Один день Александра Ароновича. Часть 32-я

Печерский Александр Аронович (1909-1990) - руководитель единственного успешного восстания в лагере смерти в годы второй мировой войны. 14 октября 1943 года узники подняли восстание в концентрационном лагере Собибор.


Теперь, по прошествии времени, вряд ли кто-то станет отрицать, что Александр
Аронович настоящий герой, о подвиге которого написаны книги и сняты фильмы.
Однако биографы, писавшие о Печерском, с некоторым даже недоумением отмечали,
что в реальной жизни он не был чем-то особенно примечателен, будучи человеком обыкновенным и очень скромным.

По мнению писателя Льва Симкина, всё выглядело так, будто жизнь не готовила
Печерского к чему-то героическому.
"Дело в другом - в несовпадении совершённого подвига с остальной его жизнью.
В октябре 1943 года, когда он вошёл в историю своим беспрецедентным подвигом,
ему было тридцать четыре года. Вся его жизнь до и после может быть уложена в
несколько строк автобиографии - такой, как писали  в советское время при устройстве
на работу, и если брать нынешнее резюме, то и того меньше..."

Родился, учился в школе, после семилетки работал на паровозостроительном заводе электриком; отслужил два года в армии; в 1933 году женился, в 1934 году родилась
дочь. Занимался в кружках художественной самодеятельности и даже руководил ими, параллельно работая инспектором по хозяйственной части в финансово-экономическом институте.

"И жизнь не только предвоенную, но и послевоенную можно описать так: она
отличалась исключительной обыкновенностью. Он хорошо играл на фортепиано, как
уверяют знавшие его люди, вполне профессионально сочинял музыку - нотная запись
его сочинений сохранилась у его дочери..."

В 1968 году из Москвы в Ростов-на-Дону приехал с выставкой известный художник
Меир Аксельрод. В те годы он создал серию акварельных работ "Гетто". И поэтому
его не могла не заинтересовать встреча с героем еврейского сопротивления.
Лазарь Любарский познакомил Печерского с Аксельродом, предложив попозировать для портрета. Но после двух сеансов художник отказался от замысла, объяснив Любарскому,
что, как ни старался, не смог увидеть в Печерском ничего героического.

И что же, если так рассуждать, получается, что человек представляет собой интерес
только тогда, когда, оказываясь в нечеловеческих условиях, совершает
сверхчеловеческий подвиг, преодолевая то, чего никогда не должно было случиться
в его жизни. И если этого нет, то он сам по себе не представляет никакого интереса, потому что обыкновенный.

И следуя этой логике, в случае с Александром Ароновичем, если бы не было этой
страшной войны, плена с его бесчеловечными условиями и ужасами концлагеря, то,
выходит, что только для преодоления всего этого он и родился?

- Мой прадед был действительно очень скромным человеком и всегда подчеркивал,
что сделал только то, что должен был сделать на его месте любой человек, -
вспоминал правнук Александра Ароновича Печерского Антон Ладыченко. - Ну просто
так сложилось. И что очень повезло, конечно. А ещё он учил играть меня в шахматы
и в домино. И никогда не огорчаться, если проиграю.

И Александр Аронович не рисовался перед своим правнуком, а действительно полагал,
что ничего особенного в его подвиге нет. И он не предполагал даже, что именно это
его прославит.
Хотя нельзя сказать, что он был человеком скромным, потому как нарочно хотел
оставаться всегда в тени, предпочитая быть по жизни человеком незаметным.
Вряд ли. Ибо ещё в детские годы мечтал быть актером, музыкантом или режиссёром,
и значит, нельзя сказать, что он напрочь был лишён всяческого тщеславия. Как бы
там ни было, но у каждого человека в молодости, обнаружившего в себе какие-либо
способности, возникало желание, чтобы о них узнали и другие люди.

Закончив семилетку и параллельно музыкальную школу, Печерский, мечтая о раскрытии
себя в искусстве, понимал, что с социальным происхождением для советской страны
он не очень угадал родиться, и чтобы как-то подправить свою не совсем
пролетарскую биографию, решил положить начало своей карьеры электриком на паровозостроительном заводе, где имелась сильная художественная самодеятельность.  Потом, отслужив положенные два года в армии, Александр понял,что не разлюбил
ни музыку, ни сцену, и продолжил искать себя в любительских драматических и музыкальных кружках, параллельно работая где-либо ради зарплаты.

Участие в любительских постановках  выявило в Александре Ароновиче природный режиссёрский талант, чему способствовали любовь к логике и порядку, обретенные
в родительской семье, и увлечение игрой в шахматы. Постепенно это всё привело
к тому, что он сам стал возглавлять кружки художественной самодеятельности, где,
ставя спектакли и устраивая концерты, воплощал сценарии своих замыслов в
реальность.

Возможно, ему следовало бы продолжить образование в избранном направлении и
устремиться в столицу, где жизнь могла предложить дарованиям Александра Ароновича больше возможностей и перспектив, но уезжать из родных мест в никуда и ни с чем
не хотелось, да и к тому же в двадцать четыре года он женился, а через год стал
отцом чудесной дочурки. И заботы о реализации своих способностей отодвинулись на
второй план.

А потом грянула война, плен, Собибор... Где режиссёрский талант Александра
Ароновича неожиданно пригодился при разработке сценария восстания узников и
воплощения задуманного в жизнь.
И эта режиссёрская работа Печерского увенчалась не только успехом, но и стала
главной в его жизни.

В дальнейшем, после войны, творческим замыслам уже не было места в его жизни,
но Александр Аронович был доволен уже тем, что ему выпало счастье работать администратором в театре музкомедии; пусть не на сцене, но хотя бы рядом, что
тоже способствовало чаяниям его творческой души.

Он был так увлечен своей новой работой и так успешно сумел наладить её, что
удосужился возбудить зависть в ком-то, кто пожелал продолжить эту деятельность
вместо Печерского.
Донос благожелателя не замедлил себя ждать. И против Александра Ароновича было возбуждено уголовное дело. Хотя состава преступления и не было обнаружено, но
своего места в театре он всё же лишился.

После увольнения с неблагоприятной формулировкой, с инвалидностью по ранению,
с позорным клеймом бывшего военнопленного, да впридачу ко всему ещё и еврея...
Вплоть до смерти Сталина Печерскому о какой-либо постоянной работе мечтать не приходилось, и он перебивался случайными заработками, в основном, оплачиваемыми продуктами питания.

И тогда пришлось вспомнить профессию, приобретенную в плену, где Александр
Аронович объявил себя специалистом столярного дела, чтобы спасти себя от голодной смерти, хотя прежде даже в глаза не видел рубанка. Благо, что руки у него росли
оттуда, откуда надо. Да и голова на плечах быстро соображала.

И вот эта профессия, можно сказать, нахально приобретённая, помогла ему выжить
и тогда, и теперь, в очередной раз, уже на родной сторонке после войны.
К тому же дополнительно пришлось научиться багетному ремеслу, которое, кстати
сказать, обеспечило ему занятость вплоть до самой пенсии.

Но если вдуматься, то талант режиссёра помогал ему всегда, помог и после смерти
Сталина выстроить сценарий своей дальнейшей жизни таким образом, чтобы, определив
главные её направления, обеспечивать их продвижение, не теряя своего человеческого достоинства, не торгуя совестью, оставаясь честным и порядочным человеком с незапятнанной душой.

На первом месте для него по-прежнему оставалась семья, которую он любил и о
которой не переставал заботиться. Для этого в первую очередь нужно было обеспечить
себя постоянной работой, дающей стабильный доход, пусть невеликий, но честный.
И при этом чтобы не беспокоить завистников. Работа мастера-багеточника в багетном
цехе завода "Метиз" как раз оказалась очень даже подходящей.
Работник он был ответственный, аккуратный, дисциплинированный. И завистники,
если бы такие обнаружились...пожалуйста, идите и работайте, занимая своё место,
если к тому есть тяга и умение.

Второй проблемой, которую необходимо было решить без возбуждения чьей бы то ни
было зависти, являлось жильё. В начале пятидесятых годов этот вопрос удалось
уладить относительно благополучно. Из сырого подвального помещения, где до этого ютилась семья Александра Ароновича, они перебрались в предоставленные городом
комнаты в коммунальной квартире по улице Социалистической. Не шикарные, чтобы
этому мог кто-либо позавидовать, но и не сырые подвальные. Где жить было
вполне сносно и где Александр Аронович освоился, прожив там до конца своих
дней.

И третье главное направление его жизни, с которого Печерский не намерен был
сворачивать ни за что и никогда: розыск и переписка с оставшимися в живых
узниками Собибора.
Был у него дома свой секретер, к которому он никого не подпускал, где хранились документы и письма со всех уголков мира.