Судьба и небо. Берлин-Гатов, 22. 06. 1941

Шум от множества взволнованных голосов в классе курсантов летной школы напоминал звук  роя рассерженных пчел. Все уже знали о том, что началась война с  Россией, хотя официально им еще этого не сообщали. Информация быстро передавалась из уст в уста. Начала  войны ждали со дня на день. Было очевидно, что ее не избежать, и от этого напряженного ожидания все очень устали. Скорее бы уж наступила развязка! И вот это случилось: сегодня на рассвете доблестные германские военно-воздушные силы нанесли русским мощнейший удар.

-  Все правильно! Они сосредоточили там огромные силы на аэродромах у границы, мы были просто обязаны нанести удар первыми, иначе вся эта мощь обрушилась бы на нас, - рассуждал приятель Эриха Вильгельм Фогель.
- Ты прав, Вилли! – отвечал ему Эрих, - надеюсь, после нашего  удара от их былой мощи останется лишь воспоминание.
- Вряд ли  стоит на это надеяться, Эрих. Ведь под удар попали только приграничные силы, а сколько еще у них в тылу? – вступил в разговор Макс, сосед с задней парты. 
- Кто знает! – сказал Эрих. - Я слышал, что у русских много самолетов, но большинство из них устаревшие И-16 – «крысы».  Наши Ме-109 превосходят их по всем статьям.  Эх, поскорее бы сесть за штурвал «сто девятого»… Это самолет – мечта!
- Ты говоришь только об истребителях, - заметил Макс, -  а какое соотношение сил по бомбардировщикам, транспортникам, разведчикам?
- Не знаю, - пожал плечами Эрих. - Во всяком случае,  это соотношение в ближайшее время должно  измениться в нашу пользу.

 В класс вошел преподаватель летной школы обер-лейтенант Антон Хирш – моложавый, всегда подтянутый и спокойный офицер, он был лучшим инструктором школы по воздушному бою. При его появлении курсанты замолкли и встали.

- Садитесь, - обер-лейтенант внимательно обвел взглядом весь класс.
 - Вы уже знаете, что произошло сегодня утром?

Группа молчала и выжидательно смотрела  на  Хирша.

- Устав от постоянных провокаций, систематического нарушения наших границ и военных  угроз со стороны большевиков, наша страна объявила  Советскому Союзу войну, - торжественно  объявил  Хирш. - Военные действия начались с мощного удара нашей авиации по приграничным советским аэродромам. Результат уже превзошел все наши ожидания, но воздушные удары далее будут только нарастать и усиливаться. Русские ожесточенно сопротивляются, идут воздушные бои. Мы тоже несем потери, но потери русских чудовищны.  Цель наших ударов – разрушение советской военно-воздушной мощи. Эта война могла начаться только с внезапного удара по спящим аэродромам и никак иначе. И мы должны благодарить Бога за то, что под первый  удар попали их аэродромы, а не наши. Именно авиация во многом  определяет успех операций наземных войск, и нашей целью сейчас является завоевание господства в воздухе. Мы добьемся этой цели, чего бы нам это не стоило. Вермахт, Люфтваффе и кригсмарине   с честью выполнят свой долг перед отечеством и сорвут агрессивные планы большевистской верхушки СССР по порабощению Германии и всей Европы. Через несколько минут по радио будет обращение фюрера к нации. Вы что-то хотите спросить, Хартманн?

- Да, герр обер-лейтенант, - отозвался Эрих с места. -   Я хотел бы узнать ваше мнение о русских самолетах и тактике русских истребителей.
- Это очень своевременный вопрос, Хартманн. Мы обязательно к нему вернемся, но сейчас, - обер-лейтенант посмотрел на часы, -  сейчас мы послушаем, что скажет фюрер.
Хирш включил радио. На несколько секунд воцарилась полная тишина. Затем радио ожило, и  зазвучал знакомый всем голос.

Немцы!
Национал-социалисты!
После тяжких трудов, сопровождаемых многомесячным молчанием, пришёл час, когда я могу говорить свободно.
Когда 3 сентября 1939 года Англия объявила войну германскому рейху, она сделала очередную попытку пресечь в зародыше объединение и возрождение Европы, обрушиваясь на самую сильную в данный момент страну на континенте.
Именно так Англия разрушала Испанию во многих войнах. Именно так она воевала против Голландии. Именно так позднее она боролась с Францией с помощью всей Европы и именно так в начале века она инициировала политику изоляции Германской империи и развязала мировую войну в 1914 году. Только из-за внутренних проблем Германия была разбита в 1918. Последствия были ужасными.
После лицемерных заявлений о том, что борьба ведётся исключительно против кайзера и его правления, началось запланированное уничтожение Германской империи, стоило германской армии сложить оружие.
В то время, как французское правительство пророчествовало, что 20 миллионов немцев лишние — другими словами, столько людей должны быть истреблены голодом, болезнями, эмигрировать, — национал-социалистическое движение начало работу по объединению немецкого народа и, таким образом, способствовало возрождению империи. Избавление нашего народа от бедствий, нищеты и позорного забвения носило все признаки национального Ренессанса. Это никоим образом не угрожало Англии.
Тем не менее, снова стала проводиться политика изоляции Германии, основанная на немедленно возродившейся ненависти. Возник внешний и внутренний, столь знакомый нам заговор между евреями и демократами, большевиками и реакционерами, с единственной целью — уничтожение нового народного немецкого государства и вторичное низвержение империи в бессилие и нищету.
Кроме того, ненависть этого международного заговора была направлена против тех людей, которые подобно нам, пренебрегая благосостоянием, были вынуждены зарабатывать на кусок хлеба в самой тяжкой борьбе за существование.
Италия и Япония фактически были лишены права участвовать в мировом процессе, также  как и Германия.
Поэтому коалиция этих наций была всего лишь актом самозащиты перед угрожающей им эгоистической мировой комбинацией богатства и силы.
Уже в 1936 году премьер-министр Черчилль, согласно показаниям американского генерала Вуда перед комитетом палаты представителей американского Конгресса, заявил, что Германия снова становится чересчур сильной и потому должна быть уничтожена.
Лето 1939 года показалось подходящим для Англии, чтобы начать реализацию своего отрепетированного плана — всеобъемлющей политики изоляции Германии.
Кампания лжи, начатая в этих целях, состояла из заявлений, что другим народам угрожают, в подстрекании этих народов лживыми обещаниями британских гарантий и помощи, и в натравливании их на Германию, чтобы развязать большую войну.
Таким образом,  Англия с мая до августа 1939 года в радиообращениях убеждала мир, что Германия непосредственно угрожает Литве, Эстонии, Латвии, Финляндии и Бессарабии, также как и Украине.
Некоторые из этих государств позволили себе впасть в заблуждение и приняли обещания гарантий, сопровождающие британские инсинуации, чтобы создать объединённый фронт для новой изоляции Германии. В этих обстоятельствах я взял на себя личную ответственность перед собственной совестью и перед историей германского народа не только уверить эти государства или их правительства в лживости британских утверждений, но также, установив сильную власть на востоке, торжественно заявить о полном и окончательном удовлетворении наших интересов.
 
Национал-социалисты!
В то время все вы, вероятно, чувствовали, что этот шаг был горек и труден для меня. Никогда германский народ не испытывал враждебных чувств к народам России. Однако, более десяти лет еврейско-большевистские правители из Москвы поджигают не только Германию, но и всю Европу. Германия никогда не пыталась насаждать национал-социалистическое мировоззрение в России, но, напротив, еврейско-большевистские правители в Москве неуклонно пытаются распространить своё влияние на нас и другие европейские народы, не только с помощью идеологии, но прежде всего — силой оружия.
Последствиями деятельности этого режима были лишь хаос, нищета и голод во всех странах. Я, с другой стороны, в течение двадцати лет боролся — с минимальным вмешательством, не разрушая нашу экономику — за установление в Германии нового национал-социалистического порядка, который не только устранил безработицу, но и позволил рабочему в полной мере пожинать плоды его труда.
Успех этой политики в экономическом и социальном возрождении нашего народа, который, систематически устраняя классовые и общественные различия, становится действительно народной коммуной — конечной фазой мирового развития.
Именно поэтому я, переступив через себя, в августе 1939 года послал моего министра иностранных дел в Москву, чтобы противостоять британской политике изоляции Германии.
Я сделал это исключительно из чувства ответственности перед немецким народом, но, прежде всего, в надежде достичь окончательного ослабления напряжённости, чтобы предотвратить жертвы, которые, в противном случае, могли бы потребоваться от нас.
В то время, когда Германия торжественно подтвердила в Москве, что все перечисленные страны и территории — за исключением Литвы — не находятся в зоне германских политических интересов, было заключено специальное соглашение на случай, если Британия преуспеет, подстрекая Польшу,  начать войну с Германией.
В этом случае также была попытка ограничить германские требования, несмотря на успехи немецких вооружённых сил.
 
Национал-социалисты! Последствия этого соглашения, которого я сам желал, и которое было заключено в интересах германского народа, были очень серьёзными, особенно для немцев, живущих в перечисленных странах.
Более чем 500 000 немецких мужчин и женщин, все — мелкие фермеры, ремесленники и рабочие — были вынуждены покинуть свои дома, практически бежать, чтобы спастись от нового режима, который сулил им полную нищету в начале и — рано или поздно — полным истреблением.
Тем не менее, тысячи немцев исчезли. Невозможно даже узнать об их судьбе, не говоря уже о местонахождении.
Среди них было не менее 160 тысяч германских граждан. Всё это я оставил без ответа, потому что так было надо. У меня, в конце концов, было только одно желание — достичь окончательной разрядки напряжённости и, если получится, зафиксировать это состояние.
Однако, уже в течение нашего наступления в Польше, советские руководители внезапно, вопреки договорённости, потребовали, ко всему прочему,  Литву.
Германская империя никогда не имела намерений оккупировать Литву и не только не предъявляло в этой связи никаких требований литовскому правительству, но и отказало в то время Литве в просьбе прислать туда германские войска, как несоответствующей целям германской политики.
Несмотря ни на что, я подчинился новому требованию русских. Однако, это было только начало бесконечной цепи вымогательств, которые с тех пор повторялись и повторялись.
Победа в Польше, одержанная исключительно германскими войсками, дала мне возможность снова обратиться с мирным предложением к западным великим державам. Оно было отвергнуто усилиями международных и еврейских поджигателей войны.
В то же время, одной из причин этого отказа был тот факт, что Британия всё ещё надеялась образовать европейскую антигерманскую коалицию, в которую должны были входить Балканы и Советская Россия.
Поэтому в Лондоне решили отправить г-на Криппса послом в Москву. Он получил ясные инструкции — на любых условиях возобновить отношения между Англией и Советской Россией и развивать их в пробританском направлении. Британская пресса освещала ход этих переговоров до тех пор, пока это разрешалось по тактическим соображениям.
Осенью 1939 и весной 1940 были продемонстрированы первые результаты этих переговоров. Поскольку Россия обязалась оккупировать не только Финляндию, но и Прибалтийские государства, она внезапно мотивировала свои действия аргументами настолько же смешными, насколько и ложными — что она должна защитить эти страны от внешней угрозы, или предотвратить такую угрозу.
Это могло относиться только к Германии, поскольку никакое другое государство не могло даже достичь Балтики, не говоря уже о том, чтобы начать там войну. Тем не менее, я промолчал. Однако, Кремль тут же продолжил.
Принимая во внимание то, что весной 1940 года Германия, в соответствии с так называемым пактом о дружбе, отвела свои войска от дальней восточной границы и фактически полностью очистила эти области от германских войск, концентрация русских вооружённых сил, которая уже в то время начиналась в полной мере, могла быть расценена  только как преднамеренная угроза Германии.
Согласно личному заявлению Молотова, сделанному в то время, 22 русские дивизии уже были размещены весной 1940 года в Прибалтийских государствах.
Так как русское правительство всегда настаивало на том, что войска были размещены исключительно по просьбе местного населения, целью их присутствия там могла быть только демонстрация против Германии.
В то время, когда наши солдаты, с 5 мая 1940 года громили франко-британскую мощь на Западе, развёртывание русских военных сил на нашей восточной границе продолжалось всё в более и более угрожающей степени.
Поэтому, с августа 1940 я считал, что не в интересах империи оставлять без защиты наши восточные области, которые и так часто подвергались разорению, ввиду этой огромной концентрации большевистских дивизий.
Таким образом, следствием сотрудничества Британии и Советской России стало связывание таких мощных наших сил на востоке, — особенно это касается авиации, — что германское высшее командование уже не могло ручаться за успешное завершение войны на западе.
Это было целью не только британской политики, но также и политики Советской России; и для Англии, и для Советской России важно было, чтобы война продолжалась как можно дольше, чтобы ослабить всю Европу, делать её всё более и более бессильной.
Россия собиралась нападать на Румынию. Это нападение имело своей целью овладение важной базой — не только для Германии, но также для европейской экономики, или, по крайней мере, разрушение этой базы. Империя, особенно с 1933 года, с бесконечным терпением искала торговых партнёров в юго-восточной Европе. Поэтому мы крайне заинтересованы в конституционной стабильности и территориальной целостности этих стран. Российское продвижение в Румынию и сближение Греции с Англией угрожало за короткое время ввергнуть эти регионы во всеобщую войну.
Вопреки нашим принципам и экономическим интересам, в ответе на срочный запрос тогдашнего румынского правительства, полностью несущего ответственность за такое развитие событий, я посоветовал уступить требованиям Советской России и, в интересах мира, отдать Бессарабию.
Румынское правительство верило, однако, что может оправдать такой ответ перед своим народом только в том случае, если Германия и Италия гарантируют целостность того, что  ещё оставалось у Румынии.
Я сделал это с тяжёлым сердцем, в основном, потому, что когда Германская империя даёт гарантии, это означает, что она выполнит их. Мы не англичане и  не  евреи.
Я всё ещё верил в этот последний час, что послужил делу мира в этом регионе, хотя и взял на себя серьёзную личную ответственность. Чтобы, в конце концов, разрешить эти проблемы и достичь ясности насчёт отношения России к Германии, а также из-за постоянно усиливающейся мобилизации на нашей восточной границе, я пригласил г-на Молотова в Берлин.
Советский министр иностранных дел тогда потребовал от Германии разъяснений по следующим четырём вопросам.

Первый вопрос Молотова: были ли германские гарантии Румынии направлены также против Советской России, в случае если бы Советская Россия напала на Румынию?
Мой ответ: немецкая гарантия универсальна, и её выполнение безоговорочно обязательно для нас. Россия, однако, никогда не заявляла нам, что имеет другие, помимо Бессарабии, интересы в Румынии. Захват Северной Буковины уже был нарушением договорённости. Поэтому я не думал, что у России могут внезапно возникнуть какие-либо далеко идущие намерения по отношению к Румынии.

Второй вопрос Молотова: Россия снова чувствует угрозу со стороны Финляндии. Россия не собирается это терпеть. Готова ли Германия не оказывать никакой помощи Финляндии и, прежде всего, немедленно вывести германские вспомогательные войска, продвигающиеся к Киркенесу?
Мой ответ: Германия всё также не имеет никаких политических интересов в Финляндии. Германское правительство, тем не менее, не потерпит новой войны России против маленького финского народа, тем более, что мы никогда не считали, что Финляндия в состоянии угрожать России. Мы ни при каких обстоятельствах не хотим открытия нового театра войны на Балтике.

Третий вопрос Молотова: согласна ли Германия с тем, что  Россия даст гарантии Болгарии и пошлёт в соответствии с ними в Болгарию войска.  При этом Молотов  готов заявить что Советы не будут что-либо изменять, к примеру, смещать царя.
Мой ответ: Болгария — суверенная страна и я не располагаю сведениями, что Болгария когда-либо просила Советскую Россию о гарантиях, как Румыния просила гарантий от Германии. Более того, я должен обсудить этот вопрос с моими союзниками.

Четвёртый вопрос Молотова: Советской России в любом случае необходим свободный проход через Дарданеллы, и для её обороны также требуется оккупация множества важных баз на Дарданеллах и на Босфоре. Согласна Германия с этим, или нет?
Мой ответ: Германия всегда была готова согласиться с изменением статуса соглашения в Монтрё в пользу черноморских стран. Германия не готова согласиться с тем, чтобы Россия овладела базами в Проливах.

Национал-социалисты! Тогда я занял единственную позицию, которую мог занять, как ответственный лидер Германской империи, но также как и представитель европейской культуры и цивилизации, ощущающий свою ответственность.
Последствия этого усилили антигерманскую активность Советской России, прежде всего это выразилось в немедленно начавшейся подрывной деятельности внутри нового румынского государства и в попытках свергнуть болгарское правительство с помощью пропаганды.
С помощью запутавшихся и незрелых лидеров Румынского Легиона (Железной Гвардии) в Румынии была произведёна попытка государственного переворота, целью которого было свержение главы государства — генерала Антонеску, воцарение хаоса в стране, свержение всей законной власти, — как предпосылки для отзыва германских гарантий.
Я, однако, всё ещё считал, что лучше помалкивать.
Немедленно после провала этой попытки возобновилось наращивание концентрации русских вооружённых сил на восточной границе Германии. Бронетанковые соединения и парашютисты в непрерывно увеличивающемся количестве в опасной близости размещались на границе с Германией. Германские вооружённые силы и немецкий народ знают, что ещё несколько недель назад на нашей восточной границе не было ни одной танковой или механизированной дивизии.
Если требовалось какое-нибудь окончательное доказательство существования коалиции, между Англией и Советской Россией, югославский конфликт предоставил такое доказательство, несмотря на всю маскировку и скрытность.
В то время, когда я прилагал все усилия, чтобы предпринять заключительную попытку умиротворить Балканы и в дружеском сотрудничестве с Дуче пригласил Югославию присоединиться к Трёхстороннему пакту, Англия и Советская Россия совместно и тайно организовали государственный переворот, который за одну ночь свергнул тогдашнее правительство,  готовое подписать соглашение.
Теперь мы можем сообщить немецкому народу, что антигерманский сербский путч был инспирирован не столько британцами, сколько Советской Россией. Поскольку мы снова промолчали, советские руководители сделали следующий шаг. Они не только организовали путч, но и подписали общеизвестный договор с сербами по их желанию, чтобы сопротивляться мирному процессу на Балканах, и подстрекали их против Германии.
И это не было платоническим намерением: Москва потребовала мобилизации сербской армии.
Так как я даже тогда посчитал, что лучше держать язык за зубами, Кремль пошёл ещё дальше. Правительство Германской империи сегодня располагает документальными свидетельствами, доказывающими, что Россия, чтобы, наконец, ввергнуть Сербию в войну, пообещало снабдить её через Салоники оружием, самолётами, боеприпасами и другими военными материалами — против Германии.
Это происходило почти в тот самый момент, когда я советовал японскому министру иностранных дел Мацуоке ослабить напряжённость в отношениях с Россией, чтобы послужить, таким образом, делу мира.
Только быстрое наступление наших несравненных дивизий на Скопье, также, как захват самих Салоник разбили этот советско-англосаксонский заговор. Офицеры военно-воздушных сил Сербии, однако, перелетели в Россию и были немедленно приняты там как союзники.
Победа держав Оси на Балканах, прежде всего, помешала планам вовлечь Германию этим летом в многомесячные бои в юго-восточной Европе — пока, тем временем, не завершилось бы полное развёртывание армий Советской России и усиление их боеготовности, чтобы, наконец, вместе с Англией и ожидаемыми американскими поставками сокрушить Германскую империю и Италию.
Таким образом,  Москва не только разрушила, но и бесчестно предавала статьи нашего дружественного соглашения. Всё это происходило в то время, когда кремлёвские правители, точно так же, как в случае с Финляндией и Румынией, до последнего момента притворно заверяли в мире и дружбе, прикидываясь невинными овечками.
Хотя до сих пор я был вынужден обстоятельствами молчать — раз за разом, настал момент, когда быть простым наблюдателем — было бы не только грехом, но и преступлением перед германским народом, — да даже перед всей Европой.
Сегодня что-то вроде 160 русских дивизий находится на наших границах. В течение нескольких последних недель происходили постоянные нарушения границы, не только нашей, но от дальнего севера до Румынии.
Русские лётчики, будто беспечные спортсмены, разглядывают наше приграничье, может быть, для того, чтобы доказать нам, что они уже чувствуют себя хозяевами этих земель.
В течение ночи с 17 на 18 июня русские патрули снова проникли на имперскую территорию и были выдворены только после продолжительной перестрелки. Настал час, когда мы должны предпринять меры против этого заговора, составленного еврейскими англосаксонскими поджигателями войны и, в равной доле, еврейскими правителями большевистского центра в Москве.

Германский народ! В этот момент идёт наступление — величайшее из тех, что видел мир. В союзе с финскими товарищами, бойцы, победившие в Нарвике, сражаются в Северной Арктике. Германские дивизии, которыми командует завоеватель Норвегии, в содружестве с героями, защищавшими свободу Финляндии, под руководством их маршала, защищают финскую землю.
Соединения на Восточном фронте наступают от Восточной Пруссии до Карпат. Германские и румынские солдаты, объединённые под командованием генерала Антонеску, от берегов Прута через низины Дуная движутся к Чёрному морю. Задача этого фронта — не оборона отдельных стран, а защита Европы и, следовательно, спасение всех.
Поэтому я решил сегодня передать судьбу и будущее Германской империи и нашего народа в руки наших солдат.
Да поможет нам Бог в нашей борьбе!


Некоторое время все молчали, осмысливая обращение Гитлера. обер-лейтенант Хирш задумчиво посмотрел в окно, затем повернулся к группе курсантов.

- Я думаю, относительно политики у вас не осталось никаких вопросов, - проговорил он. -  Фюрер все прояснил четко, ясно и откровенно.  Наш удар имеет превентивный характер. Начался крестовый поход Третьего рейха и объединенной Европы против большевизма. Так называемый пакт о дружбе не значит ничего, поскольку русские сами неоднократно нарушали его,  предавая нас. Теперь же, когда они сосредоточили на границе с нами огромные силы, стал очевидным факт преступного сговора большевистского режима с английскими поджигателями войны, этого тирана Сталина со старым матерым бандитом Черчиллем.  Сговора, имеющего целью нанести Германии предательский смертельный удар в спину!

На последней фразе Хирш слегка повысил голос, придав ему драматизма. Впрочем, все были и так достаточно впечатлены его речью. Странно, подумал Эрих, почему они все – и англичане, и американцы, и русские так ненавидят нас, немцев?

- Но мы не  идиоты и не овечки, которые безропотно идут на заклание, - продолжал обер-лейтенант. - Мы повернулись к врагу лицом  и сами  нанесли ему такой удар, от которого он уже не сумеет оправиться, ибо Советский Союз – это колосс на глиняных ногах. Так сказал фюрер. И роль авиации в разгроме врага переоценить невозможно. Поговорим же теперь о ней. Задавайте свой вопрос, Хартманн.

- Герр обер-лейтенант, - Эрих поднялся с места,
-  Что вам известно о русских самолетах и русской тактике воздушного боя? Вы ведь дрались с русскими в Испании, вам все это должно быть знакомо не понаслышке.
- Да, мне  действительно пришлось драться в Испании в составе легиона «Кондор». Наше авиационное соединение было сформировано 3 ноября 1936 года и направлено в Испанию на помощь генералу Франко, боровшемуся против продажного и антинародного республиканского правительства. Первым командующим  легиона был генерал-майор Шперрле, начальником штаба – подполковник фон Рихтгофен, который впоследствии стал его командующим. Лучшим пилотом легиона стал  Вернер Мёльдерс. Сначала мы летали бипланах  Хе-51. Эта машина не обладала высокой скоростью и не имела мощного вооружения. Не удивительно, что мы несли серьезные потери от действий русских истребителей.
- Насколько  хороши русские  истребители? – спросил кто-то с места.
- Русские летчики – серьезные и упорные противники. Это вы должны знать четко и никогда не забывать об опасности, которая исходит от них.
- Но ведь славяне – это неполноценная раса!  Как они могут соперничать с немцами? – спросил Макс.
- Недооценка противника – самая большая ошибка, которую вы можете сделать, курсант Штурм!  Сознание своей принадлежности к высшей расе должно наполнять вас отвагой и мужеством, но ни в коем случае не убеждать в вашей непогрешимости и заведомом превосходстве над противником. Римляне тоже были высшей расой  в сравнении с варварами, однако вспомните, сколько их погибло в боях с ними, и,  в конце концов, Рим пал под их натиском.  Русские – варвары в сравнении с нами, но они очень часто оказываются храбрыми  и упорными солдатами. Русский почти совсем не дорожит своей жизнью, с легкостью отдает ее, и  это не может не вызывать уважения его противника. Мы, немцы, умеем оценить мужество врага. Русский летчик храбро идет в лобовую атаку, не боится тарана. Может быть, это проявление их азиатской сути – они мало ценят жизнь.  Они  готовы к самопожертвованию, в этом русские напоминают японцев.
- Вы говорили, что на бипланах Хе-51 вам приходилось несладко в борьбе с «крысами»! - сказал Эрих.   
- С «крысами», – с легкой улыбкой повторил обер-лейтенант. - А все ли понимают, какой самолет имеет в виду   Хартманн?  Это русский истребитель И-16.  Так его прозвали испанские бойцы. Вернее, они называли его «Рата», что значит по-испански «крыса». А мы уж стали его называть так же, но на свой лад.   Да, русские монопланы И-16, так же, как бипланы И-15 причиняли нам много бед, пока в 1938 году у нас не появился Ме-109 конструкции гениального немца Вилли Мессершмитта.  В чем сила И-16?  В невероятной маневренности и мощном вооружении.  И-16 может развернуться на 180 градусов на крохотном пятачке и мгновенно перейти в атаку, а попадать под огонь его пушек я бы  не посоветовал никому. Он опасен, как злобная крыса, которую загнали в угол. Знаете, как она может вцепиться человеку в горло?  Не загоняйте крысу в угол!   
- Но ведь наши Ме-109 сильнее, чем И-16? – спросил Вилли Фогель.
- Безусловно! – подтвердил Хирш. - Мы победили в Испании благодаря этому великолепному самолету. Господин Мессершмитт постарался на славу. Мы обладаем лучшим в мире истребителем. Русским пришлось тогда убраться из Испании, а теперь им убираться некуда, кроме, как откатываться все дальше и дальше на восток.
- У них и сейчас на вооружении эти «крысы»? – спросил Макс.
- Да, у них очень много устаревших самолетов. Кроме И-16, они продолжают летать на этажерках И-15, И-153, И-15 бис.
- Неужели за все время, прошедшее с момента окончания испанской кампании, они не удосужились разработать новый истребитель? – спросил Эрих.
- Насколько мне известно, русский конструктор Поликарпов, тот самый, который создал И-15 и  И-16, разработал и новый истребитель И-183. Это был перспективный самолет, но на нем разбился лучший русский испытатель Чкалов, и И-183 в серию не пошел. Кроме этого, русские разработали новые истребители ЯК и МИГ. Последний они сами показывали  нашей делегации инженеров Люфтваффе в апреле этого года на своих авиазаводах.  Эту делегацию возглавлял наш авиационный атташе генерал-майор Ашенбреннер.
- Но зачем они его показывали нам? – изумился Вилли.
- А зачем мы продавали им  «мессершмитты»? Вопросы большой политики лежат вне моей компетенции, Фогель.  Я – летчик.
- Что это за самолет - МИГ? – спросил Хартманн.
- У меня нет исчерпывающей информации об этой машине. Насколько я знаю, это, прежде всего, высотный перехватчик. И на большой высоте с ним связываться опасно, но на наших любимых высотах – 3700 метров и ниже –  «мессершмитты» сильнее. Кроме того, вооружение МИГа слабовато – он не имеет авиационной пушки. Ну, и моторы конечно. Русские не умеют делать хорошие моторы, а наши превосходны. В целом «сто девятый» сильнее МИГа.
- Расскажите нам о Вернере Мёльдерсе, – попросил Эрих.
- Мой бывший командир – лучший летчик-истребитель рейха, соперничать с ним в мастерстве может только Адольф Галланд, - заметно оживившись, принялся рассказывать обер-лейтенант. - В легионе «Кондор» он командовал Третьей авиагруппой, в которой служил и я, и был тогда в чине обер-лейтенант.  Ему удалось лично сбить 14 русских самолетов в период с июля по октябрь 1938 года. Этот результат выдвинул его в число лучших немецких летчиков, принимавших участие в испанской кампании. После боев  в Испании Мёльдерс сосредоточился на тренировках и разработке тактики истребительной авиации Люфтваффе. Он разработал и ввел в практику новый строй истребительной авиации. Это достижение предопределило всю дальнейшую тактику ведения воздушного боя. Кто из вас знает, что я имею в виду?
- Разрешите мне, - Эрих поднял руку.
- Пожалуйста, Хартманн.
- Мёльдерс предложил летать парами, а не тройками.
- Абсолютно верно. До тех пор наши ВВС применяли так называемую тройную систему: три самолета в одном звене в форме перевернутой буквы «V». Один ведущий и двое ведомых. Ведомые постоянно мешали друг другу, бывали даже случаи, когда они сталкивались. Вместо этого Мёльдерс предложил систему из двух пар самолетов, причем каждая пара состояла из ведомой и ведущей машин. В момент встречи с противником один самолет должен был атаковать, а другой прикрывал его. Первые же бои в небе Польши и Франции доказали эффективность новой системы.
- А какой строй используют русские ВВС? – спросил Эрих.
- Русские до сих пор летают звеньями из трех самолетов, - ответил обер-лейтенант, - воспринять новую тактику они не могут в силу косности своего мышления.

***
Отрывок из художественно-документального романа "Судьба и небо"