Твой личный Ад. Шторм

Люминесцентная лампа на потолке мигнула. Я вздрогнула, понимая, что на секунду задремала. Библия выпала из рук и раскрылась на закладке.

«Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение» (Быт. 22:2).

Безудержный ужас скрутил мой желудок в спазме. Я с трудом удержала крик отчаяния. Понимание пришло внезапно. Я в больнице. У моего единственного любимого и такого долгожданного, выстраданного сына двусторонняя пневмония. Вероятность отёка лёгких более чем реальна. Мой мальчик не заслужил такой страшной и мучительной смерти!

— Мы сделали всё, что могли. Дальше будет зависеть от организма. Не стану вас обманывать. Прогноз тяжёлый. Груднички… — врач замолчал и отвёл глаза.
— А что делать мне? – шёпотом спросила я.
— Молитесь, если умеете. Эта ночь станет решающей.

На ватных ногах я дотащилась до скамейки. Больничный коридор был пуст и безлюден, как долгая одинокая дорога в Ад.

В реанимацию меня не пустили, но я слышала сквозь двойные двери, как мой малыш плакал и звал меня.

Если бы можно было умереть за него, я бы это сделала.

Если бы можно было убить кого угодно и спасти этим его жизнь — даже не задумалась.

Я подняла Библию. Что же делать?

Боже, ответь мне! Тишина.

Боже, не молчи! Нет ответа.

В безумном отчаянии я отшвырнула ни в чём не повинную книгу и заплакала.

Ударившись об пол, она снова раскрылась.

Я бросилась к ней, как к спасению.

«Псалом Давида. Господь — Пастырь мой; я ни в чём не буду нуждаться:
Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим,
подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.
Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.
Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.
Так благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.» (Псалом 22)

Я встала на колени:
— Господи! Спаси моего сына! Не наказывай его за грехи мои! Он чист и не виновен! Возьми меня! Впрочем, если такова воля твоя, прими моего малыша в Царствие своё и покой на пажитях тучных. Избавь его от мучительной смерти! Даруй ему лёгкий исход!

Я зарыдала и упала без сознания.

— Возьмите и выбросите её вон! – приказал прекрасный музыкальный голос: — Достала. У нас здесь не молельня!

Я открыла глаза. Яркое дневное солнце било в окно. Какие-то трубки закрывали обзор. Пахло лекарствами и хлоркой.

— Пить, — прохрипела я пересохшим горлом.

Из невидимой части комнаты раздался шум, и надо мной склонился сын:
— Мам, ты в порядке? Не пугай так больше! Я мусор вынес и картошки купил. Доктор сказал, что ты поправишься.
— Я в порядке. Похоже, меня только что выгнали из Ада.