Истории из нижнего интернета. Сон воды

Под толщей воды, где давление ломает кости, а тьма гуще нефти, тянется бескрайний ковёр водорослей. Они шевелятся без ветра и думают всё, живя вне времени. Там нет ни «вчера», ни «завтра» — лишь вязкий поток мыслей, как сон, который снится каждому океану.
Каждая водоросль знает: мир наверху — всего лишь слух. Говорят, там обитают существа, которые дышат светом и умирают быстро, как е..чий пузырь. Они носят на себе соль, которую водоросли чувствуют, когда волны срывают их листья и уносят к богам наверх.
Иногда, очень редко, до дна доносится звук. Он не похож ни на голос, ни на грохот — просто дрожь, пробегающая по воде. И тогда все водоросли замолкают. Они слушают. Это нечто огромное движется вверху, где мерцает синева. Они не знают, что это — корабль, кит, бомба или всего лишь эхо грязной человеческой мысли. Они чувствуют только вибрацию, как зов далёкого сна.
Одна из них — тонкая и юная — подумала:
«А что, если наверху — тоже дно? Может, мы растём не вниз, а вверх, и мир перевёрнут? Может, мы — небеса для тех, кто глубже?»
Никто не ответил. Ответы здесь не произносятся — они растворяются, как ил.
Иногда к ним падают вещи. Кусок ржавого металла. Сеть. Мёртвая кукла без головы. Каждая вещь несёт шёпот. Железо рассказывает о боли. Пластик — о забывчивости. А кукла — о детях, которых больше нет. Водоросли не знают, что значит «дети», но чувствуют утрату, как холодную, сука, воронку.
И ещё глубже, в самых безмолвных слоях, шевелится древняя мысль — такая старая, что даже океан её боится. Она говорит:
«Я помню, когда воды не было. Когда был только свет, и никто не знал, что такое вниз».
Водоросли слушают, но не понимают. Память о свете для них — всё равно что боль для камня или смысл для человека.
Однажды с поверхности падает тело. Человек. Он медленно вращается, касаясь листьев, и его волосы становятся похожи на них — такие же тёмные и мягкие. Водоросли обвиваются вокруг него осторожно, будто узнают родное.
«Ты из мира света? — шепчет одна. — Скажи, что там?»
Но человек не отвечает. Его глаза уже полны океаном — будто кровью.
Проходит вечность. Тело растворяется, и остаются лишь кости. В них поселяются крошечные мысли водорослей. Они прорастают сквозь гнилые рёбра, сквозь пустую черепную коробку, и теперь человек думает вместе с ними. Не словами — движением. Не вопросом — покачиванием.
Так океан получает ещё одну тень в своей бесконечной памяти.
И когда наверху в очередной раз проходит шторм, а волны бьют в берег, на мгновение в тёмной глубине просыпается древняя мысль и шепчет:
— Мы — сон воды. И когда вода проснётся, нас не станет.