Ремонт

 
В августе 1964 года в новосибирском Академгородке стояла жара. В новой кирпичной «двушке» на улице Терешковой окна открыли настежь, но воздух совсем не двигался. В большой комнате на полу лежали старые газеты, а посредине стоял таз с клейстером. Запах вареного крахмала заполнил всю квартиру. Из радиоточки на кухне диктор бодро читал новости о том, как на Алтае идет битва за урожай и сколько центнеров зерна уже засыпали в закрома.

Виктор стоял на табуретке. Он был в майке и старых трико с вытянутыми коленями. Майка на спине насквозь промокла от пота. В руках он держал длинную полосу обоев, которую уже успел густо намазать клеем. Обои были простые, бумажные, с мелкими голубыми цветочками — такие тогда называли «в василек».

— Варя, ну чего ты там застыла? — раздраженно крикнул Виктор. — Подхватывай низ, а то сейчас всё к полу прилипнет. Бумага-то тонкая, сразу раскисает.

Варвара стояла внизу. Руки у нее были липкие, в белых потеках клейстера. Она схватила край полосы и попыталась прижать его к стене.

— Я подхватываю, Витя. Ты просто неровно приложил сверху. Видишь, рисунок не сходится. Опять цветы вкривь пошли. Тут же надо по рисунку подбирать, а ты лепишь как попало.

Виктор шумно выдохнул и спрыгнул с табуретки.

— Да как он сойдется, если тут стены такие? — он ткнул пальцем в угол. — Дом новый, для ученых строили, а углы завалены. Я в институте на установке вакуум держу, а тут с куском бумаги совладать не могу, потому что строители косорукие попались.

Он взял малярную кисть и начал мазать следующую полосу прямо на полу. Под кистью была расстелена газета «Советская Сибирь». Виктор невольно прочитал заголовок про новые обязательства партии и тут же замазал его густым слоем крахмала.

— Может, ты просто торопишься слишком? — Варя вытерла лоб рукой, оставив на коже белое пятно. — Ты всегда так: лишь бы быстрее закончить и убежать. То в свою лабораторию, то на рыбалку с мужиками. Ты этот ремонт полгода обещал сделать. Всё говорил: «Завтра, Варя, завтра».

— Я делом был занят, Варя! — Виктор выпрямился, и кисть в его руке дрогнула. — Ты же знаешь, какой у нас сейчас аврал. Установку запускаем, из Москвы каждый день звонят, отчеты требуют. У меня в голове цифры и схемы, а ты мне — обои, клей, тазы эти... Я домой прихожу, чтобы поесть и поспать немного, а не на табуретках скакать.

— А я домой прихожу, чтобы что? — голос Вари стал резким. — Чтобы в пустые стены смотреть и твои рубашки стирать? Ты хоть раз за месяц спросил, как я себя чувствую? Как у меня в библиотеке дела? Ты даже не заметил, что я каталог переделала, который три года в завале лежал. Тебе всё равно. Главное, чтобы обед был на столе и рубашка чистая. Я для тебя как бесплатное приложение к квартире.

За стеной у соседей кто-то начал играть на пианино. Звуки музыки мешались с их руганью и кислым запахом клейстера.

— Начинается... — Виктор снова полез на табурет. — Я деньги в дом приношу, и немалые. Квартиру нам дали в хорошем доме. Чего тебе еще надо? Ну, куплю я тебе то синее платье, которое ты в пассаже присмотрела. Только замолчи, дай дело закончить.

Варя вдруг замолчала. Она медленно опустила руки, и грязная тряпка, которой она разглаживала бумагу, упала на пол.

— Мне не платье нужно, Витя. И не квартира. Мне муж нужен. Помнишь, как мы в Ленинграде по парку гуляли? Ты тогда совсем другой был. А сейчас ты как сухарь. Только про свои железки в институте и думаешь. Ты ведь даже не спросил, почему я сегодня с работы раньше ушла. Тебе и в голову не пришло, что что-то случилось.

Виктор замер. Тяжелая полоса обоев начала медленно сползать со стены.

— И почему ты ушла? — спросил он уже тише.

— Потому что я в обморок упала прямо в книгохранилище. Девочки испугались, врача позвали. Он сказал — переутомление. Сказал, что мне отдых нужен, а не этот крахмал в тазу. А я пришла домой и начала клей варить. Потому что знала: если не сварю и ремонт не начнем, ты опять ворчать будешь, что дома неуютно и всё не как у людей. Я для тебя старалась, а ты только орешь.

Виктор посмотрел на нее сверху вниз. Она казалась совсем маленькой и бледной. Он вдруг вспомнил, как они переезжали сюда из общаги. Как радовались этой кухне, этому кирпичному дому. И как он сам обещал ей, что здесь всё будет по-другому.

Он попытался подтянуть полосу выше, но бумага от клея совсем размокла и с треском лопнула. Длинная дыра прошла прямо через голубые цветочки.

— Тьфу ты! — Виктор сорвал рваные обои со стены, скомкал их и кинул в угол. — К черту!

Он сел на табуретку и закрыл лицо руками. В комнате стало тихо. Только на кухне капал кран.

— Знаешь, — тихо сказала Варя. — Я вчера видела тебя у гостиницы. Ты с Майей из третьего отдела шел. Вы смеялись, что-то обсуждали так весело. Я даже не сразу тебя узнала. Ты со мной так не смеялся уже года три. У тебя для меня только жалобы на работу остались.

Виктор поднял голову. Глаза у него были усталые.

— Мы ошибку в расчетах нашли, Варя. Серьезную ошибку. Это просто радость была, что работа пошла. Понимаешь?

— Понимаю, — она кивнула. — Только на работу у тебя радость есть, а на меня — нет. На меня у тебя только усталость осталась.

Виктор встал и подошел к ней. Он взял ее за руки. Руки у Вари были холодные и липкие от клея.

— Прости меня, Варя. Я правда... как заведенный стал. Всё бегу куда-то, боюсь не успеть. А самое главное — оно вот здесь. В этой комнате. Я ведь всё ради нас делал, а получилось, что про тебя забыл.

Он вытер ей слезу со щеки.

— Давай завтра всё бросим. У меня отгулы есть. Поедем в город, в зоопарк сходим. Потом в кино, на новый фильм. А потом мороженое поедим. Помнишь, как раньше?

Варя шмыгнула носом и улыбнулась.

— Помню. Только платье то синее уже, наверное, купили.

— Ничего, другое найдем. Еще лучше. Или сошьем на заказ.

Они постояли так немного. В окно наконец-то дунул ветерок, принес запах сосен.

— Ладно, — сказала Варя. — Раз уж клейстер сварили, надо доклеить. Крахмал-то сейчас не везде купишь, жалко выбрасывать. Давай ту полосу, что ты порвал, переделаем. Отрежь новую, только по линейке, Витя. А я сейчас отвес из нитки сделаю, чтобы ровно было.

Виктор кивнул. Теперь он работал спокойно. Он взял большие ножницы, аккуратно отрезал кусок, ровно намазал его клеем. Варя помогала, придерживала край, разглаживала бумагу тряпкой. Обои ложились ровно, цветочек к цветочку.

Когда последнюю полосу наклеили, они отошли к двери. В комнате стало светлее и уютнее.

— Ну вот, — Виктор обнял жену. — Совсем другое дело. Как в журнале.

— Хорошо получилось, — согласилась она. — Завтра еще плинтуса прибьешь и полки для книг повесишь. Но это уже завтра.

Виктор выключил свет. В темноте цветов не было видно, но он чувствовал, что в доме наконец-то стало спокойно. Они пошли на кухню пить чай. Ночь в Академгородке была тихой, и впереди у них было целое воскресенье. Первое воскресенье, которое они решили провести просто вдвоем.

Виктор смотрел на Варю и понимал, что никакой институт и никакие отчеты не стоят того, чтобы она плакала. Ремонт был закончен, и это было самое честное, что они сделали за последнее время.