Мёртвые руки. Глава 3. После шестнадцати ноль-ноль

Дина снова опаздывала. Было уже без четверти девять, а она только выходила из квартиры. Толкнула подъездную дверь и налетела на соседку с первого этажа Раису Степановну. Та склонилась над пластиковым лотком, в которые в магазинах фасуют мясные полуфабрикаты, и вываливала в него из пакета обглоданные куриные кости.

- Опять бродячих собак приваживаете! - недовольно сказала Дина.

Старушка, кряхтя, распрямилась:
- Зима ведь. Они голодают, - сказала она. - Жучка вон совсем отощала.

Жучка рядом заходилась лаем, боясь приблизиться к еде. Это была беспородная маленькая собачка со свалявшейся на боках грязной шерстью. Дину она жутко раздражала.

- Развели тут собачий притон, - буркнула девушка и сбежала по крыльцу.

Нужный автобус она проворонила, поэтому приехала на работу с опозданием на полчаса. Офис гудел, как пчелиный улей. Гул голосов, звон телефонов, шелест бумаг и шаги, доносящиеся из коридора, сливались в один вязкий шум, от которого кружилась голова.

- Слышала новости? - бросилась к Дине Лиля.
 
Сегодня она снова надела чёрную юбку-карандаш и расстегнула три верхних пуговицы на сиреневой блузке в мелкий рубчик. Мочки ушей оттягивали огромные блестящие каплевидной формы серьги только уже фиолетового цвета. Помада на губах была подобрана такого же тона. Жуткий образ дополнял свежий фиолетовый маникюр. От неё разило приторными духами. Старается для нового босса. Лиля уже примостилась на её столе, закинув ногу на ногу.

- Неужели ничего не слышала? - возбуждённо затараторила она, торопливо, будто боялась, что сейчас её перебьют. - На набережной Александра Невского полиция обнаружила труп убитой девушки. Личность уже установили: она работала медсестрой в городской больнице. Убийца её задушил. Но самое жуткое - он отрубил ей кисти рук. Валя из юротдела её, оказывается, знала. Сидит теперь, рыдает, валерьянку глушит стаканами.

Дина молча вытащила телефон. Экран вспыхнул белым светом. Паблики гудели, переполненные криками, шёпотами, фотографиями, комментариями. Имя убитой мельчало снова и снова: Алла Маринчук. Двадцать шесть лет. Худая длинноволосая шатенка, замужняя, двое маленьких детей. Вела обычную семейную жизнь, возвращалась домой после вечерней смены в больнице.

Полиция предполагала, что убийца настиг её там, где набережная делает изгиб. Самый тёмный участок. Там не бывает людей в такое время. Там даже собаки не гуляют. От автомобильной дороги тротуар отделяют кусты. Высокие. Летом – сплошная зелёная стена, зимой – голые, чёрные, ломкие. Сохранялся шанс, что кто-нибудь в проезжающей мимо машине мог видеть преступление или преступника, но пока очевидцев не нашли. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Никто ничего не запомнил.

Её настигли сзади. Убийца накинул ей на горло удавку. Что именно использовалось в качестве удавки – верёвка, ремень, проволока – эксперты пока не сказали. Но странгуляционная борозда была достаточно широкой.

Следов борьбы не зафиксировали или не смогли. Потому что нет кистей. Никаких ногтей, под которыми мола бы остаться кожа убийцы, его волосы, куски ткани его одежды. Всё унесено. Руки не отрубили, а отпилили ножовкой по металлу или медицинской пилой сразу после удушения. Кисти нигде не нашли: ни на месте преступления, ни в ближайших мусорных контейнерах, ни в реке. Маньяк забрал их с собой, как и орудия убийства.

Дина свернула открытые на телефоне вкладки и включила компьютер. Новости хоть и произвели на неё впечатление, однако пора было приступать к работе. Почтовый ящик показывал несколько пришедших писем. Все они касались организации нового проекта по повышению производительности труда, запущенного компанией, за который отвечала Дина.

Но одно письмо было отправлено от генерального директора. Девушка открыла его:
«Уважаемая Дина Андреевна, назначаю встречу-совещание по курируемым Вами проектам. Жду Вас в своём кабинете в 16 часов», - прочитала она.

До 16 часов Дина сидела как на иголках. Ей хватило двух часов, чтобы посмотреть и дополнить презентации по проектам. В оставшееся время она не знала, куда себя девать. В обеденный перерыв достала принесённый из дома контейнер с едой: два огромных бутерброда с копчёной колбасой, сыром и веточками петрушки и две сырые очищенные морковки. Налила в кружку растворимый кофе.

Проглотив обед, который тут же встал в желудке комом, Дина не сдержала отрыжку и злобно зыркнула на Лилю, одновременно ощутив вспышку стыда и упрямое раздражение, словно оправдывала сама себя: да, такая, и что с того. Лиля осуждающе закатила глаза.

За час до назначенной встречи Дина отправилась в туалет. Там висело большое зеркало в полный рост. Она встала перед ним и принялась себя разглядывать.
Ожирение, от которого Дина мучилась в детстве, к тридцати пяти годам уступило место скромной, хотя и заметной небольшой полноте. Сама она считала вес нормальным и не собиралась устраивать с ним войну: по её мнению, выглядела она вполне прилично. Ноги, правда, подводили: короткие и немного бочкообразные, они делали походку развалистой, словно Дина всегда шагала по палубе корабля, и от этого впечатление получалось не в её пользу. Зад, посаженный низко, только подтверждал мысль, что юбки и платья не для неё, и потому на ней почти всегда были джинсы и просторные рубашки.

Сегодня - светлые джинсы и рубашка с длинным рукавом, на которой в подмышках уже расплылись тёмные островки влаги. По позвоночнику скатывалась испарина, и, решив привести себя в порядок, Дина достала из сумочки влажные салфетки. Но, как это бывало слишком часто, упаковка оказалась плохо закрытой, и салфетки высохли, превратившись в бессмысленные тряпочки. Она вздохнула и, решив, что хуже уже не будет, оставила всё как есть.

Подойдя к зеркалу, она изучила отражение. Чёлка, хоть и вымытая утром, успела приобрести вид, словно её помяли во сне. Круглое лицо с расширенными порами напоминало слегка рябую поверхность яблока, оставшегося на солнце. Мясистые щёки и крупный нос картошкой нисколько не украшали картину, а тонкие, почти исчезающие губы придавали лицу выражение постоянного недовольства, будто Дина вечно что-то поджимала в себе.

И всё же взгляд задерживался не на этом. Глаза у неё были неожиданно большие, чистые и красивого бирюзового оттенка - такие глаза бывают у детей на старых фотографиях, когда ещё никто не успел объяснить им, что мир несовершенен. Дина провела языком по зубам и с некоторым триумфом извлекла стебелёк петрушки, засевший между передними зубами, - как будто именно этот мелкий жест возвращал ей контроль над собой.

Наконец, наступило время встречи. Вооружившись папками с презентационными материалами, она робко вошла в директорский кабинет. Водянов, увидев её, жестом указал на стул напротив своего стола. Девушка плюхнулась на сидение и разложила перед собой документы. Повисло молчание. Водянов неторопливо ощупывал Дину бесцветными глазами. Она прочистила горло и начала рассказывать о проектах. Девушка уже дошла до последних страниц, когда генеральный, всё также продолжая молчать, встал из-за стола, обогнул его и встал позади неё.

Дина запнулась на полуслове, по телу пробежала дрожь. Она слышала за спиной шумное дыхание Водянова. Вдруг тот склонился над ней и громко втянул ноздрями воздух.

- Продолжайте, - прошептал Водянов над самым ухом. От его дыхания всколыхнулась прядка её волос. Она почувствовала, как его рука легла на плечо и с ужасом стала ждать приступа тошноты. Но желудок оставался спокоен. Дина всегда считала привлекательными грубые и массивные мужские руки. У Водянова они были тонкими, с длинными изящными пальцами пианиста. Дине они напоминали паучьи лапки. Сейчас эти пальцы медленно и лениво шевелились на плече, словно играли мелодию на невидимом пианино.

- Вы свободны, Дина Андреевна, - вдруг совершенно спокойно сказал Водянов, отходя от неё и направляясь к своему креслу.

На трясущихся ногах она вышла из кабинета.

Рабочий день подошёл к концу, и девушка рассеянно собрала сумку. В маленький боковой карман она положила коробочку с канцелярскими кнопками.

Дина вышла на улицу. В голове стоял туман, а щёки горели, несмотря на морозный воздух. Она шла, не замечая, как отяжелели ветви деревьев от прошедшего накануне снегопада, как стайка красногрудых снегирей усыпала рябину, как прорезываются первые звёзды на тёмно-фиолетовом небе.

Как во сне Дина зашла в «Пятёрочку» возле дома и купила пачку сосисок. Подходя к своему подъезду, достала одну сосиску и освободила её от плёнки. Вытащила из кармана коробочку с канцелярскими кнопками, взяла шесть штук и вдавила их в сосиску. Она не чувствовала ни холода, ни усталости, только звенящую пустоту где-то под рёбрами. Оглянулась по сторонам, Жучка крутилась поблизости.

- Жучка-Жучка, иди ко мне, - позвала её Дина и протянула еду.

Собака подбежала, выхватила из рук сосиску и в два приёма проглотила её. Но Дина уже не смотрела.

Подпишитесь и не пропустите все новости о романе в моем тг-канале Ирина Рогозина стихи+проза https://t.me/ira_rogozina