих мечтах, в моих картинах я навсегда с морем, потому что море зовёт, ведь в морях моя дорога... Пусть не реально, так хоть с моими картинами..

                Эпилог
                Годы берут своё..

   Много лет спустя Никита Николаевич переехал из Литвы в Беларусь. Как говорят по-жилые люди: «Родная земля к себе зовёт». Так и у него. Не было никакой адапта-ции, страданий по проданной за бесценок недвижимости. Даже те болезни, которые беспокоили его, больше не беспокоят. Он занимается общественной деятельностью, пишет картины, издаёт книги. У него появилось много знакомых как в Минске, так и в других регионах Беларуси, а также и в деревне, где он вместе с женой купил до-мик недалеко от реки Неман. Однажды Никита Николаевич вместе с Надей приехали в Новогрудок по приглашению соседки из деревни, зашли к ней в гости. Пока женщины разговаривали, попивая чаёк, Никита разглядывал комнаты.
   Никита разглядывал комнаты. Его взгляд упал на старую, толстую берёзу за окном. Он подошёл к окну, глянул на строения внизу. Вдруг схватился за сердце и выдохнул:
– Вот и нашёл, наконец, я тебя, мой домик с крылечком...
Его тело стало ватным. Он осел на пол и зарыдал. Больше семидесяти лет тому на-зад его увезли отсюда в Лиду, а потом в Литву... В этом домике после войны был детский приёмник-приют, а позже – детский сад. Никита Николаевич с трудом под-нялся, прошёл на кухню, попил воды и вернулся в комнату. Женщины недоуменно гля-дели на него. Дом с пристройкой стоял пустой. Старый дом и пожилой мужчина смо-трели друг на друга...