Часть четвертая. Запах неправильных мандаринов. Ок

Насмешливый будильник решает, что Новый Год должен наступить раньше расписания, и запускает таймер заранее...

Выкидывала, при раскрутке ее, рулетка на конкурс сюжетов с "Завязками от Пенделя"...

Для примера. Как еще один образец от тех заявок, которые выбрасывала рулетка. Вместо эпиграфа...



Ребеночек лежал в детской кроватке. Он подергивал ручками, вздрагивал ножками так, как будто бы сучил ими. Или собирался от кого - то крупного убежать.

И был бы очень похож в тот момент на маленького щенка охотничьей собаки, который набегался днем, устал и заснул. И снятся ему теперь волнительные сны об удачных охотах и славных погонях за дичью.

Поэтому щеночек спит и видит сон. Но удержаться не может, поэтому и во сне за своей добычей бежит.

И мелко - мелко, при этом, перебирает лапками...

Привычка обращать внимание на самые мелкие мелочи всегда выручала женщину, пока она выращивала детей.

Не сможешь разобраться мгновенно, просмотришь начало болезни, а завтра ребенок маленький начинает гореть и лихорадиться в высокой температуре.

- Беги за медсестрой, а лучше за врачом, быстренько, - попросила она помощницу, свою старшую дочь. Уже вдогонку спросила:

- Сам разболелся младший ребенок или медсестра с уколом приходила?

Дочь старшая сообщала, почти уже скрываясь за дверью:

- Да, приходила, укол делала дежурная медсестра.

Мандарины теперь впустую занимали руки, бугрились внутри пакета, хрустели на сгибах его, совсем ненужными оказались. Но руки они всем пакетом занимали. И нужно их было выложить быстро куда - то. Потому что больница требует чистоты и постоянного порядка.

Не дома находишься, бросать что попало, куда попало, бывает в больнице нельзя...

И надо очень быстро пристраивать ненужные теперь фрукты и заниматься спасением ребенка. Прислушивалась к дыханию малыша. Он еще дышал. Пока.

Но очень слабо и хрипло. И лапками своими: Ручками и ножками продолжал перебирать, суматошно ими подергивал.

- А уходила я, нормальный ребенок был. - Подумала женщина и выложила, наконец - то, из пакета мандарины. Фрукты не смогли удержаться и быстренько разбежались по столу, превратили скучный и пеленальный стол в один большой фруктовый пожар с яркими, округло - ребристыми отблесками от пламени невидимого, но оранжевого, что удачно подсвечивалось лампой палатной, общей для всей палаты, электрической.

Ребенок маленький начинал с перерывами дышать. Он не справлялся с дыханием своим, ему что - то мешало в горле...

- Быстрее бы врач подошла, - мечтала и торопила приход врача. Или, хотя бы, медсестры. Уж очень сильно состояние ребенка не было похоже ни на одну известную болезнь. И, значит, не могло не пугать.

Женщина наблюдала. Как вмешиваться, чтобы облегчить состояние у своего дитя, она не знала.

Уж очень маленьким был ребенок. Все процедуры лечебные и медицинские лучше сделают квалифицированные медики, не она.

Все что могла и все, что умела, это выхаживать Очень Маленькое Существо, которое, почти сразу же, после его рождения вручают в роддоме или в детской больнице, в перинатальном, то есть детском(для новорожденных) центре всегда немного равнодушные или измученные своей бесконечной работой с новорожденными, медики.

И отправляют разбираться дальше, со своей собственной жизнью самой. Не понимают они, все эти умные и грамотные медики, какой страшной тяжестью придавливает Ответственность за судьбу нового человечка, что в этот мир пришел. И должен в этом большом и непонятном мире, обязан выжить, вырасти и уцелеть...

И давит эта внезапная ноша, давит не только на все сознание молодой матери, но, кажется, ложится всей тяжестью на плечи и продавливает, до боли, спину.

И нет никого, как обычно, рядом, чтобы помог, подсобил, понял, эту неожиданно тяжесть приподнял с сознания и плеч или разделил...

- И, если бы, - понимала женщина, - если бы маленький мой ребенок не был бы у меня вторым, - а руки сами хлопотали над беспомощным тельцем, задушенным хрипами, кашлями и общей невозможностью дышать.

Но все что она могла, являясь даже взрослой, самостоятельной и опытной в выращивании своих детей женщиной, только лишь скорого прихода медсестры или врача ждать.

Никакие самостоятельные действия невозможны, никакие приемы домашнего оживления не помогут справиться с той убойной дозой лекарства, которую вкатили из шприца в маленький детский организм.

И женщина только лишь надеялась, что укол был поставлен верный, а не какой - нибудь смертельный или очень ошибочный.

И все, что она могла сейчас сделать, это поправлять голову ребенка, чтобы совсем он не задохнулся.

И ждать прихода медработников, ждать и снова ждать...

Минуты тянулись и тянулись. Бесконечные, протяжные, как резиновые. Врач прибежала вскоре. Но показалось, что до прихода врача прошло два, три, четыре, часа...

Женщина не сдавалась. Она ждала.

Она не вылетала в общий коридор больницы с воплем:

- Ребенок у меня помирает! Совсем помер! Уже все! - Она боролась молча со своим гневным родительским инстинктом, который требовал защищаться от всех напастей: Бороться, рычать, всех виновников убийства маленького ребеночка немедленно в клочья порвать.

Но не была уже женщина тем Маленьким Мальчиком Маугли, который спрашивал у своих учителей: Багиры, черной пантеры и медведя Балу:

- Зарычать? Убежать?...

На женских плечах нынче, как весь огромный мир лежала Великая Ответственность за жизнь и будущее всей их маленькой семьи...

Врач прибежала вскоре. На ребенка посмотрела. Сказала одно только слово:

- Аллергия. - И дробно стуча каблучками умчалась куда - то вновь. Женщина только надеялась, что врач детская успеет, вернется, найдет средство. То самое нужное средство против убийственного медицинского укола, которое заставит ее ребенка задышать и очнуться. Которое ее ребенка спасет!

Врач все - таки успела. Она со шприцом прибежала. Ребенок даже не вздрогнул. Лекарство из шприца, через иголку, в его организм перебежало.

И ничего не изменилось.

- Аллергия. - Пожала плечами всегда всезнающая врач.

- Теперь и у ребенка моего аллергия проявилась. - Понимала женщина. - Мало того, что муж - аллергик. И чешется постоянно он, и чешется. От каждого нового и неизвестного нам раньше кусочка мыла, от нового сорта порошка. Мужчина раздирает в кровь руки, потому что невозможно бывает всласть не почесаться. Особенно, если организм не сам по себе защекотавшееся место почешет, а раздирает его, организм, изнутри болезненная и аллергическая реакция на новый, неизвестный, до этого, аллерген...

- Аллергия - "спящая красавица", - объяснял, иногда, муж. - Она есть у каждого человека. И спит до поры, до времени, в организме. И лучше бы ее не беспокоить новыми запахами, химическими или бытовыми веществами, другими раздражителями. Чтобы не проснулась "спящая аллергия". И не начала организм изматывать приступами...

Женщина пыталась понять, пожимала плечами. И отправлялась вдоль по городу искать тот самый, единственный в городе порошок, чья марка после стирки мужских носков и штанов, не заставляла мужчину чесаться и сдерживаться, чесаться снова и вздрагивать точно в приступах, в пароксизмах чесотки.

Постиранные правильным порошком семейные дни и ночи проходили спокойно.

- И вот теперь, прямо в больнице, разбудили у моего ребенка " спящую красавицу", прямо в больнице, в лечебном уколе, приступ аллергии спровоцировали и нашли...

И страшно было так, сто дрожало не только тело, дрожало и вибрировало что - то внутри организма, как непонятная туго натянутая струна.

Женщина посмотрела на врача - педиатра, детского, что стояла рядом. Она ничего не спрашивала уже. Она только смотрела. Но взгляд был такой измученный, что врачиха не ей, а взгляду ее ответила:

- Я антигистаминное ребенку ввела. Теперь нужно подождать. Приступ аллергический проходит. Дыхание успокаивается. И пятна красные на руках и лице тоже бледнеют. - Врач добавляла:

- Надо ждать.

Женщина посмотрела. И вправду. Ребенок задышал немного ровнее. Он успокаивался. Переставал хаотично и бессмысленно перебирать ручками и ножками.

И пятна на лице. Женщина их только сейчас заметила. Они становились постепенно, но с каждой секундой, немного бледнее.

Так, что казалось не проявлялись яркой краснотой на цветной фотографии, а, постепенно шла обратная реакция. Все время бледнел и размывался яркий негатив...

- Теперь и у ребенка будет все детство и вся последующая жизнь, пароксизмальной - чесоточная, - понимала грустно женщина. И это было хорошо, что можно было все страшные события не второпях понимать, никуда больше на целую детскую жизнь не опаздывая...

Ребенок вздрогнул, вздохнул, не захлебнулся отсутствием воздуха и дыхания. Потом задышал ровнее.

- И мандарины из палаты уберите. - Сказала детский врач привычно и строго. Она возвращалась к роли Абсолютного Диктатора над вверенным ей Детским Поголовьем Больницы и Абсолютно Зависимыми Мамочками...

- Могло быть все намного хуже, - привычно понимала женщина. - В инфекционной городской детской больнице, теперь переименованной в Госпиталь, врачей всеми выходными и праздниками никогда в той больнице не бывает. И управляется в праздничные дни Госпиталь или Инфекционная Больница одними только санитарками...

Совсем могли бы ребенка не откачать...

- Мандарины, сами по себе, фрукты аллергические. - Добавляла детская врач. - Бывает и встречается аллергическая реакция у детей на запах мандаринов, не только на их вкус.

Женщина посмотрела на Очень Неправильные Фрукты, которые привольно раскатились по всему пеленальному столу. И посочувствовала самой себе, что ей не только неправильная жизнь досталась. Но и с фруктами не повезло тоже...

В других, надёжных и более грамотных руках, мандарины выполняли бы самые заветные желания, были бы в родной и уютной семье символами радости и обычного семейного счастья.

А у нее, чуть ребенка маленького на тот свет не отправили. Ведь врач теперь ни за что не сознаётся, что аллергическая реакция у ее маленького ребенка случилась как результат введения лекарства и общей врачебной ошибки...