От Магды Геббельс к Урсуле фон дер Ляйен Ч. 2

От Магды Геббельс к Урсуле фон дер Ляйен часть 2

1. Предисловие
В предыдущих эссе я рассматривал сопоставление женских образов в пределах обществ, сформированных постулатами авраамических религий, — прежде всего Анны Маккавейской и Магды Геббельс. Эти образы почти не встречаются в прямом литературном сопоставлении, в том числе в русской интеллектуальной традиции. Причина заключается не только в огромном историческом и религиозном разрыве между эпохами, но и в ограниченной доступности самих источников: Книги Маккавейские долгое время не входили в канонический корпус православной Библии и потому фактически выпадали из культурного и богословского поля.

          2. Новые условия доступа к информации
Наличие компьютера с его информационными и поисковыми системами, соизмеримыми с крупнейшими библиотеками мира, позволяет делать то, на что в прошлом веке потребовало бы многолетней работы над кандидатскими дессертациями и званиями докторов наук.
Сегодня, с публикацией Книг Маккавейских в новых изданиях Библии, появляется возможность осуществить литературно-философское сопоставление женских образов, принадлежащих к одному религиозному горизонту, но разделённых колоссальным историческим интервалом и радикально различными формами общественного устройства. Такое сопоставление выявляет важный парадокс: при глубинном различии их религиозного и антропологического основания Анна Маккавейская и Магда Геббельс разворачиваются в сходных по форме драматических сюжетах.

Именно это структурное сходство при онтологическом расхождении делает их сопоставление не только возможным, но и необходимым. Речь здесь идёт не об оправдании и не об обвинении, а о попытке различения — о поиске той границы, где трагедия остаётся в пределах святости и верности Закону, и того момента, где она переходит в катастрофу, порождённую утратой высшего смысла и подменой его идеологией.

          3. Женщина и власть в новой политической реальности
В современной политической реальности это различение приобретает особую актуальность. Мы наблюдаем массовое вовлечение женщин в сферу мировой политики — зачастую без достаточной культурной, исторической и антропологической подготовки к реальному управлению сложными социальными системами.

В этом контексте становится возможным и необходимым более трезвое осмысление образов современных политических фигур — таких как Урсула фон дер Ляйен, Анналена Бербок, Кая Каллас. Возникают вопросы, от которых невозможно уклониться:
как, почему и в интересах каких структур формируется и продвигается это явление?
И каким образом избиратель может быть защищён от новых форм политтехнологического манипулирования?

          4. Иллюзия «скрытых сил» и реальная логика власти
Первое, что приходит на ум, — предположение о существовании неких «тайных сил», обладающих скрытым могуществом, но ещё не оформивших устойчивое политическое право на наследственное управление миром. Их власть пока остаётся зыбкой, подверженной конкуренции и историческим колебаниям.

История показывает: ничто не гарантирует общество от прихода к власти лидеров типа Цезаря, Наполеона, Черчилля, Сталина, Муссолини или фюрера — равно как и любого современного вождя, способного опереться на волю масс и армию и тем самым угрожать сложившимся элитам. Более того, приход таких фигур, как правило, сопровождается бурной и нередко фанатичной поддержкой народа.

И что особенно важно: эта поддержка редко бывает гендерно нейтральной. Женская часть общества нередко играет в подобных процессах ключевую роль — что было наглядно продемонстрировано, в частности, в истории национал-социализма.

          5. Женский образ как политическая технология
Можно предположить, что именно в этих условиях теоретики и стратеги глобальных элит увидели новый инструмент стабилизации власти: замену харизматических «Наполеонов» фигурами иного типа — управляемыми, системными, институционально встроенными женщинами, подобными Урсуле фон дер Ляйен.

Предполагалось, что особенности женской психологии, социального восприятия и символического образа позволят снизить риск радикальных личностных диктатур, сохранив при этом контроль над процессами.

При этом старая модель не исчезает полностью. Она продолжает существовать в виде декоративного женского образа — что хорошо иллюстрируется сценарием молчаливой супруги Дональда Трампа, Мелании, чья роль во многом сводится к эстетическому сопровождению активного мужского лидера.

          6. Урсула или Мелания?
Нельзя не отметить своеобразную «оригинальность» заготовленной политической драматургии. Современному избирателю фактически предлагается выбор между двумя архетипами:
— Урсула — женщина при власти, деятельная, включённая в управленческую машину;
— Мелания — женщина-украшение, «птица в золотой клетке», символ частной, а не публичной силы.

          7. Вывод. Где граница между святостью и катастрофой
Нетрудно предположить, какой из этих образов будет предпочтён массовым сознанием. Однако этот выбор далеко не так прост, как кажется. Он вновь возвращает нас к главному вопросу эссе:
где проходит граница между участием в историческом процессе и утратой онтологической меры — той самой границы, за которой трагедия вновь рискует перерасти в катастрофу?

Приложения:
[1] Анна Маккавейская
1. Ханукка и легенда о Ханне http://proza.ru/2023/12/03/726
2. Кевер: Ханна и 7 сыновей
3. Талмуд в трактате Гитин (57)
3. Книга 2-я Маккавейская 7 глава — Библия — Библия с неканоническими книгами

[2] Магда Геббельс — супруга министра народного просвещения и пропаганды нацистской Германии Йозефа Геббельса. Видный член НСДАП, близкая соратница Адольфа Гитлера.

[3] Термины Августина, говорящий о порядке любви, — это ordo amoris (лат. «порядок любви»), который означает правильное ранжирование объектов любви: прежде всего Бога, затем ближнего и в последнюю очередь себя (self-love), формируя добродетель (virtus est ordo amoris) и истинное благо, что после грехопадения возможно только благодаря божественной благодати.