Толстый священник

При виде картинки или фотографии толстого священника многие атэисты испытывают торжествующее негодование: вот видите, такой святой, а много жрёт! Вспомним, как ещё Маяковский ненавистных ему буржуев называл "сытенькими". Да, было время, когда люди работали за еду и сытый желудок считался признаком достатка. В наше же время сытость и ожирение - это не признак богатства. Наоборот, богатые люди могут позволить себе такие продукты, которые не приводят к ожирению, а бедные едят фастфуд и прочие суррогаты, приводящие к болезням и ожирению. Я никогда не был толстым, но я не стал бы осуждать тех людей, которые не могут победить их страсть к еде. По крайней мере, это не худшая из страстей. Известно, что Крылов, автор басен, любил поесть, был толстым и умер от заворота кишок. Многие из толстяков сами хотели бы избавиться от лишнего веса, да не могут. Одним не хватает силы воли, у других гормональный сбой, у третьих стрессовое расстройство, у четвёртых диабет. В моём городе я видел около 10 священников, толстого - ни одного. В Новосибирске я был в 2-3 храмах, но толстый священник не попался. Но в современном мире толстый поп стал символом лицемерия, богатства и той дерзости, которая позволяет связывать святое с низменным. Для нас недостаточно, чтобы священник был "нормальным мужиком", мы хотим большего, и это вполне законно. Но вместо ожидаемого результата мы часто видим проходимца, который неплохо устроился в этой жизни. Подделка чего-нибудь святого возмущает нас больше, чем что-либо светское. Католического священника называют "святой отец", а если он ещё и педофил, то он уже "святой отец-педофил". Фраза режет слух, верно? Но почему все бесы так упорно рвутся в церковь? Что им там, мёдом намазано? Они, конечно же, рвутся и в другие места - во власть, в бизес, где есть чем поживиться. Но в церковном сообществе они чувствуют себя особо хорошо: человек в рясе тут святое, ему кланяются, его почитают, а если он не сильно одиозен, то посещают его лекции, читают его книги, воспитывают по ним детей. Церковная масса людей, если и не одобряет всё это, то, по крайней мере, молчит. А хотелось бы, чтобы такой епископ, выходя из храма, слышал от каждого прихожанина: ты бес! Если 100 человек ему скажут это в лицо, то, наверное, в этом будет какой-то эффект. Почему все должны их бояться? Почему нельзя их обличать? Церковному человеку должно быть крайне оскорбительно то, что какие-то зажравшиеся епископы позорят церковь Христову и упиваются счастьем от безнаказанности. И можно им только кланяться и молчать. Если бы Иуда не повесился, и не раскаялся, а взял серебряные монеты и явился к апостолам, то они бы его выгнали. У нас таких иуд в рясах вполне достаточно, и ничего мы сделать не можем. В госудастве приняли закон об оскорблении чувств верующих, но наши чувства не оскорбляются, когда очередной иуда в рясе толкает речь, и когда выставляет свои грехи напоказ, чтобы все видели. Проглатываем, проходим мимо. Отводим глаза в другую сторону, изучаем богословие, спорим с мусульманами. Есть много важных и полезных дел, но мы всегда что-то упускаем. Но надо что-то делать. Христианское смирение заключается не в том, чтобы видеть зло и молчать, а в том, чтобы говорить правду, чего бы это ни стоило. Мы должны перестать быть рабами людей, ведь не этому же учил Иисус. Нужно стать духовно свободными. И тогда многое изменится.