В новый мир из пепла

Дымный саван вился над остовом города, словно погребальный плащ. Он помнил его другим: калейдоскоп огней в витринах, гул улиц, звонкий смех детворы. Теперь лишь ветер-скиталец выл в глазницах окон, разнося прах былого величия и едкую горечь утрат.
Он, словно тень, сидел в полуразрушенном кафе, бережно перелистывая истрепанную тетрадь. Строки стихов алели багровыми осколками разбитых надежд, тщетно пытаясь сложить уходящий мир воедино. "Он клятвы льёт, как нефть из чужих глоток…" – терпкое воспоминание о лощеных лицах, суливших процветание, а принесших лишь пепелища.
Сегодняшнее утро разорвали на части сухие щелчки взрывов. "Президентов крадут, как в супермаркете…" – зловеще всплыла строка из вчерашнего откровения. Он выглянул в зияющее окно и узрел зловещий кортеж: вооруженные призраки в масках методично окружали здание администрации. Презрительное: "Акция!"
Он захлопнул тетрадь. Вера в мир на бумаге давно испарилась, оставив после себя лишь горький привкус чернил. Реальность предстала в своей неприкрытой, оскаленной жестокости. "А если где-то тихо — значит, где-то Уже летят «гуманитарные» снаряды…" Звенящая тишина настойчиво требовала ответа. Он уловил крадущийся гул моторов, предвестник беды. Нужно бежать. Куда? Неважно. Лишь бы вырваться из цепких лап этой проклятой земли, где свобода обернулась лишь изощренными оковами. Он поднялся, накинул плащ, сливаясь с клубящимся туманом, оставив в зловещем мареве руины прошлой жизни и недописанные строки.
Он крался по израненным улицам, стараясь раствориться в тенях, не привлекая внимания хищных патрулей. Город источал смрад смерти, но в каждой подворотне притаилась угроза. Мародеры, одичавшие солдаты, отчаявшиеся горожане – каждый боролся за жалкие крохи, стараясь не утонуть в этом рукотворном аду. Он чувствовал себя бесплотным призраком, блуждающей тенью былого, бездомным скитальцем в мире, где надежда – лишь выцветшая фотография.
Вдруг, за изувеченным углом дома, его взор выхватил группу людей. Они бережно развели небольшой костер, и их голоса, приглушенные, но живые, плели нить беседы. Инстинктивно он замер, привлеченный теплым светом и призрачным уютом этой малой общины. С опаской сделал шаг вперед, готовясь к неприязни, но в ответ получил лишь приветливый кивок, немое приглашение присоединиться.
Среди них – морщинистые старики и юные мечтатели, измученные мужчины и полные отваги женщины. Они щедро делились жалкими припасами, с трепетом вспоминали безвозвратно ушедшее и робко выстраивали планы на призрачное будущее. Он молча внимал их словам, чувствуя, как в очерствевшем сердце робко пробивается хрупкий росток надежды. Может быть, не все кончено. Может быть, даже среди пепелищ можно отыскать нечто драгоценное, то, за что стоит не просто жить, а отчаянно бороться.
Он остался с ними. Они разделили с ним скудный ужин и предоставили место у живительного костра. Он доверил им свою историю, поведал о своих стихах, оплакал свою утраченную веру. Они внимали ему с неподдельным сочувствием и пониманием. К рассвету он ощутил в себе перемену. Осознал, что он не одинок в этом разломанном мире. Что есть такие же люди, как и он сам, упрямо не желающие расставаться с надеждой, готовые беззаветно сражаться за лучшее завтра.
Он решил остаться. Вместе они будут возводить из пепла новый мир. Вместе будут сеять зерна надежды на этой израненной, проклятой земле. Вместе они будут складывать новые стихи, стихи о несгибаемой свободе, всепоглощающей любви, неистребимой вере в человека.
2026 год