Победитель

 

               

  - Поручик Туманов! Поднимайтесь! Пора! - голосом мамы говорил ротмитстр Родэн.
 «Почему у него женский голос? Да ещё и мамин?» - ужаснулся Георгий и проснулся.
 - Приснится же такое! Вроде бы вчера и не пил ничего, а кошмары преследуют...
 
Поручик встал с кровати и зажёг керосиновую лампу. Потом, не заходя в ванную, принялся одеваться. «Сейчас в конюшню к Туману схожу, а уж потом бриться и умываться! Интересно который час?»  Он вынул из кармана своих бриджей толстую луковку золотых часов. Открыл крышку. Было без четверти четыре. » Какая рань!»
 
Послышался лёгкий стук в дверь, и она слегка приоткрылась.
 - Можно, вашблагродь? - в щель протиснулось круглое усатое лицо денщика.
 - Заходи, Ветров! Я сейчас в конюшню, а потом умываться буду. Ты мне завтрак приготовь. Лёгкий! - распорядился поручик.
 - Кофию сварить, вашблагородь? Или ...
 - Нет, чай и бутерброд с колбасой. Только один! Не дюжину!
 - Слушаюсь, вашблагородь! - дверь закрылась.
 
Туманов надел шинель, фуражку и спустился из квартиры во двор.
   Полная луна освещала караульный флигель, из трубы которого вверх уходила струйка сизого дыма, а также приземистую  полковую кузню, длинную кирпичную казарму, где в одном окне  жёлтым светом тускло горела лампа.
 Лёгкий морозец щипал нос и щёки... » Днём оттепель будет! На мостовых наледи. Осторожно нужно Тумана вести в манеж», - вдруг  с тревогой  подумалось поручику.
 
Он вошёл в конюшню. Глаза  сразу же заслезились от спёртого ночного воздуха.  В конюшне было темнее, чем в дворе. Туманов стоял и пытался что-нибудь увидеть.
  Сбоку мелькнула тень.
 - Здравия желаю, ваше благородие! - прошептал мужской голос.
 Это был дневальный по конюшне рядовой Иванов.
 - Тулупов здесь уже! В деннике у Тумана! - продолжил шептать солдат.
 - Хорошо! Отведи меня туда! Ничего не видно! - тихо приказал Туманов.
 - Слушаюсь! - дневальный, держа в правой вытянутой руке керосиновую лампу, уверенно пошел вперёд.
 
Тулупов стоял на коленях перед Туманом, который лежал  на боку на подстилке из свежей соломы.
 На крюке балки висела керосиновая лампа, освещая тусклым жёлтым светом лицо вестового. Чёрные коротко стриженные волосы, нос с горбинкой, антрацитовые глаза, лихо закрученные усы над тонкими губами... Тулупов был похож на цыгана.
 - Здравия желаю, вашблагородь! - прошептал вестовой, вставая на ноги.
 - Ты, Тулупов, сиди! Сиди! - остановил его поручик. - Ты чего в конюшне в такую рань делаешь?
 - Так скачки сегодня, вашблагородь! Глаза у меня  не закрываются... Никак сон не идет, ваше благородь... - начал объяснять вестовой.
 Туман сжал колени, перевалился на живот, тихо и радостно заржал. Потом сразу, одним движением зада, стал на все четыре ноги  и уткнулся мордой в плечо Георгия.

- Вот и мне не спится...  - вздохнул Туманов и нагнувшись, погладил жеребца по шее.
 Тот  снова тихо и радостно заржал.
 - Тулупов, коня в новой синей попоне, со звездами которая, доставишь в Михайловский манеж! Я на извозчике поеду. Да , шагом Тумана веди! На дороге наледи! - приказал поручик.
 - Ваш благородь, так я чё не понимаю! - обиженным тоном ответил вестовой. - Массаж ног ему сделаю, новыми бинтами, уже приготовленными, их перевяжу.
  - Попои жеребца! Пусть пьёт сколько захочет, а вот овса одну меру задай! Не меньше и не больше! - продолжал поручик, поглаживая Тумана.
 - Ваше благородие не извольте беспокоиться! Я же с понятием, - вздохнул Тулупов , - не в первый раз!
 
На улице было тёплое, почти весеннее утро и, почему-то без тумана, Туманов на извозчике ехал в Михайловский манеж. Сегодня был четвёртый день «Concours Hippique». Разыгрывался Приз наследника цесаревича. От их полка записался на это спортивное состязание только он один: поручик Туманов Георгий Васильевич. Сколько будет участников Туманов пока не знал. Да это и не так важно! Всё равно нужно победить! Это главная его задача.
 
Движение было наряжённым. Ехали медленно.
  Георгий вспомнил, как он в первый раз увидел Тумана. Это было шесть лет назад.
  Тогда он, кадет последнего года обучения, прибыл домой на каникулы.
 - Сын, поехали на конный завод! Тундра ожеребилась. Чистокровный дончак! Да ещё какой! - пригласил его отец.
 Жеребёнок - сосунок стоял рядом со своей матерью и с любопытством смотрел на Георгия.
  Был он  ещё совсем маленьким и на вид каким-то неуклюжим. Рыжей масти, с золотистым  мерцающим отливом шерсти, но уже с широкой грудью ...Жеребёнок жался к Тундре, наблюдая за пришедшими людьми.
 - Как он тебе, Георгий, нравится? - спросил отец. - Хочу Танаисом назвать!
 - Папа, он будет мои конём! И я буду звать  его Туманом! - очарованный жеребёнком, ответил сын.
 - Разбираешься в конях! Молодец, Георгий! Только имя Туман какое-то странное... Не для него! Твоя фамилия Туманов и жеребец Туман. Несерьёзно как-то...
 - Папа, его  нужно назвать Туманом! Это мой конь! - настойчиво  тогда повторил сын.
 - Как хочешь! - вздыхая,  согласился отец.
  Пока Георгий заканчивал кадетское училище, Туман со своей матерью в табуне ходил по привольным донским степям, ел вкусную сочную траву, пил свежую речную воду и рос...
   Младший Туманов стал юнкером Николаевского кавалерийского училища, а его Туман продолжал жить в табуне. Взрослел и набирался сил, превращаясь в жеребца-красавчика.
 Когда Георгий приехал в отпуск после первого курса, то первым делом поехал с табунщиком-калмыком в степь, смотреть своего коня.
 Туман узнал своего хозяина сразу. Он остановился и начал пристально наблюдать за Георгием своими умными глазами цвета тёмного агата.
 - Иди ко мне, красивый мой! - улыбаясь позвал жеребца Туманов. - Чего застыл? Иди! Я сахарком тебя угощу!
  Туман заржал и шагом подошёл к своему хозяину. Положил голову на его плечо и замер.
 Красивая его грива была в репьях, на левом боку пятно грязи...
 Георгий гладил его по шее и шептал:
 - Неухоженный ты мой, красавчик! Сейчас поедем купаться, а потом я  расчешу твою шикарную гриву! Станешь ты у меня  самым красивым дончаком на свете.
  Туман  понял и заржал...
 
Мимо проносились кучи жёлто-грязного снега, наваленного вдоль тротуара.
На углу Литейного , городовой в чёрной шинели, белой палочкой остановил движение по Невскому проспекту, пропуская сани на Литейный и Владимирский.
  Поручик не вглядывался в улицу. Только бездумно смотрел на толпу и  читал вывески.
 Вот в очередной раз на зелёной будке была наклеена афиша «Сoncours hippique».
 »Сегодня я должен обязательно взять приз! Обязательно! Я не могу прийти четвёртым, как в прошлом году, или даже вторым... Только первым!»
 
Извозчик остановил коня. Впереди, сзади, с боков стояли повозки...
 - Затор, ваше благородие! - повернулся к нему бородатый извозчик, - все куда-то едут! И так кажный божий день! Чё ты бушь делать? - пожаловался он.
 Георгий не ответил. Его внимание привлекла  круглая с большими полями, шляпа с пришитыми на них пошлыми искусственными цветами.
 Её хозяйка,  курносая девушка лет девятнадцати с румяными щёчками и изогнутыми тонкими бровями, сидевшая в соседних санях, с любопытством смотрела на поручика
 - Надин, мы так можем опоздать! -  озабоченно произнесла женщина лет сорока пяти в серой маленькой шляпе лодочкой.
 - Успеем мамА! - недовольным тоном ответила девушка.
 «А неё личико миленькое! Курносенькая! Мне такие, почему-то, очень нравятся... Зачем она только такую дурацкую шляпу надела?» - вдруг подумал Туманов.
 
Сани тронулись.
  - Поехали, барин! - радостно крикнул извозчик.
  Михайловский манеж до самых окон перегораживала высокая дощатая стена и образовывала маленький предманежный дворик.
 В нем было грязно и сильно пахло сыростью.
  Тулупов с Туманом были уже здесь.
  - Как добрались? - спросил у вестового поручик.
  - Как положено, ваш благородь! Без происшествий!  - вытянулся он перед Тумановым.
 
 Поручик подошёл к жеребцу, накрытому голубой попоной  и хотел было его погладить, как сзади послышался знакомый голос:
 - Жорж, с таким конём ты обязательно возьмёшь приз!
 Туманов обернулся.
  Перед ним в новенькой шинели стоял его знакомый гусарский корнет Апраксин, прибывший в манеж в качестве зрителя.
 -  Надеюсь! Очень надеюсь! -  Туманов пожал ему руку.
 - Жорж, ты тогда уж не забудь обо мне. Шампанским угости! - от корнета пахло спиртным и дорогими духами. - Да не одну бутылку! Ящик!
 - Я тебе обещаю два ящика! - улыбнулся поручик!
 - Вот это по нашему! - обрадовался корнет. - Жорж, пойдём в буфет! По глотку водочки употребим! Там такие бутерброды с сёмгой! Язык проглотишь!
 - Водка и скачки? Не для меня! - отказался Туманов.
 - Ну как знаешь, - разочаровано вздохнул корнет и пошёл к буфету.
 
Туманов же решил посмотреть много ли уже собралось народа.
 Он поднялся по ступенькам на деревянный помост, огибавший овальную арку ложи и увидел, что все места   на трибунах  были заняты.  Виднелись  ещё только  пустые кресла в ложах.
 
Люди же ещё толпились у вешалок, оставляя свои пальто, шинели и шубы.
 Отсюда хорошо было видно, как рабочие в красных рубахах готовились ставить вдоль стенок манежа барьеры.
  Их было всего четыре: забор, кирпичная стена, шпалы и брёвна.
 «Да, четыре, это не двенадцать, - подумал Георгий, - но все они повышенные: по одному аршину и четырнадцати вершков (133.3 см. Примечание автора).  Серьёзная  высота даже  для тренированной лошади!»
 Рабочие аккуратно складывали в кучки тонкие белые рейки...
 «Нужно возвращаться! Совсем скоро будут объявлять о начале скачек!»

 В предманежном дворике уже невозможно было протиснуться: плотно стояли лошади всех мастей: гнедые, рыжие, вороные ... Рядом с ними - офицеры с напряжёнными лицами.
 Солдаты-вестовые зачищали и замывали ноги коней, перебинтовывали их, осматривали сёдла и подпруги...
 В манеже играла духовая музыка. Затем она смолкла и громко ударили в колокол. Во дворик вошёл подполковник- драгун в парадном  мундире.
 - Господа, прошу садиться на премировку! - крикнул он    ( Премировка - это осмотр лошадей и ездоков перед скачками. Примечание автора).
 - Тулупов, выводи! - приказал Туманов и перекрестился.
 
 Впереди Георгия на вороном коне орловской породы ехал незнакомый кавалергард ротмистр, а сзади на гунтере гусар поручик Удальцов... ( Гунтер - порода лошадей. Примечание автора). Всего Туманов насчитал двадцать восемь участников скачек. «Много! В прошлом году было всего шестнадцать!  Впрочем какая разница? Мне нужно победить!» - напряжённо подумал  он и посмотрел на зрителей.
 Справа от пустующей ложи государя-императора он вдруг увидел большую круглую шляпу с дурацкими искусственными цветами.
 Курносенькая узнала Георгия и приветливо помахала рукой. «Приятно! Честно надо признаться!» - томительная тяжесть ожидания соревнований сразу же отпустила его, и на сердце стало легко.
 
Жеребьёвка определила его скакать последним: двадцать восьмым.
  Узнав об этом цыганское лицо Тулупова стало белым, как мел.
 - Да что это такое? Да за что такое наказание? - шептал он.
  Туманову же было всё равно. Он  нарочито, с равнодушным выражением лица, стал в проходе у ворот, через которые, по удару колокола, выпускали скакунов в манеж.
 
Первые ездоки прошли без всяких шансов на приз. три лошади посбивали все рейки, которые со тонким звоном падали на землю. Четвертая - молодая кобыла поручика Журавского - прошла галопом мимо всех препятствий, не желая их преодолевать.
  Публика в манеже стала смеяться, как в цирке Чинизелли.
 Журавский с красным от стыда лицом спешился и повёл кобылу во двор.
 
 На арене появился ирландский гунтер с незнакомым Туманову гусаром с погонами штабс-ротмистра.
 Красивый высокий гунтер быстрым галопом уверенно преодолел три препятствия. Оставалась только кирпичная стенка, где случилось неожиданное: конь копытом левой передней ноги слегка зацепил рейку.
 - Дзинь-нь-нь! - свалилась она на землю.
 - Ах-ах-ах! - разочаровано выдохнула публика.

 Больше Туманов уже не мог смотреть. У него в груди появилась какая-то пустота, которая медленно ползла вниз. Он вернулся в предманежный дворик.
   Его вестовой, по-прежнему бледный, держал за поводья Тумана.
 - Тулупов, иди наблюдай за скачками! Потом расскажешь! - приказал он.

 Глаза у Тумана были чёрного цвета. По  его спине и шее периодически пробегали волны мелкой дрожи.
 - А вот нервничать, мой друг, не надо! - Георгий принялся нежно гладить жеребца по шее. - Почему ты так трясёшься? Не надо! В прошлом году ты нервничал, и мы были четвёртыми!  А сейчас не надо, Туман! Нам нужна только победа! Мы же с тобой целый год, почти каждый день, тренировались. Так чего нам с тобой бояться? - тихо шептал на ухо коню поручик.
 
Сам Георгий  уже успокоился Его состояние передалось и жеребцу. Глаза из чёрных вновь стали агатовыми. Его тело уже не сотрясала дрожь.
 Туман положил голову на плечу своего хозяина и слушал.
 Георгий продолжал шептать, нахваливая жеребца и гладя его длинную красивую шею.
  - Ах! Ах! Ой- ой! - вдруг донесли крики  ужаса из манежа.
 - Что случилось? - громко спросил он Тулупова, стоящего в проходе наблюдающего за скачками.
 - Хорунжий упал, вашблагородь! - подбежал  к нему вестовой. - Лошадь его, старая, прям в стенку влетела! Кирпичи из неё так и полетели! Лошадь упала и хорунжего придавила, - нервно заикаясь, объяснил Тулупов. - Доктор тама уже и казаки с носилками. Хорунжий живой! Поранился сильно...
 
- Туман, делай всё сам! Подходи поближе и прыгай! Я только буду сидеть в седле! Пойдёшь быстрым галопом! Ты меня понял, Туман? - продолжил внушать жеребцу Георгий.
 Тот тихо заржал и ударил копытом правой передней ноги.
 - Понял! Молодец! - Туманов поцеловал своего коня между глаз.
 Следующие ездоки не показали достойных результатов: лошади или цепляли рейки или останавливались перед препятствиями.

 Потом врезался в брёвна молодой лейб-гвардейский поручик.
  Вновь из трибун раздались крики страха:
 - Убился! Убился!
  Затем наступила тишина, в которой послышались слова одного из распорядителей скачек, стоящего у ворот.
 - На моей памяти такого не было! Не могу припомнить, чтобы было бы столько падений и сбитых реек, как сегодня! Рок какой-то!
 
Послышался удар колокола.
 - Поручик Туманов, прошу садиться! - крикнул распорядитель.
 Георгий автоматически осмотрел подпруги, подставил колено Тулупову и одним резким движением легко сел в седло.
  -  Поручик, лучший результат на этот момент - это одна сбитая рейка, -  зачем-то сообщил ему  распорядитель.

 Удар колокола.
   Туманов перекрестился и выехал в манеж.
   Стояла тишина.
    Туман с ходу пошёл быстрым галопом. Играючи, с большим запасом, преодолел шпалы, затем легко перепрыгнул через брёвна, грациозным прыжком перелетел через забор и, убыстряясь, пошёл на кирпичную стенку.
 
В манеже стояла напряжённая тишина, все взгляды  были устремлены только на коня и его всадника. Никто не шевелился.
 Туман с ходу, как огромная птица, пролетел над кирпичной стенкой и мягко коснулся копытами земли.
 Только тогда Георгий чуть потянул поводья на себя.
  Жеребец стал и замер...
 
 В манеже стояла тишина...
 - Вот  это красавчик! - послышался мужской хриплый голос, и тут же трибуны с ложами взорвались шквалом аплодисментов,
 - Молодец! Браво! Браво! - сильным эхом раздавалось в Михайловским манеже.
 От этих криков и аплодисментов звенели стёкла в окнах, дрожали кресла и стены..
 - Браво! Браво! Браво!
 
Туманов нашёл глазами большую круглую шляпу с искусственными цветами.  Девушка  стояла и посылала ему воздушные поцелуи,  и  даже что-то кричала. Её мать платочком тёрла глаза.
 «Ах, какая хорошенькая эта курносенькая! Прямо милашка!! -  Георгий помахал ей рукой,- сразу же после награждения я поднимусь к ней в ложу, представлюсь, а затем увезу обедать в ресторан! Она мне не откажет! Ведь я победитель! Курносенькая будет моей! А мамашу? Мамашу я отправлю домой, а с курносенькой мы махнём в «Англетер»! Так и будет! Кто может отказать  мне? Победителю!»