Три Рождественские истории

Три Рождественские истории, которые зовут нас в  Волшебный Лес, где снег хрустит, как сахарная карамель, а сердца говорят на языке метелей и звёзд…


1. Книга зимних желаний 
(или как совята учились верить в свои мечты)

У бабушки Люды, за печкой, в шкатулке из коры дуба и лунного воска, хранилась Книга зимних желаний — не простая, а живая.
Её переплёт был сшит паутиной снежной паучихи, а страницы — из пергамента, высушенного на ветру в день зимнего солнцестояния.
И каждая строчка в ней появлялась не от пера, а от сердца.

Как это работало? 
Каждый вечер с 25 декабря по 6 января (до самого Святого Вечера) совята могли прийти к бабушке Люде, зажечь маленькую синюю свечку («свечка-намёк»), подумать о самом заветном — не «хочу игрушку», а «хочу научиться дарить радость» — и прошептать:

"Звезда, пролети сквозь мою тень, 
Возьми моё желанье — и дай ему день"

Потом — положить под корешок книги один предмет-символ: 
- перышко — если мечталось о смелости, 
- шишку — если — о тепле и доме, 
- кусочек льда с улыбкой, нарисованной пальцем — если о дружбе.

И наутро… страница, где лежал символ, менялась. 
Если желание было искренним — появлялись тонкие линии, как будто кто-то начал его рисовать в реальности.
Совёнок Владик однажды оставил перо — и наутро увидел на странице очертания коньков, летящих над снегом. А Эвелина положила угольную крошку — и там вырос маленький рисунок: она, рисующая крылом на инее целую галерею совиных портретов ;

Бабушка Люда говорила: 
«Желание — не заказ. Это — семя. 
А Вселенная — садовник. 
Главное — поливать его верой… и не срывать ростки нетерпением.»



2. Колыбельная метели
(или как бабушка Люда убаюкивала бурю)

Бывали ночи, когда ветер входил в лес не с поклоном, а с рёвом — сбивал снег с веток, гнал тучи по небу, будто сердитый великан. И тогда звери дрожали: «Опять следы занесёт! Совёнок не найдёт дорогу домой! Зайчата заплутают у корней!»

Но знали все: если метель разбушевалась — бабушка Люда выходит на крыльцо.

Не с метлой.
Не с  заклятием-приказом. 
А — с колыбельной.

Она садилась на скамеечку из корня вяза, укрывалась шалью из серебристого мха, доставала жёлудёвую дудочку (внутри — капелька мёда и пушинка от снежной совы) и начинала петь — тихо, как шелест снега на крыше:

Спи, ветер, спи, метель моя, 
Ты устала — спи, любя. 
Не гони снежинок в пляс — 
Дай им лечь в объятья фраз… 
Пусть следы лежат, как нить, 
Чтоб  друг друга вновь найти. 
Пусть под снегом — тишь и свет, 
В каждом сне — уютный след… 
Засыпай… засни, как луг… 
Даже буря — тоже друг. 
Просто ей пора мечтать,
Как мир будет пробуждать…

И что происходило? 
Метель не прекращалась — она меняла ритм. Ветер становился плавным, снежинки — крупнее, мягче, будто пушинки от подушки ангела. Они не заметали следы — накрывали их, как одеялом, берегли тепло земли. А утром на снегу оставались не вихри, а узоры: совиные силуэты, сердечки, звёздочки…

Совёнок Тёмыч однажды спросил: 
— Бабуля, ты заставила  метель уйти? 
Она улыбнулась: 
— Нет, дитя. Я напомнила ей, кто она на самом деле. 
А на самом деле — метель не злая. Просто… очень одинокая.



;;
3. Рождественский Совет Сов
(или как взрослые тоже мечтали, как дети)

В самый тихий вечер после праздников — когда ёлки уже не сверкали, но всё ещё пахли корицей и надеждой — в доме бабушки Люды собирался Рождественский Совет Сов.

Приходили не только совы, но и филины, и другие.
Папа Серёжа нес термос с имбирным какао, мама Юля — пряники в форме луны, филин Виталя — старинные карты звёздного неба, совушка Алиса — травяной настой «для ясности мысли», а бабушка Люда — Чашу Совместного Дыма (курильницу из глины, где жгли можжевельник, мелиссу и сушёную цедру апельсина — «чтобы мечты не горчили»).

Правила Совета были просты: 
1. Говорить — только от первого лица:
«Мне хочется…», 
«Мне страшно, что…», «Мне верится, что…»
2. Не давать советов — только держать пространство. 
3. Каждый кладёт в Чашу Совместного Дыма одну сухую травинку— как символ того, от чего готов отказаться, какую отпустить тяжесть в новом году.
И тогда… начиналась тишина.
Потом — раздавались тихие голоса:

- «Мне верится, что я научусь слушать не только ушами, но и крыльями…» — сказала мама Лена, глядя на огонь. 

- «Мне хочется, чтобы мой смех стал таким же громким, как у Владика на санках…» — признался папа Лёша. 

- «Мне страшно, что я забуду, как мечтать. Но… я пришёл сюда — значит, ещё не забыл», — прошептал филин Виталя. 

А бабушка Люда в конце добавляла в Чашу три капли воды из колодца Живой Памяти — и все смотрели, как дым поднимается… не вверх, а вперёд — будто рисуя в воздухе будущее, которое ещё не написано — но уже дышит.

И каждый уходил с кружкой тёплого какао, с травинкой в кармане — и с ощущением: 
"Я не один. Мои мечты — не глупость.  Они — семена. И кто-то рядом — тоже