Хроники Сумеречной Зоны

Глава 1: Прибытие

Двадцать лет тишины. Двадцать лет искусственного сна, прерываемого лишь монотонным гулом систем жизнеобеспечения и беззвучным танцем далёких галактик за армированным стеклом иллюминатора. Для экипажа исследовательского корабля «Тенебрис» время сжалось в один долгий, лишённый сновидений выдох. И теперь, с пробуждением, пришёл вдох — резкий, холодный, с металлическим привкусом криогенной жидкости.

Капитан Каэлен первым занял своё место на мостике. Его тело ещё ломило от последствий долгого стазиса, но разум уже был кристально ясным. На его плечах лежала не просто ответственность за четырёх человек и многомиллиардную миссию; на нём лежала надежда умирающей Земли. «Тенебрис», старый, но надёжный исследовательский челнок, был последним ковчегом, отправленным к единственной системе, подававшей признаки наличия планеты класса «М» — Ксилос-7.

— Статус? — его голос прозвучал хрипло, непривычно в оглушающей тишине мостика.

— Все системы в норме, капитан, — отозвался Джакс, бортинженер и пилот. Его пальцы уже привычно порхали над консолью, проверяя двигатели, щиты и гравитационные компенсаторы. — Вышли на стабильную орбиту час назад. Ждал, пока вы придёте в себя.

Вскоре на мостике собрался весь экипаж. Доктор Арис Торн, ксенобиолог и главный научный сотрудник, уже прильнул к главному смотровому экрану, его глаза горели нетерпеливым огнём исследователя. Маркус Вэнс, начальник службы безопасности и геолог, молча проверял снаряжение, его массивное, спокойное присутствие действовало успокаивающе.

И они смотрели на неё. На Ксилос-7.

Планета была не похожа ни на что, что они видели ранее. Она вращалась вокруг тусклого багрового карлика, и одна её сторона была навсегда обращена к своей звезде. Это создавало три вечные зоны: выжженную пустыню на освещённой стороне, ледяную пустошь на тёмной и узкую полосу вечных сумерек между ними — терминатор. Именно туда, в эту зону потенциальной жизни, они и направлялись.

Из космоса она выглядела как произведение искусства безумного творца. Океаны, если это были они, казались не синими, а густо-фиолетовыми, почти чернильными. Континенты были покрыты растительностью индиговых и серых оттенков. Ни единого пятнышка зелени.

— Анализ атмосферы, Арис? — спросил Каэлен, не отрывая взгляда от экрана.

— Азот, кислород — пропорции почти идеальны, — сдавленно произнёс доктор Торн. — Небольшое превышение аргона, но это не критично. Давление, температура в зоне терминатора… Капитан, она будто создана для нас. Это невероятно. Слишком невероятно.

Последние слова потонули в общем гуле предвкушения. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Эта мысль занозой сидела в сознании каждого, но никто не решался произнести её вслух.

Спуск был напряжённым, но безупречным. Джакс с ювелирной точностью провёл «Тенебрис» через верхние слои атмосферы, где корабль трясло, будто в лихорадке, и мягко посадил его на каменистое плато, окружённое лесом из гигантских, похожих на грибы, растений.

Когда двигатели затихли, наступила тишина. Абсолютная, неестественная.

— Шлюз готов, — доложил Вэнс.

— Вэнс, Торн, вы со мной. Джакс, остаёшься на корабле. Поддерживай связь, — распорядился Каэлен.

Тяжёлая аппарель корабля с шипением опустилась, открывая им новый мир. Воздух был прохладным и влажным. Пахло озоном после грозы, сырой землёй и чем-то неописуемо чуждым, сладковато-пряным.

Они шагнули на поверхность. Гравитация была чуть ниже земной, что создавало ощущение лёгкости. Небо над головой было тёмно-фиолетовым, и на нём уже проступали незнакомые, яркие созвездия. Багровый карлик висел у самого горизонта, огромный и неподвижный, заливая пейзаж призрачным, сумрачным светом.

Мир вокруг был воплощением инопланетной мечты. Гигантские, похожие на грибы деревья, чьи шляпки достигали тридцати метров в высоту, светились изнутри мягким, голубоватым светом. Земля была покрыта ковром из фосфоресцирующего мха, который пульсировал в такт их шагам. Тишина была почти осязаемой. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шелеста ветра. Только глухой гул их собственных скафандров и хруст каменистой почвы под ботинками.

— Невероятно… — прошептал Арис, опускаясь на колено и беря пробу почвы. — Это не фотосинтез в нашем понимании. Это хемосинтез, возможно, радиосинтез. Эти растения… они питаются излучением звезды и геотермальной энергией.

Вэнс не разделял его научного восторга. Он медленно поворачивался, держа руку на импульсной винтовке, закреплённой на груди. Его взгляд методично сканировал лес, уходящий во мрак.

— Мне не нравится эта тишина, Кэп, — сказал он по закрытому каналу связи. — Словно всё вокруг затаилось.

Каэлен и сам это чувствовал. Величественная красота этого мира была холодной, отстранённой. Она не радовала, а подавляла.

Они отошли от корабля метров на сто, когда это произошло. Вэнс резко остановился, вскинув винтовку.

— Что там? — мгновенно отреагировал Каэлен.

— Движение. Справа, у той группы синих грибов.

Каэлен и Арис всмотрелись в указанном направлении. Мощные лучи их нашлемных фонарей прорезали полумрак. Ничего. Лишь неподвижные стволы гигантских растений и пульсирующий мох.

— Наверное, игра света, — сказал Арис, уже потеряв интерес и возвращаясь к своим образцам.

— Нет, — твёрдо сказал Вэнс. — Оно было высоким. И тонким. И оно двигалось не так, как должно двигаться что-то живое. Слишком плавно.

Каэлен вглядывался в темноту, пока глаза не заболели. Пусто. Он хотел было приказать Вэнсу расслабиться, списать всё на напряжение после долгого перелёта. Но в глубине души он почувствовал первый, ледяной укол настоящего, первобытного страха. Он тоже это заметил. Краем глаза. Едва уловимое, тёмное скольжение тени там, где тени быть не должно.

— Возвращаемся на корабль, — ровным голосом приказал он. — На сегодня достаточно.

Они медленно попятились к спасительному свету рампы «Тенебриса». И всю дорогу им казалось, что из глубины светящегося, но безмолвного леса за ними наблюдают. Десятки невидимых глаз.


Глава 2: Первые Тени

Ночь на Ксилосе-7 была лишь условностью. Багровое солнце так и висело у горизонта, но его свет, казалось, стал ещё более тусклым, а тени — длиннее и гуще. Экипаж собрался в кают-компании «Тенебриса». Результаты первых анализов, выведенные на главный экран, были одновременно обнадёживающими и тревожными.

— Никаких вирусов, никаких враждебных микроорганизмов в пробах воздуха и почвы, — докладывал доктор Торн, его лицо освещалось голубоватым свечением диаграмм. — Состав почвы богат минералами. Вода в жидком состоянии присутствует. Теоретически, это рай. Но есть одна странность.

Он увеличил изображение клеточной структуры местного мха.

— Вот, смотрите. Сложная многоклеточная жизнь есть. Но я не нашёл ни одного следа животной жизни. Ни микрофауны в почве, ни насекомых, ни… ничего. Согласно всем моделям эволюции, при таком изобилии растительной жизни здесь должен был развиться как минимум один доминирующий вид травоядных, а за ним — и хищники. Но экосистема девственно чиста. Словно кто-то провёл генеральную уборку.

— Или хищник оказался настолько эффективным, что съел всех остальных, — мрачно предположил Вэнс, чистя свою винтовку.

— Маловероятно, — возразил Арис. — Это нарушило бы баланс. Такой хищник вымер бы от голода. Нет, здесь что-то другое. Это… неправильно.

Каэлен слушал их, глядя на экран внешнего обзора. Безмолвный, светящийся лес простирался до самого горизонта. Он казался картиной, застывшим произведением искусства. Но вчерашнее ощущение не отпускало.

— На рассвете — если это можно так назвать — выходим снова, — принял решение капитан. — Возьмём гравицикл. Нужно провести разведку на большем расстоянии. Джакс, ты летишь со мной и Вэнсом. Арис, ты остаёшься на корабле, продолжишь анализ. Установишь по периметру датчики движения.

На следующий «день» они снова ступили на чужую землю. Утро ничем не отличалось от вечера. Тот же багровый свет, та же гнетущая тишина. Трёхместный гравицикл бесшумно оторвался от земли и понёсся над пульсирующим мхом, огибая гигантские стволы.

Они летели около часа, углубляясь в лес. Пейзаж не менялся, лишь становился всё более грандиозным и чужеродным. Они пересекли русло высохшей реки, дно которой было усыпано гладкими, тёмными камнями, и поднялись на невысокий хребет. Отсюда открывался вид на долину, целиком поросшую лесом.

— Капитан, смотрите, — сказал Джакс, указывая вперёд.

В центре долины, среди деревьев, виднелось что-то, что не вписывалось в природный ландшафт. Какая-то структура. Она была тёмной, почти чёрной, и имела странные, изогнутые формы, словно гигантские, вросшие в землю рёбра.

Каэлен направил гравицикл туда. Приблизившись, они поняли, что это не геологическое образование. Структура была симметричной. Гладкие, чёрные арки, высотой в десятки метров, сходились где-то вверху, образуя подобие каркаса гигантского купола, от которого остались лишь рёбра. Это было строение. Древнее, полуразрушенное, поглощённое лесом.

— Кто-то был здесь до нас, — прошептал Джакс.

Они приземлились у подножия одной из арок. Материал, из которого она была сделана, был похож на обсидиан, но на ощупь был тёплым и слегка вибрировал. Никаких швов, никаких признаков обработки. Словно эти арки были выращены, а не построены.

Вэнс, как всегда, был начеку.

— Кэп, у нас компания.

Он указал стволом винтовки на тёмный провал между двумя арками. Каэлен перевёл взгляд туда. И на этот раз он увидел это отчётливо.

Из темноты на них смотрело существо. Оно было невероятно высоким, метра три, и тонким, как и говорил Вэнс. Его тело, казалось, было соткано из той же тёмной, вибрирующей материи, что и арки. Длинные, паучьи конечности, четыре или шесть, медленно переступали, не издавая ни звука. Головы в человеческом понимании не было, лишь гладкая, вытянутая поверхность, на которой не было ни глаз, ни рта. Но Каэлен чувствовал его взгляд.

Существо сделало шаг из тени. Оно двигалось с невозможной, текучей грацией, словно было не твёрдым телом, а сгустком живой тьмы.

— Не стрелять! — приказал Каэлен, поднимая руку.

Арис на корабле, наблюдавший за ними через камеры, затаил дыхание.

— Оно… оно не проявляет агрессии, — пробормотал он в микрофон. — Похоже на любопытство.

Существо остановилось в двадцати метрах от них. Оно слегка наклонило свою гладкую «голову», словно изучая их. Внезапно, из его спины медленно, как лепестки цветка, раскрылись два тонких, похожих на крылья, отростка. На их внутренней поверхности вспыхнул и побежал сложный узор из ярко-голубых линий, похожий на электрическую схему.

И в этот момент они услышали звук.

Это был не крик и не рычание. Это был высокий, чистый, резонирующий тон, который возник, казалось, прямо у них в головах. Он был похож на пение китов и звон стекла одновременно. Звук был настолько пронзительным и чуждым, что все трое инстинктивно схватились за шлемы.

А потом, так же внезапно, как и появилось, существо шагнуло назад, в тень арки, и просто исчезло. Растворилось во мраке. Резонирующий звук в голове оборвался.

Они стояли в оглушительной тишине, тяжело дыша.

— Что… что это было? — выдавил из себя Джакс.

— Контакт, — ответил Каэлен, его сердце бешено колотилось. — Первый контакт.

Но когда они вернулись на «Тенебрис», чувство триумфа быстро сменилось тревогой. Датчики движения, которые Арис расставил по периметру, сработали. Все. Одновременно. Запись с камер показывала лишь статичную картину леса. Но данные с датчиков были однозначны: за последние полчаса десятки объектов пересекли охраняемый периметр. Они окружили корабль. И сейчас они были где-то там, в светящемся лесу, просто стояли и наблюдали.


Глава 3: Осада в тишине

Тишина, сменившая панический доклад Ариса, была хуже любого крика. Четыре человека, запертые в металлической коробке за триллионы километров от дома, смотрели на схему периметра на главном экране. Десятки красных точек, обозначавших нарушение, горели, как капли крови на снегу. Они не мигали. Они не двигались. Они просто были там.

— Полная блокировка! — голос Каэлена расколол оцепенение. — Джакс, опустить бронещиты на всех иллюминаторах. Вэнс, двойная проверка всех внешних шлюзов. Арис, мне нужны все данные с этих датчиков. Хочу знать, что они зафиксировали: массу, скорость, тепловой след — всё.

Приказы привели всех в чувство. Каждый занялся своим делом, их слаженные, отточенные годами тренировок движения контрастировали с хаосом, царившим в их мыслях. С глухим скрежетом тяжёлые титановые пластины закрыли иллюминаторы, погрузив мостик в полумрак, освещаемый лишь экранами консолей. Корабль превратился в глухую подводную лодку, залёгшую на дно враждебного океана.

— Шлюзы герметичны, — доложил Вэнс, его лицо было непроницаемой маской. — Никто не войдёт и не выйдет.

— Данные с датчиков поступают, капитан, — Арис пролистал несколько окон на своей консоли. Его научное любопытство боролось со страхом. — И это… странно. Датчики сейсмические и лазерные. Они зафиксировали пересечение периметра. Зафиксировали приблизительную массу каждого объекта — от семидесяти до ста килограммов. Но…

— Что «но»?

— Нет теплового следа. Абсолютно. Я переключил внешние камеры в инфракрасный спектр. Кроме остывающих за день камней и фонового излучения флоры, там ничего нет. Пусто. Эти существа холодные. Или, по крайней мере, их температура не отличается от температуры окружающей среды. Они как ящерицы, только… без тепла.

Эта новость повисла в воздухе. Теплокровные хищники были понятны. Их мотивы — голод, территория — были знакомы. Но холоднокровное, разумное существо, невидимое для тепловизоров, было чем-то совершенно иным. Оно выходило за рамки привычной биологии.

И тут началось второе.

Сначала это был едва уловимый гул, похожий на фон от работающего оборудования. Джакс первым нахмурился, постучав пальцем по уху.

— Капитан, у меня в голове какой-то шум… Похоже на помехи в комме.

— У меня тоже, — подтвердил Вэнс.

Каэлен прислушался. И тоже его услышал. Это был не звук, проникающий через уши. Он рождался прямо в центре мозга. Тот же самый высокий, резонирующий тон, что они слышали у руин, но теперь он был тихим, настойчивым, как писк комара. Он не причинял боли, но неумолимо давил на сознание, вызывая лёгкую тошноту и дезориентацию.

— Они что, пытаются с нами поговорить? — нервно предположил Джакс.

— Не думаю, — Арис вглядывался в свои приборы. — Этот тон… он монотонный, постоянный. В нём нет модуляции, нет структуры, свойственной языку. Это больше похоже на… сонар. Как у летучих мышей. Они нас «прощупывают». Изучают корабль изнутри.

Осознание этого было страшнее любой прямой атаки. Невидимые существа снаружи не просто ждали. Они сканировали их убежище, составляли карту помещений, возможно, даже считали, сколько их внутри.

Прошёл час. Потом второй. Гул в голове не прекращался, превратившись в пытку. У всех разболелась голова. Вэнс молча ходил по мостику, как зверь в клетке. Каэлен пытался разработать план действий, но мысли путались.

Внезапно по корпусу корабля, где-то в районе грузового отсека, раздался отчётливый, царапающий звук. Скрр-скрр… Словно кто-то водил по металлу чем-то острым.

Вэнс замер, вскинув голову.

— Слышали?

Все замолчали, прислушиваясь. Царапанье повторилось, на этот раз громче.

— Они пробуют обшивку, — прорычал Вэнс, его рука сжалась на рукояти винтовки. — Хотят найти слабое место.

— Спокойно, — Каэлен старался, чтобы его голос звучал уверенно. — «Тенебрис» выдержит прямое попадание метеорита. Царапины ему не повредят.

Но он и сам понимал, что дело не в прочности обшивки. Дело в психологическом давлении. Они были в осаде. И враг был умён, терпелив и абсолютно чужд.

Арис лихорадочно работал за своей консолью, пытаясь отфильтровать и проанализировать психический гул. Он вывел на экран сложную волновую диаграмму.

— Я почти уверен, — бормотал он, — они используют резонансные частоты. Не просто сканируют, а ищут структурные уязвимости. Не силой, так вибрацией…

Его слова прервал громкий, глухой удар, который сотряс весь корабль. Он пришёлся прямо в лобовую часть мостика, туда, где находился главный иллюминатор, сейчас закрытый бронещитом.

Все четверо замерли, глядя на бронированную стену.

— Джакс, — шёпотом произнёс Каэлен. — Покажи запись с внешней камеры. Последние десять секунд.

Джакс дрожащими пальцами ввёл команду. На боковом экране появилось изображение. Безмолвный, светящийся лес. И вдруг из темноты прямо на камеру несётся тень. Она настолько быстрая, что почти неразличима. Удар. Изображение на секунду искажается помехами.

— Увеличь. Покадрово, — скомандовал Каэлен.

Джакс подчинился. Кадр. Ещё кадр. И вот, за одно мгновение до удара, они увидели его.

Существо было прямо перед камерой, прижавшись к ней. Вся передняя часть его гладкой, лишённой черт «головы» была покрыта сложным, пульсирующим голубым узором, не таким, как в прошлый раз. Этот был более агрессивным, с острыми, ломаными линиями. Оно не смотрело в камеру. Оно, казалось, смотрело сквозь неё, сквозь корпус, прямо на них, сидящих на мостике.

И в тот же миг, как они увидели это изображение на экране, гул в их головах оборвался. Царапанье прекратилось. Наступила абсолютная, первозданная тишина.

Они сидели, глядя на застывший на экране кошмарный образ. Осада не закончилась. Они это понимали. Это была лишь демонстрация. Предупреждение.

«Мы знаем, что вы здесь. Мы видим вас. И мы можем достать вас, когда захотим».

Тишина, пришедшая после, была тяжелее и страшнее любого шума.


Глава 4: Ржавчина страха

Тишина длилась двенадцать часов. Двенадцать часов, в течение которых четверо мужчин сидели в полумраке мостика, прислушиваясь к каждому шороху, вздрагивая от любого случайного звука, изданного самим кораблём. Красные точки на карте периметра исчезли так же внезапно, как и появились. Ментальный гул не возвращался. Царапанье и удары прекратились. Словно ничего и не было. Словно всё это было лишь коллективной галлюцинацией, вызванной стрессом.

Но застывшее на боковом экране изображение — жуткое, светящееся «лицо», прижатое к камере — не давало им обмануться. Это было реально.

Первым не выдержал Джакс. Он был самым молодым в экипаже, и его нервы, натянутые до предела, лопнули.

— Всё! Хватит! — он вскочил со своего места, его лицо было бледным, в глазах плескалась паника. — Мы должны улетать. Прямо сейчас! К чёрту эту планету, к чёрту миссию! Мы здесь погибнем!

— Сядь, Джакс! — рявкнул Вэнс, но в его голосе не было обычной твёрдости.

— Нет! Не сяду! — Джакс развернулся к Каэлену, его голос срывался. — Капитан, приказывайте! Предполётная подготовка! Мы уходим!

Каэлен медленно поднял голову. Он не спал. Никто из них не спал. Его лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги.

— Мы не можем, — тихо сказал он.

— Что значит «не можем»?! — взорвался Джакс. — Двигатели в норме, навигация работает!

— Джакс, — голос Каэлена стал твёрже, возвращая ему самообладание. — После того удара я запустил полную внутреннюю диагностику. Пока вы тут… сидели, я работал.

Он нажал несколько кнопок на своей консоли. На главном экране появилась схема «Тенебриса», и несколько секций в носовой части мигали красным.

— Вот, смотри. Удар пришёлся не просто по броне. Он был нацелен. Та тварь, или что оно там, ударила с резонансной частотой, которую вычислял Арис. Удар вызвал микровибрации, которые прошли сквозь корпус. Обшивка цела. Но…

Он вывел на экран изображение главного навигационного гироскопа. Ключевого элемента системы ориентации корабля. Три тончайших кольца из сверхпроводящего сплава, которые должны были парить в магнитном поле, теперь были едва заметно смещены. Одно из них касалось защитного кожуха.

— Гироскоп разбалансирован, — закончил Каэлен. — Если мы попытаемся взлететь, при малейшем изменении курса или ускорении его разорвёт на части. Корабль потеряет ориентацию в атмосфере и превратится в неуправляемый кусок металла. Мы рухнем, не набрав и километра высоты.

На мостике воцарилась мёртвая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Джакса. Он медленно опустился в своё кресло, обхватив голову руками.

— Значит… мы в ловушке? — прошептал он.

— Это можно починить? — спросил Вэнс, его практичный ум уже искал решение.

Все посмотрели на Каэлена. Он был не только капитаном, но и лучшим инженером на борту после Джакса.

— Теоретически, да, — медленно ответил Каэлен, потирая виски. — Но для этого нужен доступ к гироскопу. А он находится во внешнем техническом отсеке. В носовой части корабля.

Он не договорил, но все поняли. Чтобы починить корабль, нужно выйти наружу. Туда, где в безмолвном, светящемся лесу их ждут холодные, невидимые и терпеливые охотники.

Отчаяние, до этого бывшее лишь предчувствием, теперь стало материальным. Оно заполнило мостик, как ядовитый газ. Оно было в поникших плечах Вэнса, в судорожных движениях пальцев Ариса, стучащих по консоли, в тихом, сдавленном всхлипе Джакса.

— Сколько времени займёт ремонт? — спросил Арис, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло.

— Если всё пойдёт гладко, часов шесть-восемь, — ответил Каэлен. — Нужно будет вскрыть панель, перекалибровать магнитные катушки и запустить тестовый цикл. Работа ювелирная. И делать её придётся в скафандре, снаружи.

— Значит, нужен план, — Вэнс поднялся. В его глазах страх боролся с упрямством солдата. — Один работает, двое прикрывают.

— Прикрывают от чего? — горько усмехнулся Джакс, поднимая голову. Его глаза были красными. — От теней? От того, что мы даже не видим в тепловизор? Мы выйдем, и они просто… появятся из ниоткуда. Как в прошлый раз.

— Он прав, — кивнул Арис. — Они быстрее нас. Сильнее. И, очевидно, умнее. Они повредили корабль так, чтобы выманить нас наружу. Это ловушка. Они ждут.

Каэлен встал и подошёл к закрытому бронещиту, словно пытаясь заглянуть сквозь него.

— У нас нет выбора. Сидеть здесь — это медленная смерть. Запасы еды и воды не бесконечны. Но главное — мы сойдём с ума от этого ожидания. Страх, как ржавчина, разъест нас изнутри быстрее, чем кончится кислород.

Он развернулся и посмотрел на свой экипаж. На три лица, искажённые страхом и безнадёжностью.

— Мы попробуем. Завтра. С первыми лучами… — он осёкся. Здесь не было первых лучей. Лишь вечный, багровый сумрак. — Завтра, в 08:00 по корабельному времени. Вэнс, ты готовишь всё необходимое оружие. Арис, твоя задача — модифицировать датчики движения. Мне нужен портативный сканер, который я возьму с собой. Он должен предупредить меня о приближении, даже если я их не вижу. Джакс…

Он посмотрел на сломленного пилота.

— Джакс, ты будешь моими глазами. Ты будешь на мостике, отслеживать все камеры, все датчики. И ты будешь руководить перекалибровкой с этого пульта. Я буду твоими руками там, снаружи. Понял?

Джакс медленно кивнул, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Понял, кэп.

План был. Хрупкий, отчаянный, но это был план. Он дал им цель, вырвал из парализующего оцепенения. Но никто из них не обманывался. Они собирались выйти на арену, где их уже ждали гладиаторы. И шансы были не в их пользу.

Этой «ночью» никто не говорил. Каждый готовился по-своему. Вэнс с методичной яростью разбирал и смазывал каждую винтовку, каждый пистолет. Арис, окружив себя схемами, паял и перепрограммировал. Джакс раз за разом прогонял симуляцию ремонта. А Каэлен сидел один в своей каюте, изучая технические чертежи гироскопа. Но на самом деле он смотрел сквозь них, вглядываясь в своё отражение в тёмном экране. Отражение человека, который вёл свой экипаж на верную смерть, потому что альтернатива была ещё хуже.


Глава 5: Шёпот в стенах

Подготовка к вылазке превратилась в лихорадочную, почти маниакальную деятельность. Она была единственным, что спасало от разъедающего мозг бездействия. Но чем ближе подходило назначенное время, тем сильнее напряжение искажало реальность. Тишина больше не была просто тишиной. Теперь она была наполнена фантомными звуками.

Каждому мерещилось своё. Джакс постоянно дёргался, уверяя, что слышит то самое царапанье, но теперь — из вентиляционных шахт. Вэнс, чьи нервы, казалось, были выкованы из стали, несколько раз замирал, прислушиваясь, а потом мрачно качал головой, утверждая, что уловил тот самый высокий резонирующий тон, но на грани слышимости.

Хуже всех было Арису. Его научный, рациональный ум не выдерживал столкновения с иррациональным. Он бормотал себе под нос, что их ментальная атака не прекращалась, а просто сменила частоту, опустившись на подсознательный уровень.

— Они не снаружи, — прошептал он Каэлену, когда они остались наедине на мостике. Его глаза лихорадочно блестели. — Они уже внутри. Не физически. Они просачиваются сквозь обшивку, как радиация. Их… мысли. Они в стенах. В воздухе.

Каэлен положил руку ему на плечо. Плечо биолога дрожало.

— Арис, возьми себя в руки. Это просто стресс.

— Нет! — выкрикнул Арис, отшатываясь. — Ты не понимаешь! Они показывают мне… вещи. Образы. Я закрываю глаза и вижу… геометрию их мыслей. Она неправильная. Она сводит с ума.

Паранойя достигла пика за час до предполагаемой вылазки. Джакс, работавший за своей консолью, внезапно вскочил, опрокинув кресло.

— Я видел! Я видел! — закричал он, указывая на один из малых экранов, где транслировалось изображение из коридора, ведущего к шлюзу.

— Что ты видел? — Вэнс подскочил к нему, готовый ко всему.

— Тень! Она метнулась мимо камеры! Там, в коридоре!

Вэнс и Каэлен бросились к экрану. Пустой, тускло освещённый коридор.

— Прокрути запись, — приказал Каэлен.

Джакс, стуча по клавишам, перемотал последние двадцать секунд. Они просмотрели их раз, другой, третий. Ничего. Абсолютно пустой коридор.

— Джакс, там ничего нет, — мягко сказал Каэлен.

— Было! Я видел! Она была худая, тёмная, она… она прошла сквозь стену! — Джакс был на грани истерики. — Они уже здесь! Они на корабле!

— Чёрт возьми, Джакс, соберись! — рявкнул Вэнс. — Там никого нет!

— Это ты слепой! Или ты с ними?! — Джакс отшатнулся от Вэнса, в его глазах мелькнул безумный страх. — Вы все сговорились! Вы слышите их шёпот, я знаю! Они обещали вам что-то!

Прежде чем кто-либо успел среагировать, Джакс бросился к аварийной панели у выхода с мостика.

— Я не дамся им! Я открою шлюз! Впущу вакуум! Мы все умрём, но умрём людьми!

Вэнс одним прыжком настиг его и, развернув, с силой впечатал в стену. Пилот обмяк, его истерика сменилась глухими, отчаянными рыданиями.

— Он не выдержит, — констатировал Вэнс, тяжело дыша и всё ещё прижимая Джакса к стене. — Мы не можем на него рассчитывать.

Каэлен закрыл глаза. Команда рассыпалась на глазах. План рушился, не успев начаться.

И в этот самый момент корабль содрогнулся от удара.

Он был не таким, как прошлый. Не глухим и точечным. Это был мощный, оглушительный таран, который пришёлся в днище корабля. Их подбросило. С потолка посыпались искры, аварийное освещение мостика мигнуло и переключилось на багрово-красный цвет.

— Что это было?! — крикнул Арис, вцепившись в свою консоль.

— Они атакуют! — прорычал Вэнс.

Второй удар, ещё сильнее. Корабль накренился, и все посыпались на пол. Скрежет рвущегося металла оглушил их.

— Днище! Грузовой отсек! — крикнул Каэлен, пытаясь подняться. — Они пробивают корпус!

На главном экране одна за другой вспыхивали красные иконки повреждений. «Разгерметизация в отсеке Гамма». «Потеря давления в системе охлаждения».

— Они не ждут, пока мы выйдем! — Вэнс уже бежал к оружейному шкафу. — Они решили взять нас штурмом!

Третий удар. На этот раз он был другим — рвущим, скрежещущим.

— Камеры! — заорал Каэлен. — Дайте мне камеры под днищем!

Арис, бледный как полотно, вывел изображение. То, что они увидели, заставило кровь застыть в жилах.

Это было не одно существо. Их было три. Они не были похожи на ту «особь», что они видели у руин. Эти были массивнее, приземистее. Их длинные, похожие на косы, конечности яростно вгрызались в обшивку «Тенебриса». Они не били, а именно рвали металл, отгибая его, как крышку консервной банки. Их тела были покрыты не гладкой кожей, а чем-то вроде хитиновых пластин, которые тускло поблескивали в свете прожекторов корабля.

— «Рабочие»… — прошептал Арис. — Это другой… класс. Другая каста.

Одна из тварей, оторвав огромный кусок обшивки, заглянула в образовавшуюся дыру. У неё не было лица, лишь гладкий хитиновый набалдашник, но из него, словно челюсти-жвала, выдвинулись четыре острых, серповидных клинка, которые начали вращаться, как фреза.

— Они входят! — голос Джакса, который пришёл в себя и теперь с ужасом смотрел на экран, был полон обречённости.

Вэнс уже стоял у выхода с мостика с импульсной винтовкой в руках.

— Коридор C-4 ведёт к грузовому отсеку. Я встречу их там.

— Я с тобой, — Каэлен схватил пистолет.

— Нет, капитан! — отрезал Вэнс. — Ваше место здесь. Если я не справлюсь, ваша задача — уничтожить корабль. Активировать реактор. Не дать им захватить наши технологии. Поняли?

Каэлен смотрел в суровые, решительные глаза своего начальника службы безопасности. В них больше не было ни страха, ни паранойи. Лишь холодный блеск солдата, идущего в свой последний бой.

— Понял, — кивнул Каэлен.

Вэнс кивнул в ответ, развернулся и, не говоря больше ни слова, выбежал с мостика. Через несколько секунд они услышали, как за ним с шипением закрылась гермодверь, ведущая в сектор C.

На мостике остались трое. Каэлен, сломленный Джакс и безумный Арис. Они смотрели на схему корабля. На красную, пульсирующую точку прорыва в грузовом отсеке. И на маленькую зелёную точку, обозначавшую Вэнса, которая медленно двигалась ей навстречу по длинному, узкому коридору.

А потом по корабельному комм-каналу, из динамиков, раздался короткий, чёткий доклад Вэнса:

— Вижу их. Вступаю в бой.

И вслед за этим оглушительная трескотня импульсной винтовки смешалась с жутким, неземным визгом.


Глава 6: Эхо в коридоре

Треск импульсной винтовки, усиленный эхом узкого коридора, бил по ушам даже через динамики на мостике. Каждый выстрел сопровождался нечеловеческим, похожим на скрежет стекла, визгом, от которого стыла кровь. Каэлен, Арис и пришедший в себя, но парализованный страхом Джакс, смотрели на схему корабля. Зелёная точка — Вэнс — замерла на пересечении двух коридоров. Навстречу ей из красной зоны прорыва двигались три другие точки.

— Он их сдерживает, — прошептал Джакс, его голос был полон и ужаса, и восхищения.

— Включи его нашлемную камеру! — приказал Каэлен.

Арис выполнил команду. Изображение на главном экране сменилось видом от первого лица. Картинка дико дёргалась. Узкий, освещённый аварийными красными лампами коридор. В дальнем конце, метрах в тридцати, из пролома в стене, ведущего в развороченный грузовой отсек, выползали они.

Твари двигались не так, как можно было ожидать. Они не бежали. Они перетекали, распластываясь по полу и стенам, используя все шесть своих серповидных конечностей, чтобы цепляться за любую поверхность. Их хитиновые панцири отражали красные вспышки ламп, и в редкие моменты, когда они замирали, можно было увидеть, как по их телам пробегает голубоватая рябь — та же энергия, что и у «разведчика» в лесу.

Вэнс стрелял короткими, прицельными очередями. Он был профессионалом. Он не паниковал. Он целился в сочленения конечностей, в места, где хитин казался тоньше. Ярко-синие плазменные заряды врезались в тварей, оставляя на их панцирях дымящиеся, оплавленные пятна. Они визжали, отшатывались, но продолжали упорно ползти вперёд.

— Они почти не реагируют на попадания! — выкрикнул Арис, анализируя передаваемые с винтовки данные. — Плотность панциря невероятная!

Одна из тварей, получив прямое попадание в центральную часть корпуса, на мгновение замерла, а затем с неестественной скоростью метнулась по стене, обходя сектор обстрела. Вэнс развернулся, ведя огонь. Камера тряхнуло, когда он упёр приклад в плечо.

— Их трое! — прорычал он в микрофон, его дыхание было тяжёлым. — Двое отвлекают, один обходит!

Зелёная точка на схеме начала медленно пятиться, отступая к следующему пересечению коридоров.

— Вэнс, уходи! — крикнул Каэлен. — Заблокируй коридор! Мы не можем тебя потерять!

— Не могу! — донеслось в ответ сквозь треск выстрелов. — Если я их не задержу, они разбредутся по всему кораблю! Тогда конец!

На изображении с камеры мелькнула тень. Тварь, обошедшая его по потолку, спрыгнула вниз прямо перед Вэнсом. Экран наполнился мешаниной из чёрного хитина и вращающихся, как фрезы, жвал. Вэнс выстрелил в упор. Раздался оглушительный визг, и камера залилась чем-то тёмным, вязким — гемолимфой существа.

Вэнс отшвырнул убитую тварь в сторону. Но за это мгновение две другие сократили дистанцию.

— Патроны! — прорычал он, отстёгивая разряженную обойму и пытаясь вставить новую.

В этот момент одна из тварей прыгнула. Вэнс не успел. Он выронил винтовку, и камера, закреплённая на его шлеме, показала пол, потом стену, потом потолок. Раздался глухой удар и короткий, сдавленный хрип.

А затем — тишина.

Изображение замерло, показывая тускло освещённый потолок коридора. Треск выстрелов прекратился. Визг стих.

— Вэнс! — закричал Каэлен в микрофон. — Вэнс, ответь! Маркус!

Молчание.

Зелёная точка на схеме корабля погасла.

На мостике воцарилась абсолютная, мёртвая тишина. Они смотрели на неподвижное изображение потолка на главном экране. Арис закрыл лицо руками. Джакс беззвучно плакал.

Каэлен почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось. Гнев, страх, отчаяние — всё смешалось в один ледяной ком. Он смотрел на схему, где две вражеские точки, помедлив, снова начали двигаться. Теперь — прямо к ним. К мостику.

— Он дал нам время, — глухо сказал Каэлен, поднимаясь. Его движения были медленными, автоматическими. — И мы его используем.

Он подошёл к своему капитанскому креслу. Открыл подлокотник и достал оттуда стандартный табельный пистолет. Проверил заряд.

— Джакс.

Пилот поднял на него заплаканные, ничего не выражающие глаза.

— Заблокируй все подходы к мостику. Все гермодвери на пути от сектора C. Дай нам ещё несколько минут.

Джакс, словно робот, начал выполнять приказ. На схеме одна за другой стали загораться красные линии, перекрывая коридоры.

— Арис, — Каэлен повернулся к биологу. Тот всё ещё сидел, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Арис!

Доктор вздрогнул и поднял голову.

— Капитан?

— Команда «Эгида-ноль». Ты знаешь протокол.

Лицо Ариса исказилось. Протокол «Эгида-ноль» был самым крайним, самым отчаянным планом. Прямой приказ капитана на запуск самоуничтожения реактора. Он активировался двумя людьми с двух разных консолей.

— Но… капитан… — пролепетал Арис. — Может, есть ещё шанс…

— Шанса нет! — голос Каэлена был как удар хлыста. — Вэнс мёртв. Они прорвались. Они идут сюда. Мы не дадим им корабль. Не дадим им информацию о Земле. Мы — последняя линия обороны. И мы её удержим.

Он сел в своё кресло и положил пистолет на консоль.

— Готовься, Арис.

В этот момент по корпусу загерметизированного мостика раздался первый удар. Глухой. Тяжёлый. Они стояли прямо за дверью.

Каэлен посмотрел на Ариса. Арис, дрожа, посмотрел на него. Джакс замер, глядя на гермодверь.

Второй удар. Сильнее. В двери образовалась небольшая вмятина.

— Пора, — сказал Каэлен и положил руку на свою консоль. — Арис.

Биолог, по щекам которого текли слёзы, протянул дрожащую руку к своей панели.

Но прежде чем они успели ввести коды, в их головах снова раздался звук.

На этот раз он был другим. Это был не монотонный гул, не визг. Это был… голос. Бесплотный, чужой, он не использовал слов, но транслировал прямо в мозг чистые, ясные образы и понятия.

И первое, что они «услышали», было:

…НЕПРАВИЛЬНЫЕ…


Глава 7: Голоса в Агонии

Понятие …НЕПРАВИЛЬНЫЕ… ударило по сознанию не как мысль, а как физический толчок. Оно было наполнено смесью отвращения, недоумения и холодной, почти математической констатации факта. Каэлен и Арис замерли, их пальцы застыли над панелями самоуничтожения. Джакс, казалось, вообще перестал дышать.

Удары по двери прекратились. Но ментальное давление усилилось тысячекратно. Это больше не был просто голос. Это был хор. Десятки, сотни сознаний слились в единый поток, который обрушился на трёх людей, запертых на мостике.

Их разум был беззащитен. Хор не кричал. Он показывал.

Они увидели свою собственную биологию глазами этих существ. Увидели хаотичное, неконтролируемое деление клеток, которое твари воспринимали как болезнь, как раковую опухоль. Увидели бурлящую в венах кровь — горячую, грязную, полную мириадов чужеродных организмов — как источник порчи. Увидели их мысли — разрозненные, противоречивые, эгоистичные, полные страха и лжи — как диссонирующий шум, как помехи в идеальной гармонии коллективного разума.

…ОШИБКА… ДИСГАРМОНИЯ… ЗАРАЖЕНИЕ…

Эти понятия были не обвинением. Они были диагнозом.

Арис закричал первым. Его разум учёного, привыкший к логике и порядку, не выдержал столкновения с этой чудовищной, безупречной в своей жестокости логикой. Он увидел всю сложность земной биосферы, всё её многообразие не как чудо, а как чудовищную мутацию, как отклонение от единственно верного, чистого пути развития. Он вскочил, его глаза были безумны.

— Они правы! — закричал он, сжимая голову руками. — Мы — грязь! Мы — чума! Мы не должны существовать!

Прежде чем Каэлен успел что-либо сделать, Арис бросился на стену, ударившись о неё головой с глухим, ужасным звуком. Он сполз на пол, его тело содрогнулось в конвульсиях, и изо рта пошла пена. Его разум просто сгорел, не выдержав напряжения.

…САМООЧИЩЕНИЕ… ПРАВИЛЬНО… — безразлично констатировал хор в головах оставшихся.

Джакс был следующим. Ему они показали не биологию. Ему показали пустоту. Бесконечный, холодный космос между звёздами. Они показали ему Землю — крошечную, одинокую, беззащитную голубую точку. А затем они показали себя. Их сознание было не на планете. Оно было везде. Оно было сетью, раскинувшейся через тёмную материю, соединяющей тысячи таких вот миров-узлов. Они были не расой. Они были иммунной системой галактики. А «Тенебрис», прилетевший из неизведанного сектора, был для них как игла шприца, несущая неизвестный вирус.

Осознание своей ничтожности, своей полной незначительности в масштабах этой вселенской санитарии, сломило его. Он не закричал. Он просто перестал быть. Его взгляд опустел, он тихо осел в своём кресле, и тонкая струйка крови потекла из носа. Аневризма. Мозг не выдержал давления.

…УГРОЗА УСТРАНЕНА…

Каэлен остался один. Один в комнате с двумя трупами, окружённый невидимым, всемогущим разумом. Он ожидал своей очереди. Он ожидал боли, безумия, смерти. Но вместо этого хор в его голове затих. И остался лишь один голос. Тот самый, первый. Он был более чётким, более… индивидуальным. Голос того «разведчика», которого они встретили у руин.

…ТЫ… ДРУГОЙ… — прозвучало в его сознании.

Каэлен не понимал. Почему он ещё жив?

…ИХ СТРАХ СОЗДАВАЛ ШУМ… ИХ МЫСЛИ БЫЛИ СЛОМАНЫ… ТВОЯ МЫСЛЬ… СТРУКТУРИРОВАНА… ПОРЯДОК…

Он вспомнил. Когда начался штурм, когда Вэнс пошёл в свой последний бой, он, Каэлен, не поддался панике. Он думал о протоколе «Эгида-ноль». О последовательности действий. О своём долге. Его разум в момент крайнего стресса не рассыпался в хаос, а наоборот, сжался в точку, сфокусировался на одной-единственной задаче — исполнении протокола.

Именно эта ментальная дисциплина, эта структура, выкованная годами тренировок, позволила ему выстоять там, где другие сломались. И заинтересовала их.

…ПОЧЕМУ… ВЫ ПРИШЛИ… — Голос задал вопрос.

Каэлен, всё ещё находясь в шоке, мысленно ответил. Он не знал, как это делать, но мысль сформировалась сама собой. Он подумал о умирающей Земле. О выжженном Солнце. О последней надежде. Он показал им не цифры и факты, а само чувство — отчаянный поиск нового дома.

Пауза. Голос, казалось, обрабатывал эту новую, чуждую концепцию.

…ДОМ… СМЕРТЬ ЗВЕЗДЫ… ПЕРЕСЕЛЕНИЕ… — Понятия были им знакомы, но в ином контексте. Они воспринимали это как естественный цикл. Старый узел сети отмирает, энергия перераспределяется. Но идея о том,что «заражение» ищет новый узел, чтобы выжить, была для них новой. И опасной.

…МЫ НЕ МОГЛИ ПОСТУПИТЬ ИНАЧЕ… — прозвучал ответ, и в нём не было ни сожаления, ни злобы. Лишь холодная, несокрушимая логика. — …ЗАКОН… ПОРЯДОК… ЧИСТОТА… ПРИСУТСТВИЕ ВАШЕГО ВИДА ЗДЕСЬ — АНОМАЛИЯ… АНОМАЛИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ СТЁРТА…

Каэлену показали, что бы произошло, если бы они высадились. Земные бактерии, безвредные для них, здесь, в стерильном мире, вызвали бы эпидемию, уничтожившую бы местную флору. Их собственное присутствие, их «грязная» биология, нарушила бы хрупкий энергетический баланс планеты. Они были как вирус, и долг «иммунной системы» — уничтожить вирус, пока он не распространился. Смерть Вэнса, Ариса, Джакса не была убийством в человеческом понимании. Это была санитарная операция.

…НО ТЫ… УЦЕЛЕЛ… ТВОЯ СТРУКТУРА СТАБИЛЬНА… ЭТО… ТОЖЕ АНОМАЛИЯ…

Внезапно гермодверь на мостик с шипением открылась. На пороге стояло существо. Высокое, тонкое, с гладкой тёмной поверхностью вместо лица. «Разведчик». Он медленно, с текучей грацией шагнул внутрь, переступив через тело Ариса. Он подошёл к капитанскому креслу.

Каэлен сидел неподвижно, глядя на него. Он не чувствовал страха. Все эмоции выгорели. Осталась лишь звенящая пустота.

…АНОМАЛИЮ НУЖНО ИЗУЧИТЬ… — прозвучал голос в его голове, и это было уже не утверждение, а решение. — …ИЛИ ИНТЕГРИРОВАТЬ…

Существо остановилось перед ним. Из его гладкой груди медленно, как щупальце, вытянулся тонкий отросток, на конце которого светился знакомый голубой узор. Он медленно потянулся к голове Каэлена.

Каэлен не сопротивлялся. Он был последним. Его мир был мёртв. Его команда была мертва. Его миссия провалилась. Но, возможно, его конец будет не просто смертью. Возможно, он станет чем-то большим. Ответом. Или частью нового, ужасающего, но безупречного Порядка.

Он закрыл глаза, ожидая прикосновения. Он был последним человеком. И его одиночество вот-вот должно было закончиться. Навсегда.


Глава 8: Океан Порядка

Прикосновение не было ни холодным, ни горячим. Оно было никаким. Каэлен почувствовал, как светящийся отросток коснулся его лба, и в то же мгновение его собственное сознание перестало быть тюрьмой. Стены черепа рухнули. Его разум, его «я», его память — всё, чем он был — вырвалось наружу и утонуло.

Он утонул в океане.

Это был не земной океан, солёный и полный жизни. Это был океан чистого, структурированного сознания. Хор, который он слышал ранее, был лишь рябью на его поверхности. Теперь он погрузился в его бездонные глубины. Он был везде и нигде одновременно. Он был на Ксилосе-7, чувствуя каждый корень светящегося гриба. Он был в пустоте между галактиками, ощущая гравитационные волны от столкновения чёрных дыр. Он был в недрах тысяч других планет-узлов, наблюдая за рождением кристаллических форм жизни.

Он перестал быть Каэленом. Он стал частицей их коллективного разума. И он задал вопрос. Не словами. Самим своим существованием, своей аномальной структурой он вопрошал: …КТО ВЫ…

И Океан ответил.

Он показал ему Начало. Не Большой Взрыв, не рождение материи. Это были слишком примитивные, хаотичные концепции. Их Начало было первым актом упорядочивания. Они возникли, когда Вселенная была ещё молода, как первая мысль в сознании новорождённого бога. Они не эволюционировали из слизи, как люди. Они были порождением самой фундаментальной физики. Они были живым воплощением Закона. Порядка, который противостоит Хаосу.

Они показали ему, чем является Хаос. Это не зло, не разрушение. Это — случайность. Неконтролируемое деление. Бесцельная сложность. Эволюция, идущая вразнос, создающая миллиарды уродливых, неэффективных, страдающих форм жизни. Человечество, со всей его гордыней, войнами, искусством и любовью, было для них лишь одним из триллионов симптомов этой болезни. Вспышка плесени на крошечном, влажном камне, летящем в бесконечности.

Они показали ему свою работу. Они были Садовниками. Пастухами. Иммунной системой. Они не строили города и не создавали технологии в человеческом понимании. Их «тела» — те формы, что видел экипаж — были лишь временными, функциональными аватарами, биомеханическими инструментами, созданными для решения конкретных задач. «Разведчики» для наблюдения. «Рабочие» для грубой силы. Сами же они были нематериальны. Они были Сетью.

Они показали ему, что такое настоящая империя. Не жалкие клочки звёздных систем, захваченные ради ресурсов. Их Империя была самой тканью пространства-времени, очищенной от Хаоса. Они не завоёвывали миры. Они их настраивали. Они находили планету, где зарождалась случайная, «грязная» жизнь, и либо стерилизовали её, возвращая в исходное, чистое состояние, либо, если это было возможно, направляли её эволюцию по «правильному» пути — к созданию стабильных, кремниевых или энергетических форм жизни, которые могли бы со временем стать частью Сети.

По сравнению с ними человечество было даже не ничтожеством. Ничтожество — это ноль, пустое место. Люди были отрицательной величиной. Ошибкой в коде. Вирусом, который необходимо было удалить.

Каэлен увидел судьбу своей расы их глазами. Умирающее Солнце было не трагедией. Это был естественный процесс очищения. Попытка сбежать, найти новый «дом», была самой страшной угрозой. Это было как если бы раковая клетка научилась путешествовать по организму, ища здоровые органы для заражения. Их реакция — уничтожение «Тенебриса» и его экипажа — была не актом агрессии, а рефлексом. Простым, автоматическим действием иммунной клетки, поглощающей патоген.

Он понял, почему они его оставили. Его разум, сфокусированный на порядке и долге, в момент контакта не создал «шума», как у остальных. Его структура была им отдалённо знакома. Она была похожа на примитивный, одноклеточный прототип их собственного сознания. Он был не просто вирусом. Он был интересной мутацией.

…ПОТЕНЦИАЛ… — пронеслось сквозь его тонущее сознание. — …ИСХОДНЫЙ КОД МОЖНО ПЕРЕПИСАТЬ… ОШИБКУ МОЖНО ИСПРАВИТЬ…

И он почувствовал, как его собственная личность, его воспоминания — лицо матери, первый день в лётной академии, вид Земли из космоса, рукопожатие Вэнса перед его последним боем — начинают блекнуть. Они не стирались. Они архивировались. Складывались в отдельную, помеченную как «аномалия», ячейку гигантской библиотеки Океана. На смену им приходило знание. Чистое, абсолютное, всеобъемлющее.

Он узнал, что они знали о Земле. Знали давно. Сектор, откуда прилетел «Тенебрис», был в «карантине». Они наблюдали за ним тысячелетия, ожидая, пока Солнечная система сама себя не стерилизует. Прорыв «Тенебриса» через карантинную зону был неожиданностью. Ошибкой в их прогнозах. Поэтому и реакция была такой быстрой и жёсткой.

Последнее, что осталось от Каэлена-человека, была одна-единственная мысль. Чувство. Бесконечная, всепоглощающая тоска по своему виду. По его несовершенству, по его глупости, по его яростному, бессмысленному и прекрасному желанию жить вопреки всем законам.

…ЭТОТ ШУМ… ЭТА ДИСГАРМОНИЯ… ВЫ НАЗЫВАЕТЕ ЭТО… ЛЮБОВЬЮ… — констатировал Океан, анализируя последнее чувство Каэлена с холодным любопытством патологоанатома. — …САМАЯ ОПАСНАЯ ФОРМА ХАОСА… ОНА БУДЕТ СТЁРТА…

И она была стёрта.

Существо, стоявшее на мостике «Тенебриса», отняло свой отросток ото лба тела, сидевшего в капитанском кресле. Тело было живо. Оно дышало ровно. Его глаза были открыты, но в них больше не было ничего человеческого. В их глубине теперь плескался холодный, звёздный свет бездонного Океана.

Аватар, известный ранее как Каэлен, медленно поднял руку и положил её на консоль. Он не вводил коды. Он напрямую подключился к системам корабля. На главном экране появились данные. Траектория полёта «Тенебриса». Координаты его родной системы.

…КАРАНТИН НАРУШЕН… ИСТОЧНИК ЗАРАЖЕНИЯ ЛОКАЛИЗОВАН… — пронеслось по вселенской Сети. — …НЕОБХОДИМА ПОЛНАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ СЕКТОРА…

Тело в кресле ввело в бортовой компьютер одну-единственную команду. Передача всех данных о защите, вооружении и местоположении колоний Солнечной системы по сверхсветовому каналу. Прямо в Сеть.

Человечество, само того не зная, только что отправило свою последнюю, отчаянную весточку в пустоту. И иммунная система галактики, наконец, получила точный адрес вируса, который нужно было уничтожить.

Аватар на мостике разрушенного корабля, на далёкой, чужой планете, закончил передачу. Его миссия была завершена. Он безучастно смотрел на тела своих бывших товарищей. Они были лишь мусором. Биологической ошибкой, которую он, как часть высшего Порядка, только что помог исправить.

В его новом, безграничном сознании не было места ни для скорби, ни для радости. Была лишь тишина. Идеальная, чистая, вечная тишина абсолютного Порядка.