Фарфоровые клипсы
16+
©
Любовь всё побеждает.
Публий Вергилий поэт Древнего Рима
1.
Поздний завтрак закончился, и все занялись делами. Глава семьи переместился в кресло рядом с журнальным столиком, где ровной стопкой лежали непрочитанные газеты, мать и дочь принялись убирать посуду со стола.
По воскресеньям семья завтракала и обедала в комнате, громко именуемой залой, а на самом деле была лишь проходной в трёхкомнатной квартире эпохи товарища Хрущёва. Дочь, взяв грязные тарелки со стола, неожиданно сказала:
— Маман, Софочке прокололи уши и купили золотые серьги.
— Дай бог, Софочке, всегда так жить, — ответила мать.
— И я хочу, так жить, маман. Купите мне на День рождение золотые серьги. Почему я должна быть хуже Софочки?
— Я тебя умоляю, Леонида. Как ты можешь быть хуже её? Ты девочка из приличной еврейской семьи, а у Софочки дедушка был…
— Ну, мам…
— Леонида, посмотри на свои уши: они и так хороши! Мочки и прочие места прокалывают только дикари. Мне таки стыдно за Софочку, что она похожа на дикаря! — Объемная грудь матери возмущённо заколыхалась.
— Ты же бусы носишь! — отпарировала дочь. — Купите мне дорогие, красивые серьги!
— Лёнечка, хочу кончить разговор раз и навсегда, чтобы больше не расстраиваться. Папа даст денег. Я куплю тебе красивые дорогие клипсы. — Мать рассердилась и, поставив, взятую хлебницу вновь на обеденный стол, обратилась к мужу: — Яков, скажи?
— Симочка, я готов послушать твою просьбу. Возьмите в комоде деньги. Купи Леониде клипсы и себя укрась чем-нибудь, — отозвался муж, читавший передовицу в газете «Правда» под громким названием «Авторитет коммунистической партии…».
— Если проблему можно решить за деньги, это не проблема, а расходы, — довольно улыбнулась мать.
Яков отметил, как заколыхалась грудь супруги, туго затянутая в ношенный и немного полинялый домашний халат. «Зря, Симочка возражает против серёжек. Ушки с ними и без них — две большие разницы! — И, представив, первые, он, почему-то вспомнил мягкие тёплые перси супруги. Сексуальное волнение мгновенно распространилось по телу, достигнув нужного места. — Раз так хорошо устроилось, попрошу Симочку на ночь, удовлетворить меня». — И муж сделал вид, что увлечён статьёй…
Мечтам не суждено было сбыться. Клипс похожих на золотые серьги в магазинах не оказалось. Симочка не нашла достойного для себя украшения. Яков не смог удовлетворить свои сексуальные фантазии из-за внезапно начавшегося физиологического недомогания супруги. Советский Союз распался. Последовала нищета. Позже, подонки, громко именуемые себя «борцами за справедливость», убили супругов, ища в их квартире антиквариат. Зря «борцы» отправились на двадцать пять лет на новое, очень суровое место жительство. Надо было всего лишь почитать историю своей страны и понять, что богатства убитой семьи уже были поделены между другими «бойцами за справедливость» первой половины двадцатого века.
2.
— Сыночек, вставай! Учитель музыки уже идёт! — Мать заглянула в комнату, где спало её единственное и очень любимое дитя.
Сын не ответил — он досматривал во сне последние эротические сцены с юношескими поллюциями.
Прошло ещё минут пять, и она вновь позвала сына:
— Вставай! Вставай!
И не услышав ответа, войдя в комнату, принялась его тормошить: — Учитель придёт, а ты не одет. Скрипка не приготовлена. Вставай!
— Не хочу я учиться играть на скрипке! Не хочу! — Любимое чадо открыло один глаз и взглянуло на мать.
— Учитель уверен — у тебя есть способности. Недаром имеешь такую фамилию, известного музыканта. И, потом, жизнь мало ли как сложится — кусок хлеба будешь иметь.
Юноша открыл второй глаз и, улыбаясь, взглянул на мать. Он любил её также сильно, как и жалел. Она была красивой женщиной, перешагнувшей сорокалетней рубеж, но уже уставшей и измождённой от постоянной тяжёлой работы. Они жили в маленькой квартирке, в старом холодном деревянном доме эпохи Николая II, который советское правительство обещало когда-нибудь снести.
— Вставай! Будешь хорошо заниматься — дам тебе денег на дискотеку. Сходишь, развлечёшься в Доме культуры, — мать хитро улыбнулась краешками губ.
— Ура! — Сын почти выпрыгнул из-под одеяла и, обняв дорогую ему маман, закружил по комнате, одновременно представляя в своих объятиях влюблённую в него одноклассницу, готовую отдаться по первому требованию.
Счастливая улыбка озарила лицо матери. Сын же подумал, что когда вырастет и заработает много денег, она больше не будет работать, он купит для них кооперативную квартиру и может быть даже машину! Даст ей всё, чего у неё нет.
Мечтам не суждено было сбыться. По известным только ему одному причинам учитель музыки в то воскресенье не пришёл. Сэкономленные деньги, добавили к другим, спрятанным в комоде, для покупки нового костюма на выпускной вечер сына в школе. Советский Союз распался. Мать «сгорела» в одночасье от острого лейкоза после потери работы и страха, что не сможет помочь обожаемому сыночку окончить институт. Отца юноша никогда не знал.
3.
Супруги Ойстрах были одногодки. Жена знала: муж имеет любовницу, молодую современную девицу, с длинными ногами, волосами, ресницами и ногтями, да к тому же младше её благоверного на тридцать пять лет. Большая разница в возрасте наводила на мысль что молодая дама, хочет занять её место, но Лев, всегда приходил ночевать домой. Как часы: не позже двенадцати ночи и засыпал под скрипичный концерт в исполнении своего однофамильца. Придраться было не к чему.
Леонида Яковлевна была женщиной строгих нравственных правил, что и внушала всем своим подчиненным, коих было предостаточно, так как руководила большой современной собственной фирмой, занимающей на рынке одну из лидирующих позиций. Всегда в строгом костюме, с современной стрижкой из полудлинных волос кофейного цвета, выпрямленных «утюжком» так, что кончики были похожи на острые стрелы, в лодочках на тонком высоком каблучке появлялась Леонида в офисе, точно в 8 часов 55 минут. И пока шла к своему кабинету через зал со множеством маленьких кабинок с сотрудниками и компьютерами, охватывала всех цепким взглядом. И если видела, «вываливающуюся» из так называемого современницами декольте грудь, ширинку, болтающуюся где-то между мужских колен и прочие «сексуальные непорядки», вызывала к себе в кабинет и делала замечания.
4.
Ойстрахи детей не имели, хотя и могли. Их молодость прошла в сложные или как теперь любят говорить «страшные девяностые», в расцвет бандитизма, рэкета, подлости, подстав и много чего другого, что лишает человека покоя, счастья, любви, здоровья или нагоняет такой страх, что жить не хочется. Супругам было по двадцать девять лет, когда страна решила резко поменять курс с построения коммунизма на капитализм. Если с первым было всё ясно — он должен был наступить следом за развитым социализмом через пять минут вечности, — то со вторым дела обстояли сложнее. Само советское правительство о капитализме судило по открывавшемуся виду из окна автомобиля в поездках по зарубежным странам, и поэтому не могло объяснить гражданам, что очередной предлагаемый «изм», проходит разные периоды своего развития, а само слово является «осколком жаргона спекулянтов».
Как бы там ни было, но муж и жена Ойстрах, являющиеся по происхождению осколками капитализма, уничтоженного революцией пролетариев, называвшей её в первые годы своего существования социальной, приветствовали его приход. Будучи молодыми, энергичными, влюблёнными друг в друга и будущее новой страны, они под чутким руководством Леониды открыли первую фирму, поставляющую обмундирование Советской армии в Китай, где оно было нарасхват. Жена, будучи умной женщиной по мере развития бизнеса разделила пакет акций fifty-fifty, поэтому супруги были крепко накрепко связаны жёсткими канатами собственного дела.
Лев к бизнесу расположения не имел, поэтому доверил его ведение жене, с удовольствием пользуясь плодами в виде ежемесячной пачки денег, которую получал в качестве зарплаты, как советник Леониды. Получаемая сумма периодически повышалась, от количества подписанных, но не прочитанных им бумаг.
Так они и жили если не в согласии, то хотя бы в вечном перемирии друг с другом. Хотели иметь детей? В общем да, но не имели. В начале страшных девяностых боялись, что дети могут стать разменной монетой для бандитов, потом восстанавливали бизнес после кризиса девяносто восьмого года, потом… Впрочем, если вы занимаетесь бизнесом, то у вас всегда будет «потом».
5.
Леонида была поклонником антиквариата. Все проходившие в городе выставки всегда посещала, но ничего никогда не покупала. Уважающий себя коллекционер этого не допустит. У солидных клиентов есть свои агенты, заботящиеся о качестве и пополнении коллекции. Она приходила на выставку-продажу с единственной целью: купить старинные клипсы, и иногда действительно покупала редкие экземпляры.
Вот и на этот раз, одевшись как можно скромнее, в вещи китайского, а может быть и какого-то другого всемирно-дешёвого производства, взяв подобную сумочку и кошелёк с деньгами, Леонида отправилась на выставку, громко именуемую себя «Антикварной», а на самом деле являющейся всего лишь блошиным рынком. Она долго ходила в душном помещении, в тесноте, среди каких-то истеричных тёток, продающих всё, «что самой ненужно», хватающих её за руки и навязывающих товар, как прилипчивые китайцы.
— Женщина, женщина, — услышала Леонида Яковлевна и, обернувшись, поняла, что обращались к ней. — Посмотрите, какая чудная брошь!
— Я не интересуюсь брошами, — ответила она с неявным презрением в голосе.
— Тогда, взгляните на бусы и клипсы есть.
Леонида резко развернулась и бросила взгляд на продавца: даму интеллигентного вида, с короткой стрижкой тёмных волос, лет пятидесяти пяти-шестидесяти, ухаживающей за собой.
— Посмотрите, какие редкие клипсы! Винтажные! Я вижу, вы не носите серьги, — частила продавец. — Взгляните, не пожалеете!
— Покажите!
Из старой, очень маленькой картонной коробочки грязно-голубого цвета, продавец достала клипсу и положила на раскрытую ладонь. Лёнечке показалось, что миниатюрная фарфоровая розочка под светом ламп тихо раскрывает нежные листочки.
Чудная клипса! Она одела её на мочку маленького ушка.
— Как красиво! — воскликнула хозяйка и протянула зеркало.
Действительно, смотрелось хорошо. Человек, имевший когда-то эти клипсы, обладал хорошим вкусом. Ойстрах оглядела ухо с клипсом со всех сторон, сняв его, положила на ладонь и взглянула вновь.
— Берите, не дорого. Настоящий фарфор из Англии, — уговаривала продавец. — Берите, не пожалеете.
— Сколько?
— Три с половиной тысячи.
— Надеюсь рублей? — съехидничала Леонида.
— Конечно.
— Дороговато.
— Могу уступить сто рублей.
— Маловато.
— Три триста.
В принципе Леониде было всё равно, сколько заплатить. Двести рублей, в её бюджете в сотни тысяч, никакой роли не играли, но она уже не могла поступать по-другому, хоть и понимала, что для продавца две сотни важны. — Хорошо.
Рассчитавшись и забрав покупку, пошла к выходу: слишком душно и тесно было в помещении, да и есть хотелось.
6.
Сидя в ближайшем приличном кафе и ожидая заказ, она, достав коробочку из сумки, открыла её и вынула клипсы, завёрнутые в тончайшую папиросную бумагу. Развернув, принялась рассматривать и внезапно заметила, что у той, второй, которую она не примерила, немного отколот фарфор у нижнего розового лепесточка.
«И, как я не заметила. — Леонида расстроилась. — Тётка прицепилась, как клещ, не оттянешь, а вторую не дала… Специально, наверное… Действительно красивые, так … » Неопределённая мысль мелькнула в мозгу, но принесли заказ и, завернув клипсы в бумагу, попыталась уложить их в коробочку. Почему-то не смогла. «Позже», — решила, приступив к еде.
Обед и обслуживание были хороши, настроение улучшилось, и маленький дефект клипсы перестал волновать. Да и вряд ли будет их носить — скорее просто любоваться красотой. Расплатившись и решив вернуться, домой, Ойстрах принялась укладывать фарфор в коробочку, но что-то мешало: на дне нашлась бумажка. Вытащив серый кусочек оторванного листка с рваными краями, плохого советского качества, прочитала текст, напечатанный на старой пишущей машинке, по-английски:
April 30th 1992 Tuesday.
Time. Late afternoon.
I Love you Leonida.
True Love.
Lev.
(Апрель, 30-е 1992 Вторник. Время после обеда. Я Люблю тебя Леонида. Истинная (или настоящая) любовь. Лев.)
Жизнь Леониды рухнула за полсекунды: слёзы заволокли глаза, а губы зашептали: «Подлец, мерзавец, продал настоящую любовь. За какие-то три тысячи, а может и меньше. Продал нашу любовь!»
— Вам, плохо? — услышала она голос официанта. — Я могу чем-то помочь?
— Нет. — И кинув в сумку клипсы, бумажки и коробочку, Леонида Яковлевна — женщина строгих нравственных правил — кинулась к выходу.
7.
Слёзы застилали глаза. Она шла неизвестно куда: «Как? Как он мог так поступить? Сколько мы прошли вместе? Какие трудности испытали, чтобы достичь благополучия… Наверняка ради этой длинноволосой… Нашу любовь… — и вспомнила, как в Китае, заболев тяжёлой вирусной инфекцией, металась в горячечном бреду, а рядом сидел Лёвушка, и держа за руку, периодически, обтирал ей лоб тряпкой смоченной в воде с уксусом. И прорываясь сквозь гигрические (как ей потом объяснили) галлюцинации, где она постоянно тонула в море и захлёбывалась, Леонида ловила взгляд мужа, наполненный страхом, и молила не бросать. Он же клялся и клялся в любви к ней. Они жили в сверхдешёвой китайской гостинице среди грязи, плевков и прочего ужаса. Болезнь требовала дополнительных расходов, а денег не было. То, что они заработали в Китае, надо было вкладывать в новый товар и отдавать долги. О, через, сколько трудностей, страха и рэкета они прошли в эти страшные девяностые! И ни разу, ни разу не отказались друг от друга, пронеся любовь и верность сквозь всю эту грязь… И, теперь, когда есть всё, Лев так поступил… Подлец, настоящий подлец, хитрый и …»
Леонида поймала такси и вскоре пыталась открыть квартиру своим ключом. Слёзы и дрожащие руки мешали попасть в замок. И тогда от отчаяния и горя, от страха, что муж может быть там с …, как, она боялась произнести это страшное слово "любовница", которое подведёт черту под их супружеством, принялась колотить кулаками по двери, крича: «Открой! Открой! …»
Дверь распахнулась внезапно, и она рухнула в объятия Льва под скрипичный концерт в исполнении Ойстраха.
— Лёнечка, что с тобой?
— Ты, ты… как ты мог… как мог… — жена зарыдала громче, не в силах связать слова между собой. — Подлец, негодяй… продал … за тысячу рублей …любовь … нашу… страсть… за пятьсот рублей… ууууу
— Лёнечка, что случилось? Я ничего не понимаю. Успокойся-таки.
Леонида размахнулась, чтобы ударить мужа сумкой, но, вспомнив, что там фарфоровые клипсы, вытащила их и показала Льву. Он взглянул, и женщине привиделось, что довольная улыбка промелькнула на его лице и исчезла.
«Так он ещё и радуется, что сделал мне больно», — заподозрила она. Слёзы мгновенно высохли, и, кинув клипсы в сумку, а её на диванчик в прихожей, солидная дама Леонида Яковлевна принялась со всей силы бить кулаками мужа.
— Лёнечка, Лёнечка, успокойся! — просил Лев, увертываясь и хватая руки супруги.
— Предал, продал нашу любовь! — вопила жена.
И тут со Львом произошла странная перемена. От его лица отлила кровь, оно стало похожим на свежевыпавший снег, губы сжались, в глазах заметались молнии гнева. Оттолкнув от себя супругу, он прошептал:
— Я продал нашу любовь? Это ты, Леонида, предала нашу любовь. Когда последний раз надевала мой подарок? Я заказал клипсы друзьям в Англию на сэкономленные на еде деньги, чтобы порадовать тебя в тридцатилетие. Покупая клипсы, ты не вспомнила, что имеешь такие. Ты, забыла о нашей любви… Забыла обо мне… Тебя интересуют только деньги… Зачем тебе столько? … У нас никого нет… Кому, мы, это оставим?… Кому?… Вспомни, как мечтали о детях… Ходили в Китае по магазинам и обсуждали, что купим им когда у нас будет много денег… А ты говорила, что разрешишь дочери носить серьги. У нас много денег, но нет детей… И наша не родившаяся дочь никогда не будет одевать серьги.… Кому мы оставим столько денег? Кому, Лёнечка? Кому?
— Но, у тебя… тебя… есть …
— У меня ….? — горько и зло одновременно произнёс Лев. — Когда мы занимались любовью последний раз, Лёнечка? Когда?
— Я… — и жена зарыдала, сев на диванчик.
Муж, снял с неё кроссовки, куртку и, взяв на руки, понёс в гостиную. Странная мысль промелькнула в мозгу, но Леонида не смогла на ней сосредоточиться и заревела пуще. Лев, поцеловав её губы, прошептал:
— Тихо, Лёнечка, тихо. Музыку любви слушают молча…
8.
Белоснежный, похожий на плывущий дом, лайнер, медленно отошел от причала. Мест на нём не было. Богатые люди отправлялись в кругосветное путешествие на год. Когда берега не стало видно, а свет луны, отражаясь в тёмной воде и проникая в её глубину, распался на множество звёздочек, Леонида, стоя в объятиях мужа на верхней палубе, внезапно спросила:
— Лёвушка, ты специально всё подстроил с клипсами?
Супруг, нежно сняв розочку, с отколотым от лепесточка кусочком, с маленькой мочки жены и нежно укусив её ушко, произнес, увлекая любимую в каюту VIP-класса:
— Тихо, Лёнечка, тихо. Музыку любви слушают молча…
Санкт –Петербург, сентябрь 2017 г.
Свидетельство о публикации №226010902004