Ночь на Рождество

Хотя Эта Книжка и маленькая, но такъ драгоцънна для всъхъ смертныхъ людей, что въ сравненiи съ нею и горы брильянтовъ суть ничто, потому что она возвъщаетъ въ сей смертный Мiръ такую Животворящую Истину, которую если вмъститъ смертный человъкъ въ сердце своё, то она перетворитъ его въ тълесно-безсмертнаго человъка на Всю Нескончаемую Въчность. Это такая Неожиданная Новость, которая возвъщается на удивленiе не только всему Мiру, но даже и Ангеламъ и самому Сатанъ.
      Капитан Николай Сазонтович Ильин

Один простой советский человек прошел большой трудовой путь, отслужил в милиции, побывал в боевых горячих точках необъятной Родины. Там он основательно подорвал здоровье, а орденов не снискал – лишь капитанские погоны и малая пенсия, прожить на которую по нынешним суровым временам невмоготу, да еще тянутся долги старые, гусарские. Что же делать – нужно искать посильную работу, а с теплыми местами негусто. Помыкался и устроился сторожем на автобазу. Служба вроде нетрудная, да только ночная. Спать нельзя – как Ивану-дураку, простодушному герою сказания о Коньке-горбунке: вдруг воры подкоп сделают, станут народное добро расхищать, али еще хуже – конкуренты предъяву задвигать начнут, нагрянут рэкетиры с дубинками. Мало того, приходится подменять нерадивых сменщиков, которым загулять по любому поводу привычно, ведь праздники у нас на всякий божий день найдутся. Ну да ничего – хоть зарплата двойная, денег на пропитание идет поболее.

Так не спит он днями и ночами – бывает неделю, а бывает и долее, глаза горят красными мушками, голова кругом, кровяное давление в артериях напрягает, сердце трепещет-волнуется. Чем же себя занять, как бодрствовать без утраты крепости тела. А был он человек грамотный, в меру ученый, книги почитывал, да где сейчас достойные найдешь. Как-то купил по случаю на базаре у пьянчужки книжку диковинную, с буквами еврейскими и арабскими, на полях орнаменты завораживающие, чудные звери да птицы. Поперву ничего не понятно, начал в краткие отпускные дни ходить по учителям-наставникам, искать мудрого совета и ведения. Не перевелись еще в стране и городе добрые люди, подсказали, стал потихоньку по буквам разбирать, вслух по слогам рецитировать, в каждом из них тайна и мощь великая. Оказалось, в книге той тегилим-псалмы да молитвы – душеполезно, силы придают, и голову занять пригодно, отогнать мысли мрачные о судьбе своей горестной. Смысл стихов на синодальный великороссийский перевод походит, но выражения посильнее, покрепче – ворогам народа избранного без обиняков проклятия достаются.

Вот как-то на Рождество капитан опять один остался на вахте, разбежались сменщики. Сидит, читает непрестанно, теперь и по памяти, вельми навЫк уже в умном делании, молитва сама движется. Есть и плоды подвига – встают перед глазами образы волшебные, страны дальние, святая земля, башни-храмы-дворцы Ерусалимские. А он прелести-соблазну не поддается, ум свой в сердце крепко держит. И являются ему в видениях духи-ангелы лучезарные с речью ласковой – мол, сделаем все чего ни попросишь, любое желание исполним, все долги закроем, золотом карманы набьем, только кончай свое чтение. Знают ведь, что немеряное могущество обретает, небеса расшатывает. Однако не на того напали, не настолько прост стал он ныне, сказал: хочу прозрения, истинной мудрости – как царь Соломон. И была дана ему мудрость вместе с одеянием светоносным и богатством духовным – для быстрого в вере возрастания. А что там дальше было – от нас сокрыто.

Пролетели новогодние каникулы, кончилась неделя праздничная и раздольная, вернулись на трудовую стезю загулявшие сменщики. Завалились буйной толпой, думают взяться за старое, вместе с похмелья подлечиться и начинать суровые будни. Да как бы не так! Смотрят – вся конурка в сиянии радужном, благодать разливается, пение чудесное, аж дрожь пробирает. Пали ниц в изумлении, дал он им наставление в слове и духе. Покаялись, обратились к лучшему, стали первыми учениками его. Надели желтые монашеские одежды, препоясали чресла истиною и облеклись в броню праведности, пошли в странствие, и разнеслось учение верное по белу свету.