Рождённый быть художником

Рождённый быть художником

Искан Ильязов

Выдающийся российский геометрический абстракционист, коллекционер, а также философ и обладатель уникального взгляда на искусство.

О художниках абстракционизма и абстракционизме в целом.

— Не все художники хотят и могут стать хорошими абстракционистами. Даже те, у которых прекрасное образование. Это определённый склад ума, определённые взгляд, видение, и, конечно, внутри абстракционизма есть разные течения. Есть пятна (ташизм), есть что-то полуфигуративное, а есть геометрический абстракционизм, к которому я принадлежу. Главный и первый пример геометрического абстракционизма — это «Чёрный квадрат» Малевича. Абстракционизм от остальной живописи отличается большей философичностью. В абстрактную форму художник вкладывает определённый смысл, а также даёт открытость прочтения, когда зритель видит что-то своё. Мои зрители, да и не только мои, иногда такое пишут про твою картину, такое говорят, что ни в каком сне не приснится. И это хорошо. То есть ты сам развиваешься благодаря их взгляду на твою картину. Абстракция в нашей стране сильно отстала от мировой из-за диктата большевиков, она была запрещена, начиная с Малевича и Кандинского.

— Как видит мир художник абстракционизма?

—  Я не случайно говорю, что абстракция — это прежде всего живопись. В ней действуют те же самые законы, как во всей живописи. Тут всё зависит даже не от того, как видит, – видим-то мы, если хороший профессиональный глаз, примерно одинаково – а зависит от того, какую художник себе ставит задачу. Образ складывается у всех по-разному: или художник, грубо говоря, хочет нарисовать лес по-другому, или он сразу же видит абстрактный лес. Вот я сразу вижу по-другому. Это пошло из моей любви к урокам черчения в школе, у нас был хороший учитель черчения. Это идёт от моей насмотренности в Западной Европе, там очень много абстракции. Это какой-то зов души, наверное, и у каждого художника он свой. У меня получается два зрения, я могу видеть пейзаж как обычный пейзаж, а вторым зрением сразу же могу транскрибировать его в абстракцию. И у меня есть реалистические пейзажи - там холмы, рожь, пшеница, поля с лавандой, но для того, чтобы понять, что это геометризм, нужно присмотреться, потому что все округлости холмов ¬это правильные окружности и все прямые — это абсолютнейшие прямые, но с виду не скажешь. Почему я так сделал, я не знаю, но я сильно вдохновился. И почему я вдохновился именно теми полями, хотя просто мимо них ехал и сделал фотки… Это зависит от того, какую задачу себе поставит художник. Грамотный художник, который получил хорошее образование, может вообще всё что угодно написать, и геометрическую абстракцию тоже, но получит ли он от этого удовольствие?

— Как бы ты выстроил линейку художников-абстракционистов, условно говоря, от шумерских времён, древнегреческих, до нашего времени? Свою собственную линейку предшественников. Кто был родоначальником абстракционизма в живописи?

— Родоначальником считается Кандинский, затем Малевич и затем Пит Мондриан. На 5 лет раньше Кандинского была шведская Хильма аф Клинт, но она делала теософские приношения, поэтому не может считаться абстракционисткой в контексте истории искусства. Если так рассуждать, то пещерные и шумерские тоже были бы абстракционистами, но их деятельность была полурелигиозной и полугосударственной, а не осознанным искусством, поэтому их нет в парадигме истории абстракционизма. Среди поколения 1940-х годов рождения есть художники, которых я очень уважаю. Например, Александр Юликов, он мэтр геометрического абстракционизма. Из тех, кому около 60 лет — Сергей Петрович Куприянов, верный последователь Кандинского, президент Союза абстракционистов России САБРОСЮ, он делает на мировом уровне. На Западе геометрическое направление было в моде с конца 1950-х после Джексона Поллока с его дриппингом и «живописью действия». Геометристы — это очень небольшая часть абстракционистов. В нашей стране, я думаю, меньше 5%, в мире меньше 10% от общего количества абстракционистов. В СССР они были под полным запретом. Западным геометрическим абстракционистам в основном за 80, за 90 лет, а молодых относительно мало.

— Как лично ты оцениваешь ситуацию сейчас в своём направлении, в своей, условно, отрасли? И что ты считаешь насущно необходимым сделать для того, чтобы ситуацию изменить в лучшую сторону со стороны государства или общественности?

— Я считаю, что вектор развития рынка изобразительного искусства идёт в правильном направлении, потому что, если сравнить с тем, что было лет 30 назад, это небо и земля. В 1990-е мы жаловались, что нет инфраструктуры рынка. Сейчас она есть. Инфраструктура есть, а спроса нет! Почему спроса нет? Потому что нет среднего класса. Потому что судьба страны такая: Великая отечественная война и большевистский диктат очень сильно подкосили. Известные события 1990-х годов — страшное обнищание. Мы как патриоты должны делать всё, чтобы появился средний класс. Для этого нужно длительное процветание страны и, соответственно, процветание каждого гражданина. Тогда всё будет.

— Каждому художнику нужен меценат?

—Хороший меценат всегда найдёт себе художника по душе, а хороший художник найдёт себе мецената. Талант должен не просто пробиться, хотя он всегда пробьётся, а он должен «встать на крыло». Птица, чтобы встать на крыло, должна так же, как самолёт, испытывать сопротивление среды, сопротивление воздуха.

— Каждому художнику нужен продюсер?

— Да! Но сначала художник должен заработать достаточно, чтобы за ним стал продюсер, либо показать себя не на российской, а на международной арене на том уровне качества, когда в него уже можно вкладывать деньги как инвестиции. Таких единицы. Первое моё участие в зарубежной коллективной выставке случилась в августе 2016 года в Париже на Монмартре, через 13 месяцев после того, как я первый раз в жизни взял в руки кисть. Первая персональная выставка в Каннах прошла на вилле «Алоха» на один месяц раньше. Птицу видно по полёту, поэтому в советских художественных ВУЗах академики приходили в класс, смотрели, кто что из студентов прямо в начале первого курса пишет, и себе в ученики отбирали. И не ошибались, потому что видно сразу, кто есть кто. А капитал.... Обязательно нужна команда для маркетинга, для продаж. Редко кто из художников умудряется всё делать сам. Вот Малевич, мало того, что сам себя спродюсировал, он прошил мозги всем. Единственный, на ком он зубы обломал, был Марк Шагал. Насчёт отношений художника с продюсером или галеристом. Художник —  он тоже развивается, и когда художник развивается, то его продюсер, если он вместе с ним не развился в ту же сторону, отпадает. И то же самое с продюсером, который развивается в рынке, а те его подопечные художники, которые не соответствуют, отпадают, и он выбирает других.

— Твоё становление как художника.

— В моём случае был очень долгий путь, совершенно нетипичный. Начнём с того, что формально я стопроцентный самоучка, автодидакт. Формально. На самом деле, конечно, это вовсе не так. За этим стоят те самые 10 000 часов, которые мы все знаем. Без них не будет ничего. За этим стоит мой отец, дома у меня в детстве были «Работница», «Крестьянка» и «Огонёк» с высокой по тем временам для Советского Союза полиграфической базой, и там были не только соцреалисты, а был суровый стиль — Таир Салахов, Виктор Попков и другие, российский 19-й век и кое-что из классического Западного искусства. Папа всё это смотрел, читал, а я читать ещё не умел, только смотрел, и во мне это оседало. У папы были альбомы, даже один альбом формата A1 какого-то венгерского графика. В школе были уроки рисования, в том числе лепка из пластилина, по которой, если бы давали гран-при, я бы его получил. Затем я поступил в Московский иняз Мориса Тореза, там подружечки стихи писали, в музеи ходили, таскали меня с собой то на картины Чурлёниса посмотреть и его музыку послушать, то ещё на что-то. Я к этому прикипел и побывал чуть ли не на половине всех (если вы знаете, что это такое) зональных, республиканских и всесоюзных выставок и внимательно их осмотрел. Затем я ездил в Западную Европу. Любой нормальный человек идёт в кабак, на пляж, ещё куда-то, а моя жена знала: бесполезно, пока я в музеях не побываю. Я семью отвезу на пляж, а сам… Ну, сумасшедший. И даже по кладбищам, потому что на европейских кладбищах красивые скульптуры.

В институте я изучал английский и шведский и был лучшим гидом-студентом «Интуриста» по Третьяковке, по храмам, музеям, по Кремлю, ездил по стране и в общей сложности почти пять месяцев отработал вместо всех «картошек» и прочих институтских «обязаловок», потому что в «Интуристе» не хватало гидов со шведским языком, и моя специализация на изобразительном искусстве сама собой сложилась. Затем в 1990-е проходили ярмарки в Москве: Арт-Миф, Арт-Москва. Я обязательно на них бывал, внимательно смотрел, пытался понять, что это вообще такое, потому что на них в большой степени выставлялся совриск - современное искусство. Между декабрём 2005-го и 2012-м я собрал коллекцию графики нонконформистов-шестидесятников, которые на самом деле не антисоветчики, а просто они делали вид, что советской власти не существует. Я собирал-собирал, и это также формировало насмотренность. Некоторые мои друзья в арт-мире вдруг стали мне говорить: пиши, ты можешь писать сразу маслом на холсте! Ключевую роль сыграла жена, она по четыре раза в день мне об этом говорила. В Каннах я поехал в магазин типа нашего «Школьника», купил необходимое для живописи и однажды поутру написал первую картину маслом, которую назвал «Рассвет с моего балкона в Каннах». Показал жене, заслал фото по почте своему арт-дилеру по собиранию коллекции, который незамедлительно ответил: «Слушай, ну прямо Марк Ротко! Проси миллион долларов!». Так начался мой путь художника. В первый союз художников меня приняли спустя 13 месяцев после того, как я взял в руки кисть. Ещё через 2 месяца я вступил во второй союз художников, в котором у меня было около 40 выставок.

— Куда мы как страна идём с точки зрения искусства?

— Страна никуда не идёт, потому что нет национальной идеи. Страна топчется на месте 30 лет, а мир сейчас пошёл враздрай. После того, как случились известные события, я два года писал ровно столько, чтобы что-то дать на текущие академические выставки и поучаствовать в хороших конкурсах. Я же имею высшее звание Петровской академии - профессора изобразительного искусства, и обязан давать определённое количество работ. Художник, если у него есть голова, если у него есть талант, должен жизнь положить на то, чтобы воспеть собственное время, а для этого время нужно осознать, прочувствовать. Тот, кто поймал дух времени своей страны, тот поймал дух времени всего человечества и остался в истории искусства.

ПРИМЕЧАНИЯ

Журнал «МЕЦЕНАТЪ» № 1, (2026 г., январь).

Общественно-деловой журнал — приложение к федеральной газете «Аргументы недели».
Издатель: Фонд «Наш  Мир — 21 век» (в сотрудничестве с ИД «Аргументы недели»)

Mecenatrussia.ru

ТГ-канал МЕЦЕНАТ|РОССИЯ

Первый номер тиражом 999 экз. с моим интервью получен из типографии в декабре 2025 года.

Президент, издатель и интервьюёр — Игорь Трушкин.

Интерьюёр и креативный директор журнала —  Кирилл Игнатов.

Адрес редакции: 119019, Москва, Лебяжий переулок, 8/4 ,стр. 1. Телефон 8 (499) 381-58-72.

Отпечатано в типографии «Миттель Пресс».