6. Снова Шуйские

6. СНОВА ШУЙСКИЕ. Одержав столь внушительную победу над грозным врагом, Бельский решил вдруг примириться с Шуйскими и уступил Ивану воеводство. Как раз назревали разборки со всё никак не желавшей успокаиваться Казанью, и было решено организовать поход, возглавить который и должен был Иван Шуйский. Фактически обиженному на весь свет потенциальному мятежнику вручили в руки инструмент для устройства мятежа. Кто же откажется от такого подарка?

Находясь при войске во Владимире, Шуйский быстро покорешился с Михайлой и Иваном Кубенскими, с Дмитрием Палецким и наладил контакт с казначеем Третьяковым. Общими усильями они перетянули на свою сторону многих дворян, ратников, особенно из Москвы и Новгорода, сколотили отряд в 300 сабель и отправили его в столицу. 3 января 1542 года Иван Бельский сполна поплатился за свое не совсем уместное миролюбие и  излишнюю доверчивость. Он был схвачен и брошен в темницу. Митрополит Иосаф бежал во дворец, к Иоанну, но даже присутствие государя не спасло его от расправы. Окна его кельи были побиты камнями, сам он был схвачен и не лишился жизни, лишь благодаря заступничеству троицкого игумена Алексия и князя Дмитрия Палецкого, которые чудом вырвали его из рук погромщиков. Митрополита отправили в ссылку, а на его место был назначен новгородский архиепископ Макарий, который от этой чести как мог отбивался и поддался лишь на уговоры юного Ивана. «И бысть мятеж велик… на Москве, и государю страхование учинили» - запишет потом летописец.

На рассвете следующего дня Шуйский прибыл в Москву и вновь стал главой правительства. Вскоре после этого в темнице был убит Иван Бельский, чтобы впредь на власть лучших людей не покушался. На Руси возобновились беззакония наместников, которые свели на нет права данные Бельским жителям некоторых земель. Иван Грозный позже напишет: «Они наскочили на грады и села, ограбили имущество жителей и нанесли им многообразные обиды, сделали своих подвластных своими рабами, и рабов своих устроили как вельмож: показывали вид, что правят и устраивают, а вместо того производили неправды и нестроения, собирая со всех неизмерную мзду, и все творили… не иначе, как по мзде». Летописи тех лет в целом это все подтверждают.

В 1542 году было продлено перемирие с Литвой. В ходе переговоров русские власти пытались поднять давно уже повисший в воздухе вопрос о размене пленными, но договориться вновь не удалось. В обмен на освобождение хотя бы воевод и представителей русской знати, поляки требовали территориальных уступок,  но даже и Шуйские на такое пойти не могли.

Саип-Гирей тоже пока сидел мирно и на Русь не собирался. Только его поиздержавшийся сынок Иминь решил было пошалить в Северских и Рязанских волостях, но воеводы московские его настигли, побили на Куликовом поле и гнали до речки Меча. После недавнего поражения крымская братва, видимо, Шуйскому была уже не так страшна.

Возобновились отношения с Астраханью и Молдавией.

Иван Васильевич Шуйский правил страной недолго. Он внезапно серьезно заболел и был вынужден отойти от дел, передав бразды правления своим родичам: Ивану и Андрею Михайловичам Шуйским, а также Федору Ивановичу Скопину-Шуйскому. Этой троице и подавно было наплевать на вверенное им государство, куда важнее для них было сохранение свалившейся им с Небес неограниченной власти. Опасаться им было некого, кроме разве подрастающего государя и всех тех, кто старался держаться к нему поближе.

С юным государем у них отношения тоже не сложились. Иоанн ненавидел Шуйских, особенно Андрея, наглого и свирепого. Потому он также старался держаться тех, кто был их явным или тайным противником, сблизившись с Федором Семеновичем Воронцовым. Это не могло нравится правящей тройке. 9 сентября 1543 года, во время торжественного заседания Думы, в присутствии самого государя и митрополита Шуйские со своими единомышленниками, князьями Кубенским, Палецким, Шкурлятевым, Пронским и Алексеем Басмановым, объявили Воронцова изменником, набросились на него, начали его бить «за то, что его великий князь жалует и бережет».  Только вмешательство митрополита и слезы ребенка-государя спасли ему жизнь. При этом один из приспешников Шуйских, Фома Головин, изорвал на митрополите мантию в знак своего к нему презрения. В конечном итоге Воронцов с сыном были сосланы в Кострому.

Странно, как эта самоуверенная кампания не прибила втихаря юного Иоанна. Ведь волчонок уже достаточно подрос, чтобы начать кусаться. Неужели, они и впрямь его ни в грош не ставили. Если это так, то они все были не очень далекого ума. Как бы там ни было, но расправа над Воронцовым  стала их последним безнаказанным самовольством.