Тристан и колдун

-- 


Тристан и колдун 

Тристан блуждал в глухой чаще уже несколько часов, тщетно пытаясь отыскать клад, который, по всем признакам, должен был находиться где;то поблизости. Густые, непроходимые леса ограничивали обзор, превращая поиски в изнурительное испытание. Он то и дело сверялся с картой, внимательно оглядывал местность — и не заметил, как нога зацепилась за выступающий корень. Мгновение — и он кубарем покатился вниз по склону.

—;Да где же этот чёртов клад?! Картограф я в конце концов или нет! — выругался Тристан, поднимаясь и стряхивая с одежды налипшую грязь.

Едва он поднял взгляд, как под массивными корнями древнего дерева заметил тёмное отверстие в скале. Оно пряталось за переплетением древесных отростков, напоминавших щупальца неведомого чудовища. Протиснувшись сквозь исполинские корни, Тристан оказался перед входом в пещеру. Его взору предстал мерцающий барьер, сотканный из магических рун.

—;Вот это да! — мысленно воскликнул он. — Должно быть, там что;то действительно ценное, раз установили такой барьер. Сокровище? Древний артефакт?

Тревожная мысль скользнула в сознании: «Наверное, это ещё и очень опасно…»

«Денеш…» — эхом отозвалось в голове.

«Пожалуй, стоит зарисовать расположение и форму рун — вдруг это поможет с разгадкой», — решил Тристан.

К вечеру он уже стоял у резной двери дома рунника. После короткого стука на пороге появился Денеш — невысокий, сухощавый мужчина с пронзительно;синими глазами и седыми вихрами, выбивавшимися из;под кожаной шапочки.

—;Тристан? Что привело тебя ко мне в столь поздний час? — удивлённо вскинул брови Денеш, разглядывая перепачканного приятеля.

Без лишних слов Тристан развернул перед ним свиток. На пожелтевшей бумаге аккуратными линиями были изображены руны, увиденные у входа в пещеру.

—;Взгляни. Мне нужно понять, что это за барьер и как его открыть.

Денеш поднёс свиток к тусклому свету лампы, прищурился, проводя пальцем по начертанным символам.

—;Хм… Это древняя защита. Вижу руны ;urs и Hagalaz — они отвечают за сдерживание и разрушение. А эта, изогнутая, похожа на Eihwaz — связь с потусторонним. Кто;то очень постарался, чтобы никто сюда не проник.

—;Но ты сможешь её расшифровать? — с надеждой спросил Тристан, сжимая рукоять меча.

—;Попробую. Но предупреждаю: если барьер создан мастером, любое неверное действие может обернуться катастрофой.

Несколько часов они провели за столом, разбирая каждую линию, сверяясь с древними трактатами и выстраивая последовательность для деактивации. Наконец, Денеш выдохнул:

—;Вот. Нужно коснуться рун в таком порядке: Hagalaz, затем ;urs, а после — трижды провести пальцем по Eihwaz, произнося: «In nomine occulti, aperire» («Во имя тайного, откройся»). Но будь осторожен — если что;то пойдёт не так, барьер может запечататься навсегда.

На рассвете они стояли у входа в пещеру. Тристан глубоко вдохнул, достал меч и, следуя указаниям Денеша, начал ритуал. Руны вспыхнули багровым светом, воздух задрожал — и пелена медленно растаяла, открывая тёмный проход.

—;Получилось! — воскликнул Тристан, оборачиваясь к Денешу. — Жди меня здесь. Если через час не вернусь — уходи. Не хочу, чтобы ты рисковал.

Он шагнул внутрь. В тот же миг за спиной раздался глухой удар — барьер вновь сомкнулся, окутавшись вихрем искр. Тристан обернулся, но за спиной уже была лишь сплошная стена мерцающего света.

—;Денеш! — крикнул он, стуча по барьеру. — Ты меня слышишь?!

Снаружи Денеш в панике ощупывал невидимую преграду.

—;Тристан! Я не могу её открыть! Она изменилась! Проклятие, я не понимаю, что произошло…

Голос Денеша становился всё глуше, пока совсем не затих. Тристан остался один в кромешной тьме. Он зажёг факел, и дрожащий свет выхватил из мрака извилистый туннель, уходящий вглубь горы.

—;Что ж, — пробормотал он, сжимая меч. — Раз уж я здесь, придётся идти до конца.

Эхо его шагов разнеслось по каменным сводам, словно насмешливый шёпот неведомых сил.

Продвигаясь вглубь, Тристан ощутил смрад — вероятно, где;то разлагалась плоть. Внезапно он почувствовал рядом враждебное присутствие. Из мрака, словно порождение кошмаров, выскочил Тухт.

Мускулистое человекообразное существо с длинными искривлёнными пальцами, острыми, как кинжалы, когтями и внушительными клыками, сверкавшими в тусклом свете. Оно клацало зубами, будто в припадке, — было ясно, что оно голодно. Глаза чудовища горели зелёным, нечеловеческим огнём, из глотки вырывалось низкое, утробное рычание.

Завязалась ожесточённая схватка. Клинок меча глухо ударялся о плоть чудовища, словно она была деревянной, а эхо ударов разносилось по коридорам пещеры. Тристан сражался с отчаянием обречённого, вкладывая в каждый удар всю свою силу. Битва была изматывающей, но в конце концов монстр с глухим ударом рухнул на каменный пол.

Осмотрев труп, Тристан заметил необычный предмет — он имел форму древней руны, а внутри мерцали вкрапления драгоценных камней.

«Надеюсь, это поможет мне выбраться отсюда», — подумал он.

Погружаясь всё глубже, Тристан увидел излучающие свет души гоблинов. Вместо агрессии они становились на колени и молились. Шепот отражался от стен: «Освободи нас! Освободи нас!» От их душ к стоящему в центре помещения камню тянулись тонкие светящиеся нити энергии.

Неожиданно Тристан почувствовал зелёную волну, прокатившуюся по помещению. Во мраке его глаза блеснули зелёным огнём.

«Они страдают, и давно. Теперь я не могу просто взять и бросить их здесь — я должен найти способ их освободить», — пронеслось в голове.

В помещении лежали скелеты и достаточно свежие мумии. Плоть была разодрана, гниющие останки хаотично разбросаны по полу. Тристан зажмурился, пытаясь игнорировать запах.

«Тухт закатил себе пир», — мелькнула мысль.

Каждый из поверженных был вооружён. Останки были человеческими. «Вероятно, это были мародёры», — догадался Тристан. «Но как они попали внутрь…»

Спускаясь по лестнице ниже помещения гоблинов, он обнаружил комнату в полной темноте. При помощи зажжённого факела Тристан нашёл гробницу с воином;гоблином. В руках мумии был старый, весь в зарубках меч. С трудом вырвав его из онемевших рук мумии, Тристан увидел, как оружие призывно сверкнуло ярким светом — его рукоять украшали зелёные камни.

«Символично», — пронеслось у него в голове.

В пещере Тристан нашёл несколько книг, которые не смог прочесть. «Возможно, они написаны на „языке Диктата“, — предположил он. — Его могут прочитать только старейшины в городском совете».

Рядом с книгами лежал лепесток незнакомого растения. «Откуда в дремучей пещере, закрытой руной и охраняемой чудовищем, может быть лепесток? Только если тот, кто за этим стоит, оставил его здесь…»

Возвращаясь назад, Тристан обнаружил, что руна по;прежнему активна и не выпускает его. В памяти тут же всплыл предмет, подобранный у трупа Тухта.

«Должно быть, это и есть ключ», — проговорил он и приложил находку к руне. Магическая печать медленно схлопнулась, обнажив слабый свет закатного солнечного света, пробивавшийся сквозь чащу деревьев.

«Надо идти к старейшинам», — решил он.

Старейшины были поражены находкой. Книги оказались древними, написанными на «языке Диктата», которым владели лишь посвящённые. Вскоре выяснилось, что они, вероятно, принадлежали еретику и вольнодумцу Марвиону.

Марвион был блестящим оратором, чьи речи очаровывали людей. Король нередко прибегал к его услугам, чтобы донести свои идеи до простого люда. Но постепенно в его словах стала проскальзывать ересь. Он тайно собирал толпы, обещая воскресить умерших родственников. Он говорил ещё много других не менее безумных вещей, но когда об этом узнал король, судьба Марвиона была решена.

В день, когда его должны были предать суду и казнить через повешение, камера оказалась пуста. Только ветер гулял по ней, издевательски колотя створкой распахнутого окна — слишком маленького, чтобы через него можно было выбраться.


Он бесследно исчез.

С тех событий минуло более двухсот лет. Сколько поколений старейшин уже отошло в мир иной, сколько палачей кануло в небытие… И словно насмешка над здравым смыслом — о Марвионе напомнили его книги. Редкие свидетели когда;то утверждали, что видели его на болотах, неподалёку от руин. Был ли это он — теперь уже не узнать.

Тристан раскрыл книгу мага, и из страниц выпал лепесток — тот самый, что он подобрал в пещере. Мысль, острая, как клинок, пронзила его: в руках у него, возможно, единственная зацепка. «Лепесток должен помочь», — подумал он. Лепесток был свеж — значит, сорвали его недавно.

«Травник!» — молнией пронеслось в голове.

Когда Тристан показал лепесток травнику, тот без колебаний определил:

— Белокрыльник болотный. Сто процентов. — Он поднёс лепесток к носу Тристана. — Понюхай! От него несёт болотной тиной! Неужели не чувствуешь?

— Не очень, — неуверенно ответил Тристан.

— Это же белокрыльник! Ему практически не нужен солнечный свет — он растёт даже в самых глухих местах, куда свет не проникает. В сыром виде растение ядовито, но если сварить — из него делают зелья, в том числе снадобья для эрекции. — Травник широко улыбнулся. — Ты же не за этим пришёл?

— Нет, — коротко ответил Тристан. — А где он может расти?

— На любом болоте. Ему нужна сырость — на болотах его всегда было полно.

— Спасибо, — сказал Тристан, забрал лепесток и вышел. Травник недоумённо хлопал глазами, глядя ему вслед.

***

Тристан стоял перед болотом, внимательно разглядывая растения и следы.

«Так, последний раз его видели рядом с руинами. Руины и белокрыльник… Негусто…»

Он осторожно ступал по зыбкой почве, вглядываясь в болотные заросли. Туманный воздух был пропитан запахом тины и гниющих водорослей. Где;то в глубине болота раздавались странные булькающие звуки — словно невидимые существа переговаривались под водой.


Тристан достал лепесток — и вдруг заметил: светлячки над болотом, словно в завораживающем танце, вели его вглубь. Он едва поспевал за мерцающими огоньками, старательно обходя коварные участки трясины, из которой уже не выбраться.

Наконец светлячки замедлились. Сквозь густые заросли постепенно проступили очертания твёрдой земли — на ней стояла старая рыбацкая хижина. Поодаль виднелись загадочные незнакомые Тристану руины. Насекомые дружно остановились и закружились над хижиной.

Руины располагались на подозрительно ровной и чистой равнине, со всех сторон окружённой непроходимым лесом.


Тристан попытался войти, но дверь не поддавалась.

— Эй, там есть кто;нибудь? Я заблудился, мне бы переночевать! — крикнул он, напряжённо вглядываясь в дверь и ожидая, что вот;вот она отворится.

— Чего ты здесь разорался! — почти мгновенно раздался резкий голос за спиной.

Перед ним возник человек в грязных, потрёпанных лохмотьях. В руках он сжимал удочку и ведро; на дне, в густой грязи, копошились подозрительно крупные черви. Лицо мужчины искажало явное раздражение.

— Нет здесь ночлега. Всё закрыто, да и кровать всего одна, — сухо произнёс рыбак. — Ты мне всю рыбу распугал, пока орал.

Он окинул Тристана укоризненным взглядом и неторопливо скрылся за дверью. Тристан успел мельком разглядеть скудное убранство хижины — именно такое, какое обычно встретишь в подобных глухих местах.

Тристан замер в недоумении, пытаясь осмыслить случившееся. «Где светлячки? Неужели мне лишь показалось, что они ведут меня куда;то? Может, я сам убедил себя в этом?»

«Какая может быть на болоте рыба? Тут же сплошные топи — что тут можно выловить?» — крутилось у него в голове.

— Извините, вы можете открыть… — начал Тристан, обращаясь к кому;то за дверью, но тут заметил ключ, брошенный у порога. Рядом с ним лежал такой же лепесток белокрыльника, который привёл его сюда.

«Ого! Это, надо полагать, ещё один знак — в копилку моей паранойи», — подумал Тристан. Он поднял ключ, осмотрел его и крикнул в сторону двери:

— Вы ключ обронили!

Ответа не было. Тристан прислонил ухо к двери — внутри царила тишина.

«Чёртовщина какая;то», — пробормотал он, вставил ключ в замочную скважину и повернул. Дверь, поскрипывая, отворилась.

Тристан в изумлении оглядел внутренность дома: пусто, лишь стены, потолок и пол.

— Да какого чёрта! — воскликнул он, вошёл внутрь и начал нервно ощупывать стены, пытаясь что;то найти.

В тот же миг дверь захлопнулась, доски пола подкосились — и Тристан рухнул в темноту.

Он очнулся на холодном каменном полу. Аккуратно трогая рукой ушибленную голову, в нос ударил запах сырости и плесени. Приподнявшись, Тристан попытался ощупать пространство вокруг — тьма была абсолютной, лишь вдалеке мерцал едва заметный голубоватый отблеск.

Тристан достал из;за пояса факел. Огонь робко вспыхнул, выхватывая из мрака грубые каменные стены и низкий сводчатый потолок. Он продвигался вглубь коридора, пока не оказался в большом помещении, напоминающем древний склеп.

Во мраке сверкнули зелёные огоньки — и тут же погасли. Тристан обернулся и увидел такие же огоньки позади. Через мгновение раздался вой, полный безумной злобы и лютой тоски. Из тьмы на него ринулись два Тухта, стремясь разорвать на части, но цепи, лязгнув, ограничили их движения.

Тристан отпрянул к стене и рефлекторно ударил мечом одного из Тухтов. Чудовище взревело, но рана на его голове, дымясь, тут же затянулась.

— Что здесь происходит?! — почти шёпотом произнёс Тристан, обращаясь в пустоту.

— Своообоодаа! Мыыы хотииим свобооода! — проревело чудовище.

— Господи, никогда не видел говорящих Тухтов. Кто вас здесь запер? — спросил Тристан, надеясь, что они поймут его.

— Тоот, кто знааает цееену поряяядку, — завыло второе чудовище.

Тристан замер, переваривая слова. «Тот, кто знает цену порядку» — фраза эхом отдавалась в его голове.

— Вы говорите о Марвионе? — осторожно спросил он.

Тухты переглянулись, их зелёные глаза вспыхнули ярче. Первый, получивший удар мечом, медленно кивнул.

— Дааа… Марвиион… Он знааает…

— Но где он? Как мне его найти?

Второй Тухт издал протяжный вой, полный отчаяния.

— Он таам… где свееет и теень сливааются… где каамень поомнит…

Тристан нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное.

— Ты долго собираешься с ними говорить? — раздался голос из тьмы. — Если ты пришёл ко мне — а я вижу, что ты пришёл ко мне, — пойдём знакомиться.


Тристан повернул голову на звук. В глубине склепа, где мрак казался особенно густым, постепенно проступали очертания человеческой фигуры.

Через мгновение в помещении возник рой светлячков — они устремились к незнакомцу.

— Марвион? — настороженно произнёс Тристан, не выпуская из руки меч.


Фигура шагнула вперёд. В мерцающем свете светлячков Тристан наконец разглядел того самого мужчину с удочкой, которого прежде видел у хижины. Однако теперь его одежда выглядела куда более представительной. Незнакомец едва заметно улыбнулся, лишь уголками рта.

Тристан нервно прищурился. В голове молнией пронеслось: кто;то с изощрённым мастерством расставил ловушки — и он, словно слепой котёнок, умудрился попасть в каждую. Но с какой целью?

— Летите домой, — тихо произнёс мужчина, и светлячки послушно устремились в коридор, откуда только что появился Тристан.

Незнакомец небрежно махнул рукой — и в тот же миг факелы, развешанные по периметру помещения, вспыхнули ярким пламенем. Жёлтый свет залил просторное квадратное помещение с высоким потолком.


— Я уже забыл, что имена для людей значат особенно много. Но можешь меня так называть. Тристан, я через глаза стража видел, как ты проник в мою пещеру, забрал мои книги и убил его. Я постоянно вижу, что происходит в пещере — при помощи камня, который служит мне дополнительными глазами. И, кстати, тебе неплохо бы вернуть мне книги.

— Так освободи же души гоблинов! — потребовал Тристан.

— Поверь, ты далеко не первый, кто пытается их освободить. По самым разным причинам. Иногда их души нашептывают всякое, туманя разум, — так что я не стал бы им особенно доверять.

Большинство, кто натыкается на пещеру, не могут преодолеть рунный барьер. Тех же, кому это удаётся, ждёт «страж» — он обычно расправляется с непрошенными гостями.

После недавнего морока с урожаем стало совсем плохо, и мародёры стали наведываться особенно часто. С любителями золотых блестяшек довольно легко договориться, но доброхоты или авантюристы — а ты именно попадаешь сразу в две категории, Тристан — всегда доставляют кучу проблем. Вы приходите сюда не от нужды. Вы просто хотите, чтобы восторжествовала какая;то эфемерная справедливость. Вы боретесь со злом. — Он грустно ухмыльнулся. — И потому считаете, что имеете право на любое насилие. Вы называете это добром. А я, по вашему мнению, — неизбежное зло, которое должно быть повержено и выброшено за задворки истории.

Вы одержимы гордыней. Вы считаете себя и судьями, и палачами в одном лице. Я же, Тристан, в отличие от тебя, никогда не стоял у тебя на пути, не пытался тебя судить. А ты ворвался в мою обитель, забрал мои книги, убил стража, которого я, между прочим, пытался воспитать.


— Но Тухт первый напал на меня!

— Ещё бы! Он напал на непрошенного гостя, который преодолел рунный барьер! Барьер буквально кричит: «Не входи!» Так что ты обычно делаешь с грызунами, которые уничтожают твой урожай?

— Ну, это… люди… — неуверенно пробормотал Тристан.

— Да? Грызуны могут съесть пару картофелин или мешок — и на этом всё. А люди способны пройти сквозь магический барьер, убить Тухта, забрать драгоценные книги, которые даже не сумеют прочесть. Вы бы и бесценный камень унесли, если бы он не был защищён заклинанием. А потом прикрывались бы праведным гневом, заявляя, что хотели освободить души каких;то гоблинов!

— Камень в пещере — это Цветок Жизни, который я пытаюсь уберечь от безумцев! Я никогда не смогу им этого объяснить, а они и слушать не станут! Сила камня способна даровать бессмертие, мощь, могущество. Но мир погрузится в хаос, если камень попадёт не в те руки. Он — слишком сильное искушение для слабых. Должен быть порядок, Тристан! Равновесие! Единственное, что их останавливает, — страх, и Тухт, олицетворяющий эту стихию, с этим превосходно справляется. Тухты — не изъян природы. Они — тоже элемент равновесия. Но не все способны это понять.

— Ты даже не представляешь, что такое души — неиссякаемый источник энергии, который можно использовать по;разному. Но стоит мне заявить об этом открыто, и безумцы уничтожат все мои труды! Всю мою жизнь!

— Ты не знаешь, что это за пещера и почему здесь такой мощный источник энергии. Это древний склеп воинов;гоблинов. Много веков они хоронили здесь своих сородичей. По сути, это священный храм. А в храм нельзя входить кому попало!

— К слову, демантоид — этот зелёный камень — обладает поразительной способностью удерживать энергию внутри себя. Он служит проводником, направляя её из склепа в иное русло. Я экспериментировал с разными камнями: некоторые поначалу выдерживали, но затем, не справившись с накоплением энергии, взрывались. Демантоид же оказался идеальным сосудом для накопления и её удержания. Одно из самых удивительных открытий для меня, Тристан, заключалось в том, что гоблины вставляли этот камень в свои изделия задолго до того, как я осознал его истинную мощь. Понятия не имею, знали ли они о его чудодейственных свойствах — на его лице ненадолго заиграла нотка недоумения.

— А зачем ты держишь Тухтов на цепи? Они страдают. Они просят свободы. Я разговаривал с ними.

— Разговаривал? С Тухтами? Кто, позволь спросить, научил их говорить и вообще хоть что;то понимать? Вспомни, как они встретили тебя, когда ты решил сюда проникнуть. Если бы не цепи, они разорвали бы тебя на куски — ты вечно суёшь нос не в своё дело. Да, я дал им зачатки разума, но их агрессивная натура неизменно берёт верх. Это меня удручает. Поэтому единственное, на что они способны, — избавляться от незваных гостей.

— Но они же просто твои рабы?

— Ты всерьёз считаешь, что чудовищам следует даровать свободу? И что они с ней сделают? Чудовища, Тристан, — порождение хаоса. Я же могу его обуздать и направить на поддержание порядка! Равновесие, Тристан!

Тристан замер, оглушённый потоком слов Марвиона. В голове роились мысли, каждая — острее клинка.

— Ты говоришь о порядке, — медленно произнёс Тристан, сжимая рукоять меча. — Но какой порядок может существовать в цепях и страхе? В обмане и насилии?

Марвион усмехнулся, и в этом движении промелькнуло что;то неуловимо звериное.

— Порядок — не обязательно добродетель, Тристан. Это необходимость. Мир держится на равновесии: свет и тень, жизнь и смерть, сила и слабость. Я лишь поддерживаю весы. Если ты полагаешь, что можешь забрать камень и раздать его мощь «достойным», ты наивен. Истина проста: никто не достоин. Никто.

Тристан взглянул на Тухтов. Те застыли, их зелёные глаза пылали в полумраке, словно два угля в печи. Один из них тихо зарычал, но цепь натянулась, удерживая его на месте.

— А они? — Тристан кивнул в сторону чудовищ. — Ты утверждаешь, что обуздал хаос, но разве не ты сам его создаёшь?

Марвион шагнул ближе. Его лицо, прежде скрытое тенью, теперь оказалось в свете факела. Тристан разглядел морщины, глубокие, как трещины в древнем камне, и глаза — холодные, как лёд на вершине горы.

— Я дал им больше, чем они заслуживали. Я дал им цель. Без меня они были бы просто зверями, дерущимися друг с другом за кусок мяса. Теперь они — стражи. Они — часть механизма, удерживающего мир от падения в бездну.

— Но ты сам сказал: души гоблинов — источник энергии. Ты используешь их!

— Использую? — Марвион рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по склепу. — Я сохраняю их. Без камня их души рассеялись бы по миру, став источником хаоса. Я дал им осмысленную жизнь — настолько полезную, какой они никогда не смогли бы себе представить! Пусть даже в такой форме. Разве в этом нет милосердия?

Тристан замолчал. Слова Марвиона звучали убедительно, но в груди всё сжималось. Он вспомнил свет душ гоблинов, их шёпот: «Освободи нас!»

— Ты говоришь о равновесии, — наконец произнёс он. — Но где оно? Ты прячешься на болотах, охраняешь камень, держишь в страхе всех, кто приближается. Где здесь равновесие?

Марвион вздохнул, словно утомившись от бесконечного спора.

— Равновесие — это не гармония, Тристан. Это баланс между тем, что есть, и тем, что может быть. Если ты уничтожишь камень, ты нарушишь его. Если освободишь души, сделаешь склеп, приносящий бесконечную пользу, бессмысленным. Если убьёшь меня, откроешь дверь хаосу. Ты готов взять на себя эту ответственность?

Тристан опустил меч. В голове кружились образы: пещера, души гоблинов, лепесток белокрыльника, Тухты, взывающие о свободе. Всё это было частью чего;то большего, чего он пока не мог постичь.

— Что ты предлагаешь? — тихо спросил он.

Марвион улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было ни злобы, ни насмешки.

— Ничего. Я предлагаю тебе выбор. Можешь попытаться уничтожить камень — и тогда мы оба знаем, чем это закончится. Или… можешь стать частью этого равновесия. Помочь мне. Просто оставь всё как есть, отдай мне книги и никогда больше сюда не возвращайся.


Варианты действий:
Сразиться с магом.

Отдать книги и уйти.

Сражение с магом

Тристан сжал рукоять меча, ощущая, как леденящий холод стали проникает до самых костей. Не раздумывая, он рванулся вперёд, нацелив клинок в грудь Марвиона. Меч со свистом рассек воздух — и с глухим звоном вонзился в тело мага. Однако Марвион даже не шелохнулся.

В помещении повисла тревожная тишина. Тристан выдернул меч из груди противника. Слышался отвратительный лязг костей и хруст разрываемой плоти, но маг стоял неподвижно, и ни единый мускул не дрогнул на его лице.

— Что?! — изумлённо выдохнул Тристан.

Марвион разразился хохотом, в котором звенела ледяная насмешка:
— Удивлён? Ты полагал, что эти железки способны причинить мне вред? Поверь, боль я ощущаю, но решил показать на примере: одними железками тебе меня не одолеть. Ты считал меня городским сумасшедшим, потерявшим разум от одиночества? Ты даже не представляешь, с какой силой вздумал сразиться! К несчастью для тебя, Тристан, всё зашло слишком далеко!

Тристан отступил на шаг, сжимая меч обеими руками. Размахнувшись, он ударил снова — наотмашь, вложив в удар всю ярость. Клинок не достиг цели: словно наткнувшись на упругую стену, он отскочил, едва не вырвавшись из рук. Тристан попытался нанести колющий удар, затем ещё один — тщетно. Каждое его движение разбивалось о незримую защиту, а Марвион лишь усмехался, наблюдая за бесплодными попытками.

— Ты растрачиваешь силы впустую, — протянул маг, медленно приближаясь. — Ты даже не осознаёшь, с чем имеешь дело.

Стиснув зубы, Тристан сделал обманное движение, попытался обойти мага сбоку, вновь атаковал — результат оставался прежним.

— Бесполезно, — произнёс Марвион с усталой снисходительностью. — Ты сражаешься с ветряными мельницами, Тристан. Ты веришь, что борешься со злом, но на деле лишь препятствуешь порядку.

Не дожидаясь ответа, маг вскинул руку. Невидимая сила схватила Тристана за горло, оторвала от земли и с размаху швырнула в сторону Тухтов. Чудовища ринулись вперёд, их изогнутые когти потянулись к нему, готовые вонзиться в плоть.

Тристан рухнул на спину, меч отлетел в сторону. Кувыркнувшись, он бросился за оружием. Тухты настигли его, прижав к стене. Он отчаянно отбивался, но натиск чудовищ был неодолим. Раны на их телах затягивались с поразительной скоростью.

— Можешь сопротивляться — лишь умрёшь уставшим, — злорадно произнёс Марвион, наблюдая со стороны.

Клинок Тристана звенел, отражая атаки, но один из Тухтов сумел схватить меч когтистой лапой. Чудовище рвануло оружие с такой силой, что сталь не выдержала: клинок хрустнул и переломился пополам. Остриё отлетело в темноту, а в руке Тристана остался лишь обломок рукояти.

— Ну вот и всё, — холодно произнёс Марвион, глядя, как Тристан тщетно пытается освободиться от хватки Тухтов. — Я предлагал тебе выход. Но ты позволил хаосу в душе возобладать над разумом.

В тот миг, когда когти уже готовы были вонзиться в его тело, Тристан услышал шёпот. Тихий, настойчивый, он звучал прямо в сознании:
— Рубакой… ударь его рубакой…

Это были гоблины. Их голоса, едва различимые, но полные отчаянной надежды, пробивались сквозь хаос:
— Рубакой… ударь рубакой…

Маг нервно огляделся по сторонам:
— Что? Ты что-то слышишь?! Это гоблины нашёптывают тебе? Значит ты...

Тристан рванулся вперёд, вырываясь из хватки Тухтов. Рука метнулась к поясу — там, в ножнах, лежал меч с зелёными камнями в рукояти, тот самый, что он нашёл в склепе гоблинов. Выхватив его, Тристан ощутил, как холодная сталь оживает в ладони.

— Это невозможно! — вскричал Марвион, и в его голосе впервые прорезалась нотка страха.

Тристан уже не слушал. Резко развернувшись, он взмахнул мечом прямо над головой мага. Но Марион с кошачьей быстротой поймал клинок, зажав его между ладоней. Его глаза сверкнули зелёным светом.

— Ах ты вороватая крыса! Нужно наказать тебя за воровство раз и навсегда! — процедил сквозь зубы Марион. Глаза его расширились от изумления и ярости.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Тристану казалось, что это они длятся целую вечность.

Марион, удерживая лезвие меча между ладоней, опустил его до уровня сердца. Тристан напирал изо всех сил, но меч словно оказался в тисках.

— Видишь, ты не можешь меня убить! Даже с помощью этого! — проговорил колдун, не отрывая пристального взгляда от глаз Тристана.

Через мгновение Тристан ощутил, как что;то в нём изменилось. Его глаза загорелись зелёным огнём — и тут же ладони колдуна задымились от прикосновения к клинку. Марион закричал. В тот же миг закричал и Тристан, напирая на меч и вонзая его в сердце мага.


Марион отшатнулся, но меч уже вошёл в его грудь — по самую рукоять. Зелёный свет в его глазах померк, сменившись мутной пеленой. Он попытался что;то произнести, но из горла вырвался лишь хрип. Пальцы, ещё мгновение назад с невероятной силой сжимавшие клинок, разжались и безвольно упали.

Тристан отстранился, тяжело дыша. Его собственные ладони горели, словно обожжённые кислотой, но он не обращал на это внимания. Взгляд его был прикован к лицу мага, который медленно оседал на пол.

— Ты… — прошептал Марион, с трудом фокусируя взгляд. — Ты не мог… это не твоя сила…

— Я и сам не знаю, как это вышло, — тихо ответил Тристан, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. 

Марион попытался усмехнуться, но вместо этого из его рта хлынула кровь. Он упал на спину, уставившись в потолок невидящими глазами. Зелёный отблеск окончательно угас, оставив лишь безжизненную оболочку.

Тристан опустился на колени рядом с телом. В ушах стоял гул, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Всё кончено». Он провёл рукой по лицу, смахивая капли пота, и только сейчас осознал, насколько холодными стали его пальцы.

В его руке меч ещё излучал свет, но сияние медленно угасало. Взгляд упал на Тухтов: зелёные глаза существ померкли, а цепи, что держали их в плену, с ослепительными искрами рассыпались, словно сотканные из пороха.

В склепе воцарилась тишина. Лишь шёпот гоблинов всё ещё звучал в голове, становясь тише.

— Спасибо, — прошептал Тристан, опуская меч.

***

Возвращаясь в пещеру, Тристан увидел, что барьер, защищавший камень, исчез. Теперь его можно было разрушить с помощью магии — телекинетическим ударом.

Сосредоточившись, Тристан направил силу воли на камень — и тот с громким треском разлетелся на осколки. В тот же миг нить, связывавшая души гоблинов и удерживавшая их в заточении, исчезла.

Освобождённые души гоблинов застыли без движения, словно чего;то ожидая. Тристан подошёл к одному из них и с облегчением произнёс:
— Теперь вы свободны!

Гоблин уставился на него, глаза сверкали гневом. Проскрипев, он ответил:
— Говнодны! Ты нам не указ, человека! Мы человека злиться! Человека нас запер в пещере, надолго! Надолго!

Тристан растерялся, но попытался возразить:
— Но я же вас спас!

Гоблин фыркнул, лицо исказилось в гримасе презрения:
— Говна напас! Мы отблагодарить человека, но может быть иногда!

С этими словами гоблин и его сородичи растворились в воздухе, оставив Тристана в одиночестве посреди пещеры...

«Ещё один веселый денёк», — прошептал Тристан, с трудом переставляя ноги на пути к выходу.

Едва он переступил порог пещеры, как его окутала плотная пелена лесных сумерек. Ночь наступала стремительно — нужно было срочно искать убежище. Но тут впереди разорвал тишину леденящий вой, а в черноте деревьев вспыхнули мерцающие зелёные глаза.

«Всё;таки, наверное, зря я их освободил…» — ухмыльнулся он.

«Ааа, это, должно быть, потому, что я нарушил равновесие». — после этих слов лицо Тристана растянулось в широкой улыбке.

Он взглянул на меч гоблинов,  зелёные камни в рукоятке призывно сверкали...



Доступна магия: вызов духов гоблинов.