Анна-Мария. Живая антенна

28 ноября 1941 года

Киллили, Ирландия

Жанна многократно видела посажение на кол – и на Ближнем Востоке, и в Польше, и в Пьемонте… много, где, на самом деле (она присутствовала при казнях и Ивана Заруцкого, и Степана Глебова). Но более всего – что неудивительно – в Валахии, которой правил знаменитый Влад III Дракула по прозвищу Цепеш.

Он получил это прозвище потому, что его любимой казнью якобы было посажение на кол…  что было не совсем так. Он и в кипятке варил, и живьём сжигал, и кожу сдирал заживо…

Жанна была лично знакома с Владом. Он, разумеется, не знал её настоящее имя, но знал, что за ней стоит достаточно серьёзная Сила, чтобы обращаться с ней уважительно, вежливо и предупредительно.

У них были общие интересы – оба стремились любой ценой предотвратить уничтожение христианской цивилизации мусульманскими ордами и каждый защищал Европу как умел. Влад умел так, как умел. 

Жанна никогда не считала, что цель оправдывает средства – она их определяет. И не считала себя вправе давать советы Владу, что делать и чего не делать. О чём ему прямо и заявила, когда он спросил её, что она думает по поводу его политики в области смертной казни и вообще наказаний.

Она пожала плечами: «Я женщина, француженка и католичка. Ты мужчина, румын и православный. Я родилась, выросла и живу во Франции - ты правишь Валахией. Это абсолютно разные страны, народы, религии, культуры… поэтому я не считаю себя вправе ни оценивать твои действия, ни что-то тебе советовать…»

Влад довольно кивнул - и щедро одарил гостью (она до сих пор иногда носила подаренную им ювелирку XV столетия).

Посажение на кол было особенно популярно на Ближнем Востоке (Влад его импортировал из Османской империи). Что совершенно неудивительно, ибо (вопреки некоторым художественным произведениям на эту тему), кол всегда вводился в задний проход. А именно в этом регионе анальный секс был наиболее распространён... как и гомосексуальные отношения.

Впрочем, на кол сажали едва ли не повсеместно, хотя и во много меньших масштабах, чем в вышеупомянутом регионе. И в Азии, и в Африке, и в Центральной Америке (!!) и в Европе, которая, судя по всему, позаимствовала этот вид смертной казни у мусульман. В Германии таким образом казнили матерей, виновных в детоубийстве (по мнению Жанны, и очень правильно делали).

В России сажали на кол вплоть до середины XVIII века (в основном, при Иване Грозном и Петре Великом). В XIX веке посажение на кол по-прежнему практиковали в Сиаме, Персии и в Османской империи, где в 30-х годах такого рода казни совершались публично.

Вот лишь одно из свидетельств очевидца «османских практик»:

«В варварских государствах, особенно в Алжире, Тунисе, Триполи и Сали, где обитает множество пиратов, если человека обвиняют в большом количестве преступлений, то его [или её – женщин тоже казнили таким способом] сажают на кол.

Ему в задний проход вставляют заостренный кол, затем с силой пронзают им его тело, иногда до головы, иногда сквозь глотку. Затем кол устанавливают и закрепляют в земле, так что корчащуюся жертву, в невообразимой агонии, могут видеть все. Муки продолжаются несколько дней…»

Посажение на кол широко применялось ещё в Древнем Египте и.. правильно, в не менее глубокой древности на Ближнем Востоке. Первые упоминания об                этом способе казни относятся к началу II тысячелетия до н. э.

Самым первым из известных ныне является статья свода законов Хаммурапи (примерно 1700 г. до н.э.), в которой говорится, что такой казни подлежит женщина, убившая мужа, чтобы выйти замуж за любовника.

Известна она была и римлянам, хотя особого распространения в Древнем Риме не получила. Ибо там прижился другой жуткий способ казни – распятие, а римляне не любили вариативность в таких вопросах.

Широкое распространение казнь получила в Ассирии, где посажение на кол было обычным наказанием для жителей взбунтовавшихся городов. Применялась эта казнь по ассирийскому праву и в качестве наказания женщин за аборт.

Который совершенно справедливо считался детоубийством, ибо уже тогда было известно, что человеческая жизнь начинается с момента зачатия, а также за ряд особо тяжких преступлений (бандитизм и всё такое прочее).

В так называемом Законе Ману, древнем своде религиозных и гражданских законов индийского общества, среди семи видов смертной казни сажание на кол занимало первое место.

В Европе эта казнь была впервые применена по приказу... женщины. Фредегонды, королевы франков, сначала наложницы, а затем жены Хильперика I, меровингского короля Нейстрии (франкского государства, столицей которого был Париж). Что характерно, умертвив предыдущую супругу, вестготку Галесвинту.

Поэтому совершенно неудивительно, что по приказу Фредегонды на кол посадили молодую и очень красивую знатную девушку (правда, говорят, что очень даже было за что).

Впрочем, Фредегонда вообще отличалась какой-то патологической жестокостью, особенно по отношению к женщинам. Одних сажала на кол, других колесовала, третьих разрубала на куски, четвёртых вообще живьём на костре сжигала...

Как и при распятии, приговоренного заставляли отнести кол к месту казни. Затем опуститься на колени в удобную для палача позу, фиксировали так, что он не мог даже пошевельнуться, и надрезали ножом задний проход.

После чего огромной деревянной колотушкой вбивали в казнимого кол (фактически «нанизывая» на этот жуткий дивайс), после чего устанавливали кол вертикально, позволяя силе тяжести, судорогам и тщетным попыткам казнимого освободиться, загонять кол все глубже в тело жертвы.

Посажение на кол применялось на территории Речи Посполитой (пока в XVIII веке его не отменили «российские оккупанты»), особенно во время войн с казаками. Испанские конкистадоры сажали на кол пленных и (особенно) лидеров индейцев во время конкисты, так, например, по некоторым данным, был казнён вождь арауканов Кауполикана. Впрочем, сожжение живьём было в тех краях в т о время существенно более популярно.

На Востоке часто женщине перед казнью набивали солью и перцем влагалище, чтобы усилить ее страдания.

Ещё в XIX веке эта казнь на удивление широко использовалось во вроде бы просвещённой Европе. Во время войны в Испании наполеоновские войска (официально армия самой просвещённой нации на планете) сажали на кол испанских патриотов. Те предсказуемо платили им тем же.

Техника сажания на кол во всем мире была практически идентична, за исключением нескольких деталей. Приговоренного клали на живот на землю, разводили ноги и либо закрепляли их неподвижно, либо их держали палачи, а руки связывали за спиной.

В некоторых случаях в зависимости от диаметра кола анус предварительно смазывали маслом или надрезали ножом. Палач обеими руками вводил кол так глубоко, как мог, а потом загонял его внутрь с помощью огромной деревянной колотушки (киянки). Или даже кувалды.

Кол, введенный в тело на пятьдесят – шестьдесят сантиметров, затем ставили вертикально в заранее подготовленную лунку. Смерть наступала чрезвычайно медленно, и потому казнимый испытывал неописуемые мучения.

Посажение на кол было удобно тем, что казнь совершалась, по сути, сама собой и после, собственно, посажения более не требовала участия палача. Кол все глубже проникал в жертву под действием ее веса, пока наконец не вылезал из подмышки, груди, спины или живота в зависимости от заданного направления.

Нередко смерть наступала спустя несколько дней. Один боярин, посаженный на кол по приказу Ивана IV, промучился целых два дня. Позднее в 1614 году в Москве на кол был посажен атаман донских казаков, один из виднейших предводителей казачества в эпоху Смуты Иван Заруцкий.

Персы, китайцы, бирманцы и жители Сиама (ныне Таиланда) заостренному колу предпочитали тонкий с закругленным концом, наносивший минимальные повреждения внутренним органам.

Кол не протыкал и не разрывал их, а раздвигал и оттеснял, проникая вглубь. Смерть всё равно наступала, разумеется, но казнь могла продлиться несколько дней, что с точки зрения назидательности считалось весьма полезным.

На колу с закругленным наконечником казнили 23-летнего студента медресе Сулеймана Хаби в 1800 году за то, что он зарезал кинжалом генерала Клебера, главнокомандующего французскими войсками в Египте после отплытия Бонапарта во Францию. Просвещённые французы явно испытывали просто болезненное влечение к этому виду казни...

Жанна получила первоклассное медицинское образование – ибо и служба этого требовала, и времени у неё было… хоть залейся. И потому очень хорошо представляла, что происходит внутри человека (и будет происходить внутри Марии) при посажении на кол.

Всё начинается с того, что кол разрывает промежность и проходит через таз женщины. Затем повреждает нижний отдел мочевой системы (мочевой пузырь), а у женщин (то есть, у великой княжны) - ещё и детородные органы.

Двигаясь всё выше и выше внутри человеческого тела, дьявольский дивайс разрывает брыжейку тонкой кишки, пробиваясь сквозь кишки и накопления пищи в брюшной полости.

Пройдя через кишечник, кол отклоняется к передней части позвоночника в области поясницы, и скользит по его поверхности, постепенно достигая верхней части брюшной полости и поражая желудок, печень, и поджелудочную железу.

Поднимаясь всё выше и выше, кол прорывает диафрагму и проникает в грудную клетку, повреждая сердце и центральные кровеносные сосуды, а затем легкие, бронхи и трахею. Если не вставить в кол горизонтальную перекладину, кол пройдёт сквозь горло и выйдет наружу либо через горло, либо через рот (последнее потребует от палача немалого искусства).

Если перекладина предусмотрительно вставлена, казнимая реально садится на кол. Формально, конечно, на перекладину, но всё равно фактически на кол. И потому кол останавливается чуть ниже горла, даже не особо мешая дышать.

Это если использовать заострённый кол. Кол с закруглённым (затуплённым) концом намного менее разрушительный… но Жанна всё равно решительно не понимала, как Лилит полностью восстановит тело Марии после такого.

Впрочем, она вообще мало что понимала в метагомах… а вот с Шеннон Кин общалась… причём близко общалась. И потому не имела никаких оснований сомневаться в том, что таки восстановит. Полностью. В считанные минуты.

Для посажения на кол было предсказуемо выделено отдельное помещение (остаточное Зло занимало всё подземелье под подвальными помещениями бывшего приюта, поэтому доступ к нему имелся).

В помещении (не менее предсказуемо) обнаружились кол на платформе и станок… такие обычно используются для фиксации в коленно-локтевой при порке. Только на этот раз станок был сконструирован так, чтобы максимально облегчить палачу (то есть, Шарлотте Корде) вбивание кола в задний проход Марии. Длинный кол и огромная колотушка прилагались.

Шарлотта спросила великую княжну: «Станок… или сама сядешь?»

Мария уверенно ответила: «Сама… это красиво и достойно – а станок… позорно и совсем не эстетично…». Явно хотела добавить: «… и не эротично», но промолчала.

Шарлотта кивнула – и указала Марии на платформу в центре… ну, конечно же, символа Чёрного Солнца (кто бы сомневался). На платформе располагались табурет (для Новой Исповедницы) и помост (для палачей – в этом варианте Шарлотте была нужна ассистентка). И, разумеется, кол.

Цилиндрической формы кол диаметром в два… или даже три дюйма и высотой… нет, наверное, всё же где-то в сто семьдесят сантиметров был выточен явно профессионалом на токарном станке из особо прочного дерева.

Впрочем, вполне возможно, что материал был всё-таки не совсем натуральным, ибо уж очень высокими были требования к прочности и долговечности. Поэтому Жанна (по долгу службы знакомая с авиационными материалами) подозревала, что кол был выполнен не из натурального дерева, а из дельта-древесины.

Которая получается из обычной древесины (берёзового шпона, если быть более точным) путём пропитки оного фенол- или крезолоформальдегидной смолой с последующим горячим прессованием под высоким давлением.

В результате получается материал, всего вдвое более плотный (и, следовательно, лишь вдвое тяжелее), чем собственно древесина, но несравнимо более прочный - прочнее, чем многие алюминиевые сплавы.

Кроме того, он практически не горит, обладает абсолютной стойкостью к поражению грибком (гнили) и имеет длительный срок службы без потери качеств (десятки лет), причём даже в весьма неблагоприятных условиях.

Поэтому неудивительно, что в СССР (в котором до войны большевикам так и не удалось наладить производство авиационного дюралюминия в необходимых количествах) дельта-древесина широко применялась а авиастроении.

В частности, в конструкции довольно распространённого (советские авиазаводы наклепали аж 6528 штук) истребителя ЛАГГ-3 – не особо удачного, но существенно более живучего, чем его более удачный современник Як-1. Тем не менее, получившего (по ряду причин) обидное прозвище ЛАкированный Гарантированный Гроб.

Или же из британского аналога, который был главным элементом новейшего скоростного бомбера Москито (он даже ещё не пошёл в массовое производство).

В конструкции самолёта была применена толстая трёхслойная обшивка с внешними слоями из фанеры и внутренним из бальсы с еловыми вставками для прочности что позволило достичь требуемой прочности при малом весе.

Немецкие радары были не в состоянии своевременно засекать приближающийся Москито, так как у этого самолёта металлическими были только двигатели, стойки шасси, мотогондолы и некоторые элементы управления.

На высоте примерно сорок сантиметров от наконечника (кол должен был дойти примерно до горла Марии) в кол была вставлена узкая – шириной в четыре дюйма – плоская перпендикулярная планка (перекладина) толщиной в пару дюймов. Сделанная из того же материала, что и собственно кол.

Длина планки составляла полметра… в общем, этой доски (если называть вещи своими именами) было вполне достаточно, чтобы в самом прямом смысле усадить Новую Исповедницу на кол – и остановить продвижение кола внутрь её тела.

Толщина кола примерно соответствовала обычному анальному фаллоимитатору. Конец дивайса был закруглённым из тех же соображений. Ибо в этом случае повреждения внутренних органов женщины минимальны – и потому у Баронессы будет меньше работы по восстановлению тела Марии после… действа.

Несмотря на закруглённый конец, кол непреодолимо напоминал Жанне штыревую радиоантенну. Так оно и было, ибо Новая Исповедница садилась на кол именно для того, чтобы превратиться в канал живительной и спасительной энергии Вриль максимальной мощности.

Вопреки распространённому заблуждению (и содержанию танатофильских порнорассказов), кол никогда не вводили во влагалище женщины – только в анус. Ибо введённый во влагалище кол гарантировал очень быструю – буквально в течение нескольких минут – смерть от обильного маточного кровотечения. Что в корне противоречило основополагающей цели этой сатанинской казни.

Шарлотта, Жанна и Мария (последняя не без нескрываемого страха – и даже лёгкого ужаса) поднялись на платформу. Шарлотта спокойно начала инструктаж:

«Выглядит это гораздо страшнее, чем является на самом деле. Далеко не так страшен кол, как его малюют… что ты очень скоро почувствуешь…»

Перевела дух – и уверено продолжила:

«Конечно, тебе будет больно, очень больно, нестерпимо больно… хотя больше страшно, чем больно… но очень недолго, пока ты не сядешь на планку и несколько минут после. А затем ты испытаешь ни с чем не сравнимое блаженство»

И неожиданно лукаво осведомилась: «Ты же ведь любишь анальный секс?»

«Люблю» - честно призналась Мария. Шарлотта продолжила:

«На самом деле, посажение на кол – это экстремальный анальный секс длительностью… пока не отключишься. Ты не кончишь – да от анального секса и не кончают… но будешь так летать, что потом захочешь снова, и снова…»

«Из-за потока энергии Вриль?». Шарлотта кивнула. Мария вздохнула – и решительно поднялась на табурет. Француженка связала ей руки за спиной и нежно и ласково, но надёжно взяла её за плечи.

«Что я должна сделать?» - осведомилась великая княжна. Шарлотта спокойно ответила: «Присесть на кол… пока что просто присесть… держи тело строго вертикально… будет больно, но вполне терпимо…»

Мария кивнула, повернулась спиной к дивайсу и решительно присела на него.

«Чуть глубже» - приказала француженка. Мария вздохнула – и принялась (с помощью Шарлотты) насаживать себя на кол, морщась от (пока) лёгкой боли.

Француженка покачала головой: «Расслабься. Тебе нужно раскрыться изнутри для инструмента... даже в некотором роде подружиться с ним, чтобы помочь ему войти в тебя и сделать свою работу…»

«Я постараюсь» - не без труда улыбнулась Мария. Шарлотта предупредил:

«Сейчас тебе будет больно. Очень больно. Мы тебя насадим на кол так, чтобы ты уже не смогла с него слезть без посторонней помощи. Чтобы ты не сорвалась с него во время ... основного действа...». И добавила: «Держи тело строго вертикально, чтобы кол вошёл так, как должен войти...»

Мария снова кивнула. Жанна крепок взяла её за плечи (чтобы она сохраняла строго вертикальное положение), а Шарлотта сначала аккуратно, а затем очень резко – и очень умело - надавила на них сверху.

Великая княжна закричала – скорее, впрочем, от неожиданности, чем от боли. Хотя кол явно вошёл в неё достаточно глубоко, чтобы причинить ей действительно очень сильную боль.

«Всё девочка, всё» - успокоила её Шарлотта. «Всё уже случилось – первый важнейший шаг сделан… теперь ты уже с него не соскочишь, даже если очень захочешь...»

Морщась от сильной (хотя пока ещё вполне терпимой) боли, Мария покачала головой: «Не захочу. Я хочу, чтобы он вошёл в меня... насколько нужно...»

Француженка кивнула: «Вот и отлично». И объяснила ей, что она должна будет сделать дальше.

«Сейчас тебе нужно будет – по моей команде – закинуть ноги за кол и свести их в лодыжках. И держать их так всё время, пока мы будем помогать тебе медленно и аккуратно опуститься на кол и сесть на горизонтальную планку...»

Она кивнула: «Поняла». Шарлотта объяснила: «Концентрация на лодыжках существенно облегчит тебе посажение – тебе будет несколько менее больно…»

И наставительным тоном продолжила: «Для тебя сейчас самое главное - расслабиться, раскрыться и помочь дивайсу войти в тебя. И ни в коем случае не дёргаться... для этого я и прошу тебя свести ноги…»

Мария снова кивнула. «Ноги назад» - скомандовала Шарлотта.

Великая княжна быстро закинула ноги за кол, сведя их в лодыжках.

Француженка шепнула ей на ухо: «Потерпи, девочка. Тебе сейчас будет просто жутко больно, но опускаться на кол нужно медленно и аккуратно... и строго вертикально…»

Всё тело Марии задрожало – и предсказуемо сильно дрожала всё то время, пока Жанна и Шарлотта медленно и аккуратно опускали её на кол… точнее, помогали ей опуститься. Однако не кричала – только очень тяжело дышала и громко стонала. Наконец первый этап действа закончился – Мария прочно села на поперечную деревянную планку.

Француженка нагнулась, быстро стянула ноги Арлетты в щиколотках, затем поднялся и стала внимательно смотреть на неё. Минут пять было совершенно очевидно, что ей просто чудовищно больно (хотя она всё же не закричала) … как и то, что боль эта быстро стихала.

А потом… потом она словно озарилась тёплым, мягким, нежным, добрым и очень любящим светом. Открыла глаза, глубоко вздохнула – и прошептала:

«Как хорошо… господи, как же мне сейчас хорошо… мне никогда так хорошо не было… вообще никогда». Снова глубоко вздохнула – и объяснила:

«Когда я садилась и первые минуты… я вообще не поняла, как я это выдержала. Чуть не умерла от боли – но даже сознание не потеряла…»

Снова глубоко вздохнула – и продолжила:

«… а сейчас мне просто хорошо. Больно… да, очень больно, во всём теле больно… но терпимо. Сексуальное возбуждение сильное очень…»

Ибо это действительно экстремальный анальный секс – с мега-фаллосом.

«… но оно мягкое и какое-то… целомудренное»

Глубоко вздохнула – и улыбнулась: «Не знаю, что и как дальше будет – мне ведь до отключки сидеть – вечность целую… но сейчас мне просто сказочно хорошо…»

Шарлотта нежно погладила её по голове:

«Ты молодец – ты просто молодец. Образцово… просто идеально села на кол – не сомневаюсь, что дальше всё будет хорошо…»

«Спасибо» - не без труда произнесла Мария. Ибо ей было действительно очень больно. Нечеловечески больно…

Жанна внутренним зрением увидела совершенно предсказуемую картину. Великая княжна – именно благодаря этой нечеловеческой боли - превратилась в настолько мощную антенну… по сути, генератор энергии Вриль, что остаточное Зло быстро умирало.

Сгорало в пламени Божественного Света, излучаемого Новой Исповедницей… к сожалению, для его полного сожжения нужно было гораздо больше энергии, чем Мария могла дать, не подвергая опасности свою жизнь и здоровье.

Великая княжна отключилась спустя два с половиной часа. Шарлотта и Жанна освободили её от верёвок, сняли с кола и уложили на лавку. Баронесса подошла к Марии и положила руки ей на голову.

На этот раз ей пришлось возиться долго – более четверти часа. Неудивительно – полностью восстановить разрушенные колом внутренние органы – это не последствия порки даже кнутом вылечить… и даже не ожоги.

Однако она восстановила полностью – как и ожидала Жанна. Великую княжну вернули в сознание, накормили (очень вкусно и очень сытно) … и отправили в душ и спать в нормальную постель.

Ибо её только что вернули в прямом смысле с того света, полностью устранив несовместимые с жизнью повреждения внутренних органов. А уже на следующий день её ожидал последний аккорд. Распятие, смерть (хоть и клиническая, но всё равно смерть) … и воскресение из мёртвых.

Только так можно было добить притаившееся под землёй инфернальное Зло.